Часть 18 «Звезды»

Он сидел в полутёмной комнате, освещённой только голубым свечением от панели управления. Дисплеи по стенам сменялись кадрами наблюдения: школьный коридор, лестничные пролёты, стоянка. Камеры, установленные тайно, следили за Мидтауном, как глаза хищника из тени. Ник уставился в одну из записей — Эви. В её лице было что-то чужое, холодное. Даже когда она улыбалась — это больше походило на гримасу. Отчуждённую. Как будто она давно жила в каком-то своём мире. Он знал этот мир. Он наблюдал за ним. Он жаждал попасть туда. — Сдержаннее, — тихо сказал он, откидываясь на спинку кресла. — Она стала… другой. Холодной. Но не такой, как раньше. В ней что-то меняется. Она больше не вспыхивает. Даже когда Флеш пытался — она держалась… — он запнулся. — Питер её останавливает. Он теперь рядом. Всегда. Он говорил, зная, что его слышат. Встроенный микрофон уже передал каждое его слово. Ему оставалось только ждать. И тишина сменилась шелестом металла. Тяжёлый занавес за его спиной отодвинулся. На пороге появился он — Чан Джи, тот, кого называли Мандарином. Его тень легла на пол, как угроза. Он не торопился. Осанка — ровная. Взгляд — будто сквозь. Он изучал сына, словно первый раз видел. Или пытался понять, что в нём осталось от силы, которую он когда-то вложил. — Ты докладываешь мне, что девочка, обладающая тем, чего мы ищем, теперь стала сдержаннее? — голос был ровный, как стекло. Холодный. Без эмоций. — А значит менее уязвимой. Менее податливой. — Он приблизился. — Ты называешь это прогрессом? Ник сжал кулаки, но ничего не ответил. — Ты был рядом с ней. У тебя был доступ. У тебя были чувства. Преимущество. Но ты оказался слабаком, — Мандарин говорил, не повышая тона, и оттого слова ударяли сильнее. — Ты не смог даже добиться внимания своей «любимой». Ты не смог удержать то, что само просилось в руки. — Он подошёл ближе и нагнулся к лицу сына. — Ты слабак, Ник. Тишина. Ник даже не моргнул. Только губы его дрогнули. Ему хотелось кричать, разбивать, вырывать эту фразу из своей головы. Он знал, что так и будет. Он знал, что отец никогда не увидит в нём силу. Только разочарование. — Она особенная. Я это вижу, — наконец прошептал Ник. — Она не такая, как они. Она не герой. Но и не злодей. Она — граница. И если её перешагнуть… она будет нашей. Её можно переманить. Надо только… — Тихо, — оборвал его голос. — Это решаю я. Мандарин выпрямился и снова отвернулся. Его плащ чуть задел плечо сына, и то мгновение показалось ледяным ударом. — Мы не тронем её. Пока, — сказал он. — Мы не будем спешить. Мы будем ждать. Искать трещину. И вбивать в неё клин. — Он приостановился у двери. — Но если ты ещё раз придёшь ко мне с жалкими наблюдениями вместо реальных шагов — я сам разберусь. Без тебя. Дверь захлопнулась. И Ник остался один, в темноте, с дрожащими руками и замирающим сердцем. Он ненавидел это чувство. Беспомощность. Но больше всего он ненавидел Эви за то, что она превратила его в это.

***

———- — Кстати, ваши тёти в курсе, — сказал Тони, оборачиваясь к Питеру и Эви. Он говорил просто, буднично, будто это не имеет значения. — Так что волноваться не о чем. Вас никто не будет искать. — Эм… откуда у вас их номер? — осторожно спросил Питер, приподняв бровь. — Это не важно, — отмахнулся Тони, махнув рукой, уже отворачиваясь к прозрачной панели. Он сделал вид, что занят — проверял работу терминала, пролистывал схемы, командовал Джарвису что-то уточнить. На деле же — наблюдал. Они стояли в нескольких шагах от него. Совсем рядом, но как будто в другом мире — в своём. Молодые, живые, с идеями и настоящим искренним азартом в глазах. Питер что-то увлечённо объяснял, размахивая руками. Эви в ответ качала головой, улыбаясь. То вскидывала бровь, то закатывала глаза, и всё равно слушала его. Она смеялась — по-настоящему. Как будто в этом помещении не было технологий, не было гравитационных генераторов, искусственного интеллекта и миллиарда датчиков в стеклянных стенах. Была только она и он. В какой-то момент Эви легко коснулась плеча Питера. Простой, почти невинный жест. Но он был наполнен. Тёплым, привычным доверием. Ласковостью. Тем, что строится не за день. Тем, что вырастает из настоящей привязанности. Питер в ответ сжал её руку, глядя на неё, будто она — весь его центр мира. И у Тони внутри что-то болезненно кольнуло. Не зависть. Нет. Ревность. Но не та, что жжёт — а тихая, изнутри. Как будто что-то тянуло за ребро. Это была ревность не к Питеру, а к тому, что он, Тони, был лишён того, что должен был иметь по праву. Отцовскому праву. Он должен был быть рядом, видеть, как она растёт, как впервые улыбается, как впервые говорит, ошибается, злится, выбирает. Но не был. Он потерял всё это. По собственной вине. Потому что когда-то, давно, сделал выбор. Не её. Не в её пользу. Теперь она рядом — вот же, совсем близко. Работает в его лаборатории. Использует его технологии. Создаёт что-то своё, глядя теми же глазами, что когда-то смотрели на него с фотографий из далёкого прошлого. Его глаза. Но она не знает. Не знает, кто он для неё. Кто он — на самом деле. Тони сделал вид, что читает код на голограмме, хотя глаза его почти не фокусировались. Мысли утекали. Я всё скажу. Когда-нибудь. Обязательно скажу. Но не сейчас. Сейчас — пусть она просто будет собой. Радостной. Занятой. Смелой. Он бросил ещё один взгляд на Эви — в этот момент она склонилась над столом, поправляя мелкую деталь, и что-то весело сказала Питеру. В её голосе было всё: лёгкость, энергия, жизнь. И он вдруг понял, что она уже нашла семью. Или, по крайней мере, что-то очень близкое. Я скажу… когда время придёт. Он выдохнул. Медленно. Почти незаметно. — Джарвис, напомни мне позже проверить энергопитание сектора С7, — бросил он на автомате, отстраняясь от эмоций. Но внутри уже шепталось совсем другое: Когда время придёт, Морган. Я всё скажу, Эви. Ты узнаешь, кем ты была для меня всё это время. ———- — Эви, ты уверена, что плата не перегреется? — Питер склонился над её проектом, подставляя очки ближе к мельчайшим контактам. — Питер, я уверена настолько, насколько можно быть уверенной в своём любимом арахисе. — Эви оттолкнула его лоб ладонью. — Я всё просчитала. Смотри. На панели перед ней загорелась тонкая линия: уровень напряжения нарастал, но оставался в пределах допустимого. И в ту же секунду та часть конструкции, что ещё минуту назад была просто схемой с проводами, ожила. На мониторе