Часть 20 «Провал»

В машине было тихо, если не считать едва слышного шума кондиционера и приглушённого гудения улиц за окнами. Хэппи вел спокойно, в его движениях чувствовалась привычка — как будто он делал это сотни раз. Он не спешил, давал детям выдохнуть после насыщенного дня в башне Старка. Питер сидел у окна, разглядывая пробегающие огни Нью-Йорка, а Эви — рядом, прислонившись к нему плечом. Она уснула почти незаметно. Сначала просто закрыла глаза, глубоко вздохнув, затем её дыхание стало ровным, медленным. Усталость, накопившаяся за день, несмотря на её выносливость, наконец взяла своё. Питер едва шевельнулся, чтобы не потревожить её, и слегка наклонил голову, глядя на то, как несколько прядей её волос упали ей на щёку. Его пальцы сами собой потянулись к ним, но он остановился на полпути. Улыбнулся. Он бы не променял этот момент ни на что. — Э… Питер, — вдруг хрипловато заговорил Хэппи, не оборачиваясь, — ты как вообще… ну… с Мей? Питер моргнул. — В смысле? — Да не, я… Просто спрашиваю. Мей же, ну… Она в порядке? Всё хорошо? — А, да! Конечно, всё отлично, — Питер хмыкнул. — У неё вон новые духи даже. Вчера весь дом ими пах. Не знаю, зачем она их в шесть утра пшикает, но… — Ага, — протянул Хэппи, кивнув, будто это имело для него особенное значение. — Это те… с ванилью, да? — Точно! — Питер удивлённо покосился на зеркало. — А вы откуда знаете? — Да так, — буркнул Хэппи. — Просто… нюх хороший. На лице Питера появилась та самая глупая улыбка. Он понял. О, Мей, ты ему точно нравишься, — подумал он, чуть не фыркнув от удовольствия. Хотелось бы сказать, что он как-нибудь это обсудит с ней, но, судя по всему, эти двое сами разберутся. Или не разберутся. Это же взрослые — они делают вид, что всё под контролем, пока на самом деле паникуют. Пока машина медленно выруливала к району Куинса, в кармане Питера завибрировал телефон. Он вытянул его осторожно, стараясь не разбудить Эви, и одним глазом взглянул на экран. В школьном чате всплыло новое сообщение от старосты: «Хей, народ! Харингтон заболел: (Заменять будет Делл и какой-то новый препод — профессор Чан Джи. Кто-нибудь знает его? Надеюсь, не маньяк 😅” Питер прочитал дважды. Чан Джи? Никогда не слышал о нём. И звучит как имя, которое будто бы должно быть знакомым, но… ничего не всплывало. Он чуть подвигал пальцем, и Эви слабо пошевелилась, едва слышно пробормотав сквозь сон: — Ммм… арахисовое масло на третьем уровне… не добавляй острое… Питер ухмыльнулся. — Конечно, капитан. Только мягкое, без острого. Он снова взглянул на сообщение и сделал скрин, на всякий случай. У него закралось странное чувство. Не тревога — пока что. Но где-то глубоко внутри будто бы щёлкнул выключатель. Мелочь, но за ней могло скрываться что-то большее. Хэппи тем временем свернул на знакомую улицу, фары осветили тёмные окна домов, и Питер почувствовал, как вся усталость внезапно накатала. Он был рад, что Эви рядом. И что дома их ждёт тёплая еда, сон и, может быть, даже несколько мирных дней… если повезёт. А где-то в этот же момент — за сотни километров от них, в квартире с приглушённым светом и запахом дешёвого антисептика — человек, известный как Мандарин, осторожно сглаживал последнюю складку на гиперреалистичной маске. На паспорте было имя «Чан Джи». А за маской — лицо, изуродованное временем, огнём и болью, с выбитым глазом и злой, пульсирующей идеей мести. Профессор. Учёный. Наставник. Пешка. Королева. Игра.

***

———- В комнате пахло пылью, проводами и какао, которое Эви так и не допила. На столе — разбросанные платы, недочитанная книга по нейротехнологиям, паучьи шутеры, раскрученные до основания, и дневник, раскрытый на середине. Дверь была подперта старым стулом и тяжёлым рюкзаком с запчастями — тётя Джоан пыталась зайти пару раз, но потом только посмеялась, пробурчав сквозь щель: «Инженерная осада, понятно». После ужина с тётей, где Эви коротко рассказала о прошедшей стажировке у Старка (упустив, конечно, детали про взрывоопасные ИИ и тот странный взгляд Тони в конце), она почти сразу заперлась в своей комнате. Эви сидела на полу, поджав под себя ноги, и уставилась в монитор. Она копалась в сети, как хищник в темноте. E.D.I.T была у Пит, для того чтобы он доработал мелкие детали например как уметь различать сарказм от правды. Не ну полезно да? Хорошо что есть Пит. эх. Гарри Озборн. Имя, которое давно не всплывало — и вдруг вернувшееся в заголовках. «Сын известного бизнесмена Нормана Озборна вернулся в Манхэттен после долгого отсутствия. Подробности не разглашаются…» Дальше — почти тишина. Почти. Её зацепила одна короткая строчка в старой заметке, спрятанная в подвале форума: «Норман Озборн скончался. Причина — неизвестная болезнь, якобы редкая, вызывающая мутации…» Болезнь? Странно. Очень странно. Слишком удобно для такого человека, как Озборн-старший. Эви записала строчку в свой потёртый дневник. Почерком аккуратным, но резким — таким, каким пишут не мысли, а зацепки. Она обвела фамилию, поставила знак вопроса. Мелкий, но уверенный. На секунду она отвлеклась, оглянулась на окно. Куинс сегодня был пугающе тих. Ни грохота, ни сигналов, даже уличные крики, обычные как фоновый шум, исчезли. Словно кто-то подчистил город до мертвой стерильности. Это напрягало. Её инстинкты, как у животного, ловили это: не просто тишина — а пауза перед ударом. Питер сейчас был где-то на улице. Он патрулировал, держась на связи через наушники, которые Эви модифицировала буквально из старых айподов, паяльника и обломка платы. Они с Питом стали как пара шпионов, болтающих по вечерам шёпотом, когда остальной мир спал. Эви слегка улыбнулась при мысли, как он сегодня убеждал её не идти с ним, а остаться отдохнуть. Говорил, что справится. Конечно справишься, — мысленно фыркнула она, — ты же Питер Паркер. У всех всё по плану, а у тебя — по чувству вины. Она резко вздрогнула, когда локтем задела заготовку для нового шутера — одна из микросхем чуть не слетела со стола. Вздохнув, она аккуратно отодвинула её обратно и откинулась на спину, уставившись в потолок. С потолка свисал старый плакат «Стар Трек», на котором Спок, как назло, глядел слишком уж осуждающе. Деньги от Тони Старка всё ещё лежали на карте. 