Часть 15 «Мидтаун»

Прошло три дня с тех пор, как тётя Джоан уехала, и с тех пор Питер чувствовал странную пустоту. Не потому что её не стало рядом — а потому что вместе с ней, кажется, Эви стала… тише. Нет, она по-прежнему писала, звонила, шутила. Но в её голосе пряталось что-то вроде лёгкой меланхолии, которую не закрасить даже самыми яркими фильтрами в сторис. Она осталась в квартире одна, хотя тётя Мэй предлагала ей пожить у них. “Если что — сразу звони”, — сказала она тогда, кладя Эви руку на плечо, но та лишь мягко улыбнулась и заверила, что всё в порядке. “Правда, всё хорошо. Просто странно. Тихо теперь. Но не переживайте — я под плинтус от одиночества не скатываюсь, честно.” Питер сидел в своей комнате. Лаптоп открыт, страницы по темам «искусственный интеллект на базе нейросети» перед глазами, но он не читал. Он обещал прийти к Эви сегодня и помочь — они уже несколько дней как обсуждали её мини-проект, нечто между голосовым помощником и ИИ, способным предсказывать эмоциональные реакции. У неё даже был прототип, но он всё ещё сбоил, а Питер был, по её словам, «мозгом поддержки и моральным бустером». Но сейчас он просто сидел. И смотрел в окно. Он хотел сделать для неё что-то особенное. Ну… свидание, что ли? Или просто вечер, который был бы «только для неё». Без микросхем, без Тони Старка в памяти, без звонков от Нэда с фразой «чувак, ты должен это видеть». Просто вечер, где они бы были собой. Он советовался с тётей Мэй. Та, конечно, включилась, как будто всё это был один из её любимых романтических фильмов: «Возьми свечи! Нет, не с запахом ванили, она её не любит. Возьми мандарин. Или лайм. Устрой вечер кино! Или приготовь что-то. Только не макароны, Питер, ты не умеешь. Хотя нет — если закажешь, не говори, что это заказ, скажи, что готовил сам. И не забудь убрать коробки!» Он разговаривал с Нэдом. Вернее, попытался. Тот минут десять швырял в него идеи уровня: «А давай ты арендуешь аквариум! Или… о, чувак! Космическая тема! Вы же оба фанаты звёзд! Или VR-свидание!» Он, конечно, никого не послушал. Потому что Эви — это не просто мило и по шаблону. Эви — это смесь упрямства, тонкой иронии, страсти к знаниям, неожиданного терпения и каких-то почти алхимических фраз вроде: «Ты когда нервничаешь, у тебя уши краснеют. Это прикольно». Он не знал, что именно хочет сделать. Он просто хотел, чтобы она почувствовала — он рядом. Даже если всё вокруг немного рушится. А ещё… ему не нравилось, как она сжалась в себе за эти дни. Он замечал: она почти не шутит про старика Старка, не ворчит на безвкусные заголовки в научных статьях, не присылает мемы в два ночи. А сегодня утром она сама написала: «Хэй, я тут с ИИ застряла. У меня алгоритм не хочет обучаться на эмоциях. Типа у него ноль эмпатии, как у Никторана. Придёшь, взглянешь?» Питер даже улыбнулся. Прозрачная подколка в адрес их общего прошлого — а может, и не совсем подколка. Имя Ника у неё всё чаще проскакивало с таким оттенком… как будто она старалась, чтобы оно ничего не значило. А он чувствовал, что это не так. Он снова посмотрел на экран. Переписка с Эви мигала в углу, над сообщением: «Погоди, не приходи с пиццей. У меня почти нет места в холодильнике. Хотя, стоп. Если это маргарита — можешь». Он снова усмехнулся. Потом встал, натянул худи, посмотрел на себя в зеркало. Сердце стучало. «Окей, Питер. Это не просто помощь с ИИ. Это вечер. Не залажай.» Он взял телефон. Посмотрел на фото, где она уснула на его плече неделю назад — после долгой ночи программирования и четырёх банок энергетика. Волосы разметались, лицо было таким спокойным. Он тогда даже не сразу поверил, что она действительно рядом. А теперь — всё на нём. Он должен сделать так, чтобы она снова почувствовала: рядом с ним не одиноко. Он вышел из квартиры, быстро спустился по лестнице, и всё, чего он хотел — чтобы этот вечер стал началом чего-то большего, чем просто дружба с оттенком недосказанности. Чтобы это стало — их временем. ——- Питер стоял перед прилавком с цветами, чувствуя себя так, будто собирается сдать экзамен по астрофизике без подготовки. Он понятия не имел, какие цветы ей нравятся. Точнее, знал только одно: она ненавидит цветы. “Это трата времени и денег, Питер. Они всё равно сдохнут через три дня, как и моя вера в людей”, — однажды сказала она, пока они пили кофе в какой-то забытой богом кафешке. Но… он всё равно стоял здесь, уже почти десять минут, держа в руках букет — не слишком пышный, но нежный, в мягких бело-голубых тонах, без роз. Эви точно ненавидит розы. “Слишком пафосные”, — фыркала она. Этот букет был… простым. Как будто именно для неё. Без кричащей мишуры. Искренний. Он подкопил денег. Пришлось отказаться от пары перекусов и отложить поход в магазин техники с Нэдом. Но оно того стоило. Потому что если Эви улыбнётся — настоящей, широкой, искренней улыбкой, — это будет лучше любого IPhone и джойстика в мире. Он ещё зашёл в магазин по дороге. Двухсекундный выбор: твикс и арахис в шоколаде. Её любимые. Хотя она вечно утверждала, что “не ем сладкое, это вредно”, но стоило появиться твиксу — всё, теория летела в окно. Он засунул всё это в рюкзак, поправил волосы, которые уже снова растрепал ветер — он бежал, чтобы не опоздать — и, наконец, оказался у двери. Он нажал на звонок. Раз, потом второй. Сердце стучало, как будто сейчас откроет не Эви, а сама жизнь. И вот — дверь приоткрылась. Питер увидел её. Эви. Она стояла босиком, с небрежным пучком на голове, в коротких шортах и… в его футболке. Да-да, той самой, которую он искал вчера полчаса, ругаясь, что стиралка опять всё сожрала. Она накинула её как домашнюю, растянутая ткань свисала с плеч, обнажая ключицу, а в уголках губ блуждала легкая ухмылка. — …Ты чё такой нарядный? — прищурилась она, глядя на него с искренним удивлением, хотя в глазах пряталась лёгкая искра. — Ага, — он поднял руку, в которой держал цветы. — Это тебе. — Цветы?.. — она моргнула. — Ты же знаешь, я… — Знаю, знаю. “Они всё равно сдохнут, Питер.” Но… — он почесал затылок. — Ну… я подумал, что они хотя бы умрут у тебя. С толком. Эви рассмеялась. Её смех был звонким и настоящим. Не тем напряжённым, который он слышал в последние дни. Настоящим. Живым. Она взяла букет, понюхала, сделала серьёзное лицо. — Ну… не розы. Ты учишься, Паркер. — Затем увидела торчащий из рюкзака твикс. — Это чё, тоже мне?.. — Ну да. Типа, взятка за твою помощь с ИИ. Или подарок за терпение. Или просто потому что я — классный. — О боже, ты сегодня романтик на максималках. Заходи уже, герой. Он прошёл внутрь, и тут же ощутил запах ванили и кофе. А ещё — спокойствие. В этом доме было тепло. Не от батарей, а от атмосферы. Она поставила цветы в банку, потому что вазы, по её словам, “предмет для людей, у которых есть белая скатерть и бессмысленные подушки на диване”. — У тебя тут уютно. — Питер сел на край дивана. — Я стараюсь, — пожала плечами она, села рядом, поджав ноги. — А теперь давай к делу. Мой ИИ всё ещё тупит. Он не распознаёт сарказм, что, по сути, делает его абсолютно бесполезным для жизни со мной. — Ну… давай попробуем его переучить. Начнём с: “Когда девушка говорит, что не ест сладкое, — она врёт”. — О, вот с этого и начнём. Гениально, Питер. Она включила ноутбук. Питер улыбнулся. ИИ, алгоритмы, шутки, твикс, Эви в его футболке… всё было так… правильно. Ему не нужно было признание в любви, не нужно было пафосных фраз. Он просто хотел быть рядом. Смотреть, как она поправляет пучок. Как щурится, читая код. Как притворяется строгой, хотя её губы невольно улыбаются, когда он что-то бормочет себе под нос. Он смотрел на неё — и понимал. Именно в таких вечерах рождается нечто по-настоящему важное. ——— — Знаешь, Пит… — неожиданно заговорила Эви, не отрывая взгляда от монитора. — Если бы у меня была возможность пройти стажировку у Тони Старка… я бы не задумываясь согласилась. Питер чуть не уронил отвертку. Он медленно повернулся к ней, как будто не поверил услышанному. — Прости, что? — Ну? — она бросила на него взгляд с ухмылкой. — Что не так? — Тебе… нравится Тони Старк? — переспросил