4. По накатанной

            Воспоминания окатили ее, как лавина. Внутри все собиралось в кучу, как снежный ком, цепляя одно воспоминание за другое. Вот она в клетке. Макс, ее парень, тоже заперт. Они переговариваются. Этот ублюдок Хакетт носит им еду и отказывается отвечать на вопросы, хотя устраивает допрос им обоим. Ложка… она находит в камере ложку и с ее помощью вытаскивает кирпич из стены. Там какая-то дыра. Зачем ей этот тайник? Кажется, она должна была спрятать там что-то… – Лора, – тихий голос Тревиса вырывает ее из воспоминаний. – Это не то, что ты думаешь. – Что я должна думать, сукин ты сын? – выплюнула она. – Ублюдок, ты держал нас взаперти два гребаных месяца. Как тебе вообще сошло это с рук? Ах, ну да, ты же был шерифом! – Я защищал свою семью, Лора, – он приподнял свои руки, словно пытался показать, что безоружен. Хотя она знала, что у него с собой пистолет. Она видела его и тогда, когда он приперся пьяный и сел возле ее клетки. Нес какую-то чушь про колодец… Надо было вытащить у него пушку и пристрелить ублюдка.           Кажется, она и была готова сделать это позже, в другой раз, но почему-то не сделала. Она стащила шприц с какой-то дрянью, которой он накачал ее, чтобы похитить. Вот что она собиралась спрятать у себя в тайнике! Но почему-то не смогла… ей было так плохо, она почти теряла сознание… почему ей было так плохо? – Я и вас защищал в каком-то смысле, – продолжал Тревис. – Ты же понимаешь, если бы вы не сидели в клетке, Макс бы убил тебя, и, скорее всего, не только тебя.           Лора скривилась и уже собиралась было рявкнуть, что Макс бы и пальцем ее не тронул, когда перед глазами мелькнула его клетка. Но Макса в ней не было. Вместо него там сидело какое-то существо. Оно с молниеносной скоростью рвануло вперед и…           Лора отшатнулась, хватаясь рукой за лицо. Ее глаз… она потеряла свой глаз! Нет, не может быть. Оба глаза у нее сейчас на месте. Значит, все оказалось не так страшно… но что это была за тварь в клетке Макса? – Ка… кого… – пробормотала Лора, чувствуя, как ее тело бросает то в жар, то в холод. – Что… что произошло… он… – с ее губ сорвался беспомощный звук.  – Лора, – Тревис сделал осторожный шаг в ее сторону, не опуская рук. – Ты ничего не могла поделать. Это я виноват. Я не должен был приковывать тебя к батарее. – Ты… – она задыхалась. Батарея. Существо в клетке сорвало с нее наручники, сунув лапу сквозь прутья решетки. Освободило ее, выцарапав ей при этом глаз. Так почему же сейчас ее глаз на месте? – Это был Макс… Макс… – она в ужасе посмотрела на Тревиса. – Макс выцарапал мне глаз. – Ну хватит, – из-за дерева вышла Лив и поравнялась с ними. – Лора, ты должна успокоиться. – Я… – Лора посмотрела на подругу и тряхнула головой. – Нет, я… я должна вспомнить… Макс… – Ты не должна была вспоминать.           Моргнув, Лора поморщилась. – Что? – Эти воспоминания должны были оставаться похороненными, – Лив посмотрела на нее… посмотрела как-то странно. В этом взгляде не было насмешливой приветливости и теплоты Оливии Бишоп. Это было серьезное лицо серьезной женщины.           Лора еще раз тряхнула головой, стараясь прогнать видение. Но это не было видением. Лив смотрела на нее глазами другого человека. – Ты… ты знала?           Оливия едва заметно поджала свои губы. – Твою мать, Лив! – Лора подошла к ней вплотную и схватила ее за плечи. – Ты знала? Тебя вообще Лив зовут? – Успокойся. Меня действительно так зовут, – Оливия мягко убрала ладони Лоры со своих плеч. – Только я не Бишоп. Это фамилия моего напарника.           Лора вытаращила глаза и отпрянула. – Напарника? Мистер Бишоп в этом тоже замешан?           Оливия кивнула. – Федеральное бюро расследований.           С губ Лоры сорвался истеричный смешок. – Только не говори мне, что историю с собакой вы подстроили.           