3000 долларов. Он вручил их просто, будто кидал сдачу на кассе. Когда они остались наедине после стажировки, он взглянул на неё странно. Тепло, но будто с каким-то трещащим подложным напряжением. Сказал: «Эта мелочь тебе пригодится. Спасибо за работу.» Мелочь, конечно. Для него. Для Эви — половина аренды и маленькое «спасибо, тётя Джоан, за всё». Она не хотела, чтобы тётя платила. Джоан работала слишком много, чтобы ещё и тянуть её. Эви давно решила: если придётся, она будет тянуть их обеих. Сверхсилы были не просто даром — они стали поводом не сломаться. Однако не всё было так просто. Что-то менялось. Внутри. Её паутина — жила своей жизнью. Она не слушалась. То выстреливала без причины, то не срабатывала, когда Эви нацеливалась. Контроль ускользал. Питер не жаловался — у него были шутеры. Он носился по городу, как будто с детства знал, что такое гравитация. А у неё… всё было иначе. Сила была в теле, в костях, в венах. Порой она просыпалась ночью от того, что запястья горели изнутри, как будто хотели выстрелить даже во сне. Рядом на столе лежала домашняя работа. На двух. И на Пита, и на себя. В этом Эви была честной — она не считала это обманом. Просто распределение ресурсов. Спасти день — это одно, сдать эссе по мировой истории — совсем другое. А Пит был ей благодарен. Иногда чересчур. Смотрел так, будто она — его спасение, его опора. А может, так и было. Она и сама в нём держалась, как в центре мира. Экран мигнул. Страница с заметками про Озборна закрылась. Эви уже не искала — просто смотрела в тёмный экран. За окнами — ничего. Тишина. Слишком чистая. Слишком правильная. Как перед бурей. Она поднялась, отряхнула колени, подошла к рюкзаку у двери. Завтра — школа. Новый день. Новый учитель. Профессор Чан Джи. Корейское или китайское имя, неважно. Лицо — чужое. Что-то в нём, мельком, на фото… показалось ей знакомым. Не лицом. А взглядом. Эви снова вздрогнула. Потом глубоко вдохнула, подошла к зеркалу, стянула волосы в пучок, посмотрела себе в глаза. Нельзя расслабляться. Что-то надвигается. И паутина — чувствует это первой. ————- Утро понедельника началось с сонного раздражения и запаха подгоревшего тоста — Эви, натягивая худи прямо поверх старой футболки, лениво зевнула и пробежалась взглядом по раскиданным по полу листкам. Контрольная по биологии, незаконченный конспект по физике и распечатки с планом лабораторной по химии. Всё, как всегда — утро школьника, совмещающего двойную жизнь. В кухне тётя Джоан уже пила кофе, делая вид, что не замечает сползающую по лестнице племянницу, — хоть и знала, что Эви не ложилась до почти рассвета. Пауки, патрули, зацепки, Гарри Озборн… А теперь — обычная школа. В Мидтауне всё было привычно — запах дезинфекции в холле, чуть потрескавшиеся шкафчики, голос мистера Делла в коридоре, спорящий с кем-то по поводу «неразрешённого клубничного пудинга» в учительской. Эви прошла мимо всех быстро, не обращая внимания на «эй, Старковна!» от кого-то сзади и уже собираясь найти Пита, как за её спиной вспыхнуло: — Эви! Эви! — это были Нед и Мишель, уже обступившие её у её шкафчика. — Ну ты расскажи! Как стажировка?! Вы что, там Тони Старка вживую трогали?! Это правда, что у него ИИ в кофеварке?! — Ребят, — пробормотала Эви, на ходу открывая шкафчик. — Всё, что вы хотите знать, скорее всего, да. И нет, кофе у него ужасный. — Я знал! — Нед ударил себя в грудь, триумфально. — А я говорил, что он пьёт нефть с сахаром! — А Питер где? — тихо спросила Мишель, подглядывая в сторону конца коридора. — Пит… он должен быть тут. — Эви как раз собиралась сказать, что он отстал на входе, как… — Эвиии! — с растянутым наигранным удовольствием подошёл Флэш Томпсон, приосанившись, будто собирался вручать автограф. — Ну ты, конечно, огонь. Видел тебя на стажировке на видосах — даже Старк на тебя пялился! Чёрт, я был бы твоим стажёром, если бы ты захотела… — Я бы тоже пялилась, если бы увидела, как кто-то чуть не взрывает лабораторию. — сухо отрезала Эви, даже не повернувшись к нему. — Отойди, Флэш. Не начинай понедельник с позора. Нед сдавленно хихикнул, прикрывая рот учебником, а Мишель фыркнула. Флэш же, не теряя самодовольства, сделал шаг ближе: — О, ты так играешь… Жёсткая. Мне нравится. Ну ничего, у меня в запасе куча времени Эви~. И тут — будто из воздуха, с рюкзаком и слегка спутанными волосами, появился Питер. Он увидел Флэша слишком близко к Эви, хмуро прищурился, подошёл, хлопнул по плечу, не улыбаясь: — Она — моя девушка, Флэш. Давно. Надеюсь, понятно. Мгновение повисло между ними. Секунда, ещё одна, и Флэш лишь фыркнул, отступая. — Ладно-ладно. Удачи тебе, Человек-тень. Питер обнял Эви за плечи, а она, не сказав ни слова, уткнулась в его куртку, подавляя смех. Он шепнул: — Прости. Не смог смотреть, как он тебе дышит в лицо. Даже если ты бы с ним справилась одним словом. — Спасибо. Но в следующий раз дай мне использовать паутину. Прямо в рот. — Серьёзно? — усмехнулся он. — Очень. В этот момент раздался звонок, и вся толпа школьников потянулась в сторону кабинетов. И тут в холле появилась фигура. Новый профессор. Высокий мужчина в идеально сидящем сером костюме, с гладко зачёсанными волосами и тонкой, но уверенной улыбкой. Он прошёл мимо, неся в руках портфель и планшет. Его взгляд на мгновение задержался на Эви и Питере. — Это он, — сказал мистер Делл, подводя его к кабинету. — Наш новый куратор в рамках интеграционной программы. Профессор Чан Джи. Он будет вести спецкурс по современным технологиям и философии науки. А ещё — возможно, вы согласитесь, — его акцент просто очаровательный! — Да уж, — пробормотала Эви, посмотрев на мужчину в упор. — Очаровательно. Питер кивнул, не отрывая взгляда от профессора. Было в нём что-то… нет, не знакомое. Что-то тревожное. Хотя в глазах того — ни единой эмоции, кроме лёгкого, почти вежливого интереса. Профессор Чан коротко кивнул им: — Доброе утро, ученики. Буду рад видеть вас в своём классе. Он прошёл мимо. И никто, кроме Эви, не заметил, как он — на одно мгновение — слишком уж внимательно посмотрел на её запястье, где край рукава чуть приподнялся, обнажив тонкую рубиновую нить паутины, словно случайный