появилось чёткое изображение. Эви не сдержала радостного смешка — получилось. Получилось так, как она и планировала. Даже лучше. — О, да, детка, — она сжала кулаки, качнув ими вниз. — Получилось! Питер хлопнул в ладоши, довольный не меньше неё: — Я же говорил, ты гений. Вот посмотри, если бы я это делал, всё бы уже взорвалось, включая меня и всю эту башню. — Поэтому ты просто мило стоишь рядом, держишь кофе и восхищаешься мной, — подмигнула она, и оба засмеялись. Сзади раздался негромкий голос: — Приятно видеть, что кто-то в моей лаборатории умеет радоваться успехам, не поджигая потолок. Не то чтобы я намекал, — добавил Тони с притворным равнодушием, проходя мимо и кивая на пятно в углу потолка, оставшееся после одного из его экспериментов. Эви рассмеялась, но быстро сдержалась. — Ну, если я подожгу потолок, то по крайней мере стильно. И с расчётами. — Только если оставишь автограф, — бросил Старк, но взгляд его задержался на ней. Она стояла, освещённая мягким светом мониторов, и в её глазах горело нечто особенное. Восторг, гордость, детская радость. Это был момент победы. Маленькой, но такой важной. И Тони знал этот взгляд. Он видел его раньше — в зеркале, в себе, когда был моложе, когда только начинал. Когда всё было в первый раз, и не было ни костюма, ни славы, ни боли. — Джарвис, запиши это как прогресс Эви, — сказал он негромко. — Уже в архиве, сэр, — отозвался голос. — Слушай, а мы ведь можем интегрировать твою схему в мою IDE-оболочку, — вдруг воскликнул Питер, показывая ей код. — Смотри, если это соединить с твоим ИИ, то получится что-то вроде визуального реагирования на живые объекты, которые движутся по траектории. Эви оживилась ещё больше. — Да! Это можно попробовать! Я даже смогу внедрить тот алгоритм, который хотела оттестить ещё месяц назад. И… — Ладно-ладно, — Тони поднял руки, отступая на пару шагов. — Я вижу, что я здесь лишний. — Да нет, вы не… — начала Эви, но он уже улыбался. — Всё хорошо. Работайте. Только не сожгите мне лабораторию. Это всё ещё моя любимая комната, несмотря на вашу симпатичную одержимость технологиями. Он отошёл к панорамному стеклу, молча глядя на город. За спиной — она. Работает. Живёт. Светится изнутри. Он слышал её смех, видел, как она кидает взгляд на Питера — тёплый, почти домашний. В груди что-то дрогнуло. Не боль — скорее, нежность, неуместная и сдержанная. Он знал, что не имеет права пока быть частью её мира. Не сейчас. Не в этой роли. Но вот она — делает то, что любит. Рядом с тем, кому доверяет. И у неё получается. И это — уже счастье. Ты молодец, Морган. И ты даже не представляешь, насколько. Он снова посмотрел на неё. А она в этот момент повернулась и поймала его взгляд. Не с подозрением, не с напряжением. Просто короткий взгляд — спокойный, нейтральный. Почти как между двумя учёными. И он кивнул. И она кивнула в ответ. Это был их маленький молчаливый момент. Совсем простой. Но Тони уже знал: он запомнит его надолго. Поначалу всё шло гладко. Эви и Питер работали в лаборатории почти синхронно, как одна слаженная система. Они кидались репликами, шутили, записывали всё, что находили, и даже запускали небольшие симуляции. Эви уверенно орудовала в интерфейсе, Питер что-то собирал из нанодеталей, время пролетало — как одна секунда. Но всё пошло немного не по плану, когда Питер, слегка переволновавшись, решил подключить прототип к источнику энергии. — Ща, это должно быть безопасно, — пробормотал он, вставляя провод. — Питер… — Эви приподняла бровь, вглядываясь в параметры. — Ты точно уверен, что… — Конечно! Я же не… БАЦ! С потолка резко опустился заслон из металла, комната мигнула, и включилась аварийная система. Загорелись красные огни. — Аварийная защита активирована. — Ты что сделал?! — Эви обернулась на Пита, но он уже тоже паниковал, нажимая кнопки. — Я просто… я думал это заземление! — Это была кнопка экстренного отключения системы безопасности! — Почему она такая большая и яркая?! — Чтобы её не трогали, Питер! Вдруг — дверь открылась. На пороге стоял Тони Старк. В одной руке — чашка кофе, в другой — бутерброд. Он молча осмотрел лабораторию, потом на потолок, потом на заслонку, потом на ребят. — Один час, — сказал он, отхлёбывая из чашки. — Вы здесь один час. — Мы… экспериментировали, — начал Питер. — Очевидно. Только обычно, когда экспериментируют, стараются не вырубить половину охранных систем, включая систему сдерживания Альтрона. — Альтрона?! — Эви резко дёрнулась. — Шучу. Хотя… — Тони сделал вид, что задумался. — В общем, неважно. Он подошёл, ввёл пару команд на голографической панели, заслон исчез, свет стал обычным. — Что вы вообще пытались сделать? — Просто… интеграция нанорешётки с новой версией модуля, — начал объяснять Питер. — Но кто-то — кивок на Питера — не проверил параметры. — Я просто был взволнован! — Я тоже, когда впервые летал в костюме. Только я не вырубил здание, — съехидничал Старк. Эви прикрыла лицо ладонью, сдерживая смешок. Тони заметил это. — Ты смеёшься? — Нет. — Сарказм. Люблю сарказм. — А ты знал, что при повышении напряжения вот здесь — Эви ткнула пальцем в один из параметров — система автоматически думает, что идёт нападение? — Да. Я же её создавал. — Ну теперь и Питер знает. — Эй! — обиделся Питер. Тони рассмеялся. Настояще, искренне. — Знаете, мне начинает нравиться ваша динамика. Вы будто молодая версия меня… с мозгом Пеппер. — Это комплимент? — спросила Эви. — Сто процентов. Он подошёл ближе, глянул на их стол, взял один из набросков. — Вообще… несмотря на катастрофу, вот это — хорошая идея. Нужно доработать, но потенциал есть. Особенно у тебя, — сказал он, глянув на Эви. Она отвела взгляд. — Я… не уверена. — А я — уверен. Поэтому вы тут. На этом моменте Питер снова включил камеру. — Хахах, документируем первый факап. — Документируй, только потом мне копию, — сказал Старк, проходя мимо. — Надо же чем-то шантажировать вас на вручении дипломов. Он ушёл, а Эви и Пит остались наедине. — Ну что, официально: первый день — и мы уже чуть не сломали башню Старка. — Отличное начало. — Главное — без щелчков. Они переглянулись и рассмеялись. Эви легонько стукнула Питера локтем. — В следующий раз сначала думаем. — Ладно-ладно. Теперь ты у нас шеф. И в эту секунду голос Джарвиса в комнате: — Прошу прощения, Эви, вы уже значитесь как “приоритетный пользователь” в системе. — Что?! — одновременно сказали оба. — Видимо, мистер Старк внес изменения. Не