он, сбитый с толку. — Подожди, ты же сама говорила: «богатый мужик с бородой, который слишком много говорит о себе в третьем лице». — Ну да, говорила, — лениво пожала плечами Эви, вытягивая ноги и с шумом засовывая очередной орех в рот. — И что? Я ж не о характере. Я о его уме, Питер. Он ведь реально… ну, гений. Рождённый. В ИИ он понимал больше, чем большинство преподавателей MIT. Его нанотехнологии? Они же опередили время лет на двадцать. Его костюмы, его сервера, его безопасность, его FRIDAY, его интерфейс… Пит, он понимал, как устроен мир на самом глубоком уровне. Это не может не вызывать уважения. — То есть… ты не влюблена? — осторожно уточнил он, со смесью ревности и юмора. — Нет, милый. У меня нет склонности влюбляться в миллионеров с ЧСВ. — Она усмехнулась. — Но знаешь, технически… мы даже в чём-то похожи. Он тоже был из тех, кто мог сидеть сутками, втыкать в один и тот же протокол, отказываться от сна, пока не добьётся результата. Упрямый до одержимости. С характером. И с головой, которая не знает, как отдыхать. Питер неуверенно усмехнулся, но взгляд его стал мягче. — Ну, если вы с ним так похожи, мне уже немного страшно. Одного твоего упрямства вполне хватает. — Ага, — хмыкнула она. — Вот поэтому ты и нужен рядом. Чтобы держать мою гениальность в рамках. Стабилизатор, так сказать. Он покачал головой, но не спорил. Он привык к её характеру. Привык к дерзким комментариям, к её мозгу, который не замолкал ни на минуту, к её энергии, способной выжечь всё вокруг и одновременно дать жизнь. В этом было что-то по-настоящему вдохновляющее. Живое. — Короче, — продолжила она с внезапным энтузиазмом, подскочив на месте, — давай уже нашему ИИ имя придумаем. Ну реально. Он почти сформирован, уже учится, уже реагирует. Хватит звать его “тот, который виснет каждые три часа”. Питер поднял бровь. — Нашему? — Ну конечно, милый мой. Нашему. — Она повернулась к нему с той самой улыбкой, от которой у него всегда сердце сбивалось на полудолю секунды. — Ты же мне помогал, ты был со мной с самого начала. Этот ИИ — не только мой. Он наш. Усек? Он чуть кивнул, при этом всё равно растерянно улыбаясь, будто не до конца осознавая, насколько важны для неё эти простые слова. Но для Эви это и правда было важно. Она редко делилась. Редко говорила «наше». Но с ним всё было по-другому. Питер не просто присутствовал — он был частью её хаоса. Стабилизатор и катализатор одновременно. Без него этот проект был бы просто набором сырых идей. А теперь… теперь это было живое. — Вот и прекрасно, — сказала она, снова откидываясь назад. — Теперь давай что-нибудь придумай. Что-то умное, дерзкое. Чтобы не стыдно было показать даже Старку. Хотя бы его голограмме, если повезёт. — А если я предложу “Железяка”, ты меня выгонишь? — С порога. Но с орешками. Так что постарайся, Питер Паркер. Это наш мозг. И у него должно быть имя.

***

——- — Ты точно не передумаешь? — спросил Питер, поправляя рюкзак на плечах. Он был заметно нервным — это чувствовалось по тому, как он уже третий раз за минуту проверял, на месте ли его документы. — Питер, боже, — Эви закатила глаза и, как всегда, жевала леденец. — Я отказалась от трёх колледжей, одиннадцати школ, и, между прочим, Летняя программа MIT до которой ты бы даже письмом не дотянулся. — Я просто… ну, ты могла выбрать что угодно. — Я и выбрала, — перебила она, — Мидтаун. С тобой. Он смутился и посмотрел в сторону, скрывая улыбку. На днях Эви получила письмо, вернее целую кипу писем. Именитые школы и технические колледжинаперебой звали её к себе, после того как видео её победы на мировом физическом турнире стало вирусным. Она тогда представила устройство, нарушающее привычное восприятие гравитации — даже Тони Старк лайкнул это видео и оставил комм «девочка огонь» , а кто-то утверждал, что это дошло до самого Брюса Бэннера. Но Эви отказалась. Всем. Потому что она обещала Питу, что пойдёт вместе с ним в Мидтаун. И она не из тех, кто нарушает обещания. Даже если иногда ворчит и кидается в него ручками на парах. Теперь они стояли в фойе Мидтаунской школы науки и технологий. Огромное здание, полное света, стекла и гениальных мозгов. Над входом висел баннер: “Добро пожаловать, будущее!” Под ногами мягкий пол, по бокам — интерактивные панели, где уже кто-то играл в симулятор молекулярной инженерии. — Ну, типа, неплохо, — сказала Эви, оглядываясь. — Это ещё мягко сказано, — выдохнул Питер. Их документы уже были оформлены. Каникулы прошли… удивительно спокойно. Даже, проект ИИ, над которым они работали все еще в деле. Это уже прогресс. Всё лето они работали, спорили, обсуждали, ели арахис и мороженое. Иногда Питер не понимал, где заканчивается дружба и начинается что-то ещё. Иногда он просто хотел, чтобы время остановилось. — Йоу! — донеслось сбоку. Нэд. Вечно воодушевлённый, с планшетом в руках, в кепке, с непередаваемой энергией «главного фаната  Звездных воинов» (Питер почти уверен, что он сам надел себе этот титул). — Вы не представляете, сколько тут 3D-принтеров! Я, может, сделаю себе броню, как у Железного человека, только с вентилятором внутри! — выпалил он. — Отлично, — сказала Эви, пряча улыбку. — Осталось только найти для тебя инструктора по самоконтролю. И кнопку “Выкл”. — Ой, да ладно! Вы же как женатая старая парочка, спорите, шутите, опять спорите, потом строите ИИ, потом спорите из-за ИИ… — Нэд, не провоцируй, — пробормотал Питер, уже слегка краснея. Тем временем к ним подошёл мистер Харрингтон, их куратор. — Привет, ребята! Вы — новички? Отлично. Добро пожаловать! Мидтаун — это не просто школа. Это… лаборатория будущего. Так, вы, кажется, Питер Паркер? И… Эви? О, да-да, я вас узнал по досье. О, и Нэд! Ну конечно. Вы троица, которой нужно выдать бейджи “Осторожно: может взорваться!” — Очаровательно, — пробормотала Эви. — В какой кабинет нас ведут? — Кабинет 4B, инженерный блок. Вам повезло, у вас довольно интересная группа, — сказал мистер Харрингтон. — Хотя… есть один. Кхм. Он не успел договорить, потому что по коридору разнёсся громкий голос: — Йо, ребята! Подписывайтесь на мой канал, это мой первый день в Мидтауне, и да, это не фильтр, я действительно выгляжу круто, — сказал парень с телефоном, снимая себя в прямом эфире. Он прошёл мимо них, даже не глядя, задел Пита плечом и широко осклабился. — Что за… — Эви прищурилась. — Он нас только что стримил? — Это… Флэш, — блять, — Томпсон, — сдержанно сказал Нэд. — Он, эм… немного… ну… — Больной на голову? — Можно и так, — пожал плечами Питер. — Если он ещё раз поднесёт ко мне свой телефон — я перезапущу ему нейроны напрямую, — буркнула Эви, проходя вперёд. — Старая добрая Эви, — усмехнулся Нэд. — Любовь с первого стрима. Питер покачал головой и пошёл за ней. Мидтаун. Новый уровень. Новый вызов. Но самое главное — они здесь вместе. И это всё, что им было нужно. Тетя Джоан и Мей было вне себя от радости и даже слегка «отпраздновали это» и конечно же уже давным-давно уже прописали свадьбу Эви и Пит)

