Часть 19 «Здравствуй хаос»

Стажировка у Старка временно приостановилась — Мистер Старк куда-то исчез, не предупредив заранее. Хотя он сказал чтоб мы продолжали . Но без него не.. то. Неудивительно. Всё-таки он — гениальный миллиардер, Мститель и… совершенно непредсказуемый человек. Эви пожала плечами, когда Пит предложил всё равно прийти в лабораторию — они вдвоём решили, что лучше немного отдохнуть. Хотя бы пару дней. Школа, героизм, тайны, переутомление — всё копилось. Иногда казалось, будто они живут сразу несколько жизней. К тому же… Тётя Мей и тётя Джоанна уехали в короткую поездку, оставив Питера и Эви вдвоём. Перед уходом они, разумеется, бросили им своё классическое: — Только не заводите племянников раньше времени! На что Питер стал пунцово-красным, как перезрелый помидор, заикаясь: — М-Мей! Я… Эви… Мы… А Эви просто рассмеялась, хлопнув его по плечу: — Всё будет апупительно. Удачи вам, девчонки. И вот теперь — вечер. Лёгкий тёплый ветер, медленно опускающееся солнце, и крыша одного из тихих домов в Куинсе. На ней — двое подростков. Двое героев. В своих костюмах, уже немного потрёпанных, с заляпанными коленями и засохшими пятнами от грязной нью-йоркской воды, но с довольными, живыми лицами. Эви сидела, вытянув ноги, а голова Питера покоилась у неё на коленях. Он прикрыл глаза, глубоко дыша. Волосы у него были немного влажные от пота, пахли шампунем с медом и чем-то… домашним. Эви медленно провела пальцами по его волосам, поглаживая его чуть-чуть — мягко, не торопясь. Смотрела вдаль, будто куда-то за горизонт. Внутри было странное спокойствие, перемешанное с неясной тревогой. Наверное, впервые за долгое время Эви позволила себе просто… думать. — О чём ты? — пробормотал Питер, даже не открывая глаз. Голос был тихим, ленивым, почти сонным. Эви чуть улыбнулась, но не сразу ответила. — Просто… думаю. — О чём? — повторил он. — Только не говори, что опять про физику, анализ и то, что твоя паутина сильнее моей. — Ха-ха, — фыркнула она, — Нет. Не про это. Она замолчала на мгновение, потом всё-таки решилась: — Ты когда-нибудь думал о своих родителях? Питер открыл глаза, прищурился от красного света заката. Он поднял взгляд к ней, встретился с её глазами. — Иногда. Но… не то чтобы часто. Тётя Мей — моя семья. Она воспитала меня, дала мне всё. Остальное… Он пожал плечами. — А ты? Эви отвернулась. — Я даже не знаю, кто они. Никогда не знала. Она сжала пальцы в его волосах чуть сильнее, будто нуждаясь в этом прикосновении, чтобы удержаться в моменте. — В детдоме говорили, что я там с младенчества. Либо умерли, либо просто… не захотели. Она чуть склонилась, опираясь лбом о его лоб. — Иногда я думаю: а что, если я похожа на них? На того, кто меня оставил? Может, во мне есть что-то… неправильное. Питер медленно поднял руку, коснулся её щеки. — Эви… — Не жалей, — шепнула она. — Не надо. Просто… скажи, что ты тоже иногда не понимаешь, кто ты. — Я тоже иногда не понимаю, кто я, — сразу ответил он. — Но я точно знаю, кто ты. Она посмотрела на него, слегка нахмурившись. — Ты та, кто спасает детей. Ты та, кто первым делом проверяет, цел ли кот. Ты та, кто швыряет воришек на три метра и смеётся при этом, как псих. Ты — ты. И даже если ты похожа на кого-то из прошлого — это не определяет тебя. Поняла? Эви вдруг усмехнулась, почти сквозь слёзы. — Ты когда стал таким умным, Питер Паркер? — С тех пор, как влюбился в тебя, — тихо сказал он. Она замерла. — Серьёзно?.. — Ага. Он снова прикрыл глаза, снова лёг головой ей на колени. — Даже когда ты злишься. Даже когда ты ругаешься. Даже когда ты делаешь паутину крепче моей. — Она и есть крепче твоей, — хмыкнула Эви, наклонившись и быстро поцеловав его в висок. — Вот именно, — пробормотал он с улыбкой. — Даже тогда. Они замолчали. Только ветер трепал края их костюмов. Только закат заливал крыши золотым светом. — Как думаешь, — прошептала Эви, — у нас есть шанс? — На что? — На будущее. На нормальную жизнь. — Если ты рядом — да. Питер взял её за руку, сжав пальцы. — Мы и есть нормальная жизнь. Просто… немного с паутиной. Эви снова усмехнулась, наклонилась и прижалась к его лбу. — Я тебя люблю, — вырвалось у неё. Она не планировала. Не продумывала. Просто… сказала. Потому что не могла иначе. Питер резко открыл глаза. Несколько секунд просто смотрел. А потом медленно, с детской теплотой и взрослой решимостью, прошептал: — Я тебя тоже. И закат, кажется, замер на секунду. Или это просто время остановилось — для них двоих. На этой крыше. В этом городе. В этом странном, красивом, сложном мире. ——— Питер тихо дышал, лёжа у неё на коленях, а Эви продолжала перебирала его волосы. Её пальцы двигались мягко, будто успокаивая и его, и себя. Закат почти погас, на город опустились длинные тени. Было тихо — только ветер шуршал где-то внизу, и слабый гул города на фоне. — Питер, — вдруг сказала она. Голос звучал чуть тише, чем обычно, как будто боялась потревожить эту хрупкую тишину. Он открыл один глаз, взглянув на неё снизу вверх. — М? — А что если… — она замялась, — если один из нас умрёт? Он сразу приподнялся, опёршись на локоть. — Эви, почему ты об этом говоришь?.. Она пожала плечами, глядя куда-то в ночное небо, где уже начали загораться первые звёзды. — Просто думаю. Мы же герои. Постоянно рискуем. Помогаем, бегаем, лезем туда, где опасно. Она опустила взгляд на него. — Что если тебя не станет? — Эви… — Тогда я пойду за тобой. — Нет. — Питер, я серьёзно. У меня никого больше нет. Он хотел возразить, но она подняла ладонь, продолжая: — Ну, то есть… Тётя Джоан — да. Мей — она замечательная. И Нэд, и ЭмДжей — они наши. И мистер Харрингтон, вечно растерянный. Но… это не то. Не совсем. Она сглотнула. — Ты — это как… как свет в моей башке, понимаешь? Даже когда всё плохо, даже когда страшно, или я злюсь, или хочу просто исчезнуть — ты где-то там есть. Ты настоящий. Питер тихо, почти беззвучно выдохнул и протянул руки, обняв её за талию, прижавшись щекой к её животу. — Я тоже так чувствую. — И если я… исчезну… — продолжала Эви, опуская взгляд к нему, — ты будешь помнить меня? Он сразу приподнялся, встал на колени перед ней, взяв её за ладони. — Эви, прекрати. Ты не исчезнешь. — Но если вдруг… — Тогда я запомню тебя. Навсегда. Он нежно сжал её руки. — Я запомню, как ты фыркаешь, когда сердишься. Как ты подкладываешь одеяло под локти, когда сидишь на диване. Как ты смеёшься, будто пытаешься сдержаться, но не можешь. Как ты вытягиваешь губы, когда сосредоточена. Как ты щёлкаешь паутиной только чтобы попугать меня. Как ты дышишь рядом, когда мы сидим вот так. — Питер… — Я бы запомнил всё, даже если бы весь мир исчез. Потому что ты — это мой мир. Эви улыбнулась сквозь слёзы. — Это слишком поэтично. Ты что, романтик? — Становлюсь им рядом с тобой, — усмехнулся он. Она потянулась вперёд, медленно и мягко поцеловала его в губы. Не торопясь. Долго. Тепло. Питер ответил, осторожно, будто боялся её спугнуть. Он провёл рукой по её щеке, потом убрал прядь волос за ухо. — Иногда я думаю, — прошептала она после поцелуя, — что я вообще не создана для любви. Что-то во мне… как будто сломано. — Нет, — ответил он серьёзно. — В тебе ничего не сломано. Просто ты не знала, как это — когда тебя любят. Она глубоко вдохнула, снова прижалась лбом к его лбу. — Знаешь… про мистера Старка… — Что? — Ну… он классный. Да. Но… я всегда думала, что для него мы просто группа подростков, которые мешаются под ногами. — Может быть. — Хотя иногда он смотрит… как будто пытается что-то сказать, но не может. — Наверное, боится. Даже миллиардеры боятся. Они оба рассмеялись тихо. Потом снова замолчали, наслаждаясь тишиной. — А вдруг… вдруг мы всё-таки сможем быть счастливы? Не героически счастливы. А по-настоящему. — Тогда давай попробуем, — прошептал он, целуя её снова. — Пока есть шанс. Пока мы вместе. И они целовались. На крыше. Под звёздами. Пока город шумел где-то внизу. Пока у них был этот момент.