благодарите. И снова переглянулись. — Что он задумал?.. — С этим Старком никогда не угадаешь… В лаборатории снова воцарилась тишина — лишь приглушённый гул систем и лёгкое посапывание Джарвиса, спокойно отслеживающего параметры. Эви всё ещё стояла на месте, чуть приподняв брови после услышанного. — Приоритетный пользователь?.. — повторила она. — Это… странно. Питер, впрочем, отреагировал иначе: — Это звучит как… повышение. Поздравляю, босс. — Ммм… или ловушка. — Эви усмехнулась, прищурившись. — Учитывая, кто тут главный. — Эй, ты видела, как он на тебя смотрел? — Питер сбавил голос, словно боясь, что Тони всё ещё где-то рядом. — Он прям… гордился. — Да ну тебя, — пробормотала Эви, отвернувшись к столу, пряча лёгкий румянец. — Он просто… он просто шпион. Вот кто он. — Окей, агент Старк. Записано. Они оба снова рассмеялись. Смеялись тихо, легко, как будто забыв на миг, где они, кто они и что вообще происходит. Просто Эви и Питер. Как раньше. Как всегда. Потом, медленно, смех стих. Питер подошёл чуть ближе и, осторожно, неуверенно, сел рядом. Они смотрели друг на друга в полумраке лаборатории, освещённой мягким светом от мониторов и голограмм. Эви чуть склонила голову, её глаза искрились — не от света, а от чего-то другого. Того, что Питер знал и чувствовал. — Было здорово, — сказал он наконец, почти шёпотом. — Знаешь, работать с тобой… — Я знаю. — Эви кивнула. — И мне. Хотя… я всё-таки оставлю за собой право тыкать тебя, если ты ещё раз врубишь аварийку. — Уговор. Только не в бок, там всё ещё синяк. — Слабак, — усмехнулась она, легко ткнув его в плечо. — Но твой слабак. — Ну… пока что, да, — проговорила Эви, слегка улыбаясь. И в этом «пока» было так много шутки и… правды. Голос Джарвиса врезался в момент словно нож: — Господа, напоминание: рабочий день окончен. Мистер Старк сообщил, что личный транспорт уже ожидает вас у главного входа. — О, — вздрогнул Питер. — Нам пора. — Ага… — кивнула Эви и встала, отряхивая руки от мелкой пыли. — Погнали, напарник. Они направились к выходу из лаборатории. Перед дверью Эви оглянулась, словно не хотела уходить. Она задержалась буквально на секунду, взглянув на всё это ещё раз. На свет. На интерфейсы. На атмосферу. На мечту. — Эви?.. — позвал Питер. — Да… иду. Они спустились вниз в том же прозрачном лифте, в котором раньше поднимались. Только теперь всё казалось как будто… иным. Спокойным. Тёплым. Насыщенным. — Эй, а если бы здесь был Клинт Бартон… — начал Питер. — Я бы утащила у него лук. — А если бы Стив Роджерс?.. — Питер. — Что? Просто интересно… — Я тебя тоже люблю, если что. — Я не это имел в виду… но спасибо, — пробормотал он, краснея по уши. Когда они вышли из лифта, у входа их уже ждал Хэппи — стоял у машины с привычно суровым лицом и видом, будто он слишком устал для всей этой молодёжной романтики. — Пошли. — Он кивнул на дверь машины. — Старк просил, чтобы вас доставили домой. — А он сам?.. — спросила Эви. — Он… занят. Как всегда. Но сказал, что впечатлён. — Хэппи вдруг криво, почти по-доброму усмехнулся. — Особенно тобой. Эви ничего не сказала. Только села в машину, слегка опустив взгляд. В машине Питер сел рядом, как обычно — плечо к плечу, ближе некуда. — Думаешь, мы сегодня всё сделали правильно? — Нет, — честно ответила Эви. — Но… точно кое-что поняли. — Что? Она посмотрела на него. — Что работать вместе с тобой — это лучше, чем работать одной. Даже если ты иногда случайно врубаешь систему защиты от Альтрона. — Эй… — И, может быть… может быть, однажды я даже покажу ему Эдит. — Это будет круто, — улыбнулся Питер. — Он точно оценит. — Надеюсь… Они ехали в тишине, за окном плыли огни вечернего города, отражаясь в стёклах. А внутри машины царила та самая лёгкая, спокойная тишина… которая бывает только между двумя людьми, которым по-настоящему хорошо просто быть рядом. И пусть день закончился — всё только начиналось. ———- Башня погрузилась в тишину. Все экраны были затемнены, лаборатории выключены, лифты остановлены. Нью-Йорк сиял огнями за огромными панорамными окнами, отражаясь в стекле как мираж. Где-то далеко внизу неслись машины, город жил своей жизнью, как всегда — шумно, дерзко, ярко. А наверху… наверху было по-другому. Тони сидел в кресле у стола, не двигаясь. В руке бокал с виски, хотя он и не сделал ни глотка. Просто смотрел перед собой, на стену, которую сам же превратил в голографическую доску. На ней застыла проекция — замороженный момент, где Питер и Эви стояли у макета ИИ, что разрабатывали вместе. Она смеялась. Глаза у неё были прищурены, губы в лёгкой улыбке. Она что-то говорила, держа в руке планшет. А Питер смотрел на неё, не мигая — с тем самым выражением лица, которое Тони знал. Слишком хорошо знал. Слишком лично. — Как ты сказал тогда, Джарвис?.. — хрипло спросил он, не отрывая взгляда от голограммы. — «Приоритетный пользователь». Сбой в протоколах доступа. — Это не сбой. — Тони покачал головой. — Это память. Ты просто помнишь её. — Я помню, сэр, что именно вы задали тот уровень. Много лет назад. Когда она была ещё младенцем. Тони вздохнул. Медленно. Глубоко. Как будто вдыхал пустоту. — Не думал, что это сработает. — Он криво усмехнулся. — Я просто… я просто хотел, чтобы хоть кто-то запомнил. Хоть ты. Хоть эта башня. Хоть что-то. Он встал, медленно подошёл к голограмме и протянул руку — не дотрагиваясь, почти прикасаясь к замершему лицу Эви. — Она выросла. И, чёрт возьми… она чертовски умна. — Да, сэр. — И сильная. — Его голос дрогнул. — Ты видел, как она смотрела на него?.. На Паркера. — Я наблюдал за всем процессом. Они дополняют друг друга. — А я… — Тони выдохнул. — Я просто наблюдал. Всё это время. Через отчёты, через камеры, через… людей. Даже сегодня. Я мог бы… сказать. Мог бы хотя бы намекнуть. Но я… Он отступил на шаг. — Я не имел права. — Почему, сэр? Он молчал. Ответ был слишком простым. Слишком ужасным. — Потому что я бросил её, Джарвис. Я отдал её. Я знал, что она моя. И я испугался. Я выбрал… броню. Выбрал войну. Выбрал самого себя. Он сжал кулак. — А теперь стою тут. И смотрю, как она становится… лучше. Доброй. Живой. Настоящей. — Возможно, она стала такой потому, что вы дали ей шанс, сэр. — Нет, Джарвис. Она стала такой вопреки мне. — Он прошептал это почти с горечью. — И если она узнает… если узнает, кем я был тогда… Он не закончил. Молчание снова повисло. — Морган… — прошептал он вдруг, не открывая глаз. — Я назвал дочь Морган, чтобы