***

——- — Добро пожаловать, гении, — начал мистер Харрингтон, заглядывая в класс с кипой папок в руках. Он всегда выглядел немного… растерянным, но сейчас в его голосе слышался настоящий энтузиазм. Рядом с ним ввалился мистер Делл — тревожный взгляд, тревожная походка и ощущение, что он вот-вот спросит: “А вы точно проверили систему вентиляции? Вдруг там газ?” — Так, так, посмотрим… — Харрингтон поднес очки к глазам, уставился в список. — Паркер, Эви… о, вы уже сидите вместе. Отлично, дисциплина. Эви кивнула. Она сидела, положив ногу на ногу, покручивая в руках авторучку, но при этом её глаза сканировали всё вокруг. Мистер Харрингтон ей понравился. Он не строил из себя гения, не пытался навязать свой авторитет. Такой, свойский. Почти даже милый. “Кошмарить не буду”, — решила она. Хотя… если вдруг резко изменится — никто не узнает, кто перепрошил ему планшет так, что он начнёт показывать исключительно видео с танцующими козами. — А вы, мисс… Эви, да? — уточнил мистер Делл, подходя ближе. — Наслышаны. Прямо-таки потенциальный лидер. Не думали о посте главы научного совета? — Думала, — спокойно ответила она, не отрывая взгляда от окна. — Решу позже. — Страшно, страшно, — пробормотал Делл, отходя обратно. Класс был почти полон. Нэд сидел чуть сбоку, и теперь болтал с блондиночкой в ярко-жёлтом пиджаке, которую Эви мысленно окрестила: “Бетти. Блондиночка. Уфф.” Она всё ещё не поняла, как этот ходячий энергетик — Нэд — умудрился за пару минут разговорить Бетти, которая, казалось, пришла на урок, чтобы сразу взять интервью у жизни. “Им ещё детей в палатке рожать.” Эви скривилась. Питер хмыкнул. Их внимание привлек голос, слишком громкий для раннего утра: — Пенни Паркер. Или всё-таки Пенис? Я каждый раз путаю, серьёзно. Флэш Томпсон. С телефоном, с улыбкой, с этим голосом, который хотелось упаковать в вакуум и отправить на Луну. Он шёл по проходу, как будто это был его личный подиум, и даже не заметил, как у Эви задергался левый глаз. Питер сжал губы. Эви медленно повернулась в его сторону. — Он тебя всегда так зовёт? — Это ещё не худший вариант, — пробормотал Питер. — Хмм. Она встала — просто, спокойно. Подошла к Флэшу. И прежде чем он успел открыть рот, она взглянула на него как на очередную ошибку в коде. Спокойно, без крика, без эмоций, ровным, абсолютно ледяным голосом сказала: — Ты знаешь, Томпсон, я сначала подумала, что ты просто глупый. Потом — что это какая-то детская компенсация. Но теперь понимаю: ты просто негр в пене. Молча. Без эмоций. Без пауз. Весь класс замер. Кто-то прикусил язык, кто-то фыркнул, кто-то уронил ручку. Флэш стоял, как будто его снесло фразой — лицо вытянулось, глаза хлопали, как у Windows при сбое. Питер выпучил глаза. Нэд чуть не упал с парты. Бетти повернулась, шепча: — Она что… всегда такая? — Только по праздникам, — выдавил Нэд. Флэш не знал, что сказать. Он просто замолчал. И это уже было победой. — И на будущее, — добавила Эви, отходя обратно к своему месту, — не стоит провоцировать того, кто может объяснить тебе, как устроена твоя нервная система. — Ты, ты что, типа… — пробормотал он. — Молчи, Флэш, — сказал Харрингтон. — Просто молчи. Ради всех нас. Они снова сели. Питер смотрел на Эви, приоткрыв рот. — Ты… ты только что… — Да. — Это было… — Заткнись, Питер, — сказала она, чуть улыбнувшись. Но Питер внутри взорвался. Он был потрясён. Восторжен. Горд. И… странно напряжён. Потому что вместо того, чтобы исчезнуть с позором, Флэш вдруг… начал подкатывать к Эви. Мол, “воу, ты крутая”, “а что ты делаешь после школы?”, “может, покажешь мне свои формулы, хе-хе?” И тут Питер впервые почувствовал, как сжимается кулак сам по себе. Никаких шуток. Никаких дурацких прозвищ. Просто тупая, сырая ревность. Эви же только посмотрела на него краем глаза и лениво ответила: — Я занята. — Чем? — Паркером. Флэш снова замолчал. Питер покраснел до ушей. ——— Класс начался чуть позже обычного — оборудование в лаборатории ещё запускали. Кабинет был просторным, с большими экранами, блестящими столами и воздухом, в котором пахло проводами, металлическим жаром и… возможностью что-то случайно взорвать. Именно поэтому мистер Делл, слегка нервный, бегал от станции к станции с тем видом, будто проверяет ядерные ракеты. — Пожалуйста, ничего не трогайте, не нажимайте, не подключайте в розетки! — говорил он, проверяя, не унес ли кто-то паяльник. — Мы тут не в Лаборатории Тони Старка, у нас нет бюджета на второй кабинет! — У нас вообще бюджета нет, — прокомментировал Харрингтон, раскладывая бумаги на преподавательском столе. — Ты видел, сколько стоит один электромагнитный преобразователь?! — Делл, это просто микроскоп. — Ты просто микроскоп! Эви молча наблюдала за этой сценой, и… улыбнулась. Так, почти незаметно. Впервые за долгое время ей стало как-то тепло — эти двое учителей, странные, противоположные, вечно спорящие — были настоящими. И хорошими. “Повезло,” подумала она, не отвлекаясь от экрана. “Даже очень.” — Итак, ребята! — объявил Делл, хлопая в ладоши. — Сегодня у нас практическое задание: воспроизведение и демонстрация заданной формулы! Да, с приборами. Да, с настоящей техникой. И нет, не взрываем кабинет, пожалуйста. — В прошлый раз он искрил от розетки и убежал, — прошептал Нэд, облокотившись на стол Питера. — Не напомни ему, он снова начнёт проверку проводки, — пробормотал Питер. — Добровольцы? Кто готов продемонстрировать формулу линейной электромагнитной инверсии? Пауза. Тишина. И вдруг — рука Эви. Ровная, уверенная. А рядом — Питер. Он не думал. Просто потянулся за ней. — Мы. — О, отлично! — мистер Харрингтон сиял. — У нас тут парочка талантов! — И я, — добавила голос сбоку. Они обернулись. Девушка с серьёзным взглядом, в мятой серой толстовке, стояла, скрестив руки. — Мишель Уотсон? — уточнил Делл, поднимая брови. — Зовите меня MJ, — отозвалась она. — Ну, MJ так MJ! MJ и Эви переглянулись. Без антагонизма. Без дружелюбного восторга. Просто… нейтрально. Эви оценила её: спокойная, не суетится, не играет на публику. Нормальная. Даже… уравновешенная. Что-то, чего почти никогда не было в “тех” девчонках, которые прибивались к Эви в младших классах. То были “подруги”, пока им нужно было списывать или чтобы она делала за них проекты. А потом — зависть. Обидчивость. “Ты думаешь, ты лучше всех?”. Или просто — “ты красивая, а нам обидно”. У Эви не было настоящих подруг. И она не страдала по этому поводу. У неё был Питер. Был Нэд. И этого хватало. Но MJ — да, она могла быть норм. — Хорошо, дамы и Питер, — сказал Харрингтон, отступая. — Станция четвёртая. Только, пожалуйста, не взорвите кабинет. — Сколько раз ты это скажешь? — простонал Делл. — Пока он стоит на месте! Они втроём направились к лабораторному столу. MJ быстро заняла позицию с одним из осциллографов, Эви подключала питание, а Питер уже набирал формулу в блоке управления. — Ты нервничаешь, Паркер? — спросила Эви, не отрываясь от схемы. — Нервничаю всегда, когда в помещении есть электричество и я. — Ты милый, когда тревожный. — Это… тревожно. Они обменялись коротким взглядом. Эти взгляды были их языком. Их тишина. Их место, где не надо было ничего объяснять. MJ фыркнула, но с интересом следила за их координацией. — Ого. Вы как будто тренировались. — Мы просто вместе с лета, — сказал Питер. — Типа… как команда? — Типа… — пробормотала Эви, — как “мы”. MJ кивнула. — Поняла. Формула была почти готова. Эви скомандовала: — Синхронизируй с панелью. Питер нажал. — Активировать? — Поехали. Тишина. Панель вспыхнула. Линии засветились. Поток энергии плавно побежал по схеме. MJ чуть отклонилась в сторону, но всё было стабильно. — Работает! — выдохнул Питер. — Красиво, — добавила MJ. — Не взорвалось, — бормотал мистер Делл. — О, спасибо вам, детки. Харрингтон хлопал в ладоши. — Великолепно! Особенно вы, Эви. Координация, чёткость, ясность. Это… лидерское мышление. Эви чуть приподняла бровь. Она ничего не сказала. Но в глубине — что-то потеплело. Пока они возвращались на свои места, Питер скользнул ближе. — Знаешь, это было… — Я знаю, — отозвалась она спокойно. И MJ, проходя мимо, вдруг сказала: — Вы сработались хорошо. У вас химия. — Ну да, — усмехнулась Эви. — Я — кислота, он — база. Вместе не взорвёмся. Пока. ——— Спортзал Мидтауна был больше, чем ожидала Эви: светлый, чистый, с полным набором тренажёров, канатов, даже новенькие маты пахли дорогой резиной. После почти часа на твердом пластиковом стуле в кабинете — беговая разминка казалась раем. Она сидела на полу, в чёрных шортах и широкой футболке с закатанными рукавами, неспешно тянулась, наклоняясь к носкам, перекатывая шею. — Легкий бег, разминка и затем — пресс! По парам! — крикнул спортивный инструктор, высокий мужик с голосом как у спартанского капитана. Эви лишь хмыкнула. “Наконец-то. А то я уже затекла так, будто мне сто лет.” Питер сел рядом. Он был в своей стандартной форме: синие шорты, футболка, растрепанные волосы, и лёгкий, но такой милый румянец на щеках. Он не был в своей тарелке — спорт был явно не его сильной стороной. Но когда она легла на спину, сцепив руки за головой, и он наклонился, чтобы удерживать её ноги — он вдруг замер. — Всё в порядке? — спросила