***

—— Прошло три дня. От мистера Старка — ни весточки. Питер волновался. Даже не то чтобы волновался, а нервно шептал сам себе, когда думал, что Эви не слышит: «Ну вдруг… ну вдруг с ним что-то случилось?..» — А потом сам же себя осаживал: «Хотя если бы с ним реально что-то случилось, об этом бы узнал весь Манхэттен. Да что там — весь мир». Эви же… будто бы это вообще не парило. Ну да, стажировка. Ну да, Тони Старк. Ну… и что? Она не бежала проверять почту, не обновляла двадцать раз входящие. Молча кивала, когда Питер предлагал позвонить Хэппи, и точно так же молча возвращалась к своим делам. Просто стажировка, и всё. Просто Тони Старк. Зато какой полезный опыт. Как минимум она научилась отключать систему слежения Старка и перекидывать питание на резерв — на случай, если их вдруг в очередной раз кто-нибудь запер в лаборатории (да, это уже было). Так что вполне продуктивно. Хотя тётя Джоан и тётя Мэй волновались куда больше. Манхэттен — это не просто соседний квартал. А Куинс — не соседняя деревня. Всё-таки дорога, всё-таки чужой взрослый мужик, всё-таки стажировка в башне, где даже стеклянные стены кажутся слишком прозрачными. Но мистер Старк сам тогда усадил их, прям перед вылетом, с этим своим фирменным тоном: — Головой отвечаю. И обаятельно так добавил: — В случае чего, отправлю домой на лимузине с шоколадным фонтаном. Эви тогда едва не фыркнула. Но Джоан с Мэй были ему даже… благодарны. Пф. Ну да. Очаровашка с бородой. Сейчас она лежала в своей комнате. Кровать немного жёсткая, но именно такая ей и нужна была — когда-то давно у неё болела спина, особенно по утрам, особенно зимой. Но с тех пор, как паук перекроил её тело, спина вообще перестала болеть. Да и раны, ссадины, царапины теперь заживали как на собаке. Ну, или как у Росомахи. Мда уж. Одни сплошные плюсы. Почти. Ну вообще крутяк. Питер уже давно спал. Бедный. Вымотался. Мой трудоголик. Всю ночь спасал город, потом приехал ко мне с этими тупыми сосульками — он почему-то считал, что мороженое помогает от шока. А теперь спал, скинув маску на стол и свернувшись как клубок. В чём-то даже мило. Эви в это время листала ноут. С головы, никак не слетал образ, того мужчины с уродским лицом. Что, это блять? Сколько, прошло с нашей последней встречи? Год? Два? Еще и надпись. Н-к.. Ник? Ник сука? Я, докопаюсь до правды. Надо будет паутиной над мостом повешу. Сладкого хотелось до дрожи. Прям до истерики. Но, блин… наказание. Пожизненное. Без сладкого. Сама себе такое выписала после ночи, когда переела пирожных и чуть не стошнила на Питера. Теперь — никакого сахара. Ну, почти. Зато арахисы не запретила. Эти хоть чуть-чуть, но спасали. А после того как у неё появились силы, аппетит стал просто зверский. Ела за троих. Иногда даже тётя Джоан, наблюдая за этим молча, вскидывала бровь, а потом с лёгкой улыбкой говорила: — Кушай-кушай. Хоть наконец-то начала есть нормально. Хотя, если честно, Эви и до этого ела нормально. Но неважно. Главное — теперь можно жрать и не толстеть. Это вообще-то мечта. Годовая. Всем бы такую суперсилу. С одной стороны, она радовалась. Умела делать сальто, прыгать через крыши, бить в три раза сильнее, чем раньше. Она спасала детей, спасала стариков, вытаскивала кошек с деревьев — ну окей, одну кошку. Но всё равно. С другой стороны… были нюансы. Например, пару раз она влетала в мусорные баки. Жёстко. Один раз чуть не выбила себе плечо. Но зато спасла пацана, который чуть не выпал с четвёртого этажа. Оно того стоило. Правда. После этого её видос вновь попал в топ. Люди делились, лайкали, писали “наша героиня”, “ангел Нью-Йорка”, “чудо-девочка”. Правда, некоторые писали гадости. Типа “очередная фальшивка”, “косплейщица”, “где Человек-паук, когда он нужен?”. Эви плевать. Она знала, зачем делает то, что делает. А анонимам проще писать, чем прыгать с крыши ради чужой жизни. Сейчас она лежала в полумраке. Интернет ловил хорошо, слава всем богам провайдинга. Открыла новую вкладку. Писать Питеру не хотела — он спал. Смотреть очередное разоблачение про «новую угрозу» тоже надоело. Взгляд упал на строку поиска. Она напечатала: “Оскорп. Биотехнологии. Новый проект.” И затем, не удержавшись, перешла на новое: “Evelyn Hale. New York. Adoption.” Ничего. Ну как — были базовые справки. Школа, медкарта, несколько фото, данные Джоан и Роберта. Но всё как будто подчищено. Никаких записей до 12 лет. Никаких данных о биологических родителях. Никаких фамилий. Никаких “Кто Родители” лишь умная гениальная девочка с школы номер 25. И способная ученица школы науки и техники «Мидтаун» Просто… пустота. Будто её вырезали. Аккуратно. Специально. Эви уставилась в экран. А потом зевнула. — Ладно, я всё равно не Нэнси Дрю. И потянулась за очередным арахисом. Сидя на кровати, она дожёвывала арахис, развалившись в полусонной позе, с ногами, заброшенными на спинку кровати, и ноутом на животе. Экран чуть мерцал, загружая очередную статью по теме “где я, кто я, какого хрена вообще всё это”, но мозг Эви уже начинал медленно отключаться. Сначала она зевнула. Потом начала читать одно и то же предложение по три раза. Потом уронила голову… и, наконец, уткнулась лбом в клавиатуру. — …пиздец… — пробормотала она в полудрёме, зарывшись в подушку и перекатив ноут в сторону. Сон подкрадывался мягко, по-кошачьи. Даже паучье чутьё решило: «А, ну нахер, пусть спит». Всё тело расслабилось. Эви уже начинала проваливаться в сладкое, ленивое небытие, где были сахарная вата, нормальные родители и ни одной мусорки на пути. И тут. БАХ. Окно. ГРОМКО. СТЕКЛО. ЗВУК. ПИЗДЕЦ. — ААААААААААА БЛЯТЬ, ЧЁ ЗА ХУЙНЯ?! Эви подскочила так, что подушка отлетела на пол, ноут чуть не слетел со стола, а сама она, с всклокоченными волосами, в майке с надписью «screw this» и одним носком на ноге, метнулась к стене, как будто реально началась третья мировая. В следующую секунду на стекле показалась маска. Красная. С сеткой. С большими белыми глазами. Эви моргнула. — ПИТЕР?! ТЫ ОХУЕЛ?! Питер, висящий вверх ногами за окном, замига́л. Он будто пытался изобразить невинность. Или панику. Или то и другое. — Я… эм… просто хотел тебя обрадовать… Сюрприиииз? — СЮРПРИЗ, БЛЯТЬ?! Я СЕРДЦЕ СЕЙЧАС ВЫРВУ, И ТЫ МНЕ ЕГО ПОДАРИШЬ ОБРАТНО! КАКОГО ЧЁРТА ТЫ ЛЕЗЕШЬ КО МНЕ В ОКНО В ТРИ ЧАСА НОЧИ?! — Я думал, ты не спишь… — НУ ДА. Я ТАК И СИДЕЛА ТУТ, ЖДАЛА, КОГДА КТО-НИБУДЬ ХЛОБАНЁТСЯ В МОЁ ОКНО КАК ГОЛУБЬ С ИНСУЛЬТОМ! Питер прижался лбом к стеклу. — Прости… просто мне приснилось, что ты грустишь… и что ты одна… и я… ну, я хотел проверить… Эви закатила глаза так сильно, что чуть не увидела свой мозг. — Да. Я грустила. Теперь я бешу́сь. Прогресс. Заходи уже, дебил. Она откинула створку окна. Питер ловко прыгнул внутрь и плюхнулся на пол, аккуратно снимая маску. Волосы у него были взъерошены, на щеке прилипла паутина, глаза сонные. Он посмотрел на Эви, как кот, которого застукали на кухне за колбасой. — Я правда не хотел тебя напугать… — Ну, ты гений. Альберт, мать его, Эйнштейн, паучьей эпохи. — Ты симпатично ругаешься, — неуверенно улыбнулся он, садясь рядом. — Ещё слово — укушу, — буркнула Эви, но уже смягчилась. Они посидели так пару секунд в тишине. Эви всё ещё чувствовала, как внутри подрагивают нервы, но уже было даже… весело. Ну, в стиле “убила бы, но сначала обниму”. — Слушай, а ты реально так по мне скучал?.. — наконец спросила она. Питер, почесав затылок, пожал плечами: — Я тебя люблю, глупая. Эви вздохнула. Потом полезла под одеяло, швырнула ему вторую подушку: — Ну иди сюда, супергерой хренов. Только если храпеть будешь — я тебя выкину обратно в окно. — А если я буду мило дышать тебе в ухо? — Тогда задушу подушкой. — Романтика, — хихикнул Питер, забираясь к ней под одеяло. ——— Комната наполнилась тишиной. Такой