Лив промолчала, но по ее лицу, по тому, как она отвела глаза, все было понятно. Хмыкнув, Лора скрестила руки на груди. – Потрясающе. Нарочно сбить собаку – это какими зверьми надо быть? – Мы боялись, что сама ты не сможешь вписаться. Это был сопутствующий ущерб. – «Не смогу вписаться»? И ради этого надо было убивать собаку? – Он не умер, – пожала плечами Лив. – Ты же его спасла.           Лора смотрела на нее, как на сумасшедшую. – А миссис Пиккинс? Она знала? Может, и Коллинзы в курсе? А весь этот город тоже на коленке слепили, чтобы мозги мне запудрить?           Оливия покачала головой. – Нет, город настоящий, и – нет, в курсе только мы трое: я, Бишоп и Тревис.           Взгляд Лоры метнулся к Хакетту. – Как ты мог врать мне после всего, через что я прошла из-за тебя? После всех тех дней, что я провела в той гребаной клетке? Ты накачал меня наркотиками и столько времени держал взаперти… и после этого тебе хватило наглости снова врать мне?           На окаменевшем лице Тревиса дернулись желваки. – Я не хотел этого. Ни тогда, ни сейчас. – Плевать мне, что ты хотел, а чего нет, – фыркнула Лора. – Ты это сделал. Зачем? Неужели тебе не пришло в голову просто поговорить с нами? А Макс? Где Макс? – она перевела взгляд на Лив. – Где мой парень? Где все те люди, которые тогда были в лагере?           Оливия покачала головой. – Мне очень жаль, Лора. Никто не выжил. – И вы не придумали ничего лучше, кроме как подыгрывать моей амнезии в надежде, что она будет длится вечно? – всплеснула руками Лора и схватилась за голову. – Она вообще настоящая? Или меня напичкали каким-то химическим дерьмом, чтобы я все забыла? А его почему не тронули? – она ткнула пальцем в Хакетта. – Почему он все помнит, а я – нет? – Ты не хотела этого.           Моргнув, Лора перевела взгляд на Тревиса. – Что? – Ты не хотела этого, – чуть тише повторил он. – Ты хотела все забыть. Не хотела помнить. – А, то есть, это я виновата? – Никто не виноват, Лора, – вмешалась Лив. – Доктор Уильямс пыталась тебе помочь, но твоя психика сопротивлялась. – Доктор Уильямс, – задумчиво кивнула Лора. – Она тоже подставная? Ваш штатный психиатр или типа того? – Нет, Мишель Уильямс и правда была твоим терапевтом. Она с нами не сотрудничала.           Лора сощурилась. – Что значит «не сотрудничала»? Она отказалась сотрудничать? – Мы действительно с ней связались, – нехотя признала Лив. – Твое дело закрытое. Вся информация о нем засекречена. Ты не должна была помнить. А доктор Уильямс не должна была знать… – Это, блядь, моя память, – ткнула себя пальцем в грудь Лора. – Я сама буду решать, хочу я помнить или нет, – она помолчала, сосредоточенно кусая губу. – Я хочу знать, как погиб мой парень. – Лора… – Хватит! Хватит врать и увиливать! Я имею право знать.           Оливия поджала губы и на секунду опустила глаза. – Он покончил с собой. – Что? – насмешливо поморщилась Лора. – Серьезно? – Серьезно, – спокойно ответила Лив. – После лагеря выжили только вы двое и Тревис. Мы наблюдали вас троих, чтобы убедиться, что все в порядке… – Чтобы держать нас под контролем, – едко вставила Лора. – Чтобы держать под контролем вашу психику, – поправила ее Оливия. – Вы с Максом были нестабильны. Тебя мучили кошмары, а у него постоянно случались истерики. Он начал резать себя украденными предметами – вилками, карандашами. Говорил, что должен перекинуться, чтобы боль прекратилась. Мы держали его на транквилизаторах. Не знаю, может, его организм адаптировался, и они перестали действовать, но через два месяца он повесился. – Твою мать… – сглотнув, Лора отвернулась, чтобы никто не увидел, как заблестели от подступивших слез ее глаза. – Через неделю после этого ты проснулась и спросила, почему тебя держат