она, прищурив один глаз. — А? Ага. Да. Просто… да. Нормально. — Ты краснеешь. — Это… из-за жары. Она усмехнулась. Затем резко приподнялась — первое повторение. Потом второе. Потом третье. Питер молча держал её голени, напряжённо глядя в сторону. На десятом повторе, поднявшись, Эви задержалась. — Эй. — Мм? — Повернись. — А?.. — Просто сделай вот так. Он чуть повернулся, и прежде чем успел сообразить, она поцеловала его в щёку. Просто, быстро, легко. Весь зал на секунду замер. Нэд — который в это время пытался научиться кувыркаться через мат — подпрыгнул. MJ, сидевшая на скамейке, подняла бровь. Бетти чуть не уронила бутылку. Флэш… пока ещё ничего не заметил. Питер застыл. Он был красным с головы до ног. — Эви?.. — Угу. — Они смотрят… — Пусть смотрят. Она снова легла, спокойная как ледяная вода. Продолжила качать пресс, и каждый раз, когда поднималась, Питер будто заново забывал, как дышать. Он просто держал её ноги, сжав губы, борясь с собой и… почему-то улыбаясь. “Она Моя.” — О боже, только не он, — прошептал Нэд, указывая на вход. Флэш. Как всегда с телефоном в руке, стрим запущен, перед камерой сияющая, пустая улыбка. — Вот и мы, друзья! Мидтаун в деле, спортзал на месте, а вот и Пенис Паркер и его маленькая эвочка-феечка. ХА-ХА-ХА! Ну как там, а? Сильно качаешься, Пенни? Или тебе помогает её магия любви? Кто-то захихикал. Кто-то отвернулся. Кто-то снова уронил бутылку. Питер занемел. Он и не знал, как реагировать — злился, но не хотел устраивать сцену. Эви медленно опустилась, завершив очередной повтор. Села. Подняла взгляд. Вся она — спокойствие. Гладкая поверхность воды. Но под ней… буря. Она встала, отряхнула ладони. Подошла к Флэшу. Весь спортзал — замер. — Привет, прямой эфир, да? — спокойно сказала она. — Прекрасно. Она посмотрела прямо в камеру. — Всем привет. Это Флэш. По паспорту Томпсон, но по уровню мозга — скорее просто «Пробка». А если вы хотите увидеть, как выглядит человек, который всё детство кричал в кастрюлю, думая, что это микрофон, — то вот он. Флэш замер. — Э… эй, это вообще… — Подожди, — продолжила она. — Тебе весело? Стрим весёлый? Она подошла ближе, наклонилась к его уху. — Если ты ещё раз назовёшь его “Пенис Паркер” — я вскрою твою память так, что ты не вспомнишь, как включать телефон. Она выпрямилась, глядя в камеру. — А теперь — поставьте лайк, если вы думаете, что Флэшу пора выключиться. Она щёлкнула пальцами — и выключила ему стрим. Флэш открыл рот. Закрыл. Снова открыл. — Ты что, взломала…?! — Нет, — улыбнулась она. — Просто нажала кнопку. Пауза. — Хотя могу и взломать, если хочешь. Питер сидел, как вкопанный. MJ присвистнула. Нэд медленно, с восхищением прошептал: — Богиня.

***

——— Метро грохотало, словно гналось за кем-то, как разъярённый зверь. Вагоны тряслись на поворотах, и свет над головами мерцал устало, будто устав от вечной беготни Нью-Йорка. Питер и Эви сидели рядом на жёстком пластиковом сиденье, прижавшись плечами. Впереди ещё почти 40 минут дороги домой — первый день в Мидтауне вымотал их до глубины костей. Всего первый день, а ощущение, что неделя прошла. Эви сидела, развалившись немного на спине, грызя твикс и глядя в окно, за которым метались серые тени тоннеля. Волосы её были собраны в небрежный хвост, а в глазах — утомлённое равнодушие с примесью живого интереса. Она всё ещё переваривала произошедшее. Мидтаун — действительно крутое место, хорошие преподаватели, классы, атмосфера… и только одно пятно на всем этом — Флеш. Господи. Почему этот идиот так вцепился в Питера? Тьфу ты. Её Питера в обиду она никому не даст. Питер сидел рядом, тише обычного, погружённый в себя. Он делал вид, что просто устал, но в голове у него бурлили мысли, одна громче другой. Он смотрел в пол, теребя пальцами край рюкзака, и мысленно корил себя. Эви сильная, умная, уверенная, а он?.. Он будто бы просто рядом. Будто не дотягивает. Он должен быть для неё чем-то большим, должен стать опорой, защитой… а не человеком, которого она защищает. Он так хотел чувствовать себя достойным её. Настоящим парнем, а не… не тенью. Он резко выдохнул, не выдержав. — Э… — начал он, запинаясь. — Ты… ты считаешь меня слабаком? Эви перестала жевать. Медленно повернулась к нему. Смотрела пару секунд, будто проверяла, не послышалось ли. На её лице застыло выражение: «ты серьёзно сейчас?» Потом она приподняла брови и обернулась к нему всем телом. — Что?.. — хмыкнула она. — Это откуда вообще? Питер пожал плечами, всё так же не глядя на неё. — Ну… иногда такое ощущение, будто… будто в наших отношениях ты — парень. А я… ну, ты поняла. Эви уставилась на него. Её губы дрогнули, будто она вот-вот рассмеётся, но она только прикрыла рот кулаком, пытаясь удержать улыбку. — Так ты думаешь, что я… слишком доминантная? — прищурилась она с чуть насмешливым взглядом. — Эви… — смутился Питер, покраснев. — Я не это… ну, не совсем… — Да ладно, я шучу, — хихикнула она, но тут же посерьёзнела, выдохнув. — Послушай. Я не считаю, что ты слабый. И не потому защищаю тебя или не даю Флешу до тебя докопаться. Не поэтому. Она выпрямилась, положив обёртку от твикса себе на колени. — Просто… — её голос стал чуть тише. — Я такая. Это моё. Я всегда была такой. Не из-за роли в отношениях. А потому что… Её взгляд скользнул в сторону. Она словно выбирала, стоит ли продолжать. — Я не росла. Я… выживала. Сначала — детский дом. Потом я сбежала. Жила на улицах. Настоящая улица. Я тебе не рассказывала, потому что… не считала нужным. Ты не обязан знать всё это. Но раз уж ты думаешь, что я такая, потому что ты не тянешь — это не так. Питер слушал, не дыша. Его рука сама собой потянулась к её руке, и он чуть сжал её пальцы. — Я была… ну, неуравновешенной. Могла ударить просто потому, что кто-то бесит. — Она усмехнулась. — Помнишь, как я врезала Нику? За то, что он испортил мой шкафчик. В СИЗО на три попала. Ха. Страшно, правда? Но я тогда была другой. Она замолчала. Потом продолжила, уже сдержаннее, спокойнее. — Потом появились они. Дядя Роберт и тётя Джоан. Первые, кто принял меня как родную. Я долго не верила им, не доверяла… но они были рядом. И потом появился ты. И тётя Мэй. Дядя Роберт… его уже нет. Но я верю — он в лучшем месте. И всё же я до сих пор тоскую. Иногда сильно. Она повернулась к нему, глаза — открытые, уязвимые, искренние. — Питер. Я не думаю, что ты слабый. Правда. Я… я просто такой человек. Я сделаю всё ради того, кого люблю. Всё. И я люблю тебя. Но если вдруг тебе со мной тяжело… если тебе кажется, что я давлю, просто скажи. Ладно? Питер смотрел на неё, не в силах что-то сказать. Его сердце сжалось. Та Эви, которую он знал, была непокорной, дерзкой, резкой… но сейчас перед ним сидела другая — сильная по-настоящему. И такая живая. Такая ранимая. Такая… настоящая. Он будто заново влюбился. Он крепко сжал её руку и, опустив голову, прошептал: — Я люблю тебя. Именно такую. Эви. Она кивнула, слегка улыбнулась, затем Эви положила голову на плечо Питера, и он, не думая, склонил свою к её — чуть-чуть, аккуратно, будто боялся спугнуть момент. Она пахла ванилью, карамелью и немного металлом — запах метро въедался в одежду, но он всё равно чувствовал её. Она — рядом. Она — его. Несмотря на всё, что они пережили. Несмотря на то, что она прошла. Несмотря на то, что он чувствует себя иногда слабым, маленьким в её мире. Она выбрала его. Он прикрыл глаза, позволяя себе просто быть. Просто с ней. В этот момент в кармане завибрировал телефон. Питер вздрогнул, вытащил его одной рукой, стараясь не шевелиться резко, чтобы не потревожить Эви. На экране — видеозвонок. Тётя Мэй. И… Джоан? Он усмехнулся и показал Эви экран. Она приподнялась, взглянула — и хмыкнула. — Ну вот, деловые женщины на связи, — пробормотала она, потянувшись к экрану. — Давай, отвечай. Он нажал «принять», и на весь экран выскочили два лица — тётя Мэй, сидящая у окна с чашкой кофе, и тётя Джоан, рядом с ней, с телефоном в руке. Судя по заднему фону, они сидели где-то в уютном кафе — за стеклом шумел вечерний город, пробегали огни, кто-то смеялся неподалёку. — Оооо, вот они, наши