помнить, что жизнь идёт вперёд. Но каждый раз, когда смотрю на Эви, я понимаю… — Что прошлое никуда не уходит? — Да. — Тони улыбнулся с болью. — Оно стоит перед тобой. Смеётся. Творит ИИ. Улыбается Питеру. И носит фамилию, которая не твоя. Он снова сел в кресло, опустив голову. Бокал всё ещё в руке, но виски так и не было выпито. — Думаешь, когда-нибудь я найду в себе смелость сказать ей? — Думаю, сэр… — голос Джарвиса был особенно мягким. — …вы уже начали. — Я всё скажу. Когда буду готов. Когда она будет готова. Когда… — он замолчал, сжав губы. — Когда придёт время? — Да. Когда придёт время. Он закрыл глаза, облокотившись на спинку кресла. — Но, чёрт возьми, мне уже страшно. Потому что как бы хорошо она ни работала с кодом… я не уверен, что она простит меня, когда узнает правду. За окнами светились небоскрёбы. Где-то внизу Эви уже была дома. Может, сидела рядом с Питером. Может, смеялась. ———- Тем временем.. Пит и Эви. Ночной Куинс. Улицы были почти пусты — не считая редких прохожих и шума от закрывающихся магазинов. Где-то завывал сиреной проезжающий патруль, ветер шевелил рекламные листовки на столбах, а неон от дешёвых кафешек отражался в лужах. Жители спали. Или делали вид, что спят. Но не они. — Только не говори, что ты опять сунулся в тот заброшенный переулок. — Голос Эви был слышен в наушнике, чёткий и насмешливый. — Я проверял! — отозвался Питер, прыгая с одного здания на другое. — Был шум. Крики. Похоже, кто-то пытался свинтить кошелёк у пенсионерки. — Господи, ты как бабушка: «Питер, не забудь про пенсионеров!» — Эви фыркнула, но паутина уже выстрелила из её запястья, уцепившись за край уличного фонаря. Она развернулась в воздухе, крутанулась, перекинулась через другую линию — и элегантно приземлилась на крышу киоска. — Где он? — Убегает. Вниз по третьей. Красная куртка, шапка с пумпоном. Серьёзно. Это всё, что ты нашёл, чувак? — Питер приземлился рядом, натянув капюшон поверх маски. Их самодельные костюмы были далеки от идеала, но они справлялись — и никто не видел лиц, скрытых под тканью. — Вижу его, — резко сказала Эви. — Мой. — Твой? — фальшиво возмутился Питер. — Мы же договаривались, по очереди! — Я тебе вчера дала двух! — хмыкнула она, уже бросаясь вперёд. — Сиди тихо, Человек-паучиха разберётся. — Это неофициально! — прокричал Питер, смеясь. Парень в красной куртке петлял между мусорными баками, спотыкаясь и оглядываясь. В руках у него был пухлый бумажник, явно не его. Он свернул в узкий проулок — и резко остановился. Перед ним, в полумраке, стояла фигура. — Ну, привет, — раздался голос Эви, и воришка даже не понял, откуда он исходит — пока не увидел, как белые линзы на чёрной маске слегка сузились. — Бежишь куда? Он рванул было обратно — но вжик! — тонкая линия паутины выстрелила прямо ему под ноги. Он споткнулся, рухнул, нелепо закувыркался и оказался связан по локти. — А ты ловко, — усмехнулся подошедший Питер, забирая бумажник и быстро проверяя содержимое. — Эви, ты реально должна записывать это на видео. Говорил же, “паутинное искусство” в массы! — Угу. Только потом не плачь, что попал в тикток с подписью: «мой парень — лузер», — фыркнула она, стягивая маску с одной стороны, чтобы освежиться. Щёки у неё пылали от ветра и азарта. — Зато какой лузер, — подмигнул он ей сквозь маску, — любимый. — Так и быть, — усмехнулась она, — ещё раз спасёшь кого-нибудь — получишь кекс. Питер театрально приложил руку к груди: — Ради этого я готов спасать мир каждый день. Полиция появилась через пару минут — двое офицеров, усталые, но удивлённо переглянувшиеся, когда увидели связанную фигуру и двух… подростков в странных костюмах. — Опять вы?.. — устало спросила офицерка, прикрывая фонариком. — Знаете, вы могли бы… ну, хотя бы визитку оставить? — Работают бесплатно, мисс, — пошутил Питер, делая сальто назад. — Паутина не берёт чаевых! — Безопасных вам улиц! — бросила Эви, стреляя линией вверх. — И потеплее одевайтесь, — добавил Питер. — Зима близко! Через секунду они уже уносились вдоль ночного неба, ветер играл краями курток, маски обтягивали лица, а сердце стучало быстро — не от страха, а от свободы. — Эй, — сказал Питер, скользя рядом. — Мы крутые. — Мы — нелегалы, — поправила его Эви. — Ну… это уже не звучит так героично. — Супер-нелегалы? — Годится! Они рассмеялись и взмыли в воздух. Над ними был город, а под ними — те, кого они защищали. Без фанфар, без признания. С самодельными костюмами и штанами полного энтузиазма. —— — Лови! — голос Эви прорезал тишину ночного Куинса, и в следующее мгновение тонкая, почти невидимая паутина выстрелила с её запястья, зацепившись за старый антеннный крюк. Девушка развернулась в воздухе, вильнув в полупетле, и замерла вниз головой — будто бы просто висела, лениво покачиваясь, будто летать в ночи на паутине было самым естественным делом в мире. — Признавай, я теперь лучше тебя, — хмыкнула она, обернувшись к Питеру, который стоял чуть выше на карнизе, разглядывая свой новый апгрейд для шутеров. — Ты теперь просто чаще успеваешь снимать эффектный выход, — фыркнул он, но в голосе сквозило восхищение. Он видел, насколько легче ей стало. Эви уже не срывалась вниз, не теряла баланс, не тянулась за паутиной с отчаянием. Она… чувствовала её. Как будто эта паутина была продолжением её самой. И Питер, хоть и не понимал как, — восхищался этим. А сам… он был доволен своей работой. Он переработал шутеры, изменил давление выброса, сделал выстрел более направленным, и теперь мог не просто кидать паутину, но буквально летать на ней, скользя между зданиями. Он оттолкнулся, отпрыгнул и запустил линию, проходя рядом с Эви, сделав кувырок в воздухе. — Вау, видел?! — крикнул он, зависнув на паутине и быстро отпуская её, прежде чем снова зацепиться за следующую крышу. — Профи! — О, паучара в деле, — засмеялась Эви, притягиваясь к себе и закидывая ноги на край крыши, с которой свисала. — Могу теперь звать тебя Питер “Неуклюжий-паук” Паркер? — Очень остроумно, мисс “Я-Теперь-Живая-Паутина”. Она усмехнулась, разглядывая ладонь. Паутина появлялась будто сама — тонкие, почти серебристые нити, которые вытягивались прямо из кожи запястья. Не из устройства, не из прибора, не из химического раствора. Это было её. И она начинала чувствовать контроль. С каждым днём больше. Меткость. Натяжение. Сила. Она не боялась высоты, просто… выбирала действовать точно. Аккуратно. Элегантно. — Ну что, — сказала