в палате, – продолжала Оливия. – Ты не понимала, где находишься. Не знала, как вообще оказалась в медицинском центре. Мы приняли решение отпустить тебя, чтобы ты чувствовала себя спокойнее, и не повторила опыт Макса. – Но вы не отпустили, – процедила Лора, гневно сощурившись в сторону Лив. – Вы решили за мной шпионить. – Мы присматривали за тобой. Сперва отвезли тебя в Нью-Йорк, в Куинс. Надеялись, что ритм большого города не будет резонировать с атмосферой лагеря, и там тебя ничто не спровоцирует. Но ты просто целыми днями сидела в квартире и смотрела телевизор. Проходили недели, а ситуация не менялась. И тогда мы перевезли тебя сюда. Ты почти сразу ожила, даже сама устроилась на работу, но… именно тогда и начались твои кошмары. Ты не понимала, что видишь во сне реальные события из своего прошлого, и все же они не отпускали тебя, – Оливия немного помолчала. – На самом деле, мы обрадовались, когда ты пошла к доктору Уильямс, потому что если бы она помогла тебе поверить, что это всего лишь кошмары… – То вам бы не пришлось ломать себе голову над тем, как еще запудрить мне мозги.           Лив замешкалась, но все же кивнула. – Да. Но все пошло не по плану, как ты можешь заметить. – Ага. – Теперь я понимаю, что это была не лучшая стратегия, – пожала плечами Лив. – Ты имеешь право знать. – Да что ты? И вы не подумали, что закрывать глаза на проблему, уповая на чью-то амнезию – идея, мягко говоря, ненадежная? И почему я не помню Макса? Мы познакомились задолго до того, как приехали в лагерь. – Думаю, твоя психика просто не справлялась со всем, что тебе пришлось пережить, – предположила Оливия. – Провал в памяти случился сразу после его смерти, так что… думаю, это стало для тебя последней каплей. Ты не могла вынести мысль о том, что Макса больше нет. Проще было забыть его. На данный момент твои воспоминания фрагментарно утеряны. Таким образом твоя психика защищает тебя. – Потрясающе, – подбоченилась Лора, с вызовом глядя на свою бывшую подругу. – И как скоро мои воспоминания вернутся?           Оливия поджала свои губы. – Этого никто не знает. Но есть один способ, который может помочь, – поспешно добавила она, когда Лора возмущенно открыла рот. – Если ты хочешь все вспомнить, вообще все, ты должна вернуться в лагерь. Я поеду с тобой, так что… – Ха, нет уж, – покачала головой Лора. – Ни за что на свете. Знаешь что, мисс Ирисочка ноль-ноль-семь? Я скорее с Детективом Мудозвоном поеду, чем с тобой.           Хакетт закатил глаза, но ничего не сказал. Оливия развела руками. – Ладно. Ладно, езжайте с Тревисом, – она подарила ему мрачный взгляд. – Под твою ответственность, сержант. – Да, мэм, – казалось, он с трудом сдерживает ухмылку. – Что? – непонимающе скривилась Оливия. – Почему ты так смотришь? – То, что между вами сейчас происходит, – он показал на нее и Лору, – это забавно. – Я не считаю это забавным, – нахмурилась Лив. – Я считаю это странным. – А чего ты ждала? Что после всего этого спектакля вы возьметесь за руки и убежите в закат, как две лучшие подружки?           Она открыла рот и снова его закрыла. – Нет. Но я ожидала, что мы будем сотрудничать, как взрослые люди… – Взрослые люди не притворяются твоими друзьями, чтобы следить за тобой, – вскипела Лора.           