гении науки!, — воскликнула Мэй, всматриваясь в камеру. — Вы как? Живы? — Еле-еле, — буркнула Эви, приподнимая бровь. — Один день, а ощущение, что на заводе отработала три смены подряд. — Ага, — кивнул Питер. — Очень много всего. Но… круто. Сложно, но интересно. — Ну вы хотя бы поели? — подалась вперёд Джоан, прищурившись. — Выглядите как два замученных птенца. — Я ела твикс, — невозмутимо сказала Эви. — О, ну тогда всё. Полный рацион. Витамины, минералы, и карамель, — покачала головой Джоан. — Мы сейчас домой, — добавил Питер, чуть поправляя положение камеры, — ещё минут тридцать. Метро тормозит каждые пять секунд. — Главное — не тормозит ваша мотивация, — подмигнула Мэй. — Мы с Джоан тут уже строим планы, как вы захватите научное сообщество Нью-Йорка. — Мэй… — Питер чуть покраснел. — Да ну тебя, не скромничай, — фыркнула Джоан. — Я уверена, ты там уже всем показал, кто тут главный ботаник. А ты, — она перевела взгляд на Эви, — хоть и хочешь казаться холодной и циничной, но я знаю, как ты горела этим всем. Признайся — понравилось. Эви пожала плечами, усмехнувшись. — Ладно… чуть-чуть понравилось. — Ага, “чуть-чуть”, — пробормотала Мэй с улыбкой. — Так и скажешь, когда войдёшь в число лучших выпускников через пару лет. На том конце был смех. Питер уловил, как Эви тоже слегка улыбнулась — такая, настоящая, усталая, но счастливая. Он знал, как ей важно это чувство. Семья. Поддержка. Они обе — Мэй и Джоан — были не просто родителями по случаю. Они стали фундаментом. Тем, чего у них не было раньше. И сейчас, глядя на экран, он вдруг понял: они не одиноки. Они не просто подростки в огромном городе. У них есть дом. — Мы скоро будем, — сказал Питер. — Хорошо, только не задерживайтесь, — строго кивнула Джоан. — А то я начну названивать каждые десять минут. — Ага, я уже готова, — ухмыльнулась Мэй. — У меня даже список тревожных вопросов наготове: «Что ели?», «Как настроение?», «Сколько воды выпили?»… — Всё, всё, сдаёмся, — рассмеялась Эви. — Мы доберёмся, отдохнём, и завтра снова в бой. — Вот и молодцы. Ладно, отключаемся. А то ещё подумают, что вы до сих пор не отсоединились от родителей, — подмигнула Мэй. — Целую вас! — Обнимаем, — добавила Джоан. Связь прервалась. Питер опустил телефон и выдохнул. Несколько секунд было просто тихо. Метро ехало, гудело где-то рядом, а они снова остались вдвоём. Эви кивнула, снова устроившись у него на плече. — Они всё равно будут волноваться, — пробормотала она. — Я знаю, — прошептал Питер. — И это… приятно. Она не ответила, но её ладонь легла на его руку. Легко, просто. Как будто между ними было уже всё сказано. А впереди — ещё целая жизнь.

***

——- Утро в Мидтауне началось совсем не как обычно. Когда Питер и Эви подошли к зданию, их встретила… стена. Не кирпичная. Человеческая. Толпа. Плотная, нервная, возбуждённая. Повсюду стояли охранники, переговариваясь по рации, бликовали вспышки камер, репортёры выкрикивали что-то на бегу, расталкивая школьников и родителей. Гудела техника, кто-то уже размахивал микрофоном, а вдалеке мелькал логотип какого-то новостного канала. — Что за…? — выдохнул Питер, прижав рюкзак ближе к себе. — Это что вообще? — нахмурилась Эви, резко остановившись. — Мы пришли в школу, а попали на съёмки «Апокалипсиса: Школьная версия»? Один из охранников тут же перегородил им путь: — Простите, здесь нельзя. Сейчас вход временно закрыт, только по удостоверению или… — Серьёзно? — Эви прищурилась. — Я здесь учусь, если что. Она вытащила из внутреннего кармана свою карточку студента Мидтауна и с демонстративной лёгкостью показала её охране. — Может, ещё свидетельство о рождении принести? Охранник мгновенно сменил тон: — Прошу прощения, проходите. Простите за недоразумение. — Ну и слава богу, — проворчала Эви сквозь зубы, резко убирая карточку и поворачиваясь к Питеру. — Ещё чуть-чуть, и я б мысленно навела на них порчу. Она фыркнула, покачав головой. — Тц. Питер сдержал улыбку, и они, пробившись через плотные ряды, вошли в здание. Школа гудела, как улей. Ученики теснились в коридорах, кто-то снимал сторисы, кто-то пытался пробраться поближе к окнам. Эви взяла Питера за руку — не потому что романтика, а потому что реально была жесть, можно было потеряться среди всех этих локтей, сумок и гудящих голосов. Они буквально тёрлись друг о друга, проталкиваясь вперёд. — Где, чёрт возьми, наши? — выдохнула Эви, оглядываясь. — Нэд? ЭмДжей? Харингтон, кто-нибудь? — Думаешь, они в классе? — спросил Питер, пытаясь удержаться на ногах, когда кто-то пробежал слишком близко. — Думаю, если бы они были в аду, нам бы туда. Это наша школа, Пит. Здесь правила нет, здесь есть инстинкт выживания. Эви шла впереди, пробираясь словно танк. Питер не отпускал её руки, цепляясь взглядом за её плечи, как за якорь. Наконец, после десятка локтей и пары «Извините, вы на ногу наступили», они вырвались в чуть более свободное пространство, где стоял мистер Харингтон — с растрёпанными волосами, вспотевший, но с облегчённой улыбкой. — Господи, дети мои, вы живы! — сказал он, обняв Питера и даже похлопав Эви по плечу. — Я уже начал думать, что вас унесли волной. — А это вообще нормально?! — закричала Эви, перекрикивая общий гул. — Что происходит?! Почему здесь, мать его, пресс-конференция? — А, вы не слышали? — удивился Харингтон. — Тут всё дело в конкурсе. Оск… — он начал, но кто-то прокашлялся рядом, и он сбился. — Эм. Короче, к нам приехали экскурсоводы. От одной крупной компании. Ну, вы сами всё увидите. Эви прищурилась: — Какой компании? — Оскорп, — сказал он, чуть понизив голос, как будто это было волшебное слово. Питер моргнул. Эви обернулась к нему — его лицо говорило само за себя: “Ты тоже это слышал?” Эви прошептала: — Это что-то новенькое. — Ладно, все внутрь, по группам, — скомандовал мистер Харингтон. — Быстро. В класс, отдышитесь. Сегодня без уроков — только экскурсия. Эви закатила глаза. — Кто бы мог подумать. Просыпаешься, думаешь: «Сдам биологию, получу двойку» — а тут… корпорации. Они зашли в кабинет. Там, наконец, было тихо, прохладно и спокойно. Словно из бури — в оазис. Питер тут же махнул Нэду своим фирменным жестом «паука», и тот подскочил к нему, сияя. — Ты живой! Я думал тебя задавят! Эви, ты просто лев. Мы с ЭмДжей вообще сбоку забились. — Ясное дело, — усмехнулась Эви, хлопнув его по плечу. — Тут иначе не выживешь. — Привет, — кивнула ей ЭмДжей, — крутое было шоу. Сняла пару кадров — можешь потом поржать, где ты кому-то локтем в живот попала. — О, шикарно, — усмехнулась Эви. — Выложи с хэштегом: #ВыжившиеМидтауна. Класс ещё шумел, пока мистер Харингтон пытался навести порядок. — Так, все слушаем! Сегодня вместо занятий нас ждёт экскурсия по одной из самых передовых биотехнологических компаний — Оскорп Индастриз. Мы поедем туда на автобусах, группами. Повторяю: без самодеятельности. Мы просто гости. Смотрите, запоминайте, задавайте вопросы, но не трогайте ничего. И, пожалуйста… не теряйтесь. Флэш вдруг встал со своего места, ухмыляясь: — А там… мутанты будут? Ха-ха-ха! Кто-то в классе хихикнул, кто-то закатил глаза. — Нет, Томпсон, — устало сказал Харингтон. — Но если будут, я отправлю их прямо к тебе. Смех прошёл по классу, пока Эви только тихо сказала: — Отлично. Нас ведут в логово корпорации. Что может пойти не так, а? Питер посмотрел на неё краем глаза. Он тоже это чувствовал. Чутьё, которого не объяснишь. Он сжал её руку под партой. — Всё будет нормально. Просто экскурсия. Эви не ответила. Она только кивнула. И посмотрела в окно, где вдалеке уже подъезжал белоснежный автобус с логотипом O.S.C.O.R.P. ——- Автобус подъехал с характерным визгом тормозов, и толпа учеников стала быстро стекаться внутрь, каждый стараясь занять место поудобнее. Мистер Харрингтон что-то кричал, пересчитывая всех, вечно волнуясь, что кто-то забудется или потеряется. Эви, придерживая рюкзак на плече, оглянулась — Питер был рядом, и, заметив это, она улыбнулась, подталкивая его локтем: — Садись давай, пока не отжали места. Они пробрались в конец автобуса, где располагались тройные сидения — те, что школьники