она, глядя на него. — Готов к великой и ужасной… — …паутинной хронике ночи! — закончил он за неё, доставая телефон. — Только один дубль. Снимаем, как есть. — Как всегда, — фыркнула она и надела маску. — Только не забудь вырезать момент, где ты чуть не врезался в балкон. — Это был манёвр! — возмутился он, но уже включал камеру. — Итак! Дорогие подписчики, нас нет! Ни вас, ни нас. Мы в теории спим, делаем домашку, готовим реферат про… эээ… биологию пауков? — Идеально. Только, кстати, — Эви повисла на паутине сбоку, появляясь в кадре сверху вниз, — не забудь сказать, что пауки — ночные охотники. Как и мы. — Слишком вжилась в роль, — подмигнул он, перевернув камеру на неё. — Леди-паук, расскажите, как сегодня прошёл первый настоящий вылет? — Один кошелёк. Один грабитель. Один испуганный голубь. Два героя. Всё стабильно, — ответила Эви, покачивая ногами. — А ещё ты же теперь летаешь! — Питер перевёл камеру на неё, а потом обратно на себя. — Господи, народ, вы бы видели, как она вальнула паутиной по тому забору — и хоп! через фонарь, как акробатка! — Не преувеличивай. Хотя… — Эви посмотрела вниз, потом на него, — …это правда было круто. — И между прочим, — добавил Питер, — у меня теперь три режима шутеров. Нажми сюда — двойной выброс. Сюда — расщепление. А сюда — бомба-паутина. — Ты слишком много смотришь “Звёздные войны”, — покачала головой Эви, смеясь. — Нельзя слишком много смотреть “Звёздные войны”. Он выключил запись и убрал телефон, прицепив его к креплению на поясе. Они оба замерли на мгновение, глядя вниз, где проезжали машины, где горели фонари, где жизнь текла своим чередом. — Мы правда делаем это, — сказала Эви, тихо. — Да, — кивнул он. — Мы — команда. — Почти настоящие герои. — Настоящие, — поправил он её, — просто… ещё без костюмов от Старка. — А может, и не понадобятся. Мне нравится быть собой. Она протянула руку, и он без слов вложил свою ладонь в её. Паутина мягко натянулась между ними, соединяя их не только как героев, но и как нечто большее. Двое, которые выбрали быть в ночи не ради славы, а ради того, чтобы сделать хоть что-то правильное. — Дальше куда? — спросил он. — Парк. Говорят, там воруют велосипеды. — Ну всё, пошли спасать железных коней, — рассмеялся он. И они снова выстрелили паутиной, взмывая вверх, исчезая в свете фонарей. — Воу-воу, ты это видела? — Питер, зависнув на паутине между двумя домами, лихо обернулся, разглядев, как Эви перепрыгнула с одной крыши на другую, словно кошка. Чётко, точно, почти беззвучно. — Ты же могла просто прыгнуть со мной, ты знаешь это? — И упасть, как в прошлый раз? Не-а. Моя паутина — не твои шутеры, Паркер. Я предпочитаю проверенные методы. Ноги, расчёт, и не врезаться в вывеску “Мясо и дичь”, — хмыкнула Эви, с видом профи преодолевая ещё один пролет между домами. — Ты бы видел своё лицо, когда попал в ту тушу… — Это был манёвр, — пробурчал он. — Конечно. Манёвр в копчёную говядину. Они оба захохотали. Внизу светились окна, улицы уже поредели, люди спешили домой — а вот им домой совсем не хотелось. Ночь только начиналась. — Эви, — сказал Питер, притормозив на выступе у водостока, — ты это слышала? Она замерла. Ветер донёс приглушённые крики — не просто голос, а женский голос — и он явно был не от радости. — Магазин за углом. Там, где “7/24”. Пошли! Они двинулись одновременно. Питер шмыгнул вперёд, цепляясь паутиной за вывески и фонари, а Эви спрыгнула вниз, пробежав по пожарной лестнице и перепрыгивая через мусорные баки. Она любила чувствовать землю под ногами. Контроль. Ритм. Скорость. Подойдя ближе, они оба укрылись в тени переулка. — Трое. И… выглядят так, будто могут вынести холодильник с грушами одной рукой, — прошептал Питер. — Или мозг. Но судя по выражению, у них с этим беда, — язвительно заметила Эви. — Дай-ка я… — Подожди! Может, подождём, пока они уйдут? — А может, я просто поговорю? — она прищурилась. — Я — специалист по словесному препарированию. Прежде чем он успел возразить, она уже вышла из тени. На витрине отражались неоновые огни. Внутри женщина-продавец стояла у кассы, сжавшись, а трое громил нависали над ней, переговариваясь и размахивая руками. — Добрый вечер, добрые люди! — громко и с фальшивой учтивостью протянула Эви, закидывая руки за спину и сделав шаг внутрь. — Надеюсь, я не пропустила культурную часть? Или это у вас такой новый способ поддержать малый бизнес? Трое мужчин обернулись. — Ты кто такая вообще? — буркнул один, с косичками и огромным шрамом на шее. — Проваливай, девчонка, это не твоё дело. — Ууу, какие грозные, — протянула Эви, склонив голову. — А ваши мамы в курсе, чем вы тут занимаетесь? — У нас нет мамы, — рыкнул второй. Она приподняла бровь. — Ну надо же. Совпадение. У меня тоже нет. На секунду в магазине повисла тишина. И тут — БАХ! — паутина выстрелила из её запястья, оплетая одного из парней и швыряя его прямо в полки с лапшой быстрого приготовления. Второй вскрикнул, развернулся — но тут Питер, влетевший через окно сверху, срезал его паутиной к потолку, подвесив, как сардельку. — Вы чё, с фестиваля что ли?! — рявкнул третий, делая шаг вперёд. — Ща как…! — Ща как — что? — усмехнулась Эви. — Ударишь школьницу? Это будет так по-мужски. Прям слёзы на глаза наворачиваются. Он попытался метнуться к ней — но паутина уже оплела его ноги, руки, и через секунду он с глухим БУХповалился на пол. — Это… это было… — продавщица с расширенными глазами стояла у кассы, прижав руку к груди. — Порядок, мэм, — отозвался Питер, чуть меняя голос. — Мы просто… эээ… добровольные ночные хранители тишины и лапши. — Вы… вы в масках, — пробормотала она. — Вас… вас же камеры снимают! — Ой, — Эви обернулась на объектив в углу и вздохнула. — Прекрасно. Надеюсь, там я получилась с хорошего ракурса. Питер чуть усмехнулся, уже проверяя, нет ли ещё угроз. Они вернули вырванный кошелёк и отдали женщине пачку купюр, которую те трое пытались забрать. Пока сирены не загремели вдалеке, Питер махнул рукой: — Нам пора. — Были рады помочь, — бросила Эви, подмигивая продавщице. И в следующую секунду они исчезли — один в небе, цепляясь за линию паутины, вторая — по стене, легко, словно ветер. В магазине остались трое связных, очень злых, но не опасных больше, парней. И одна продавщица, которая будет ещё долго рассказывать, как две тени в масках пришли из ниоткуда и спасли её без единого выстрела. А на следующий день видео с камер наблюдения уже попадёт в интернет.