Оливия примирительно вскинула руки. – Эй, я поняла. Ты хочешь ехать с Тревисом. – Я не хочу «ехать с Тревисом», – презрительно выплюнула Лора и подошла к ней практически вплотную. – Но я скорее с Джейсоном Вурхизом поеду, чем с тобой. – Что ж, хорошо, что лагерь называется не «Хрустальное озеро», – кисло улыбнулась Оливия. – А хоть бы и так, – гневно сощурилась Лора, сжимая руки в кулаки. – Путь неблизкий, – вмешался Тревис, чувствуя, что такими темпами и до драки недалеко. – Если хотим добраться к завтрашнему дню, нужно выезжать сейчас. – Разбежался, – бросила на него раздраженный взгляд Лора. – Мне еще нужно отпроситься с работы и вообще поспать. Ехать-то поди часов двенадцать… – Шестнадцать. – Тем более. – Я договорюсь с клиникой, чтобы тебя отпустили, – пообещала Оливия. – А ты не лезь, – ткнула в нее пальцем Лора. – Не хочу иметь с тобой ничего общего, поняла? – Но тебе придется иметь что-то общее с отделом, – Оливия вновь вскинула руки, отступая на шаг. – Со мной или без меня. – Засунь свой отдел знаешь, куда? – Ты единственный выживший свидетель сверхъестественного инцидента, – не сдавалась Оливия. – Мы не можем просто так отпустить тебя.           Лора издевательски вскинула руку: – Клянусь, мамочка, никто не узнает о большом плохом волке в лесу.           Оливия скептично вздернула брови. – Ты правда не понимаешь, насколько это серьезно? – Что серьезно? Насколько мне известно, никто не выжил, кроме меня, – Лора подозрительно покосилась на Тревиса. – Кстати, а его почему не считают за свидетеля? – Ты гражданская, а он – нет. – Ну конечно, – кисло улыбнулась Лора – на этот раз Тревису. – Из него же клещами слова не вытянешь.           Тот открыл было рот, но снова вмешалась Оливия: – Мистер Хакетт тоже под нашим наблюдением, если тебя это волнует. Просто к нему больше доверия. – И почему же к нему «больше доверия»? – подбоченилась Лора. – Не я заварила эту кашу с охотой на оборотней посреди детского лагеря. – Все было совсем не так, – покачал головой Тревис. – Я защищал свою семью. – Твоя шарманка про семью уже начинает надоедать. – У вас будет куча времени на ссоры по дороге, – сказала Лив. – Я распоряжусь, чтобы никто не мешал вам на территории лагеря в ближайшие несколько дней. – Распорядится она, – фыркнула Лора. – Ты что, какая-то важная шишка? – У нас в отделе не бывает неважных шишек, – улыбнулась Оливия. Впервые за весь этот чертовски неприятный разговор ее лицо просветлело. Кажется, она и впрямь любила свою работу. – Каком еще отделе? – непонимающе поморщилась Лора. – Ты все время говоришь про отдел, но ведь ты из бюро. – Я из сверхъестественного отдела ФБР.           Бровь Лоры скептично поползла вверх. – Что, серьезно? Хочешь сказать, этот случай не единственный? – Это закрытая информация, – продолжала улыбаться Оливия. – Да брось, я же в курсе, что призраки и оборотни и впрямь существуют. – Это не дает тебе права на доступ к информации по другим делам сверхъестественного характера, – улыбка Оливии стала чуть шире. – Только на пристальное внимание со стороны сверхъестественного отдела.           Закатив глаза, Лора посмотрел на Тревиса. – Ладно, Детектив Му… офицер. Во сколько завтра выдвигаемся?           Он поджал губы и выдавил вежливую улыбку. – Как только – так сразу, мэм. * * *           «Как только – так сразу» оказалось несколько позднее, чем предполагала Лора. Она в тот же день наведалась в клинику, но на утро была запланирована серьезная операция у одного из пациентов, и хирургу требовался ассистент, занять место которого было некому, так что Лоре пришлось два часа провозиться над тельцем сбитого на дороге щенка, помогая врачу собирать его по кусочкам. Про себя она отметила иронию происходящего: ее фальшивая жизнь в этом городке началась со сбитого пса миссис Пиккинс, и заканчивается сбитым щенком. Думать о том, что будет дальше, не хотелось. Останется ли она в этом городе? Сможет ли она жить тут с грузом своего прошлого, зная, что ее привезли сюда лишь для того, чтобы помешать ей вспомнить? Лора не знала. Что она точно знала, так это что ФБР не потрудилось выделить им гражданскую машину, и ехать придется на полицейской тачке Хакетта. – Здорово, – задумчиво кивнула она, когда Тревис открыл для нее дверь, чтобы она могла положить на заднее сиденье