остаток после вчерашнего патруля. Она опустила рукав. А внутри всё похолодело. Класс погрузился в почти неестественную тишину. Стеклянные стены кабинета отражали дневной свет, рассеивая его мягкими бликами по белым панелям потолка. Электронная доска светилась неярким синим: на ней профессор Чан Джи плавно перелистывал слайды, читая заголовки с безупречным, хладнокровным акцентом: — …эволюция нанотехнологий в оборонной индустрии. Связь между прогрессом и моральными ограничениями учёного… Эви сидела, почти не моргая. Ручка в её пальцах дрожала. Она уже второй раз пыталась что-то записать, но мозг отказывался работать — каждая мысль упиралась в то, как этот человек, этот «профессор», буквально пронзал её взглядом. Или ей казалось? Она снова сдвинула пальцы, и ногти привычно впились в кожу у основания ногтя — чуть больно, но по-своему привычно. Успокаивало. Почти. Царапина тут же затянулась — регенерация, паучья, быстрая. Но Питер, сидящий за её спиной, всё видел. Его телефон легонько завибрировал. Она даже не услышала звука — только почувствовала. Боковым зрением. Вытянула из кармана и прочитала, прикрыв экран ладонью. Питер: Ты снова царапаешь кожу. Эв… всё хорошо? Она не ответила сразу. Пульс бился в висках. Она не знала, то ли из-за того, что профессор Чан был слишком внимателен, то ли от ярости на саму себя. Вот же, чёрт, Эви… ты что, совсем дура? Какого чёрта ты не проверила рукав?! Почему ты была настолько расхлябанной?! Это всё Питер, его плечо, его тепло, чёртова безопасность. Ты позволила себе расслабиться. Глупая. Вот так и палятся герои — из-за чувства. Из-за себя. Из-за доверия. Она продолжала царапать, чуть сильнее, чем нужно. Кожа затягивалась вновь, но каждый раз это раздражало — как напоминание о слабости, как будто тело знало, что она снова на грани. А Чан… нет, профессор Чан… он продолжал вести урок, но временами его глаза — холодные, будто выточенные из стекла — проскальзывали по классу. Медленно. Словно он не просто смотрел, а сканировал. Изучал. Эви почувствовала это. Один раз он снова остановился на ней. На долю секунды. Она сидела неподвижно, как будто притворяясь мёртвой. Он заметил. Чёрт, он что-то заметил. Он видел запястье. Он слишком умный, чтобы это проигнорировать. Кто он, чёрт побери? Почему именно сейчас, именно в этом классе, именно в этой школе?.. — И, наконец, — сказал Чан, оборачиваясь к классу и скрещивая руки за спиной, — на следующем занятии я попрошу вас подготовить небольшую аналитическую работу. «Технологии, которые не должны были быть созданы». Не больше страницы. Без клише. Без плагиата. Я читаю между строк. Поверьте, я пойму. Он на мгновение улыбнулся, но улыбка не тронула его глаз. И в этой тишине Эви будто услышала, как у неё в груди щёлкнул замок. В этот момент её телефон снова завибрировал. Второе сообщение от Питера. Питер: Если он как-то связан с… чем-то плохим — мы узнаем. Вместе. Не одна. Она взглянула на экран. Питер. Всегда рядом. Всегда внимательный. Её якорь. Но сейчас даже он не мог заглушить дрожь внутри. Эви опустила голову, зажмурилась на секунду и глубоко вдохнула. Только бы он не понял. Только бы он не понял. Только бы этот человек оказался просто очередным приглашённым ботаником из MIT… А где-то в глубине — между костями, в самых скрытых слоях паутины её сущности — уже жужжало тревожное: «нет, Эви. Это не просто ботаник. Ты знаешь это. Ты почувствовала.» ————— Колокольчик прозвенел слишком громко — будто плеть щёлкнула по воздуху, разорвав тяжёлое напряжение, сгустившееся за эти сорок пять минут. Класс зашевелился, столы заскрипели, кто-то с облегчением выдохнул. Питер встал первым, на ходу собирая свои вещи и бросая взгляд на Эви — она всё ещё сидела, будто прикованная к месту. Её пальцы медленно сжались в кулак. Он снова посмотрел на неё, ища в её лице хоть намёк на обычную резкую усмешку, дерзкий блеск в глазах, но… там была только холодная сосредоточенность. Настороженность. Она будто втянула все чувства внутрь, заперев эмоции за тысячу стальных дверей. Эви хотела уйти первой. Исчезнуть. Подальше от этого взгляда, от этого человека, от его хищной, тихой уверенности. Подальше от всего, что начало её тревожить, что шептало на языке страха: «он знает». Она резко встала, закинула рюкзак на плечо, собираясь двинуться к двери сквозь толпу учеников, но голос позади неё остановил движение. — Мисс Морган. Останьтесь, пожалуйста. На пару слов. Имя — словно выстрел. Чистый, аккуратный, безэмоциональный. Но у Эви внутри всё рухнуло. Питер, уже почти вышедший из класса, обернулся. Его глаза расширились — он понял. Он точно понял. И тут же шагнул обратно: — Я тоже могу остаться, если вы… — Благодарю, мистер Паркер, — ровно прервал профессор, даже не глядя на него. — Но мне нужно всего лишь пару минут с вашей одноклассницей. Уверен, она справится. Питер не двинулся. Он смотрел на Эви, явно не желая оставлять её наедине с этим человеком. А Эви стояла, сжав зубы. Его голос всё ещё звенел в ушах. Морган. Чёрт тебя побери, почему ты назвал меня так? Кто ты такой вообще?! Ногти впились в кожу ладони, сильнее обычного. Она ощутила лёгкую влажность — кровь. И тут же, почти машинально, сжала руку крепче, заставляя порез исчезнуть. Кожа затянулась — следа нет. Ничего нет. Питер всё ещё смотрел, но она с трудом кивнула ему: — Всё нормально. Иди. Он просто… что-то спросить хочет. Я догоню. Её голос был ровным. Почти холодным. Почти — потому что внутри всё было наоборот. Внутри бурлило, как под крышкой, вот-вот сорвёт. Питер стиснул губы, но подчинился. Он ушёл. И в ту же секунду, как дверь за ним закрылась, Эви осталась наедине с «профессором». Она не оборачивалась. Стояла, чувствуя, как спина напряглась, как каждая мышца затаилась. — Знаешь, — медленно произнёс он. Голос всё ещё был доброжелательным, почти учтивым. — Имя — это странная вещь. Оно может быть маской. Или ключом. Морган… звучит, как будто ты кто-то совсем другой. Эви медленно обернулась. Выражение лица у неё было спокойное, почти пустое. Но глаза — колючие, тёмные, сдерживающие бурю. — Эви, — выдохнула она. — Зовите меня Эви. Так меня зовут. Пауза. Он кивнул, будто ничего странного