обычно облюбовывали в дальних поездках, и куда, естественно, сразу направилась половина класса. Но Эви шла быстро, целеустремлённо, и, оказавшись первой, плюхнулась на сиденье у окна. Питер уже собирался сесть рядом с ней, но… — О, да неужели! Вы двое опять вместе? — раздался ехидный голосок сбоку. — Нэд! — простонал Питер, когда его лучший друг с самодовольной ухмылкой плюхнулся между ними, жуя жвачку и сияя от собственной гениальности. — Ну давайте, влюблённые, дышите одним воздухом через меня, я не против. Эви громко закатила глаза, бросив на Нэда убийственный взгляд. — Ты серьёзно? — Всегда, — с гордостью заявил тот, откидываясь назад. Питер пытался скрыть разочарование, хотя оно ясно читалось в его лице. Он бросил быстрый взгляд на Эви, которая уже уставилась в окно, стараясь игнорировать всё это театральное безумие. Автобус тронулся. Гул голосов, скрип тормозов, чей-то кашель, спор о том, какой фильм лучше поставить в дороге — всё это слилось в одну шумную какофонию. Было душновато, окна немного запотели, а кондиционер явно сдался под натиском тридцати перегретых подростков. Эви раздражённо поёжилась, дернула воротник рубашки и, не стесняясь, расстегнула его на пару пуговиц, оставаясь в чёрной облегающей майке. Ветерка не было, но стало чуть легче. Питер непроизвольно повернулся, чтобы что-то сказать, но его взгляд скользнул по её ключице, по открытому участку кожи… и замер. Он сглотнул. Медленно. Глаза расширились. И тут же — краснота. Лицо Питера моментально вспыхнуло, как светофор. Он резко отвернулся к окну, будто там открылся портал в другой, безопасный мир, где его тело не реагировало так, как реагировало сейчас. — Боже, Питер, соберись! — пронеслось у него в голове. — Ты не маньяк! Ты не извращенец! Это просто… просто Эви. Но даже мысленно произнося её имя, он ощущал, как сердце начинает колотиться в груди, а в штанах стало… чертовски тесно. «Это неправильно… это неправильно…» — как мантру повторял он себе, стараясь дышать ровно. Нэд что-то возбуждённо болтал о предстоящей экскурсии, но Питер не слышал ни слова. Его мысли были где-то между угрызениями совести и… проклятым гормональным бунтом. А Эви просто молча смотрела в окно, слегка прищурив глаза, и даже не подозревала, что творилось в голове у её парня.. (а может она и специально кто знает). ——- Автобус, набитый учениками Мидтауна, медленно подкатывал к роскошному зданию с зелёным логотипом Oscorp Industries, сверкающему в утреннем свете. Гул голосов не утихал ни на секунду, но где-то на последних сиденьях стало немного тише. Эви, откинувшись на спинку, оперлась лбом о прохладное окно. Ее дыхание запотевало стекло, а руки свободно лежали на коленях. Усталость от толпы и шума в школе сделала своё — она незаметно вырубилась прямо по дороге. Даже во сне она выглядела сосредоточенной — чуть нахмуренные брови, поджатые губы, будто даже в сновидениях она пыталась кого-то критиковать. Питер не сразу это заметил — сначала он пытался подслушать, о чём говорил впереди Флэш, потом тихонько ржал с нэдовских подколов. Но когда обернулся, сердце у него чуть не пропустило удар. Эви спала, а солнце, пробивающееся через окно, ложилось на её лицо мягким светом, выделяя черты. Он сглотнул. Она выглядела такой… настоящей. Питер сидел сбоку, а между ними, как проклятие, Нэд — который вдруг обернулся, посмотрел на Пита, затем на Эви и, ухмыльнувшись, хлопнул друга по плечу. — Это твой шанс, брат, — шепнул он с заговорщицкой ухмылкой и, подмигнув, выбрался из кресла, оставив Паркера наедине с ней. Питер остался сидеть, будто его прибило к месту. Он нервно провёл рукой по затылку, потом бросил взгляд на Эви. И снова не смог оторваться. Её голова слегка склонилась вбок, тень от ресниц падала на щёку. А её майка… Майка была слегка задрана рубашкой, которую Эви расстегнула ещё в автобусе — «тут душно» — сказала она тогда. И теперь ключицы, ровные, чёткие, и почему-то абсолютно совершенные, притягивали взгляд Питера как магнит. Он сглотнул снова. Пубертатный ад, — пронеслось в голове. — Это неправильно… Это неправильно, — пробормотал он про себя, нервно оглядываясь по сторонам, будто кто-то мог его уличить в мыслях. Он медленно, аккуратно потянул её майку чуть выше — чисто чтобы… ну, чтобы никто не пялился, да! Чтоб прикрыть. Вот. Все. Но едва его пальцы коснулись ткани — Эви вдруг резко приоткрыла один глаз. Уголки её губ задрожали, а затем она с притворным удивлением, приподняв бровь, смотрела прямо на него. — Ты, случайно, не решил воспользоваться моментом, Паркер? — её голос был слегка хрипловатый, только что проснувшийся, но даже он звучал как вызов. Питер отшатнулся, будто его током ударило. — Ч-что? Н-нет! Я… я просто… ну… твоя майка… она была… открыта… я не хотел, чтобы кто-то… — — Кто-то увидел мои святые ключицы? — перебила она, всё ещё приподняв бровь и теперь чуть усмехаясь. — Да! То есть… нет! То есть… Я не пялился! Я просто… — он замер, потом закрыл лицо руками, пробормотав: — О боже… Эви не сдержалась — её смех раздался по всему пустому салону автобуса. Потом она легко подтянула майку и рубашку обратно, всё ещё глядя на него с той фирменной наглой ухмылкой. — Расслабься, Паркер. Мы подростки. Это нормально. Ну почти. — она наклонилась к нему и чуть шепнула: — Но ты всё равно милашка, когда краснеешь. Питер едва не захлебнулся собственным дыханием. Он был уверен, что сейчас просто сгорит от стыда. А Эви? А Эви, словно ничего не произошло, потянулась и сказала: — Ну чё, пошли в Оскорп? У меня, кажется, появилась жажда видеть какую-нибудь радиоактивную фигню. И с этими словами она встала, поправив рюкзак на плече, и вышла из автобуса первой, как ни в чём не бывало. Питер остался на секунду, опуская голову в ладони. — Это конец… я сдох… Но потом, выдохнув, выпрямился и пошёл за ней. Даже если мозг его плавился, а штаны стали предательски тесноваты — ну, это всё пубертат. Да. Только он. Наверное. И да, чёрт возьми, Эви Хелл действительно была невероятной. ———— Внутри здание «Oscorp Industries» выглядело не хуже, чем снаружи. Современные панели, стеклянные перегородки, высокие потолки, где-то даже роборуки висели прямо в воздухе, вращаясь как живые. Всё было до такой степени чисто и стерильно, что казалось — шагни не туда, и робот-уборщик сбреет тебе обувь. Группа школьников из Мидтауна входила внутрь под предводительством мистера Харрингтона и мистера Делла. Возбуждённый гул голосов перекрывал даже голос гида, который нудно рассказывал об инновациях в области генной инженерии. Флэш, конечно, вёл стрим — с селфи-палкой, комментируя всё с притворным экспертным тоном. — Йо, ребят, гляньте! Мы тут в Оскорпе, щас покажу вам какого-то кибертараканоида… или это, типа, кофемашина? Неважно. Подписывайтесь, ставьте лайк! Некоторые девочки взвизгивали от восторга, делая фото на фоне стендов с биотехнологиями и какими-то флуоресцентными пробирками, другие обсуждали, какие из парней в белых халатах выглядят «не из Оскорпа, а из обложки GQ». Питер и Эви шли чуть позади всех, рядом с мистером Харрингтоном. Эви искоса смотрела на учителя — и хотя он периодически путал направление и постоянно проверял, не потерял ли кого-то из учеников, в нем было что-то… тёплое. Она даже не могла объяснить. Может, потому что он не строил из себя великого наставника, а просто заботился? Как Питер. — Странно, — прошептала она Питу, — меня тянет к людям, которые выглядят так, будто потеряли ключи и пытаются вспомнить, где их оставили. Питер хмыкнул: — Ну, с таким критерием ты идеально попала в мой тип. — Я знаю, — ухмыльнулась она. Мистер Делл тем временем с важным видом рассказывал: — И вот здесь — отдел биомеханики. Мы просим не прикасаться к экспонатам, не отклоняться от группы и не открывать двери, которые не открыты для вас. Пожалуйста, соблюдайте технику безопасности. Они проходили мимо стеклянных стендов с образцами тканей, генетическими моделями, даже чем-то, что походило на живые органы в специальных растворах. Питер то и дело снимал видео — чуть наклонялся, что-то бормотал на камеру: — Здесь, по-видимому, искусственный хрусталик глаза… вот это — ого, что? Печень? Настоящая? Блин… Эви снимала тоже — особенно её привлёк один жутковатый стенд, где в формалине плавал нерождённый плод, полностью сформированный, но крошечный, почти прозрачный. — Господи… жуть какая… — прошептала она, но зрачки не могли оторваться. — Надо будет показать кому-нибудь. Можно в Хэллоуин. Вызову инфаркт. — Эви… — прошептал Пит, — пожалуйста, не начинай… Но пока группа продолжала путь, она вдруг остановилась. На стене сбоку была дверь. Неброская, почти незаметная, без окна, только красная лампа в верхнем углу. Рядом — табличка, где было написано: “Restricted Access. Authorized Personnel Only”. И всё бы ничего — но в ней было что-то… притягательное. Почти как тайная комната в доме. Любопытство Эви активировалось моментально. Она чуть прищурилась и толкнула локтем Питера. — Слушай… а чё это там? — она обернулась к мистеру Харрингтону, заговорив чуть громче: — А за этой дверью что? Харрингтон сразу напрягся. — О! Эм… нет, туда нельзя. Э-э… это… там… эээ… хранятся экспериментальные инструменты, которые не прошли полную сертификацию. Серьёзно. Мы туда не ходим. Никто туда не ходит. Даже я туда не хожу. — Оу, — Эви слегка приподняла бровь. — Ну теперь-то я точно хочу туда. — Нет, нет, нет, нет! — он заволновался и начал быстро отходить к мистеру Деллу. — Я скажу Деллу, чтобы он проследил, чтобы дверь была закрыта. Я не доверяю этим детям. Особенно… этим двоим. — Он кивнул в сторону Эви и Питера и убежал. Питер посмотрел на Эви с подозрением: — Даже не думай… — Я? Я просто задала вопрос. Разве я что-то сделала? — её глаза блестели. — Вообще-то я за правила. Обычно. Когда они не скучные. Или не мешают веселиться. Или не написаны идиотами. Он вздохнул, продолжая идти. — Ты — катастрофа на ножках. — А ты — мой трос безопасности, милый, — сказала она, идя рядом и чуть приобняв его за талию на секунду. Он нервно усмехнулся и снова покраснел. Ну да. Только не теряй бдительности, Питер. Ты же знаешь, что с Эви приключения не просто возможны — они неизбежны. ——— Группа школьников продолжала свой путь по блестящим коридорам «Оскорпа», направляясь в следующий отсек — отдел наномедицины. Мистер Делл вдохновлённо бубнил о том, как в будущем маленькие машины смогут лечить рак прямо изнутри, пока мистер Харрингтон старался удержать строй, периодически переспрашивая у студентов, на месте ли все. Камеры щёлкали, кто-то хихикал, кто-то тыкал пальцами в странные капсулы на стенах. Но Эви всё шла чуть сзади. Она не слышала ничего — не потому, что ей было скучно, а потому, что в голове крутилась только одна мысль: «Что же всё-таки за этой дверью?» Нет, ну серьёзно. Они прямо сказали: “Туда нельзя”. Такое ощущение, будто им дали коробку с надписью «НЕ ОТКРЫВАТЬ» и при этом поставили её в центр комнаты, подсветили и поставили оркестр рядом, чтобы сопровождал момент, когда ты всё-таки полезешь внутрь. Блин. Пипец как интересно. Она шла, закусив губу, и прикидывала — ну чисто гипотетически — как бы туда попасть. И тут в голове щёлкнуло. — Ауч… — выдохнула она, слегка согнувшись, приложив ладонь к животу. Питер сразу обернулся. — Эви?! Ты в порядке? Она скривилась, не слишком переигрывая, но с нужным выражением. — Живот… что-то не так. — Сильно болит? — встревожился он. — Что-то не то съела? У меня есть таблетка! Погоди, у меня всегда с собой есть! — Он судорожно начал копаться в рюкзаке. Эви вскинула бровь, но не могла не хихикнуть сквозь «боль». — Господи, Паркер, ты что, аптечку с собой таскаешь? — Всегда. Ну… на всякий случай, — он покраснел, но продолжал перебирать пузырьки. — Вдруг у кого-то болит живот, а у меня, бац, есть… мята, уголь, но-шпа и три жвачки. Она вздохнула, делая шаг в сторону: — Нет, не надо. Просто… отойду в туалет. — Я пойду с тобой. — В женский туалет? — фыркнула она сквозь зубы, склонившись чуть ниже. — Ага, щас. Меня и так уже думают странной, если ты попрёшься со мной — точно начнут сплетничать. — Я просто постою под дверью, подожду, — буркнул он, волнуясь. — Пит… иди с остальными. Там ещё много чего. Не трать время. Я догоню. Он замер, колеблясь, но потом кивнул, хотя глаза его всё ещё метались между ней и группой. — Ладно… но если что, звони. И я всё равно оставлю тебе таблетку. На всякий случай. — Он достал её из рюкзака и вложил в её ладонь, как будто вручал оружие в бою. Эви кивнула, слабо улыбнувшись, и, сжав таблетку, отвернулась в сторону развилки. Только Питер исчез за углом, как «боль» на её лице испарилась. Она выпрямилась, огляделась и… хищно ухмыльнулась. — Ну что, Даша-путешественница, в путь? — пробормотала себе под нос. Она подошла к развилке, где отходил коридор к тому самому помещению с табличкой Restricted Access. Там никого не было. Сама группа уже свернула за угол. Идеально. Сначала Эви подошла к ближайшему сенсорному терминалу у стены — типичный интерфейс доступа: проверка по карте, номеру или QR-коду. Эви провела пальцем по экрану, изучая. — Окей… интерфейс стандартный… доступ по внутреннему ID. Она достала из кармана заранее спрятанный школьный пропуск, развернула и… начала медленно и методично набирать команды. Пока она вела параллельно курсы по Java и Python, у неё был доступ к нескольким библиотекам, связанным с цифровыми ключами и протоколами шифрования. Она любила это. В этом был азарт, вызов. — Так… если я обойду базу, закину внутрь временный объект, симулирую сотрудника техподдержки… хм… — пальцы её летали по экрану. — А потом просто «забуду» очистить кэш. Ой, как неловко. Через минуту на экране терминала замигала зелёная иконка. Access Granted. — Вот и всё, детка. Она толкнула дверь, и та со звуком тихого «пшшш» разъехалась в стороны. За ней — тёмный коридор с голубоватой подсветкой, холодный и звенящий пустотой. Эви замерла на пороге. Интересно, что я там найду? И шагнула внутрь. Эви шагнула внутрь, и дверь за её спиной со щелчком закрылась, будто отсекая её от остального мира. Коридор, в который она попала, был холодным, приглушённо освещённым, стены — бело-серые, почти безликие, как в стерильной больнице. Всё казалось слишком… тихим. Даже собственные шаги отдавались странным глухим эхом. «Хм. Тут как-то… подозрительно пусто. Где охрана? Где камеры?» — Эви медленно оглядывалась, чувствуя, как в груди нарастает волнение. Не страх — именно адреналиновый азарт, то ощущение, когда ты знаешь, что делаешь что-то запрещённое и ужасно глупое… но при этом не можешь остановиться. На другом конце коридора она увидела ещё одну дверь. Без маркировки. Без табличек. Просто матовая, с едва заметным встроенным сенсором. «Конечно, без отпечатков пальцев сюда не попасть…» — подумала она, прищурившись. Но прикасаться к устройству не собиралась — мало ли, потом найдут следы. Эви вынула из заднего кармана тонкую пластинку — почти как скрепка, но с заострённым краем, и аккуратно поддела небольшую щель в панели. Раз — и крышка сдвинулась в сторону. За ней — система ручного аварийного открытия. Повернуть трижды, удерживать две секунды, затем резко вверх. — Спасибо, Ютуб, — прошептала она, и дверь со звуком вжжжжж поползла вверх. За ней открылась… лаборатория. Эви застыла на пороге. — Чёрт… Она ожидала увидеть просто оборудование, какие-нибудь прототипы или экспериментальные образцы. Может, пару пробирок или манипуляторов. Но то, что раскрылось перед ней — будто кадр из научно-фантастического фильма. В самом центре зала — огромная прозрачная капсула, будто сосуд с формалиновой начинкой, но без жидкости. А внутри… Сотни. Тысячи. А может, и миллионы. Паучки. Всевозможных форм, расцветок, размеров. Красные, синие, чёрные, кислотно-зелёные, со странными узорами на спинках, некоторые даже светились в ультрафиолетовом освещении. Они шевелились, ползали по стенкам, сплетали паутины прямо в капсуле — внизу, сверху, по диагонали. Каждый угол внутри конструкции жил своей отдельной жизнью. Эви машинально сделала шаг ближе, глаза расширялись всё сильнее. — Это что… все они? — прошептала она, не в силах оторваться. Её разноцветные