свой рюкзак. – Дорожное приключение на коповской тачке, которую я даже не угоняла. Думаю, будет весело. А вы, офицер? – Я думаю, мы упускаем солнечный свет, – поморщился Тревис, направляясь к передней двери. Очевидно, он решил, что в человек в гражданском за рулем полицейской машины будет выглядеть странно, поэтому сегодня на нем, как и прежде, была форма. – Сейчас десять утра, – закатила глаза Лора и посмотрела на экран своего смартфона. – Ладно, одиннадцать. В любом случае, солнце еще даже не в зените. – Нам долго ехать, если вы забыли, мэм, – Тревис уселся на место водителя. – Хватит звать меня «мэм», – Лора плюхнулась на пассажирское сиденье рядом с ним и, захлопнув дверь, скрестила руки на груди. – Я чувствую себя так, словно мне сорок. – А разве нет? – поинтересовался Тревис, пристегивая свой ремень безопасности.           Она подарила ему затравленный взгляд. – Я в курсе, что жизнь меня потрепала, но я не выгляжу на сорок. – А ворчишь как сорокалетняя, – пожал плечами Хакетт и повернул ключ зажигания.           Рот Лоры сам собой приоткрылся от возмущения. – Я ворчу? Я еще даже не начинала! – В таком случае, тебе все пятьдесят. – Это тебе пятьдесят. – Я и не скрываю, – вновь пожал плечами он и посмотрел на свою недовольную пассажирку. – Пристегнись. – Что? – поморщилась Лора. – Думаешь, кто-то стопорнет коповскую тачку за то, что я не пристегнута? – Ремни безопасности существуют для того, чтобы обеспечивать пассажирам автомобиля безопасность, – терпеливо объяснил Тревис и подарил ей безапелляционный взгляд. – Пристегнись, если хочешь куда-то ехать сегодня. – А если я хотела вчера? – невинно поинтересовалась она.           Тревис проигнорировал ее подколку. Он просто молча сидел в машине, держа руки на руле. Закатив глаза, Лора демонстративно пристегнула свой ремень безопасности, после чего Хакетт вырулил со стоянки.           Им предстояло провести в этой машине по меньшей мере шестнадцать часов, и это только в одну сторону. Как и следовало ожидать, бывший шериф Норт Килла оказался молчаливым попутчиком. За первые два часа он произнес от силы дюжину слов, половину из которых сказал торгашу на заправке, когда они покупали там свой ланч. – Почему мы так рано остановились поесть? – ворчала Лора, возвращаясь к машине. Местный туалет произвел на нее весьма отталкивающее впечатление, но там хотя бы можно было помыть руки. – Здесь приличные хот-доги, – пожал плечами Тревис. В руках он нес бумажный пакет с их нехитрым ланчем. – Я не фанатка хот-догов, – покачала головой Лора, открывая дверь у пассажирского сиденья. Если совсем уж честно, она не была уверена в том, что ее не стошнит из-за мяса в сосиске. – Ты сама свой выбрала, – нахмурился Хакетт. – Да, но лучше бы это был бургер, – закатила глаза она. Бургеры по крайней мере точно бывают из курицы.           Хот-дог, впрочем, и правда оказался неплохим, и даже не вызвал рвотных позывов, хотя картошка ей понравилась больше – достаточно тонкая и хрустящая, в меру соленая, не пережаренная. Лора смолотила почти всю порцию, хотя Тревис взял одну на двоих. – Так какой у нас план? – поинтересовалась она, глотнув воды из бутылки. – Пройдемся по тем местам, где ты помнишь, что точно была, – Хакетт промокнул губы салфеткой. – Воспоминания должны вернуться сами собой, когда ты увидишь знакомые места. Но в некоторых случаях для погружения могут потребоваться какие-то дополнительные условия.           Бровь Лоры подозрительно поползла вверх. – Надеюсь, ты не собираешься запереть меня в клетке для создания эффекта полного погружения?           Тревис поморщился, словно она его оскорбила. – Я имел в виду время суток или какие-то предметы, которые ты помнишь лучше самой обстановки. Но в участок все равно придется заехать, если ты не передумала вспоминать. – Нет, не передумала, – раздраженно моргнула она. – Неужели ты на стороне ФБР? Считаешь, что мне лучше ничего не помнить?           