уютной, приглушённой, почти домашней. Лишь лёгкий гул с улицы доносился сквозь закрытое окно. Где-то вдалеке кто-то в очередной раз клацал замком машины, кричал котам и, кажется, даже пел фальшиво. Но всё это оставалось где-то там, за стенами, за окном, вне этой комнаты, где под одним одеялом уже минут десять лежали они. Питер и Эви. Питер дышал ей в шею. Ровно, спокойно. Даже, возможно, слишком умиротворённо. Будто уснул. Будто всё — норм. И всё бы ничего, вот только у Эви на это были рецепторы. Она не поворачивалась, не шевелилась, но глаза её были открыты. — Ты думаешь… я тебя не засеку? Питер дёрнулся. — Чего? — выдохнул он почти в ухо, резко отодвинувшись, как будто обжёгся. Эви, не оборачиваясь, ухмыльнулась, а потом медленно перевернулась к нему лицом. Подушка оказалась между ними. Ну, почти. Потому что расстояние между их носами было меньше, чем между двумя орехами в одном шоколадном батончике. — Ты дышал мне в шею. Минут семь. Как будто я твой новый антистресс. Она чуть прищурилась. — Так что давай, Парк. Говори, зачем пришёл. И не ври. Питер сглотнул. Уши уже красные, как костюм. Он чуть приподнялся на локте, опустив глаза. — Я… ну… я просто хотел убедиться, что с тобой всё нормально… — начал он, аккуратно выбирая слова. — Три дня от Старка ни слуху ни духу, ты… ты выглядела напряжённой, и я… ну, подумал… — Подумал, что лучший способ проверить — это влететь ко мне в окно в три ночи, а потом ещё и лечь со мной под одно одеяло? — переспросила Эви, выгнув бровь. Питер опустил голову: — Я хотел уйти… я правда. Просто ты открыла окно и… Он зажмурился, словно ожидая, что сейчас последует смачный удар подушкой в лоб. Но вместо этого — тишина. Он снова открыл глаза. Эви лежала, уставившись в потолок, будто размышляла над чем-то. Потом медленно заговорила, не глядя на него: — Ты же знаешь, Пит… мы с тобой… никогда ещё не спали вместе. Питер сразу застыл. Брови подпрыгнули. — В смысле?! Эви закатила глаза. — Не в том смысле, господи! — она пихнула его плечом. — Я имею в виду — не спали. Вообще. В одной комнате. В одной постели. В одном пространстве, разделённом одним одеялом. Понял? Питер резко втянул воздух и быстро закивал. — А! Да-да-да! Конечно. Вообще. Нет. Никогда. Мы же… ну… мы правильные. Ну, я… я не то чтобы против… ну, вернее, я… не то чтобы за… — он начал путаться в словах так, что сам чуть не запутался в одеяле. — Я просто… уважаю твои границы… Эви прищурилась. — Уважаешь мои границы, но всё-таки под одеяло влез, ага? Питер схлопнулся. — Я дурак… Она посмотрела на него сбоку, уголки губ дрогнули. Было в этом что-то трогательное. Такой весь из себя Человек-паук, герой Бруклина, а в жизни — чистый комок стеснения, щенячьего смущения и абсолютной искренности. — Ты не дурак, Пит. Ты просто… тупенький романтик. — Эви усмехнулась. — И я тебя люблю, придурок. Он поднял глаза. Свет с улицы падал ей на лицо, подчеркивая нос, скулы, уголки губ. Она выглядела усталой, но тёплой. Рядом. Настоящей. — Я тебя тоже люблю, — прошептал он, почти неслышно. Пару секунд они лежали в тишине. Потом Эви потянулась, развернулась на бок и снова ткнулась лбом в его грудь. — Только если начнёшь потеть или храпеть — сдохнешь, ясно? — Я… постараюсь быть максимально бесшумным и сухим, — прошептал Питер, обнимая её осторожно, словно стеклянную. Он улыбался в темноте. Это был странный, милый, уютный хаос. Но это был их Хаос. ——— Morning. Солнечные лучи пробивались сквозь неплотно закрытые шторы, золотя пол и краешек кровати. Было утро — ленивое, субботнее, такое, когда мир ещё не успел включиться, а будильники всё ещё были выключены. На кровати лежали двое. Питер спал, обняв Эви со спины, уткнувшись носом в её волосы. Его рука, перекинутая через её талию, подрагивала во сне, будто он что-то защищал даже в дреме. Эви же спала лицом к подушке, одной рукой её обнимая, а вторая нога… — лежала прямо на туловище Питера. И выглядела так, будто она его душила, а не ценила. Или делала и то и другое. Они были одеты — Питер в своей привычной белой майке и шортах, Эви — в растянутой майке с каким-то старым логотипом, которую она явно носила только для сна. Но вместе, вот так — на одной кровати, в обнимку, в полусвете — они казались парой… уже лет семь женатой. Но даже это бы ничего… если бы не звук ключей. Щелчок. Клац. Дверь тихо отворилась. Кто-то вошёл в прихожую. Потом послышался скрип пакета — видимо, покупки. Потом — голос. — Эвиии, я только на пару минут, забыла карточку! — раздался знакомый женский голос. Оба не проснулись. Ну конечно. Организм посчитал: это же тётя Джоан, опасности нет. Чутьё отдыхает, пятничный стресс вымотал всё, включая паучьи инстинкты. Питер, вообще, пробрался через окно только в три ночи. Устал, бедняга. Джонси, не услышав ответа, пошла дальше: — Эв? Ты спишь ещё? Я сейчас только чек найду и уйду, не паникуй, — сказала она, всё ещё с добродушием. А потом… постучала в дверь комнаты. — Эвии, я зайду, хорошо? Мне надо только… В ту же секунду глаза Эви открылись. Она прищурилась от света, зевнула, села… И застыла. — Суббота же, чёрт, — прошептала она себе под нос и сонно полезла искать носок, не глядя. — …сегодня же суббота… никуда не надо… — бубнила она, ползая по кровати и нащупывая что-то рукой, пока сзади кто-то начал шевелиться. — Ммм?.. — прозвучал голос Питера, хриплый от сна. Он приподнялся, волосы взъерошены, лицо помятое, взгляд мутный. — Который час…? — Питер?! — Эви чуть не подпрыгнула. — Боже, Питер, быстро, НОСОК, НАЙДИ МОЙ НОСОК!! Он в панике, не понимая, что происходит, начал шарить по кровати, в то время как Эви, стоя на коленях в одной майке, перегнулась через край кровати, выуживая тот самый одинокий носок, попавший под стол. Питер, уже сидя на кровати, как был — в шортах и майке, смотрел, как она ползёт, майка сползла с плеча, волосы растрёпаны. И в этот ровно тот момент, когда он хотел сказать «ты что-то потеряла?», дверь открылась. — Эви, ты… о господи. — О боже. Я вам помешала. Тётя Джоан замерла в дверях. В комнате — мёртвая тишина. Питер замер, глаза как блюдца, одной рукой опираясь на матрас, второй — держась за бедро, будто хотел провалиться в него. Эви замерла в позе пойманной пантеры, с носком в зубах, одной коленкой на кровати, второй ногой почти наступая на Питера. Она медленно вытащила носок изо рта. — Это… не то, что ты думаешь… — Вообще не то! — Питер поднял руки вверх, как при аресте. — Мы просто… просто… — Он в три ночи влетел в окно!! — Эви выкрикнула, будто это должно было всё объяснить. Тётя Джоан подняла брови: — Ага… конечно… как все нормальные подростки. Через окно. В три ночи. Питер, дорогой, ты когда-нибудь слышал про входную дверь? Питер покраснел: — Я… хотел быть… тихим… — Тихим?? — Джоан чуть усмехнулась, скрестив руки на груди. — Мальчики, которые влетают в окна тихо в три ночи, обычно не спят потом в обнимку с племянницами. Эви накинула на себя одеяло, одновременно пихая Питера ногой: — Ну ты чего, скажи хоть что-то нормальное, а то она подумает, что мы… ну ты понял. Питер, краснея до ушей, выдавил: — Мы… просто… обнимались во сне… по-дружески… — Ох. По-дружески. Джонси усмехнулась, положила пакет на стол и повернулась к ним: — Ну, я, пожалуй, пойду… дать вам дообниматься. — О, и, Питер, мёд там в холодильнике. Раз уж ты теперь у нас тут… ночуешь… ну чтож детки продолжайте я пойду ка на работу. Она ушла. Оставив после себя абсолютную тишину и двоих подростков, застывших, как две каменные статуи. Питер медленно повернулся к Эви: — Ну… это было… не так страшно, как могло быть…? — Питер… ты голый по колено, и тётя Джоан думает, что ты мне снился эротически. — Ох. Он упал обратно в подушку. — Я хочу умереть. — Встань и ищи второй носок, мученик.