не произошло. — Хорошо, Эви. Мне просто было любопытно, как ты видишь границу между наукой и моралью. — Он приблизился на шаг, глаза всё ещё были бесстрастными. — Потому что, знаешь, ты выглядишь как человек, который знает об этом больше, чем остальные. Эви ничего не сказала. Просто смотрела. Он ожидал ответа, но не получил. Только молчание. Её холодность — как броня. И именно в этот момент, когда воздух будто задрожал между ними, когда даже стены класса казались слишком тесными, в её кармане едва слышно завибрировал телефон. Она даже не обратила внимания. Сердце стучало в висках. Она хотела уйти. Хотела закончить этот разговор. Хотела… не сойти с ума. А в её телефоне, среди прочих уведомлений, загорелось одно новое сообщение. От Тони Старка. Короткое, лаконичное. Она его ещё не прочитала. — Скажи, Эви… — голос профессора был всё тем же: ровным, тёплым, будто он не только преподавал химию, но и умел копаться в людях не хуже психотерапевта. — А тебе… нравится Тони Старк? Как человек. Эви застыла. На пару секунд даже перестала дышать. Внутри что-то дёрнулось, будто ветром ударило по незажившей ране. Она медленно подняла взгляд, и лицо её было — как лёд. Холодное, безэмоциональное, даже слегка насмешливое. — А вы часто спрашиваете у несовершеннолетних учениц, что они думают о миллиардерах с бородой? Или это сегодня особенная программа — «разговор по душам»? Он не ответил. Просто смотрел. Глаза его оставались спокойными, но в этой тишине было что-то неестественное. Слишком внимательно. Слишком уж… читающе. Эви стояла с прямой спиной, будто натянутая струна. Внутри кипело, бурлило, но лицо всё ещё хранило маску. Ту самую, выжженную за столько лет — равнодушную, дерзкую, непроницаемую. — Хорошо, — усмехнулась она, но в этом смешке было что-то хищное. — Мне насрать на Тони Старка. Он для меня — богатый чувак, который никогда не появлялся в жизни. Ни как человек, ни как… вообще кто-либо. Хватит? — Угу, — кивнул преподаватель, всё ещё не моргая. — Вполне. Больше он ничего не сказал. Но Эви уже не слушала. В голове стучало, будто барабан — сильнее, сильнее. Как он узнал? Зачем спросил именно про Старка? Кто он вообще такой? Она развернулась. Быстро, слишком резко, чуть не задев край стола. Хотела выбить дверь плечом, но в последний момент сдержалась. Просто резко распахнула и вышла. Хлопок двери отозвался эхом в коридоре. И в этот же момент — Питер. Он стоял у стены, опираясь плечом, будто случайно ждал. Но его глаза были слишком серьёзными. Слишком настороженными. Эви замерла. Он всё слышал. Конечно слышал. У него слух лучше, чем у большинства. Его глаза не отпускали её. — Эви… — начал он. Но она уже пошла. Быстро. Не к следующему кабинету. Не к классу. Прямо по коридору. К выходу. Хотела уйти. Убежать. От этого чертова вопроса. От чужих глаз. От себя. Питер шагнул за ней, но не догнал. Просто смотрел, как она уходит, цепко сжав ремешки рюкзака. А у неё внутри всё горело. Боль, злость, стыд — всё сразу. Она не должна была так сорваться. Не должна была говорить. Чёрт возьми, не должна была ошибаться. Она подведёт. Себя. Его. Всех. Эви шла по пустому коридору, и в груди было чувство, будто снова в 12 — когда сбежала, босиком, в дождь, с улицы, от чужих людей. Снова одна. Снова холод. Снова гул в голове: беги, пока не поздно. И чёрт с этим Старком. С этими стажировками. С этим «учителем». С ним. ———- — Эви! — Питер почти бегом догнал её у выхода, его рука мягко, но решительно легла ей на плечо. — Подожди, ты куда? Что случилось? Она остановилась. Резко. Как машина, затормозившая на полной скорости. Её плечи были напряжены, словно стальные канаты. Он стоял сзади, а она — будто статуя. Каменная. И вот тогда… она обернулась. В глазах был лёд. Настоящий. Тот самый, который она годами прятала под сарказмом, под грубостью, под колкостями и усталой улыбкой. Но сейчас он был чистым, голым. Настоящим. — Что случилось? — прошипела она, — Что случилось?! Ты правда хочешь знать? Питер замер. Он не знал, чего ждал, но не этого. В её голосе не было ни капли прежней Эви — той, что сжимала его руку в кинотеатре, той, что ночью полушёпотом рассказывала, как боится потерять тётю, той, что жевала арахис, печатая код под утро. Сейчас в ней была Морган. Та, которую он знал лишь по намёкам. Та, которая когда-то выживала. Та, в которой не осталось ничего, кроме ярости. — Может, хватит уже, Питер?! — её голос сорвался, резкий, как хлыст. — Хватит играть в спасателя! Ты не обязан быть со мной двадцать четыре на семь, как будто я без тебя развалюсь! Я не нуждаюсь в контроле, ясно?! — Эви, — осторожно, мягко, с дрожью в голосе. — Я не контролирую… я просто волнуюсь. Я видел, как ты снова царапаешь руку. Я чувствую, что ты не в порядке, ты не хочешь— — Ты ничего не чувствуешь! — выкрикнула она. — Ты просто хочешь быть хорошим! Прекрасным, правильным, заботливым Питером Паркером, который спасёт всех и всё, даже если кто-то не просит об этом! Но я не просила. Я не просила! Ты не понимаешь, как это — жить в панике, что всё в один момент может рухнуть! Ты не знаешь, каково это — всю жизнь притворяться, что ты как все! — Я тоже не как все, Эви! — наконец тоже сорвался Питер. — Я знаю, что значит жить с маской! Я знаю, что значит бояться за каждого, кто тебе дорог! Не делай вид, будто только ты через это прошла! Тишина. Слишком громкая тишина. Эви моргнула. На долю секунды в глазах дрогнуло что-то — может быть, сожаление. Может, усталость. Может, боль, которую она пыталась спрятать за гневом. Но потом — всё снова закрылось. Словно шторка. — Вот именно, — холодно прошептала она. — Ты знаешь, что такое маска. А я — я уже не снимаю её. Она развернулась. — Эви, — снова тихо, слабо. Он не дотрагивался до неё больше. Просто смотрел, как она идёт прочь. — Не иди за мной, Питер. Просто… не надо. И она ушла. На улице было прохладно. Лёгкий ветер трепал волосы. Мир был почти беззвучным, будто после взрыва. А в телефоне, забытом в рюкзаке, мигало сообщение от Старка: «Мы с тобой не договорили. Надо поговорить. — Т.» Но Эви ничего не слышала. Внутри неё гудело. Старая Морган снова проснулась. Та, что не плачет. Та, что убегает первой.