Хакетт пожал плечами. – Так безопаснее. – Думаешь, у меня случится припадок, когда я что-то вспомню? – Допускаю такую возможность, – он немного помолчал. – Но я говорил о другом. Иногда лучше… не помнить какие-то вещи. – Решение принято, – Лора упрямо уставилась в лобовое стекло, скрестив руки на груди. – Я хочу знать, через что я прошла. Что там случилось, что я делала… – она сглотнула. – Хочу вспомнить Макса. – Думаешь, от этого станет легче? – Хакетт скомкал бумажную обертку от своего хот-дога и убрал ее в пакет. – Это меньшее, что я могу для него сделать, – Лора отвернулась к окну на своей двери. – В конце концов, это из-за меня он умер.           Какое-то время Тревис молчал. Она не знала, смотрит он на нее или нет, но в конце концов он сказал: – Макс умер не из-за тебя. Это был его выбор. – Да я не о том, – поморщилась Лора, все еще глядя в окно. – Он… он хотел ехать в мотель. Ну, мотель, о котором ты говорил нам. Не помню название, – она закусила губу, не отрывая глаз от здания заправки. – Если бы я не настояла на том, чтобы ехать в лагерь той же ночью, ничего бы этого не произошло. – Ты не можешь этого знать, – покачал головой Тревис. – Нет, могу! – Лора резко повернулась к нему. – Если бы мы приехали вовремя, а не в полнолуние, все бы было нормально. – Ты, вероятно, не помнишь, но далеко не все, что случилось в лагере, связано с вашей инициативой приехать пораньше, – многозначительно приподнял брови Хакетт. – Вот поэтому я и хочу вспомнить, – буркнула Лора, вновь отворачиваясь к окну.           Тревис вздохнул. – Ты доела? – Да. – Тогда поехали.           Если прежде молчаливость ее спутника раздражала, то теперь Лора была довольна, что он не лезет к ней с разговорами. Она уткнулась в свой телефон и копалась в музыке, надеясь, что что-нибудь натолкнет ее на мысли о Максе. Ей не хотелось вспоминать его в клетке. Она хотела знать, какими были их отношения до поездки в этот гребаный лагерь. Как они познакомились? Жили ли они вместе? Какого будущего хотели? Она даже не знала, на кого Макс собирался пойти учиться. Кажется, его не приняли, но на какую специальность он подавался? Она не могла вспомнить.           Раздраженно вздохнув, Лора откинулась на подголовник, наблюдая за лесным пейзажем за окном, который вдруг сменился полями. «If I told you a secret, you won't tell a soul? Will you hold it and keep it alive?» мурлыкало в плеере. «'Cause it's burning a hole, and I can't get to sleep, and I can't live alone in this life». Песня не помогала ей вспомнить Макса, но искать что-то другое не было ни сил, ни желания, да и эта композиция звучала так успокаивающе, что переключать было лень. На Лору вдруг накатило осознание, что она хочет вспомнить то, чего не знает. Что если их отношения не были такими безоблачными, как ей кажется? Может, Тревис прав, и ей не стоит вспоминать Макса? Может, стоит оставить воспоминания о нем исключительно позитивными?           Опустив глаза в телефон, Лора хмыкнула. Исполнитель песни значился как «Travis». Вот ведь ирония. – Можешь поспать, если устала, – сказал вдруг другой Тревис, который вел сейчас машину.           Лора недоуменно нахмурилась в его сторону. – А ты сам не устал?           Он пожал плечами. – Пока нет.           Затекшая задница требовала скорее прогулки, нежели сна, но Лора решила потерпеть. В конце концов, вряд ли Хакетт остановит машину посреди поля, чтобы она могла нервно побродить там, теряясь в сомнениях по поводу целесообразности всей этой поездки и крича в пустоту. Еще посмеется над ней. – В таком случае, я посплю, – невозмутимо улыбнулась она и поджала ноги на сиденье, чтобы пристроиться там на боку.           