***

——- Питер ушёл быстро, как-то слишком быстро — поцеловал Эви в висок, пробормотал что-то про «дела» и умчался, оставив за собой лёгкий запах геля для душа и вмятину на подушке. Эви осталась стоять у окна, закусив губу. Какие, к чёрту, дела? Он так всегда делал — ускользал, когда становилось особенно тепло и уютно. Типа «паучьи дела», ага. Или просто боялся, что слишком привыкнет. Эви выдохнула и прошлась рукой по шее, где ещё оставалась его тень. Но долго копаться в этом не было времени. Сегодня выходной — а значит, подработка. Её расписание было как у человека, который не просто вёл двойную жизнь, а втрое больше. Сначала — два ребёнка, подготовка к контрольной по математике и базовая физика. Богатая семья, не скупятся на оплату. У неё даже договор с ними: два часа занятий — почти как две недели школьной столовки. Нет, конечно, чтобы оплатить квартиру, не хватит, но есть ещё одна подработка — Эви чинила компьютеры. Иногда просто по железу, иногда взломать почту, иногда найти какие-то “удалённые документы” — и всё всегда под чистым соусом фриланса. Она не жаловалась. Жаловаться — значит признаться себе, что устала. А она не имела на это права. Тётя Джоан работала на двух работах. Эви ненавидела это. Она мечтала о том дне, когда сможет уложить Джоан на диван, накинуть плед, налить ей чаю, а рядом будет тётя Мэй — они будут смотреть киношки и хихикать, будто им снова шестнадцать. А Эви — просто быть рядом. Но пока — нужно работать. Мир изменился. Даже покупки стали роскошью. Еда, одежда, учеба — всё дорожало с каждым месяцем. Иногда Эви задумывалась: а может, если бы они с Питером раскрыли свои личности, им бы хотя бы платили? Но потом — отгоняла. Нет. Нельзя. Это будет не та победа. Это будет зарплата за риск, а не благодарность за выбор. Они герои Куинса, да, теперь даже на форумах кто-то писал: «Он опять спас кота» или «Она снова вытащила девочку из воды». Никто не знал, кто под маской. Никто и не должен. Сегодня в Куинсе было тихо. Почти летний полдень, сухой ветер шевелил листву. Эви надела чёрные свободные штаны и футболку Пита — это уже почти традиция. Он всё равно не носил эти майки, говорил, что они «выцвели», а она любила оверсайз и запах его кожи. В этих вещах было ощущение безопасности, тепла… чего-то настоящего. Она шла по тротуару, глядя вперёд, слегка ссутулившись. Адрес она знала наизусть. Могла бы доехать на такси, но — снова сэкономила. Всё ради той бабушки у магазина, которой не хватило на хлеб и молоко. Эви просто протянула купюру, улыбнулась и ушла, пока та не начала благодарить. Это было важно — чувствовать, что ты можешь помочь, даже когда не стреляешь паутиной. Но внутри всё равно было тяжело. В голове крутились лица. И одно в особенности. Ник. Урод. Она ненавидела, когда он смотрел. Когда улыбался не в тему. Когда появлялся неожиданно. Он никогда не делал это в толпе, всегда ловил момент, когда она одна. И Эви знала: это не просто паранойя. Он что-то скрывает. Он как змея. “Думает, я не дам сдачи? Думает, я всё ещё та, слабая? Ха. Пока ты развлекался — я прошла свою войну, Ник. Я выжила в аду. И не тебе меня пугать.” Она стиснула зубы, перебирая шагами плитку. Почти дошла до нужного подъезда, когда экран телефона мигнул. Незнакомый номер. Она остановилась. — Ну и кто это ещё? Сердце кольнуло. Если это Ник — сразу в блок. Моментально. Без разговоров. Она уже протянула палец — и тут экран высветил: На экране высветился незнакомый номер. Эви остановилась прямо посреди тротуара, глядя на цифры. Поднимать или нет? Мало ли кто… может, Ник? Может, какой-то спам? Или… вдруг Пит снова сменил номер — с него станется. Она закатила глаза и, нехотя вздохнув, всё же поднесла телефон к уху, на ходу решив: если чушь — сразу сброшу. — Алло? — голос её был слегка раздражён. — Хейл? Это Старк, — раздалось в динамике. Голос был узнаваемый, живой, почти весёлый, но с ноткой спешки. Эви замерла, как будто мир вокруг на миг затих. — Мистер Старк?.. — переспросила она, почти не веря. — Откуда… как вы… — Откуда у меня твой номер? — усмехнулся он. — Я миллиардер, Эви. Я могу достать даже номер президента Гватемалы. Не переживай. Она покачала головой, усмехнувшись. — О, ну конечно… — В общем, слушай. Мы возобновляем стажировку. С сегодняшнего дня. Я подумал: а чего тянуть? Головастики вроде вас не должны сидеть без дела. Особенно такие как ты и Паркер. Так что — сегодня. В полдень. Будете? — Сегодня? — Эви моргнула, пробежав глазами по расписанию в голове. — Эм… У меня… Я не смогу. У меня подработка. Я веду занятия, — произнесла она осторожно, будто извинялась. На том конце воцарилась тишина. Не злая. Просто… разочарованная. Старк молчал всего несколько секунд, но они казались вечностью. Эви представила, как он нахмурился, как у него дрогнул уголок губ. Если бы только она могла видеть это лицо сквозь динамик — ухмылка, натянутая бровь, слегка сжатые губы. Может, она даже почувствовала бы вину. Но сейчас — только гул в ухе и уличный шум где-то рядом. — Подработка, — наконец проговорил он, как будто обдумывал это слово. — Понятно. А если я скажу, что уже всё устроено? Что я договорился с твоей тётей Джоан и с тётей Мэй? Что обе сказали: «да пусть едут, наконец-то хоть чуть-чуть для себя»? Эви замерла. — Что?.. — прошептала она. — Я серьёзно. Хэппи заедет. Он будет у тебя через час, максимум. Возьмёте Питера и поедете. Или не возьмёте — он сам доедет, я в этом не сомневаюсь. Но ты — должна быть. Потому что таких, как ты, я вижу сразу. Потому что такие, как ты… не должны тратить дни на сломанные ноутбуки и детей богатеньких. Ты стоишь большего, ясно? Она не ответила. Просто слушала, сжав телефон в руке. Где-то внутри было странное тепло. И боль. И напряжение. — У тебя есть банковская карта? — вдруг спросил он. Эви моргнула, сбитая с толку. — А?.. Эм… Да… Конечно… А зачем?.. — Просто. Мне нужно кое-что тебе перевести. Считай это… компенсацией за сорванную подработку. — Нет! — сразу воскликнула она, так резко, что прохожий даже обернулся. — Я не хочу денег. Я справлюсь сама. Я и так… — Эви, — перебил он, и в голосе уже не было той легкой ухмылки. Он стал резким. Жёстким. — Это не подачка. Это не милостыня. Это факт: ты нужна мне там, сегодня, в полдень. Я уже потерял слишком много времени, чтобы дать тебе прятаться за гордостью. — Вы… теряли время? Но Старк уже вернулся к своему обычному тону: — Хэппи скоро будет. Не опаздывайте. И да — надень что-нибудь удобное, но приличное. Я знаю, ты любишь футболки Питера, но сегодня лучше без его лица на груди. Он отключился. Эви осталась стоять посреди улицы, с телефоном в руке, с тяжёлым сердцем, с кучей невыговоренных слов. Почему он был таким… странным? Почему говорил так, будто она для него кто-то больше, чем просто умная стажёрка? Почему в его голосе было столько… боли? Она ничего не знала о своих родителях. Ни имени, ни