***

——- Питер стоял у окна кабинета, молча глядя на школьный двор, уже почти пустой. Урок давно начался, а Эви… не вернулась. Он по привычке ожидал, что вот-вот откроется дверь, она войдёт с уставшим, но всё же слегка примирительным выражением, бросит на него косой взгляд, мол, «давай не будем об этом». Но дверь не открылась. Никто не вернулся. Он выдохнул, провёл рукой по лицу, собираясь с мыслями, и подошёл к преподавательскому столу. — Простите, профессор, — вежливо, чуть натянуто. — Эви… ей стало плохо. Вот и всё. Я… думаю, она пошла домой. Профессор Чан подняла взгляд от тетради и с долей сомнения изучила Питера. — Это из-за разговора? — Не знаю, — соврал он. На самом деле знал. Даже слишком хорошо. Но сейчас было не до выяснений. Он просто хотел, чтобы никто больше не ковырял её. Чтобы хотя бы школа оставила её в покое. Чтобы у неё осталось хотя бы одно безопасное место… если не он. — Ладно, — нехотя кивнула Чан. — Сообщите, если ей нужна помощь. И сядьте, мистер Паркер. Мы продолжаем. Он вернулся за парту и машинально достал тетрадь, но взгляд не фокусировался на словах. Внутри всё клокотало. Он вспоминал её глаза. Лёд. Отчуждение. Боль, которую она не позволяла никому видеть, даже ему. А где-то за пределами школы, совсем рядом — но уже будто в другом мире — Эви, тяжело дыша, выбежала в узкий переулок между домами. Слёзы будто бы и не шли — только жар в груди, который распирал изнутри, как лава. В висках стучало. В груди гулко билось сердце, будто рвалось наружу. Она сорвала с себя школьную кофту, бросила на мусорный бак, осталась в обтягивающем слое своего самодельного костюма — тёмно-фиолетовом с чернильными разводами и тонкими, почти незаметными швами. Этот костюм был собран по частям, в одиночку, тайно, за бесконечными бессонными ночами.. вместе с Пит. Ах..Пит. Сейчас не до него. Она прикрепила сумку с формой паутиной к верхнему карнизу здания — там, где её точно никто не найдёт, и зажмурилась на секунду. «Слишком много. Слишком громко. Слишком близко. Надо дышать. Надо просто… лететь.» Секунда — и она взмыла вверх, метнув тонкую, идеально скрученную паутину в край водосточной трубы. Тело оторвалось от земли с лёгкостью, которую она чувствовала только в воздухе. Только в небе. Только здесь. Город, как всегда, гудел под ней — машины, шум, крики, миллионы голосов. Но всё это было ниже. Всё это — не с ней. Она мчалась сквозь ветер, цепляясь за небоскрёбы, лавируя между антеннами и вывесками, сердце отбивало один-единственный ритм: подальше, подальше, подальше. В этот момент она снова стала тем, кто выживал. Тем, кто отталкивает, пока не станет больно. Тем, кто доверять — не может. Ни Питеру. Ни Тони Старку. Никому. «Я не Эви. Я — ошибка. Я — результат чужого выбора. Я — привидение.» Паутинный трос отбросил её к следующему зданию. Солнце било в лицо. Воздух обжигал. А внутри всё горело. Всё было нормально. Почти. Воздух бил в лицо, прохладный ветер обдувал кожу, в висках уже не стучало так сильно, как раньше. Эви летела между зданиями, словно вырываясь из клетки, которую построила себе сама. Казалось, сейчас, ещё немного — и она снова станет собой. Снова соберётся. Но резкий металлический скрежет, как будто что-то порвалось — слишком быстро, слишком внезапно. И её тело потеряло опору. Тонкая серебристая нить, ещё недавно державшая её между небом и землёй, резко лопнула. Мгновение — и гравитация снова напомнила, кто тут главный. Эви упала, с силой врезавшись в крышу старого заброшенного здания где-то на окраине — слишком далеко от Куинса. Рядом темнел небоскрёб с логотипом Oscorp, и в голову промелькнула мысль: что, чёрт возьми, я тут делаю? Она с грохотом прокатилась по гравию, сбив кучу обломков, хрипло выдохнув, когда спиной ударилась о бетонный выступ. На секунду мир потемнел — просто от шока. Но потом, скрипя зубами, она поднялась. — Чёрт… — с усилием пробормотала Эви, смахивая с себя пыль и куски ржавого кирпича. Костюм порвался на боку, оголив ребра, но под кожей уже шел мягкий, тёплый зуд — регенерация начала своё дело. Камень размером с шлем лежал у её ног, она отшвырнула его одной рукой безо всякого усилия. Паутина разорвалась. Разорвалась. Она снова зажмурилась, как будто это была ошибка сна. Но нет. Трещина на запястье, сбитая кожа, предательская вибрация в ладони. Это было наяву. — Как?.. — выдохнула она. — Это… не должно было случиться. Не должно… Её голос сорвался. На языке — привкус пыли и злости. Она резко обернулась, словно пытаясь найти, на ком сорвать