Несмотря на все ее старания, сон не шел. Она просто пялилась в окно, теряясь в своих мыслях. Прошло, наверное, не меньше часа, прежде чем Тревис остановил машину, чтобы размяться, и Лора мысленно поблагодарила себя за терпение. Меньше всего ей сейчас хотелось признавать, что Хакетт был прав. Она не хотела помнить, но… она хотела знать. Не про Макса. Про все остальное. – В часе езды отсюда есть хорошая бургерная, – заметил Тревис, когда они возвращались к машине. – Окей, в таком случае плачу я, – улыбнулась Лора, стараясь звучать бодро. Для ужина было еще рановато, но хот-дог и картошка с заправки уже казались ей моментом из далекого прошлого. Прошлого, когда она точно знала, что делает.           Ее куриный бургер с двойным чеддером, безусловно, не дотягивал до пяти звезд, однако к тому моменту, как его принесли и Лора впилась в него зубами, ей было уже все равно. Она с наслаждением прикрыла глаза, думая о том, насколько же бургеры превосходят хот-доги. Просто небо и земля! Тревис же к своему говяжьему бургеру с американским сыром отнесся без энтузиазма, хотя сам же посоветовал это место. С куда большим удовольствием он потягивал чашку кофе. Вероятно, он просто устал.           Лора глотнула колы и с любопытством посмотрела на своего спутника. Опустив глаза в стол, он зачем-то мешал сахар в своей чашке, хотя кофе там уже практически кончился. Да и сахар тоже. – Если хочешь, я сяду за руль, – как можно небрежнее предложила Лора.           Тревис покачал головой, продолжая размешивать несуществующий сахар в своей чашке. – Может, поделишься своими мыслями? – не выдержала она.           Он снова покачал головой, но мешать кофейную гущу все-таки перестал. Вздохнув, Хакетт посмотрел в окно бургерной. Солнце уже начало клониться к закату. – Нужно ехать дальше. – Конечно, – кивнула Лора, поджав свои губы. Очевидно, не ее одну обуревали тяжелые мысли по поводу возвращения в лагерь. * * *           Тревис остановил машину под разлапистой елью и поставил на ручник. – Переночуем здесь.           Лора подарила ему возмущенный взгляд. – Здесь? Ты что, рехнулся? – Я не в состоянии больше вести машину, – пожал плечами он. – Надо отдохнуть, прежде чем ехать дальше. Есть смысл немного поспать. – Если ты устал, давай меняться. Я поведу. – Ты не сядешь за руль патрульной машины, – покачал головой Хакетт, сжимая руки на этом самом руле так, словно боялся, что она отнимет его силой. – Ладно, тогда давай хотя бы до отеля доедем, – всплеснула руками Лора. – Мотеля. До него еще далеко.           Раздраженно зарычав, она скрестила руки на груди и откинулась на спинку сиденья. Тревис вздохнул и отстегнул свой ремень безопасности. Лора с интересом вскинула бровь, наблюдая за тем, как он пристраивается поудобнее, немного съехав на сиденье пониже. – Ты что, реально собрался здесь спать? – Реально, – устало передразнил ее он, скрестив руки на груди. – Зачем ты включил печку? – поморщилась Лора. – Сейчас август. – Ночью в лесу холодно, – Тревис шлепнул ее по руке, не дав выключить печку. – Даже летом. – Не сомневаюсь, что ты много времени провел в лесу, – фыркнула она. – Достаточно, чтобы узнать о нем базовые вещи.           Закатив глаза, Лора тоже отстегнула свой ремень. – Пойду разомнусь, – она открыла дверь машины. – Не стоит бродить по лесу одной, – заметил Тревис. – Тем более после заката.           Лора подарила ему выразительный взгляд. – Мне нужно в туалет.           Судя по лицу, этот ответ застал Хакетта врасплох. – А… да, конечно, – он отвел взгляд, словно она собиралась снять штаны прямо при нем.           Покачав головой, Лора вышла из машины. На улице и правда было прохладно. Она застегнула куртку и углубилась в лес через кусты.