глаза — один янтарный, другой серо-голубой — метались, будто в попытке охватить всё разом. Зачем? Для чего они здесь? Она обошла капсулу, замечая, что на стекле с внутренней стороны нанесены едва видимые цифры, маркировки и даже строки кода. Каждый паук — помечен, пронумерован, словно за каждым велось наблюдение. Рядом — терминалы, один из которых был активен. Эви подошла, мельком пробежалась по дисплею. “Проект: ГЕН. Модифицированные виды. Генетически адаптированные формы. Идентификация: О-5, F2, Kα, M-99…” “Паукообразные формы с внедрённой ДНК на базе искусственного CRISPR” “Результаты тестов: нестабильны. Некоторые проявляют признаки…” — Что за… — Эви не успела договорить. Сбоку от капсулы был ещё один отсек — прямоугольная стеклянная коробка, будто инкубатор, но внутри… всего один. Один-единственный паук. Внешне он почти не отличался от других. Красновато-чёрный, с тонкими серебристыми полосками вдоль тела. Но он сидел неподвижно, и при приближении Эви слегка поднял лапки — будто почувствовал её присутствие. — Хм… и ты что за чудо? — она прищурилась и наклонилась ближе. Этот паук, в отличие от остальных, был отделён. Не просто изолирован — он был, по всей видимости, особенным. В этот момент что-то сзади вдруг щёлкнуло. Тонкий, почти незаметный металлический звук — будто сработал замок. Эви резко выпрямилась, обернулась — но никого. — Спокойно… спокойно… — она сделала шаг назад и снова глянула на стеклянную коробку. Но паук уже исчез. Эви замерла. — …Блять… —- — Бля… — выдохнула Эви, начиная обходить лабораторию быстрыми шагами, озираясь. — Куда он делся…? Она металась между металлическими столами, среди контейнеров, капсул и задвижек, глядя по углам. Паук. Маленький, красно-чёрный, с серебряными прожилками. Исчез. Он просто исчез. Ни следа. Ни звука. — Где ты… говнюк на восьми лапах… — прошипела она себе под нос, поднимая кабель с пола. Пусто. В груди всё сильнее колотилось сердце. И не только от адреналина — в этой стерильной, холодной тишине что-то чувствовалось… неправильное. Будто она пересекла черту, за которую обычным ученикам заходить нельзя было ни при каких условиях. Но она уже здесь. И тут. ЩЕЛК. Где-то позади послышался мягкий, но отчётливый щелчок. Кто-то приложил карту. ДВЕРЬ. ОТКРЫВАЕТСЯ. — Сука… — прошептала Эви, резко пригибаясь и ныряя под один из столов. Металл холодил спину, но она уже скользнула между двумя ящиками, как змея. Стараясь не дышать. Не шелохнуться. Тяжёлые шаги. Человек в костюме. Высокий, деловой, с планшетом в руках. Он вошёл внутрь, осмотрелся. Остановился у терминала. — Где журнал? Кто его трогал?.. — бормотал он. И в этот момент Эви, не теряя ни секунды, скользнула за его спиной. Прямо под углом. Словно призрак. Дверь ещё не закрылась — автоматические створки только начинали сходиться. Девушка сделала резкий шаг, потом ещё — и успела! Выскользнула, чуть не задев плечом сенсор. Пробежала вдоль коридора, сердце грохотало в груди. “БЛЯТЬ. Я только что вылезла из-под носа у этого типа. Я серьёзно щас как в ебаном триллере. Я шпион? Боже, я как будто банк ограбила! Хотя… я просто залезла куда не надо. А по сути, по сути — да, проникновение…” Она посмотрела на наручные часы. 16 минут. Шестнадцать, мать его, минут. — Дерьмо… — выдохнула Эви, подбегая к повороту, где коридор разделялся на две части. Она замедлилась, утирая лоб и возвращая дыхание. Никто не поймал… никто не заметил. Пронесло. Прическу немного растрепала, но да похер. Главное — не спалиться. И вдруг она резко остановилась. В дальнем конце коридора — около лестничного пролёта — она заметила знакомую фигуру. Высокий. Худощавый. В рубашке навыпуск. Питер. — Блядь! — выдохнула она, резко отпрыгнув в сторону. Быстрым шагом направилась к ближайшей двери, прикрыв лицо рукой, будто только что выходила из… женской уборной. Всё должно выглядеть естественно. Ты просто… пошла в туалет. Живот болел. Обычное дело. Никто ничего не знает. Всё под контролем, Эви. У тебя лицо покер, ты машина. Ну почти машина… Она приоткрыла дверь уборной, выждала секунду — и резко вышла. — Фух, наконец, — сказала вслух, специально, будто только вышла. Сделала вид, что поправляет волосы, будто была внутри. И в этот момент… — Эви? Она подняла глаза. Питер стоял буквально в метре. Он смотрел на неё с легкой тревогой, но облегчённо — будто ждал. — Всё в порядке? Я ждал здесь… думал, что ты… — он запнулся. Эви моргнула, дёрнула плечами. — Ну да. Всё ок. Просто… — она наклонилась, беря за живот. — Девчачьи приколы, окей? Пит покраснел и сразу же замотал головой: — Н-нет, всё хорошо! Всё нормально, я просто… Я волновался! — Ой, Питер, — она улыбнулась, проходя мимо него и случайно коснувшись плечом. Прическа чуть растрёпана, щеки немного розовые — но взгляд абсолютно спокоен. Внутри сердце стучало как бешеное. Но снаружи — она была сама невозмутимость. — Ну что, — сказала она уже ровнее, — догоняем остальных? Питер кивнул, идя рядом. А в голове Эви крутилось одно: Что за хрень я только что видела… И почему, чёрт побери, её кожа чуть-чуть… покалывала? ——-  Эви всё ещё колотилось в груди, будто она пробежала марафон. Её шаг был чуть резче обычного, взгляд цеплялся за лица прохожих, за углы, камеры, проходы — всё ещё опасаясь, что кто-то всё же заметил её побег. Но… они с Питером дошли до группы, и никто не сказал ни слова. Мистер Харингтон, кажется, даже не заметил их отсутствия, слишком увлечённо обсуждая с мистером Деллом какой-то сложный биотехнологический термин. Слава богу. Эви мысленно выдохнула и чуть склонила голову — прядь волос щекотала щёку, а в голове было только: «Ты это сделала. Ты проникла в закрытый отсек и выбралась… не пойманной». Но радость длилась недолго. Потому что ровно в тот момент, когда они медленно подошли к группе, Эви заметила… это. Паук. Маленький, чёрный, с голубовато-красным отливом, ползущий по спине Питера, чуть сбоку, прямо вдоль его лопатки, вверх… к шее. «Сука. Блять. Нахуй…» — пронеслось в голове Эви. Нет, это не может быть один из тех. Не может. Она ведь убедилась, что всё осталось… внутри. Или… всё же нет? Рука сама поднялась — быстрым, решительным движением. Она хотела просто смахнуть тварь, отшвырнуть, раздавить, пока не поздно. Питер как раз остановился на секунду, и всё было идеально… пока он не повернулся. Её ладонь повисла в воздухе, замершая в неловком положении — будто она собиралась влепить ему пощёчину. Питер вскинул брови, глаза округлились: — Эви?.. — Я… — она резко улыбнулась, будто её поймали на краже. — Хотела поправить тебе волосы. Ну… торчат. Вон, смотри. — она ткнула в сторону его чёлки. — Как у чертёнка. Питер скептически покосился на неё, но не успел ничего сказать. — Ауч… — внезапно сморщился он, отдёргивая плечо. — Что за…? Он провёл пальцами по шее — и его лицо скривилось. — Чёрт, кто-то меня укусил. Пальцы сжались, и он вытащил то, что успел схватить. Паук. Уже мёртвый. Его тельце еле шевелилось, а потом затихло, залипнув в липкой паутине волос на руке Пита. Эви поджала губы. — …Блять. — едва слышно прошептала она. Пульс ускорился, голова чуть закружилась. Питер нахмурился. — Откуда он взялся? Тут же стерильно, по идее… или это местные биоэкспонаты сбежали? Он рассматривал паука с любопытством и брезгливостью, а Эви тем временем чувствовала, как под рубашкой снова покалывает… и пульсирует. В области шеи, под лопаткой — будто там что-то ворочается под кожей. Она разозлённо дёрнула ворот, списывая это на ткань. «Проклятая синтетика», — мысленно выругалась она. Но мысль не отпускала: Он его укусил. Паук. Один из тех самых. Сколько их было? Сотни? Тысячи? Один… точно ушёл. И теперь он мёртв. Но что если… — Всё в порядке? — Питер поднял на неё взгляд. Его глаза были обеспокоены, но всё ещё мягкие. — Да, — ответила Эви быстро. Слишком быстро. — Просто… немного жарко. — Хочешь воды? У меня осталась бутылка. — Нет, всё ок. Пошли. И они снова двинулись к группе. Только теперь Эви шла ближе. Ближе к Питеру. Почти плечом к плечу. И всё никак не могла отогнать вонзившуюся мысль: Блять.. он его укусил..