лица. Только — что её бросили. И иногда… ей хотелось думать, что где-то там, за границами улиц Куинса, за дымом Нью-Йорка — кто-то помнил о ней. Кто-то — всё ещё хотел быть рядом. Хоть немного. Эви стояла посреди тротуара, с телефоном всё ещё в руке, как будто не могла оторвать от него пальцы. Машины проезжали мимо, люди спешили по своим делам, а она застыла в потоке городской суеты, как статуя. Слова Старка продолжали звучать в голове, словно заевшая пластинка: «Я уже потерял слишком много времени…» — что это вообще должно значить? Какое, к чёрту, дело Тони Старку до неё? Почему он так говорит? Почему он будто… знает что-то большее? В груди неприятно колотилось. Не страх, нет. Скорее раздражение. Всё это злило её. Слишком сильно, слишком непонятно. И не потому что он что-то сказал обидное — наоборот. Он предложил помощь, даже, по сути, заботу. Но именно это и бесило. Какого чёрта ему вообще не всё равно? Он же миллиардер, гений, изобретатель, супергерой, спаситель мира — у него что, нет других дел, кроме как нянчиться с подростками вроде Питера и неё? Она резко вздохнула, сунула телефон в карман и уже сделала шаг, как вдруг он завибрировал. — Только не Ник, — пробормотала она сквозь зубы, доставая его. Но на экране — не сообщение от него. Оповещение от банка. «Счёт пополнен: $3,000. Отправитель: STARK INDUSTRIES.» Эви замерла. — …Ты чё, совсем? — выдохнула она в никуда. Три тысячи. Долларов. Просто. Так. Без разрешения. Без лишних слов. И даже подпись — не «Тони Старк», не «Твой меценат», не «Великий и ужасный Железный человек». Просто — Stark Industries. Будто бы это официально. Будто бы это должно быть. Будто он имел на это право. Она стиснула зубы. — Я ж сказала, не надо… — прошептала и тут же снова достала телефон, набрав номер. — Нет, ну я его щас… Вот прям сейчас… — Хэппи тебя уже забрал? — тут же ответил Старк, даже не сказав «привет». — Вы серьёзно?! — выпалила Эви. — Вы перевели мне… вы не спросили! Я не просила! Я… — Ты сказала, что не сможешь приехать, потому что у тебя работа. Я решил вопрос. Деньги — за день. Если тебе так важно это называть оплатой, считай, ты работаешь на меня. Стажёр с частичной занятостью. Всё честно. — Это не честно! — выкрикнула она, чувствуя, как к глазам подступает злость, вперемешку с чем-то ещё, нераспознанным. — Я не нуждаюсь в подачках. Мы не нуждаемся. Мы справляемся. Тётя Джоан… я… — Я знаю, — перебил он мягко, но с той твёрдостью, что не даёт спорить. — Ты не просила. Ты бы никогда не попросила. Ты бы упала на колени от усталости, но не сказала бы, что тебе тяжело. Я тебя уже читаю как открытую книгу, Эви. И ты знаешь, что в этом самое страшное? Она молчала. Он продолжил. — Я знаю, почему ты такая. Потому что однажды тебе не помогли. Потому что тогда никто не протянул руку. Потому что ты думаешь, что помощь — это слабость, зависимость. Но это не так. Помощь — это выбор. Ты можешь её принять. Или не принять. Но ты не имеешь права злиться на человека только за то, что он протянул её тебе. Эви сжала пальцы. Что-то в горле сдавило. Несправедливо. Он говорил правильно — и от этого было ещё хуже. Потому что она действительно не могла объяснить, почему злилась. Может, потому что его голос звучал слишком… близко. Слишком… как голос того, кого она так и не знала. Отца, которого не было. Родителя, которого она не помнила. И он звучал именно так. — Мне не нужны три тысячи долларов, чтобы поехать в башню, — глухо сказала она. — Знаю, — ответил он так тихо, что почти шёпотом. — Но тебе нужно, чтобы кто-то однажды просто сказал: «Я верю в тебя. И ты заслуживаешь большего, чем тебе досталось.» Эви не ответила. Просто отключилась. Она стояла, сжимая телефон, опустив взгляд, будто что-то искала в асфальте. Глубоко вдохнула. Потом ещё. Затем медленно вытерла ладонью глаза и шагнула вперёд. Ладно, Старк. Посмотрим, чего ты добиваешься

***

——— — Говард, ты был не прав. — Тони выдохнул, обращаясь в пустоту, будто его отец мог его услышать. — Не каждый ребёнок — это ошибка. Некоторые — твоё единственное спасение. На экране — список переводов. 3,000 долларов. Просто так. Без комментариев. Она отказалась брать деньги — с тем же упрямством, каким когда-то и сам Тони отказывался просить помощи. Он будто смотрел в зеркало: в её голосе было всё — презрение, усталость, страх и гордость. Он снова сел за стол. Пальцы сжались на виске, локти упёрлись в колени. Он не знал, что делать. Это был не просто звонок — это была его первая попытка быть рядом. Сказать: “Я рядом, если что”. Но он всё испортил. Конечно. Кто ещё, если не он? Джарвис зазвучал где-то в фоне: — “Сэр, Девушка прочитала сообщение, но пока не ответила.” Тони закрыл глаза. — Конечно не ответила. Потому что она не знает, кто я такой. Только богатый мужик с бородой, — проговорил он с кривой усмешкой. — И это, наверное, к лучшему. Потому что если бы она знала, кто я… она бы меня возненавидела. Он не знал, сколько времени прошло. Может, минуты, может — часы. Потом он подошёл к столу, достал из ящика тонкую папку — в ней было всё. Свидетельство о рождении. Фотография новорождённой Эви. Побег из детдома. Он провёл пальцем по крохотному отпечатку ладошки, оставленному на листе. — Прости. Он говорил это себе каждый день. Он тогда испугался. Бросил. Подписал документы, как трус. Он был никем, просто ещё один испорченный гений. А она… Она выжила. Без него. Стала лучше, чем он мог мечтать. И каждый день он хотел ей сказать, но… с каждой минутой это становилось всё невозможнее. Потому что теперь она была человеком, а не младенцем. И она имела право его не простить. Стук в дверь. — Тони, — вошёл Хэппи. — Я скоро поеду за… Эви. И Питером. Они оба едут? Тони кивнул. — Да. Пауза. — Только… будь с ней мягче. Если вдруг… не лезь в душу. Она непростая. Хэппи улыбнулся. — Прямо как вы? — Хуже, — с горькой усмешкой ответил Тони. — у неё мое умрямство, ум, и острый язык хах иронично, , и стальной позвоночник. Я боюсь, она сможет стереть меня в порошок одним словом, когда узнает правду. Он обернулся к окну. Город жил своей жизнью. Он только шепнул: — Лишь бы она не отвернулась… когда узнает, кто я. ————- Они с Питером сидели на скамейке у обочины, рядом с маленьким кофейным киоском, где Питер за несколько минут до этого купил им по стакану какао. Он вообще иногда становился таким… домашним. Эви это умиляло, хотя, конечно, она этого не показывала. Прощание с тётей Мей и тётей Джоан прошло быстро, почти по-домашнему. Без пафоса, без лишних слов. Просто пара тёплых объятий, немного волнения в голосе, и главное — эти короткие фразы, которые остались в голове у Эви: — Я горжусь тобой, детка. — Ты справишься. Мы в тебя верим. Они обе знали: дети выросли. А стажировка у Старка — это не просто экскурсия или практика. Это другой уровень. И в этом уровне они уже были — оба. Эви сидела, сцепив пальцы на коленях. Она не рассказала Питу о звонке. Не рассказала о переводе. Да и зачем? Это не было чем-то сверхъестественным. Хотя… внутри она всё же ощутила странное облегчение, когда увидела сумму на счёте. 