гнев. И словно в ответ, изнутри заброшенного этажа, из-за выбитых окон раздался глухой, испуганный крик. Мужской голос. Кто-то звал на помощь. — Ну конечно… — сквозь зубы. Она шагнула внутрь — и тут же очутилась в полумраке, среди бетонных колонн, покосившихся балок и тёмных закоулков. Где-то в углу — силует. Молодой парень, одетый в тёмную куртку, что-то прятал за спиной. А рядом — сумка. Сумка с логотипом, который она видела раньше в отчётах Питера. Украденная. Точно украденная. — Эй, ты. — голос Эви прозвучал резко, почти неузнаваемо. Не её голос. Слишком холодный. Слишком пустой. — Отдай. Парень сделал шаг назад. — Я не… я просто нашёл… — Лжёшь. В одно движение она подскочила к нему, схватила за ворот и прижала к стене. Тот заскулил, начал выкрикивать, что он «ничего не сделал», но она уже не слушала. Руки двигались сами, без команды. Удар. Потом второй. Сумка вылетела из его рук и упала на пол, но она не остановилась. Ещё удар. Ещё. Он уже не сопротивлялся, просто прикрывал голову. Где-то в голове пульсировало: остановись, ты перегибаешь. Эви, остановись. Он уже обезврежен. Всё, всё, хватит. Но Эви продолжала. Она даже не слышала уже, как за спиной телефон в её рюкзаке — том, что всё ещё был прикреплён паутиной над пятиэтажкой в Куинсе — вибрировал и вибрировал. Сообщения от Питера. Сообщения от мистера Старка. Даже одно входящее голосовое сообщение. Она не слышала. Она больше ничего не слышала. Она сорвалась. И в этой тишине, среди обломков, глухих шагов и крови, капающей на бетон, внутри неё снова просыпалась та самая девочка. Не Эви. Морган. Холодная. Безразличная. Дикая. Сирены вспыхнули внезапно, пробив холодный, затхлый воздух заброшенного здания. Световые отблески — сине-красные, как удары сердца — мигали сквозь выбитые окна, пока понизу, с натужным ревом, не остановилась старая полицейская машина. Стук дверей, крики, тяжелые шаги по бетону. Кто-то закричал «обнаружена кровь!» — и этот крик вдруг показался Эви невероятно отдалённым. Она не осталась. Конечно, нет. Она уже знала, как действовать. Паутина щёлкнула, выстреливая её вверх, ближе к тени, к гнилому потолку, где никто не увидит. Она затаилась, даже не дыша. Рефлекторно — как будто делала это тысячу раз. Через пару секунд она уже перебиралась через кромку крыши, её тело почти сливалось с угрюмым, грязно-серым небом. Костюм снова натянулся на плечах, пока она огибала вентиляционный блок, прокладывая себе путь к тому самому месту — к тому самому пятну, где она оставила свою сумку. Всё ещё там. Висящая высоко на стене, как артефакт прошлого мира. Всё, что от неё требовалось — достать и исчезнуть. Домой. Где она могла хотя бы попытаться снова собрать себя по кускам. Но когда она вынырнула из переулка, сняв маску и стряхивая с волос пыль, взгляд её резко застыл. Учитель. Профессор Чан. Он стоял внизу, у подножия здания, возле проезда, медленно обводя взглядом улицу, будто что-то искал. Или кого-то. Одет, как всегда, в тёмное пальто, с телефоном в руках. Его лицо было спокойно, почти безмятежно — слишком спокойно. Он не выглядел удивлённым, обеспокоенным… и уж точно не случайным прохожим. Эви резко остановилась. Сердце замерло. Пальцы крепче сжали ремень сумки, которую она только что перекинула на плечо. Холод снова расползался по груди, неприятный, липкий. Инстинкты взвыли. Почему он здесь? Как он здесь? Он не мог знать, где она. Она не могла проколоться. Не могла. Она почти ушла чисто. Почти. Она отступила в тень, прислонившись к сырой стене, затаив дыхание. Он посмотрел прямо в её сторону, но, кажется, ничего не заметил. Или… сделал вид, что не заметил. Эви затащила маску обратно, быстро, как только почувствовала лёгкое движение — будто кто-то наблюдает. — Тц… — тихо прошипела она сквозь зубы, отступая за поворот, ловко запрыгивая на балку и снова скрываясь в высоте. Кажется, урок уже закончился… и давно. Но что-то в этом было слишком… неправильно. Именно тогда в голове сформировалась идея. Безумная, спонтанная, почти детская. Проследить за ним. Узнать, что он делает. Почему он здесь. Что он знает. Одна часть её — всё ещё застрявшая в классной комнате с Питером, в том моменте, где она сорвалась и наговорила лишнего — кричала: «Остановись. Просто иди домой. Извинись. Вернись в норму». Но другая — та, что сквозь кровь и срывы всё ещё называла себя Морган — ухмыльнулась. И уже прыгала по крышам вслед за силуэтом профессора, который, не торопясь, сворачивал за угол, скрываясь в потоке людей. И Эви шагнула за ним в тень.