***

——- Утро в доме тёти Джоан начиналось обычно: лёгкий запах гренок, утюг где-то на заднем плане, журчание воды в чайнике и приглушённый звук телевизора в гостиной. Солнце пробивалось сквозь полупрозрачные шторы, заполняя кухню золотистым светом. Эви сидела за столом, кутая руки в рукава тёплого свитера, и потягивала чай с мёдом, лениво наблюдая, как чайный пар вьётся в воздухе. Тётя Джоан села напротив, держа в руках свою любимую чашку с надписью “Queen of Everything”. Она кивнула на экран телевизора, где сейчас шла утренняя сводка новостей. — Слушай, опять ограбление. Вон, у “7/24”, где я покупаю кофе. Но посмотри на это, Эв! Эви приподняла бровь, отпивая ещё глоток. Голос диктора звучал уверенно: — …и, как утверждает владелица магазина, двое подростков в самодельных костюмах, скрывающих лица, предотвратили ограбление, обезвредили трёх вооружённых мужчин и вернули украденные деньги. Личности юных героев до сих пор неизвестны, однако камеры наблюдения зафиксировали их… На экране промелькнули размытые кадры: фигура в чёрной маске с фиолетовой полоской, ловко стреляющая паутиной; и другая — повыше, в красноватом худи и маске, зависающая на паутине под потолком. Запись была дрожащей, пиксельной, но достаточно чёткой, чтобы вызвать волну интереса в интернете. — Вот это да! — восхищённо выдохнула Джоан. — Глянь на них! Эти детки — просто золото! Они ничего не украли, не пострадали, и исчезли, как ветер. Настоящие герои! И главное — без показухи, без капризов, просто взяли и спасли женщину. Ай, молодцы… Она качала головой, улыбаясь с восхищением, отхлёбывая чай и бросая быстрый взгляд на экран. Эви же лишь чуть приподняла уголки губ в тёплой улыбке, глядя в свою чашку. — Да, — тихо сказала она. — Молодцы, конечно. — Ты бы видела, как он его в стену! Бух! — тётя размахивала рукой, чуть не пролив кофе. — А потом эта вторая, девчонка… Бах! паутина! Слушай, костюмы, конечно, у них… хах, самодельные, как из Хэллоуина, но всё равно крутые. Эви поджала губы, слегка потупив взгляд. Чай стал чуть терпче, или ей просто показалось. — Наверное, им весело было, — спокойно отозвалась она. — Если это и правда подростки. Вдруг это просто маленькие взрослые? Или… дети супергероев. У них там всегда что-то не то. — Да кто бы они ни были — главное, что помогли, — подытожила Джоан и вздохнула. — Надеюсь, они не попадут в беду. В такие игры играть опасно. Но… — она кивнула. — Всё равно… хорошо, что они есть. Эви снова улыбнулась. Но на этот раз в улыбке было чуть больше — тепло, гордость, немного лукавства и… та самая тайна, которую никто не должен был знать. — Да, — прошептала она, глядя на экран, где снова показали замедленный кадр, как она обматывает вора паутиной. — Хорошо, что они есть. Она сделала ещё глоток чая, притворно спокойно. А в кармане её куртки, небрежно брошенной на спинку стула, тихо вибрировал телефон — от Питера: «Видела утренние новости, напарница? 😏» Эви сдержала смешок, стараясь не выдать себя. Тётя Джоан щёлкнула канал — на экране начался прогноз погоды. И только одна из них знала, что за скромной чашкой чая сидит та самая “неизвестная девочка в маске”, о которой уже заговорил весь Куинс.

***

—- Утро в школе началось с того, что коридоры буквально гудели, как улей. Обычно первые звонки сопровождались ленивыми зевками, звуками открывающихся шкафчиков и тупым блужданием по залам. Но сегодня всё было иначе. — Ты видел? Видел?! — одиннадцатиклассник с растрёпанными волосами буквально подпрыгивал от восторга, показывая на экране телефона плохо снятое видео с камеры наблюдения. — Да ты гонишь! Эта девчонка просто шмяк паутиной и бах! по стенке его! — подхватил другой, кидая рюкзак в шкафчик. — А второй — вообще на паутине летал, как в мультиках! Да это же Человек-паук и… ну, не знаю… Пау-гёрл? — Паук и паучиха, — с ухмылкой произнёс кто-то, проходя мимо. И в этой буре восторга, обсуждений и теорий Эви и Питер шли через коридор как два самых обычных подростка. С обычными рюкзаками. С обычными лицами. И только в их глазах время от времени проскальзывала искорка скрытого триумфа. — Типа… — Эви чуть склонилась к Питеру, чтобы никто не слышал. — Паук и паучиха? Серьёзно? — Я предпочёл бы «Ночной страж Куинса и его тайная напарница», — буркнул Питер, втягивая голову в плечи. — Но да, круто звучит. — Ну, “тайная напарница” звучит как будто я из цирка. — Ну… ты же ловкая, как акробатка… — Питер. — Молчу. Они прошли мимо толпы, обсуждающей прямо у кофейного автомата каждую деталь: кто откуда появился, как выглядела маска, как паутина свернулась вокруг грабителя, кто лучше сражался. Некоторые даже спорили, кто из двух — парень или девушка — круче. Голоса сливались в гул, в котором можно было утонуть. — Вот я тебе говорю, у неё паутина прям из рук шла! Это ж не технология, это прям натурально! — говорил один парень с глазами, полными восторга. — Она как будто родилась с этим! Эви, проходя мимо, лишь чуть дернула уголком губ, сохраняя невозмутимое выражение лица. — Круто, правда? — сказала она, притворно-восторженно. — Прям как в комиксах. — Да, да, — кивнул Питер, делая вид, что и сам увидел это только утром. И тут, как по расписанию, как будто кто-то включил драматический эффект — в коридоре раздался громкий, полный возбуждения голос Флэша Томпсона: — ЭЙ! Кто видел видео?! Эта девушка в маске просто ваааау! — он стоял посреди толпы, размахивая телефоном. — Вот бы с ней заиграть, ха! Я бы точно с ней мутил, серьёзно! Кто бы ни была под этой маской — она огонь! Он театрально закатил глаза, будто только что влюбился в несуществующую икону. — Хотя… — добавил он, щурясь. — И этот пацан рядом с ней — тоже неплох. Ну, не такой крутой как она, но он в порядке. Типа… нормально. Эви почти поперхнулась от сдерживаемого смеха, спрятавшись за чашкой из автомата. — Ну вот, я теперь официально круче тебя, — прошептала она Питеру, едва не прыснув. — Ты всегда была круче меня, просто теперь это в интернет попало, — фыркнул он, пряча улыбку. И тут мимо них буквально впрыгнул Нэд, переполненный энтузиазмом: — ВЫ ВИДЕЛИ? ВЫ СМОТРЕЛИ? — он схватил Питера за плечо. — Они взорвали интернет, Пит! Я провёл всю ночь на форумах, и там все обсуждают, кто это. Одни говорят — подростки, другие — что это проект Старка! Некоторые думают, что они мутанты! — Мутанты, серьёзно? — хмыкнула Эви. — Да! А кто-то вообще написал, что это типа новые дети Щ.И.Т.