3,000 долларов. Просто так. Хватит на аренду — это сразу ушло в мысленный список. Остальное… может, оставить на повседневные расходы. Или… может, купить себе новую пару обуви? Нет, старая ещё нормальная. Она почти не сносилась. Да и вещи у Эви всегда были в порядке. Пусть их и было немного, но всё было аккуратно, чисто и носилось бережно. Это в ней — из детства. Из тех времён, когда новое было роскошью. Питер что-то весело рассказывал — кажется, про то, как в прошлом году он случайно опоздал на занятия, потому что нацепил рубашку наизнанку и не заметил. Эви слушала его в полуха, улыбаясь. Это был их ритм. Тепло. Спокойно. Без излишков. И тут у обочины притормозила знакомая машина. Из неё, как всегда немного театрально, вышел Хэппи. Он был в чёрной куртке, с лёгкой ухмылкой и, кажется, в хорошем настроении. — Ну, голубки, поехали? — сказал он, поднимая брови. — Или мне ещё кофе вам принести? Питер усмехнулся: — Вы всегда такой бодрый по утрам? — Только когда еду за подростками, которых мистер Старк поставил в приоритетный список, — Хэппи открыл заднюю дверь и сделал пафосный жест рукой. — Прошу. Эви глянула на него чуть внимательнее. Он, как обычно, казался саркастичным, но… в глазах мелькнуло что-то ещё. Тёплое. Почти отцовское. Почти будто он знал… что-то большее. Она не придала этому значения. Просто кивнула и забралась в салон. За ней — Питер. В машине пахло новыми сиденьями и кофе. Питер продолжал болтать, а Хэппи отвечал, как мог — иногда подколками, иногда просто кивал. Эви молчала. В голове — всё ещё стоял голос Старка с того утреннего звонка. Его сухой, но неравнодушный тон. Его хмурость, когда она сказала, что не сможет. — У тебя есть банковская карта? Этот вопрос всё ещё странно эхом отдавался внутри. Будто он хотел что-то сказать, но не мог. Будто знал, что ей нужно, даже не задавая лишних вопросов. Будто… Эви отогнала мысль. Она не любила фантазировать. Не любила додумывать за других. Особенно когда дело касалось таких, как Старк. Он был гением, миллиардером, героем. И ей никогда не понять, зачем ему вообще понадобились они — два подростка из Квинса, которых он решил взять к себе. Хотя… Эви всё же бросила взгляд на окно. Улицы проносились мимо, как смазанные мазки на холсте. Где-то там, среди этих домов, был её путь. И, может быть… эта стажировка — шаг к чему-то большему. А пока — просто дорога. Они вдвоём. И Хэппи, который, кажется, знал больше, чем говорил. Машина ехала мягко, почти неслышно, как будто скользила по асфальту. Улицы мелькали за окнами одна за другой — серая череда домов, магазинов, людей, которые торопились куда-то по делам. Но внутри салона стояла странная, вязкая тишина. Даже Питер, обычно не умолкающий, вдруг притих. Может, чувствовал настроение Эви. А может, сам был на взводе. Всё-таки ехать к Старку — это тебе не прогулка по парку. Эви сидела, глядя в окно, будто бы рассеянно, но внутри неё всё было напряжено. Она старалась не думать о деньгах, переведённых утром, но чем сильнее пыталась, тем больше навязчиво вспоминала. — У тебя есть банковская карта? Этот вопрос Старка резанул тогда по живому. Не потому что был грубый, а потому что — слишком личный. Слишком прямой. Как будто он залез ей под кожу, не спрашивая разрешения. Не требовал объяснений, просто… дал. И это бесило. Очень. Питер, заметив, что её взгляд застывает где-то вдалеке, осторожно коснулся её руки. — Э… всё нормально? — его голос был тёплым, немного с хрипотцой — такой у него становился, когда он переживал. — Если не хочешь, мы можем сказать Хэппи, что тебе плохо… и он вернёт тебя домой. Или… — Всё нормально, Пит, — тихо сказала Эви, не глядя на него. — Просто думаю. Питер чуть отстранился, но не убрал руки. А Хэппи, сидящий за рулём, кашлянул — будто бы случайно. И всё же… голос его прозвучал слишком спокойно. — Знаете, мистер Старк лично велел мне убедиться, что вы доедете живыми, — сказал он, не оборачиваясь. — А это значит, что если вы в обморок тут грохнетесь, мне голову снесут. Так что если кому-то плохо — говорите. — Всё нормально, Хэппи, — отозвалась Эви чуть резче, чем хотела. Она заметила, как на секунду напрягся руль в его руках. Но он не стал спорить. Просто кивнул. Питер неловко усмехнулся и прошептал: — Что-то он сегодня какой-то… подозрительно заботливый, да? Эви снова повернулась к окну, но на этот раз не удержалась: — Ты никогда не замечал, что мистер Старк относится к нам… ну… по-особенному? — В смысле? — Питер навострил уши. — Не знаю. Будто он нас… не просто выбрал. Будто следит. Слишком много внимания. Слишком много совпадений. Питер пожал плечами. — Думаешь, это плохо? Эви молчала. На губах заиграла почти невидимая ухмылка. — Я думаю… это странно. Хэппи хмыкнул. Очень тихо. Но она уловила это. Словно он хотел что-то сказать — и не сказал. Как будто сдерживал слова зубами. Или клятвой. — Хэппи, а ты давно работаешь с Тони? — внезапно спросил Питер, явно пытаясь разрядить обстановку. — Больше двадцати лет, — спокойно ответил он. — Ещё когда у него были идиотские очки и жуткая музыкальная зависимость. — Подожди, а ты помнишь, как он выбрал нас? Ну типа, из всех студентов? Это как вообще было? Хэппи замер на секунду. — Мистер Старк делает всё по своим причинам. Он сказал, вы подходите. Значит, подходите. — Ну а он… когда-нибудь жалел о чём-то? — тихо, почти неслышно, спросила Эви. Она сама не понимала, зачем задала этот вопрос. Хэппи бросил на неё взгляд в зеркало заднего вида. Короткий, но тяжёлый. — Да. Иногда, — ответил он после паузы. — Но не обо всём говорит. Даже себе. И снова — тишина. Словно воздух в салоне стал плотнее. Через несколько минут машина свернула к знакомому зданию — башне Старка, которая теперь частично переоборудована под научно-образовательный центр. Стеклянные панели сияли в утреннем солнце. Всё казалось как в первый раз, и в то же время — по-другому. На другом уровне. — Ну что, гении, приехали, — пробормотал Хэппи и вышел первым, открывая дверь. Питер сразу выбрался из салона, огляделся, поправил рюкзак. — Вот она, цитадель знаний, — буркнул он. Эви вышла следом. Постояла, вглядываясь в высоту башни. — А может, и чего-то большего, — добавила она тихо. Хэппи подошёл ближе, заглянул ей в глаза на долю секунды. — Ты сильная, Эви. Просто не забывай это. Она едва заметно нахмурилась. — А вы откуда знаете? Он только пожал плечами: — Время покажет. Ну всё, пошли, вас уже ждут. Старк в своей стихии — злой, кофе нет, и он, кажется, с кем-то уже поссорился. Вы вовремя. Эви и Питер переглянулись. И, не говоря ни слова, шагнули внутрь. Навстречу новому дню. Новому этапу. И правде, которая уже начала пробиваться сквозь слои недосказанности.