***

—— В башне Мстителей царила тревожная, напряжённая тишина — такая, что даже гул вентиляции казался громче обычного. Где-то внизу, в тренировочном блоке, Халк, судя по грохоту, сражался с какой-то новой симуляцией. Нат и Клинт были в отъезде — разведка. В остеклённой комнате на верхнем уровне, окружённой голограммами и экранами, Тони Старк стоял, опершись на стол. Рядом были Стив и Роуди. Остальные не вмешивались — по крайней мере, пока. Перед ними крутилась в воздухе голографическая проекция — мутное, дёргающееся изображение, пойманное со спутника в Восточной Европе. Поначалу это было просто нечто вроде рутинного наблюдения за аномалиями, но когда Джарвис. отфильтровал лицо — всем стало ясно, что это не совпадение. — Это он, — коротко сказал Стив. — Барнс. Тони кивнул, прищурившись. Изображение действительно было некачественным, но даже не особо знакомому с Баки человеку стало бы понятно — лицо с железной рукой и холодным взглядом принадлежало именно ему. Зимний солдат. Объект. Живая машина. — Значит, Hydra решила снова поиграть в старые игрушки, — пробормотал Тони, откидываясь на спинку стула и потерев пальцами переносицу. Он не спал почти сутки. Работал. Чинил, анализировал, думал. Всё бы ничего — он привык. Но в голове снова и снова стучала одна и та же мысль. Морган не ответила. Ни на первое сообщение. Ни на второе. Ни на то, которое он написал спустя пару часов, уже не как Старк, а как… черт возьми, как отец. Хотел просто узнать, всё ли в порядке. Хоть как-то. Она могла хотя бы чертов лайк поставить. Или точку. — Питер сказал, что ей стало плохо, — бросил он Стиву, будто между делом, откидываясь от голограммы. — Я написал — с обеда ни звука. Стив, стоявший по другую сторону стола, ненадолго поднял взгляд от проекции, на секунду задержался на лице Тони. Он видел это раньше. Когда человек притворяется, что у него всё под контролем. Когда вокруг — хаос, но ты держишься за какой-то привычный процесс, потому что иначе утонешь. Он хотел что-то сказать. Возможно — «она справится». Или — «она сильная». Но сжал губы. Иногда лучше просто… уважать тишину. И границы. — Думаешь, она знает? — всё же спросил он, вместо поддержки. Тони слегка мотнул головой. — Нет. Пока нет. Она слишком гордая, чтобы сама признала, что вообще открывает мои сообщения, — усмехнулся, но в голосе не было ни грамма легкости. — А если и узнает, то, вероятно, надерёт мне задницу. Стив чуть усмехнулся, но снова стал серьёзен, глядя на зависшую голограмму. — Мы отправим туда кого-нибудь? Или сами? — Я сам, — бросил Тони жёстко. — Не могу позволить, чтобы тот псих снова гулял по планете. Он уже причинил слишком много дерьма. — Он не виноват, — тихо добавил Кэп. — И всё же его руки в крови. В чьей — мы оба знаем, — резко ответил Старк, не глядя на Стива, подойдя к панели и выключив проекцию. На секунду повисло напряжение. — Ладно, — Стив чуть вздохнул, отступая на шаг, — но ты не поедешь туда один. — А кто сказал, что я поеду сейчас? — Тони усмехнулся, но голос у него дрогнул. Он повернулся к экрану с мессенджером. Пустой диалог. Последнее сообщение — «Ты в порядке?» — было прочитано. Или… просто доставлено? Проклятая система. Он медленно подошёл к столу, забрал одну из перчаток брони, начав проверку механизма. — Мы соберём команду. Проверим источник сигнала. Это может быть ловушка. — А может быть… второй шанс, — глухо добавил Стив. Тони не ответил. Только сжал пальцы в перчатке, запуская в ней питание. Но всё, о чём он мог думать — это строчка диалога, в которой не появилось ответа. Уже полдня. И тревожное, глухое предчувствие, что не всё так просто с тем, что сказал Питер. ———— Все голограммы погашены, освещение приглушено, только с экрана напротив плывёт дрожащий, зернистый свет. Тони Старк сидел в одиночестве в массивном кожаном кресле, локти на столе, ладони сплетены, подбородок опирается на них. На столе — только стакан с остывшим кофе и голографический интерфейс, на котором в бесконечном цикле крутится одно и то же видео. Куинс. Заброшенное здание. Камера с телефона. Трясущаяся съёмка, кто-то из подростков прячется за стеной и снимает на зум. — Вот она, она! Смотрите, эта… Арахна! — слышится взволнованный голос за кадром. — Боже, она его убьёт! На экране появляется фигура в тёмном костюме — не красно-синий, как у Паучка, а почти полностью чёрный, с фиолетовыми прожилками, и фиолетовым коротким самодельной толстовкой, как будто создана не из ткани, а из ярости. Ловкость, грация, агрессия. Девушка — как Тони уже понял — срывает рюкзак у какого-то парня и буквально швыряет его в стену. Тот что-то кричит, защищается, но безуспешно. Она вырывает предмет из его рук, пинает, бросает, бьёт. На лице маска и капюшон , эмоций не видно. Но жесты говорят громче слов. Это не стандартное обезвреживание. Это срыв. Личное. Что-то, что накопилось. Пауза. Тони снова перематывает. И снова останавливает в том же месте — когда она, хрипло дыша, выпрямляется и стоит над ним, держа трофей в руке. Не убила. Но могла. Он это видит. Он не двигается. Только щелчок пальца — и интерфейс переключается на комментарии, которые сопровождают ролик. «Даже не знаю… я сначала подумал, что это злодейка. Что у неё с костюмом вообще?!» «Паук бы так не поступил. Он хотя бы милый. А эта — какая-то психованная. Арахна? Пфф.» «Слышали, у неё нет напарника? Неудивительно. С таким нравом. Кто бы с ней связался.» «Это точно герой? Потому что у меня ощущение, что она из тюряги вылезла. Без шуток.» «Пусть вернётся в ад, откуда вылезла. Плевать, сколько людей спасла. Это было перебором. Она же была напарницей паука. Неужели оказалась злодейкой?! В ад ее! Это же Паучиха народ! Но она бы так не поступила. Это не она! Да она это видишь костюм такой же!» Тысячи комментариев. И почти все — с ненавистью. Он вглядывался в видеоряд, вслушивался в голос за кадром, в шорохи, крики, в каждый микрошум — будто надеялся найти в них что-то. Объяснение. Ответ. Пускай тень. Что-то. Сначала он хотел просто понять, кто она такая — эта новая маска, объявившийся вдруг в Куинсе. Второй Паук? Подражатель? Или… что-то совсем иное? Но теперь… теперь он не мог оторваться. Да он помнит у паука была напарница. Но. она совсем другая. Он всмотрелся в то, как она двигалась. В повадки, в реакцию, в манеру. Что-то в ней было… знакомое. Отдалённо. Как будто он видел это. Нет, не в бою. В жизни. Рядом. Но где? — Кто ты такая, черт возьми… — прошептал он