а, и что нас уже захватывают супергерои! — Чудненько, — кивнул Питер. — Только этого не хватало. — Я бы сам хотел быть таким! — мечтательно сказал Нэд. — Представляете, паутина, прыжки, преступники, пау! бау! Всё такое! Я бы вообще никому не говорил! Даже родителям! Питер и Эви синхронно переглянулись. Улыбка на губах Эви стала чуть шире. — Да, молчание — золото, — прошептала она. Тем временем по всей школе то тут, то там включали телефонные экраны. Видео, гифки, мемы, обсуждения. Кто-то уже рисовал фан-арты, кто-то пытался угадать, кто они. Парочка девочек из младших классов уже спорили, не роман ли между «новыми героями». Флэш снова прокомментировал: — Она точно влюблена в него! Видно же! А он… он, кажется, не понял. Классика. Хах! Питер тихо фейспалмнулся, а Эви чуть не расхохоталась. И, словно вишенка на торте, к ним подошёл учитель мистер Делл, держа планшет и выглядывая поверх очков: — Дети… эээ… если вы вдруг знаете, кто это… скажите им… чтобы были осторожны. Это… эээ… это круто, конечно. Но и опасно. Он ушёл, запутавшись в собственных мыслях, и оставив после себя странную тишину. — Он что, подозревает? — прошептал Питер. — Он подозревает вообще всех подряд, — усмехнулась Эви. — Однажды он подумал, что уборщица из Старбакса — шпион Гидры. И пока школа бурлила, обсуждала, строила теории и спорила, два настоящих героя сидели на подоконнике в коридоре, делая домашку по алгебре, притворяясь, что никакого вечера, никакой паутины, никаких прыжков по крышам не было. ——— Класс гудел как улей, и казалось, что даже стены в кабинете вот-вот начнут вибрировать от обсуждений. Учитель ещё даже не успел войти, а все уже были на ногах: кто-то стоял у доски и рисовал на неё паутину, кто-то с пеной у рта спорил, кто из двух ночных героев Куинса сильнее — тот, что летал на паутине, или та, что скакала и валяла преступников как ниндзя с сарказмом. — Да это видно же, что она главная! Она говорила, отвлекала, а потом БАМ — прямо по морде! — размахивал руками один парень, с жаром споря с подругой. — Ты не понял! Это у них слаженность. Он — техника, она — голос. Как два крыла, понял?! — отвечала она, словно анализируя боевые тактики супергероев с доски почёта. Эви сидела за последней партой, как обычно, полуповалом, закинув ногу на ногу. Она делала вид, что смотрит в тетрадь и методично подчёркивает слова маркером. На деле она просто чертила круги и держалась, чтобы не рассмеяться. Рядом сидела Мишель Джонс — Эмджей— с той самой вечной отстранённостью и видом человека, который видел всё, даже до того, как это случилось. — Смотри на них, — МЖ лениво кивнула подбородком вперёд, даже не поднимая глаз. — Ещё немного — и начнут продавать футболки с логотипами «паучихи». — Мм, да, — хмыкнула Эви, изображая скуку. — С ума сходят. — Не удивительно, — Эмджей слегка прищурилась. — Там такая работа с паутиной… Чистая физика, идеально выверенные траектории. Кто бы это ни был, у него либо гениальный мозг, либо невероятная удача. — Наверное, и то, и другое, — пробормотала Эви под нос, пряча улыбку в ворот свитера. — Что? — Ничего! Просто думаю о физике. Впереди, у доски, Питер уже сидел с Нэдом. Тот вибрировал от возбуждения, как ноутбук на перегреве. — Брат, ты понимаешь, мы живём в эпоху становления героев! Это типа наш Мстительный век, только школьный! — шептал Нэд, наклоняясь к Питеру. — И эта паучья девушка… оо, как она двигалась! А ты видел, как она пошутила про матерей? Я аж прослезился! Питер невозмутимо открывал учебник. — Ага, я слышал, — спокойно ответил он, не отрываясь от страниц. — Забавно. — ЗАБАВНО? — Нэд чуть не взвыл. — Это же было ЭПИЧНО! Я уверен, она и он — парочка. У них прям химия была. Ты видел, как они прикрывали друг друга? Это же уровень “Убийца и Медсестра” из “Вечных теней”! — Ну не знаю, может, просто… друзья, — пожал плечами Питер, чувствуя, как щёки начинают предательски теплеть под маской спокойствия. — НЕЕЕЕЕТ! Там романтика, я чувствую! Я — эксперт! Позади них кто-то уже открывал TikTok и выкладывал монтаж: замедленная съёмка сцены, где героиня кидает воришку через плечо, а потом тот таинственный паук вытягивает его паутиной. Под этим играл драматичный трек из популярной поп-группы. — Я смотрел это видео 27 раз, и оно становится только лучше! — кричал кто-то с переднего ряда. — Кто бы они ни были — я хочу быть ими. Или хотя бы их другом. Или хотя бы увидеть их! — Даже если увидишь, ты ж не узнаешь их, — хмыкнула Эмджей, перекидывая взгляд с экрана на Эви. — Маски, самодельные костюмы, голоса искажены. Всё, как надо. Грамотно. Кто-то явно знает, что делает. — Ну, может, просто… фанаты комиксов, — пожала плечами Эви, делая максимально невинное лицо. — Хм. Возможно, — протянула Эмджей но уголки губ её дёрнулись. — Или просто два подростка, которым слишком скучно делать алгебру по вечерам. Эви чуть не закашлялась. Она сделала вид, что пролистала тетрадь. — П-погоди… А у нас что, дз по алгебре было? — Не увиливай. Я знаю, что ты знаешь. — Знаю что? — Ага, именно. Питер в это время терпеливо слушал, как Нэд разворачивает теорию, что паутина — это не технология, а биологическая особенность, возможно даже результат мутации. Или укуса. Или… пришельцев. Питер только кивал, мысленно закатив глаза. Флэш влетел в класс, как торнадо. — ОКЕЙ, ВСЕМ СМОТРЕТЬ! — он махал телефоном, на экране было новое видео. — КТО ЭТИ ДВОЕ? Я ХОЧУ С НИМИ СФОТОКАТЬСЯ! Слышите? Если кто найдёт — я плачу за инфу! Реально. Эта девчонка — просто мечта! Красивая, мощная, и у неё… паутина, мать её! — Ты в неё влюбился? — спросил кто-то сзади. — Я бы женился, если честно. А если она несовершеннолетняя… — Флэш замолчал, сообразив, как это звучит. — Ну… тогда просто сфоткался бы. Питер опустил голову на стол, скрывая румянец. Эви закусила губу, чтобы не расхохотаться. — Ты бы с ней мутил, а что, если она вообще учится тут? — хмыкнул один из одноклассников. — Если учится — пусть приходит! Я ей в шкафчик цветы засуну! — Может, ты ей в лицо паутиной получишь, как тот воришка? Смех прокатился по классу. Эви снова переглянулась с Питером — в их глазах было чистое веселье и тайное соучастие. — Может, у нас и правда появился фан-клуб, — прошептала она. — Может, стоит разыграть конкурс? Победитель получит… автограф на паутине? — Или прыжок со мной через крышу, — фыркнула она. — Только без страховки. — Романтика, — усмехнулся Питер. И в этот момент вошёл учитель. Класс мгновенно начал рассаживаться, но всё ещё гудел, как чашка кипящего чая. Только двое подростков в углу класса сидели, делая вид, что глубоко погружены в свои заметки, полностью не в теме. Но именно они были теми, о ком говорил весь Нью-Йорк. ———— Школьный день медленно клонился к концу. В коридорах уже стихли голоса, лишь где-то на заднем фоне слышались шаги и отдалённые разговоры. После последнего звонка большинство учеников спешили либо домой, либо в спортзал — сегодня