***

——- Запах лаборатории был странной смесью стерильного пластика, металла и чего-то… цитрусового? Эви так и не поняла, что именно добавлял мистер Старк в систему вентиляции, но с каждой новой сменой это ощущение становилось почти родным. Она сидела на высоком металлическом стуле, подогнув одну ногу под себя, щёлкая клавишами с такой скоростью, что Питер не выдержал и фыркнул: — Ты так делаешь, как будто дерёшься с клавиатурой. — Может, я и дерусь, Питер, — не поднимая взгляда, отозвалась Эви, — если она сопротивляется — пусть страдает. Он усмехнулся, отодвигаясь к соседнему монитору и быстро пролистывая данные с дронов. Над головой что-то пискнуло — с потолка плавно спустился один из вспомогательных модулей, и Питер чуть пригнулся: — У тебя тоже ощущение, что они следят за нами? — Это не ощущение, это факт. Привет, Джарвис, — сказала Эви, подняв глаза в камеру. — Скажи, как там температура ядра? — Всё стабильно, Эви. И… твоя прическа сегодня особенно симметрична, — прозвучал ровный голос искусственного интеллекта. Питер закатил глаза: — Конечно, Джарвси тебя любит. Я же как будто вообще невидимка. — Ты просто ревнуешь, Паркер. — Нет, — буркнул он. — Хотя, может, немного. Тишину прервало звяканье чашки. За их спинами стоял Тони Старк, держа в руке кружку с надписью «I’m not bossy, I just have better ideas». На лице — усталое, но внимательное выражение. В другой руке — планшет с графиками. Он смотрел то на одного, то на другую. — Как успехи, детсадовцы? — Мы почти переписали алгоритм для дронов, — отчеканил Питер. — Но Эви считает, что моя логика — “убогая”. — Я сказала “чрезмерно избыточная”, — поправила Эви, не отрываясь от экрана. — Это то же самое! — Нет. Убогая — это про структуру. А твоя просто… как будто её написал кто-то, кто не высыпается. А, ну да. Тони слегка усмехнулся, отпивая кофе. — Вижу, вы в отличной форме. Эви, ты как всегда в ударе. Паркер, ты хоть пытаешься не проигрывать? — Каждый день, сэр. — Ну, ничего. Я начинал хуже, чем вы. Правда, это было до того, как я собрал ракету из запчастей от видеомагнитофона. Но у каждого свой путь. Эви хмыкнула, откидываясь на спинку стула. На ней был уже привычный лабораторный халат — один из тех, что Тони выдал в первый же день, сказав: «Выглядите как учёные — может, кто-нибудь и поверит». Под ним была та самая футболка Питера — тёплая, широкая, с лёгким запахом его лосьона и города. Ей было в ней удобно. Даже слишком удобно. — У нас будет что-то новое? — спросила она, выпрямляясь. Тони кивнул: — Я хочу, чтобы вы собрали симуляцию. Два искусственных интеллекта в противоборстве. Один — атакующий, второй — защитный. Увидим, кто кого перехитрит. И… никакого физического ущерба, пожалуйста. Последний раз, когда вы спорили, у меня выключился весь южный отсек на три часа. Хэппи до сих пор не может простить тебе это, Пит. — Но это была не моя вина! — Но было весело, — вставила Эви. Они засмеялись. Всё это — шум вентиляторов, лёгкие подколки, кипящий кофе в углу, голограммы, вращающиеся в воздухе — было чем-то большим, чем просто «стажировка». Это была их зона. Тихое убежище, где они могли быть собой. Где Тони, несмотря на внешнюю холодность, смотрел на Эви чуть дольше, чем нужно. Где Питер забывал о том, что он должен быть серьёзным героем. Где Эви могла дышать, просто работая с кодом и железом. — Кстати, Эви, — вдруг сказал Тони, отрываясь от планшета. — Не забудь проверить последний отчёт по тепловым датчикам. У тебя там… интересная аномалия. Я бы хотел, чтобы ты с этим разобралась. Никому больше не доверяю. Эви чуть нахмурилась, но кивнула. — Будет сделано. Он развернулся и ушёл, бросив через плечо: — А вы, Паркер… хватит пялиться на неё. За дело. Питер задохнулся от неожиданности, а Эви едва сдержала смех. Она склонилась к нему и прошептала: — Он тебя читает как открытую книжку. — Боже, мне страшно. — Добро пожаловать в мир, Питер. ————- День медленно клонится к вечеру, солнце лениво стекает по стеклянным стенам башни, окрашивая её в медно-золотые тона. Лаборатория постепенно пустеет: сотрудники Старка расходятся, свет тускнеет, техника переходит в спящий режим. Эви села на край высокого стола, болтая ногами, держа в руках остатки энергетического батончика. Питер стоял рядом, собирая рюкзак, что напоминал больше военный чем школьный. — Всё? — он посмотрел на неё, кивая на выход. — Пойдём, пока Хэппи не уехал без нас. — Пять минут, — пробормотала Эви, в последний раз взглянув на консоль. — Не хочу оставлять процессы, пока не прогоним ещё один цикл. Питер кивнул, привычно и терпеливо, хоть и было видно, что он устал. Его взгляд скользнул по ней, задержался чуть дольше обычного, и Эви, чувствуя его, не стала ничего говорить. Ей это нравилось. Вот так — молча, просто быть рядом. Дверь с тихим шипением открылась. И в проходе, словно вышедший из какого-то старого фильма, появился он. Стив Роджерс. Вся комната будто на мгновение застыла. Он был в обычной одежде — синяя рубашка, тёмные джинсы, простая куртка. И всё равно от него веяло чем-то… невообразимо сильным, надёжным, настоящим. Как от дерева, стоящего в одном и том же месте, пока всё вокруг рушится. — Капитан, — выдохнул Питер. Стив слегка улыбнулся, но в его лице уже сквозила усталость. Он посмотрел сначала на Питера, потом на Эви. В его взгляде не было осуждения, но было то, что заставляло почувствовать: он знает больше, чем говорит. — Я просто… хотел взглянуть на вас. Тони говорил, что у него теперь “команда младших гениев”. Я не удержался. Эви тихо встала. Капитан Америка перед ней. Вживую. Не как символ, не как герой, не как картинка на обложке учебника по истории. А как человек. И в этом было даже страшнее. — Рада знакомству, — коротко сказала она, чуть хрипло. — Знакомство взаимное, Эви, — произнёс Стив. — Я слышал, ты — причина, по которой один наш железный человек снова поверил в стажировки. Тони появился словно по заказу, точно зная, когда его имя прозвучит. Он был в чёрной футболке, с кофе в руке, с таким выражением лица, словно эта встреча была совершенно случайной. Но Эви знала — у Старка ничего не бывает “случайно”. — Я говорил «подрастающий кошмар», не «гений», — поправил он Стива, подходя ближе. — И да, я рад, что ты зашёл. Они уже собирались уходить. — Я просто хотел пожелать удачи, — тихо произнёс Капитан, глядя теперь на Питера. — Мир меняется. Всё становится… сложнее. Но главное — не забывать, кто ты есть, даже когда маска на лице. Эви почувствовала, как Питер едва заметно напрягся рядом с ней. Сердце застучало в унисон с его — будто их тела слышали друг друга даже сквозь одежду. — Спасибо, — коротко кивнул Питер. — Это… многое значит. Стив улыбнулся. Тепло, просто. И ушёл, не добавив ни слова. Дверь закрылась за ним беззвучно. Эви выдохнула, как после нырка. — Он… — начала она. — Он такой, да, — перебил Тони. — Большая живая легенда. Без недостатков. Силы морали — и всё такое. Питер откашлялся и взял рюкзак. — Ну, мы, наверное, тогда… — Нет, — спокойно, но неожиданно твёрдо сказал Тони. — Подожди. Он повернулся, облокотившись о стол, и на мгновение замолчал, будто собираясь с мыслями. В этот момент его взгляд был особенно тяжёлым — не потому что злой, а потому что… слишком пристальный. — Я тут слышал одну байку, — произнёс он, глядя на потолок, будто невзначай. — В Куинсе якобы появились два героя. Один — с паутиной, ловкий, быстрый. Вторая — непонятная, как будто тень. Тоже маска. Тоже прыгает по крышам. И — о, чудо — никто ничего не знает. Ни пресса, ни полиция, ни ЩИТ. Он посмотрел прямо в глаза Питеру, затем — Эви. И улыбнулся. Почти отечески. — Так вот думаю… — произнёс Тони, глядя на них поверх стакана с кофе. — Может, вы знаете этих ребят? Герои в масках. Один швыряется паутиной, другая будто из теней соткана. На секунду наступила тишина, такая плотная, что казалось — слышно, как по проводу внутри стены проходит ток. Эви чуть прищурилась, будто солнце светит ей в лицо, а не лампы лаборатории. Она медленно скрестила руки на груди и сделала шаг в сторону, в своей обычной лёгкой манере, будто вопрос её не задел. — В Куинсе? — переспросила она с ленивым интересом, наклонив голову. — Там только голуби в масках остались. Они и по крышам скачут, и хрипят, как полицейские сирены. Может, тебе про них? Тони посмотрел на неё с лёгким прищуром. Не резко, не грубо — но слишком уж внимательно. Будто в ней вдруг стало слишком много воздуха и пустоты. Будто в этой шутке что-то дрожало. Питер нервно поправил лямку рюкзака, и Эви это почувствовала — как всегда, без слов. Рядом он был весь собранный, как струна. Ни одного лишнего слова. И это уже говорило о многом. — Хм, — протянул Тони, отхлебнув кофе. — Забавно. Ты обычно не шутишь, Хейл. Особенно когда что-то тебя бесит. А тут — шутка. О, это подозрительно. — Может, я просто в хорошем настроении? — пожала плечами она, стараясь не смотреть ему в глаза. Потому что знала: он поймёт. Он всегда понимал таких, как она. Потому что сам такой. — Или, — добавил Старк медленно, с почти театральной неторопливостью, — ты боишься, что я что-то знаю. И хочешь выиграть пару секунд. Он говорил легко. Почти лениво. Но каждое слово было как игла — не для боли, а чтобы расшевелить. Проткнуть поверхность. Заставить среагировать. Эви прикусила внутреннюю сторону щеки. Ответ уже был на языке — острый, сдержанный, колкий. Но она проглотила его. — Мистер Старк, — произнесла она наконец, ровно, как всегда, — если бы мы были этими героями… ну, допустим. То разве имело бы значение, знали бы вы об этом или нет? И она впервые посмотрела ему прямо в глаза. Без вызова. Без страха. Просто — как человек, которому надоело притворяться. Он не ответил сразу. Только сделал шаг ближе. Питер напрягся. Не из-за угрозы — он просто… не знал, куда это приведёт. — Ты права, — кивнул Тони. — Не имело бы. Но вот что интересно — ты даже не попыталась это отрицать. Ни ты, ни Питер. А я ведь ждал хотя бы “нет, что вы”, или “с чего вы взяли”. Ну хоть какую-то драму. Питер открыл было рот — и закрыл. Эви опередила: — Может, мы просто устали притворяться. Или устали бояться. На секунду всё стихло. Тони перевёл взгляд с неё на Питера. Потом снова на неё. — Хорошо, — тихо сказал он. — Значит, мы на той стадии, где молчание — это тоже признание. Он поставил стакан с кофе на стол, будто подводя черту. — Я не буду спрашивать, зачем вы это делаете. Не буду читать лекции. Я просто скажу одну вещь: будьте умнее. И осторожнее. Потому что, если вы не скажете мне об этом, — он чуть склонил голову, — рано или поздно вам придётся сказать кому-то хуже меня. Эви кивнула. Неуверенно, но твёрдо. — Мы понимаем. Тони медленно выдохнул, будто сдул с себя лишнюю тяжесть. Потом махнул рукой, как будто весь разговор был просто мелочь, пыль на столе. — Ладно, идите отсюда. Хэппи и так орёт, что вы вечно его задерживаете. А я тут сижу и чувствую себя злодеем из третьего акта. Питер и Эви двинулись к лифту. И только когда двери закрылись за ними, Эви, наконец, позволила себе выдохнуть: — Он всё знает. — Он знал и до того, как сказал, — буркнул Питер. — Я… я не справился. Он смотрел так, будто… — Будто видит тебя насквозь? — закончила она за него. — Да. Знаю. Я тоже так себя почувствовала. — Мы влипли? — тихо спросил он, глядя на отражение в металлической стенке лифта. Эви посмотрела на него. Щенячий, растерянный, милый. Она дотянулась, сжала его пальцы. — Пока нет. Но теперь у нас меньше времени, чем мы думали. Лифт поехал вниз, унося их — не только с этажа, но и от точки невозврата. Потому что когда Тони Старк знает… всё меняется.

***

————- Весь Куинс гудел, словно улей. Люди — беспечные, слепые, жалкие создания — обсуждали одно и то же. Два героя. Двое в масках. Один — в красно-синем, прыгал по крышам, раздавал шуточки и плевался паутиной. Другой — в чёрном. Без слов, без смеха, точно тень. Как сама ночь. Он видел каждое видео. Смотрел их снова и снова, изучая с одержимостью хирурга, анализирующего пульс врага перед рассечением. Паутина, ловкость, акробатика — в этом мальчишке было что-то… неуловимо интересное. Нечеловеческое. Пугающе цепляющее. Кто ты такой, малыш? “Человек-паук”, — называл себя. Ха. Простое, глупое имя. Но потенциал… Он ощущался даже сквозь пиксели экранов. А девчонка? Молчаливая, с лицом, скрытым под черной маской, похожей на хищника. Кто-то в комментариях окрестил её “Арахна”. Или “Арахнелла”. — Хм… — тихо усмехнулся он, сидя в полутемной комнате, освещённой только свечами и слабым голубым светом экранов. — Весьма поэтично. Он откинулся на спинку кресла, и маска на столе перед ним отразила дрожащий свет огня. Искажённый металл. Такой же, как и его лицо. Он повернул голову к зеркалу. Сначала — шрам через висок. Потом — выбитый глаз, замещённый тусклым, мёртвым стеклом. А ниже — расползшееся, мертвенно-бледное мясо. Его лицо. — Это ты сделал, Старк, — прошипел он в никуда. — И ты за это заплатишь. Не деньгами. Не кровью. Утраченным будущим. Моим будущим. Он сжал подлокотник, будто пытаясь выжать из него ярость, которая уже давно вскипала в жилах. Она текла вместе с кровью. С каждым вдохом. С каждым утренним взглядом в это зеркало. Эви. Или, точнее, Морган. Он криво усмехнулся. — Как же ты ненавидишь это имя, да? — пробормотал он, вставая. — А я ведь хотел, чтобы ты носила его. Я хотел… для тебя всего самого лучшего. Слова вышли почти шёпотом, почти ласково. Почти по-отцовски. Почти. Он прошёл мимо старых снимков, развешанных на стене — размытые, испорченные временем кадры с камер, вырезки из газет, распечатанные файлы с «закрытым доступом». На одной из них — подросток с неуклюжей походкой, в толстовке, на заднем фоне школы Мидтауна. — Ник, — процедил он сквозь зубы, остановившись. — Слабак. Тряпка. Ноль. Он плюнул прямо в лицо фотографии и вытер рот тыльной стороной перчатки. Он столько вложил в него. Дал ему доступ, дал протекцию, устроил его в школу Эви, думал — может, мальчишка станет его глазами, его ртом, его кнутом. Но в итоге? Только то, что получил по лицу от той, ради кого всё и задумывалось. Он вернулся к столу, взял маску — новую, с идеальными чертами. Лицо, без эмоций. Холодный металл, с глазами, как у мертвеца. Он наденет её. Он будет смотреть на этот город и говорить от лица нового бога. Потому что старые боги мертвы, а Тони Старк — последний из них. И он — падёт. Но для этого нужна сила. Сила, которой у него пока нет. А значит — нужен ум. Нужна ярость. Нужна Эви. Он знал, что она ненавидит Старка. Может, не осознаёт этого до конца, может, прячет это за колкостью, сарказмом, цинизмом. Но он чувствовал это. Она — ходячий разлом. Лезвие, заточенное об предательство и одиночество. — Она моя, — сказал он вслух. — Умная. Не такая, как Ник. Не такая, как они. Она — ключ. А вот Питер… Он ещё не знал, что этот мальчик так близко. Что он — Паук. Ему это было не важно. Пока. Он просто хотел его. Его рефлексы. Его паутину. Его силу. Всё это — и будет тем, что убьёт Старка. Эви даст ему технологию. А Питер… станет наживкой. Или куском мяса. Он не знал, кто такая эта Арахна. Не придавал ей значения. Если что — продаст. Если понадобится — сломает. Он всё продумал. Маска на лице. Мозг работает быстрее, чем когда-либо. Он больше не в тени. Он выходит в город. И никто — никто — не знает, насколько близко он к ним. Ни Питер, ни Эви. Ни Старк. Они не знают, что война уже началась.