была дополнительная тренировка по физкультуре, и весь класс должен был собраться. Питер и Нэд, как обычно, болтали о чём-то по дороге, увлечённые какой-то новой темой — кажется, снова о технологиях Старка. Они, переглянувшись с Эви у входа в спортзал, бросили ей: — Мы сбегаем за напитками, Эви, встретимся в раздевалке! — весело крикнул Пит. — Ага, идите. Я вас догоню, — кивнула она, махнув рукой. Дождавшись, пока ребята скроются за поворотом, Эви повернулась обратно в сторону класса. Внутри было тихо. Она подошла к своей парте, выудила из-под неё рюкзак, накинула лямки на одно плечо — и вдруг заметила, что у Питера на столе осталась целая куча книг. Химия, алгебра, и ещё пара тетрадей — беспорядочная грудка, как будто он в спешке просто всё забыл. — Бестолочь, — слабо улыбнулась Эви, качнув головой. Она подошла ближе, аккуратно начала складывать вещи Пита. Рукой провела по обложке, поправляя листки, заботливо уложила тетрадь между учебниками. Она даже не заметила, что в дверях кто-то стоит. Воздух чуть дрогнул, и в тусклом отражении окна мелькнула тень. Она подняла голову. У двери стоял Ник. Когда он пришёл? Она не слышала — и это напрягало. Он был в капюшоне, полутень закрывала часть лица. Но даже так, невозможно было не заметить фингал под глазом — свежий, тёмно-синий, с багровой каймой. Казалось, он ещё пульсировал. Эви застыла, но ничего не сказала. Просто собрала последние тетради Питера и молча застегнула рюкзак. Когда снова подняла взгляд — Ника уже не было. Как будто растворился в воздухе. — И слава богу, — пробормотала она себе под нос, поднимаясь с места. Она покинула кабинет, направляясь в сторону раздевалок. Школьная футболка, выданная для физкультуры, уже лежала в пакете, зажатом в руке. Надо было переодеться. Всё как обычно. Никаких неожиданностей. Но воздух вдруг поменялся. Её инстинкты — то, что она теперь называла «паучьём чутьём», — сработали. Резкий укол между лопаток. Будто кто-то незаметно подошёл слишком близко, и даже не по звуку — а по вибрациям в пространстве. Слух обострился моментально. Где-то сзади — быстрые, но осторожные шаги. Преследующие. Эви замедлила шаг, не подавая виду, будто не заметила. Но внутренне уже была готова. Когда шаги стали совсем близко, когда расстояние между ней и объектом сократилось до опасной грани — она резко развернулась. Схватка произошла за долю секунды. Одним сильным движением она врезала фигуру в ближайший металлический шкафчик. Звонкий глухой удар прокатился по коридору, заставляя металлические дверцы дрожать. Она вжала незнакомца к железу, прижав запястьем его горло. Лицо её было холодным, взгляд — тёмным. Ник. Она не удивилась. Она знала. Она чувствовала. — Ты что, с ума сошёл? — прорычала Эви, сжав брови к переносице. — Преследуешь меня теперь, да? Ник молчал, его дыхание сбилось. Он не ожидал от неё такой резкости. — Чё тебе надо, а? — она даже не повышала голос — он был низким, угрожающим. — Тебе в средней школе мало было? Мало, да? Говори, блять. Что тебе нужно? Ник прищурился, но — как всегда — повёл себя по-хамски. — Я изменился, Эви… Я стал другим. Всё теперь по-другому будет. Мы могли бы быть вместе. Забудь этого тупого Паркера, он же тряпка… он не достоин тебя. Я всё исправлю. Я… Он двинулся вперёд, будто намереваясь коснуться её. А может, снова попытаться поцеловать, как когда-то. Его ошибка. В следующее мгновение её ладонь резко ударила его по щеке. Пощёчина была такой силы, что эхо от звонкого звука разнеслось по пустому коридору, а его лицо резко откинулось в сторону. Если бы Эви не сдержалась, удар мог бы стать намного опаснее. Она училась контролировать силу. Училась, чтобы не убивать. — Не смей, — холодно выдохнула она. — Не смей даже приближаться ко мне, понял? Даже тень свою не показывай. Ник не ответил. Он лишь смотрел на неё с той же странной, безумной смесью обиды и желания, которую она так ненавидела. Он не ушёл сразу. Просто стоял. И тогда она шагнула ближе, вплотную. — Убирайся. Пока цел. И только тогда он медленно попятился. А потом — исчез за поворотом, оставив за собой мерзкое послевкусие и затихающий шум шагов. Эви постояла ещё немного, вдыхая глубоко, стараясь прийти в себя. Сердце бешено стучало, но руки не дрожали. Нет. Теперь она знала, на что способна. Теперь она была не той, кем была раньше. Она выпрямилась, поправила футболку, и уверенным шагом пошла дальше, туда, где ждали Нэд и Питер. Где было безопасно. Эви стояла у раздевалки, но не вошла. Шаг вперёд так и не случился. Что-то сдавило грудную клетку, словно чьи-то пальцы — длинные, холодные — осторожно, но уверенно обвили её лёгкие. Нет. Не иди туда. Внутри — зуд. Тот самый. Тот, который всегда подсказывал, когда всё шло не так. Она достала телефон. Эви: Задержусь. Захвати мне воду, ладно? Отправлено Питу. Больше ничего. Она убрала телефон и развернулась. Школа — как старый кит. Пыльная, живая. Она слышала каждый скрип пола, каждый хруст металла в вентиляции. Но… сейчас всё звучало иначе. Слишком резко. Слишком громко. Или… наоборот. Глуше. Тише. Как будто звук проходил сквозь вату. Эви шла по коридору, и каждый её шаг отдавался эхо, как выстрел. Повернула за угол. Знакомое старое крыло, где почти не проводились занятия. Треснувшие двери, облезлые стены, редкие тусклые лампы. И — тот самый класс. 3-13. Она не знала, почему именно сюда её тянет. Но что-то звало. Или предупреждало. Она открыла дверь.Скрип. Глубокий, как у крышки гроба. Класс встретил её пустотой. Но не пустой пустотой. А той, что ощущается кожей. Та, в которой ты знаешь — тебя кто-то видит. Эви вошла, закрыла за собой дверь. Прошла мимо пыльных парт. И заметила надпись на одной из них. Царапины. Свежее. EVIE. Она сглотнула. Тишина вдруг сжалась. И тогда — она увидела его. У заднего окна, прямо у края класса. Мужчина. Тот самый. Как и тогда — в переулке. Когда она возвращалась после подработки. Она помнила его. Искажённое лицо, кожа как обгоревшая плёнка. Один глаз выбит — вторая пустая глазница, как дыра в пространстве. Губы… больше не губы, а рваная линия. И… он смотрел. Прямо на неё. Эви замерла. Сердце остановилось. Дыхание — тишина. Даже паучье чутьё не включилось. Как будто это нечто — за пределами логики. Он стоял. Просто стоял. И не моргал. Она зажмурилась. Раз. Два. Открыла глаза — его не было. Пусто. Она резко развернулась — тоже никого. Провела рукой по лицу. Ладони дрожали. Не от страха. От злости. Что это было? Почему она опять его видит? И тут в углу класса — звук. Тот самый. Хлюпанье. Она подошла — и нашла… кровь. Почти свежая. И рядом — обломок пропуска. С инициалами, частично затёртыми: N_K. — …блять… — выдохнула она.