и покачал головой. Он вздохнул, подпер щёку рукой. Эви. Морган. Чёрт. Снова мысль пронзила мозг. Она не отвечала. Уже шесть с половиной часов. А если это она? — Нет, нет, бред. — Он фыркнул себе под нос. — Психоз, не более. Слишком натянуто. Питер бы сдал её ещё на первом часу. Он же не умеет врать. Но внутренний голос не отпускал. Он видел, как Эви заходится гневом. Как её глаза горят, когда её злят. Знал, какая в ней сила — не физическая, не про удары. А та, которая срывает тормоза. Та, что часто встречается у тех, кого слишком долго игнорировали. Или предавали. Он провёл рукой по лицу. Перемотал снова. Та же сцена. Он видел, как та — Арахна, как её уже окрестили — не ушла сразу. Осталась. Смотрела. Дышала тяжело. Не скрывала силу. Не пыталась показаться мягкой. И в этом было что-то пугающе честное. Но мир не любит честных. Он любит правильных. И снова в голове — её имя. Почему, черт возьми, при слове «Арахна» он снова и снова думал о ней? Он отключил экран. Сел глубже в кресло. Стакан с кофе остался нетронутым. Он больше не верил, что вечер будет спокойным. — Что ты скрываешь, Морган… — пробормотал он в пустоту. В этом голосе больше не было злости. Только усталость. И страх. Телефон лежал на столе, экран тускло подсвечивал поверхность, а в отражении глянцевого столешницы поблёскивали синие цифры — 00:41. Тони сидел, сутулясь, локти на коленях, подбородок чуть прижат к груди. Он смотрел на экран, не отрываясь. Лишь один контакт. Морган. Её имя выглядело чуждо на фоне всей этой реальности. Как нечто слишком мягкое, слишком личное для этого мира, где снова подняла голову чёртова ГИДРА, где Стив только что принёс снимки с подтверждением активности Баки Барнса, где кто-то пробил щитовой протокол в Берлине. Но Тони не думал сейчас об этом. Он думал о ней. Палец завис над кнопкой вызова. Он не нажимал. Вместо этого открыл переписку. TONY STARK (три дня назад): «Ну что, как проходит день в лаборатории? Надеюсь, никто не поджёг тебя случайно. Особенно ты сама.» Без ответа. TONY STARK (вчера, 18:03): «Говорят, ты удивила даже Джека из киберотдела. Он теперь боится детей, поздравляю.» Без ответа. TONY STARK (сегодня, 14:09): «Хей, я тут под шумок переделал вам кофе-станцию. Попросил Фрайде добавить твою дурацкую корицу. Да, я всё помню. Хочешь — сама посмотришь.» И снова — пустота. Он откинулся в кресле и закрыл глаза. Чёрт. Всё происходило слишком быстро. Он всегда жаловался на суету, но сейчас, когда неделя подходила к концу, он вдруг понял: ему будет её не хватать. Этой девчонки с сухими шутками и полувзглядом, который будто всегда говорил: «я вас насквозь вижу». Один день. Один чёртов день, и всё. Потом они уйдут. Питер — обратно в школу, Эви — куда она там уходит. Ах да в «Мидтаун» вместе с Питером. Они же не разлей вода. И когда он сможет её снова увидеть? Он сам не знал. Мир рушился у него под ногами. Политики давили, Стив становился всё более закрытым, Баки всплыл, как привидение прошлого, а теперь ещё и эта история с… с ней. С «Арахной», как её кличут. Видео, хейт, публикации. Он не говорил Пеппер, но видел в ней что-то. Что-то странно знакомое. Как если бы пазл начинал собираться, но ты всё ещё не хочешь признать, что на картинке твоё собственное лицо. Он снова посмотрел на экран. И только собрался нажать, как дверь открылась. — Ты снова здесь один, — сказала Пеппер мягко, входя, будто прочитав его мысли. Тони быстро убрал телефон со стола, будто пойманный на горячем. — Работа. Мы же спасаем мир, Пеп. Время — деньги, а деньги — железо, ты знаешь. — Только ты спасаешь мир, мучая себя. — Она подошла ближе, обвела взглядом тёмную комнату. — Стив сказал, ты отказался от тренировки. — Он следит за мной, как мама. Неприятно, — пробурчал он и потянулся к стакану, который был давно пуст. — Что случилось? — спросила она, уже зная, что Тони соврёт или пошутит. Он на секунду подумал, сказать ли. Но всё, что вышло, было: — Устал. Просто… устал. Пауза. Пеппер не давила. Она умела ждать. — Эта стажировка… — наконец заговорил он, будто между делом. — Знаешь, я думал, это просто пиар. Шум. Школьники, камеры. Думал, вырвусь на автомате. Но… они настоящие. Особенно она. Морган. Пеппер кивнула, сев рядом, облокотившись на стол. — Да, она умная. Слишком. И… немного пугающая. Напоминает кого-то. Он не стал говорить, кого именно. Она бы, возможно, уловила, но Тони молчал. Морган была… сложной. И чем больше он смотрел на неё, тем сильнее билось внутри то чувство, которое он пытался игнорировать. Как будто она уже часть его жизни. Хотя он не знал, как именно. — Она не отвечала на твои сообщения, да? — мягко сказала Пеппер. Он даже не удивился. — Слишком умна для соцсетей. И слишком занята, наверное. Или я просто раздражаю её, как и всех подростков. — Или она просто устала, — сказала Пеппер. — Ты, кажется, забываешь, как тяжело быть подростком, когда ты умнее половины взрослых. Он усмехнулся. Но взгляд оставался пустым. — Да. Один день. Потом всё — снова по плану. Снова статус кво. — А ты хочешь, чтобы всё осталось? Он не ответил. Только снова посмотрел на телефон. Палец всё ещё нависал над кнопкой вызова. Но он так и не нажал. Вместо этого он встал. — Мне нужно спуститься в лабораторию. Проверить кое-что. Перед завтрашним днём. Пеппер кивнула. Она понимала. Он был где-то очень далеко. Может, ближе к истине, чем когда-либо. Но ещё не готов сказать её вслух. Он вышел, оставив телефон на столе. На экране всплыло уведомление. НОВОЕ ВИДЕО: «АРАХНЕЛЛА — ГЕРОЙ ИЛИ УГРОЗА?» Комментариев: 38,000. Просмотров: 3.4М. —————— Питер сидел в классе, но его разум уже давно покинул помещение. Урок шел впустую — учитель что-то объяснял на доске, Нэд активно шептался с Джейсоном через парту, а в телефонах один за другим открывались вкладки с одним и тем же видео. Оно взорвало весь Куинс. Уже через полчаса после загрузки в сеть каждый второй знал — новая “героиня”, Арахнелла, избила воришку, и сделала это так, будто не просто пыталась его остановить, а выместить на нём всю злость мира. Хейта было море. “Темная”, “злая”, “в костюме, как будто сама из зловещей шестерки”, “а где Человек-паук?”, “он хотя бы был добрым”, — мелькали заголовки. Питер сидел с застывшим лицом. Это была Эви. Это точно была Эви. Он бы узнал её среди сотни, даже в самодельном костюме. Он видел, как она бьёт — по-настоящему. Там не было героизма. Там была боль. Там был крик. И злость. Безжалостная злость. — …чувак, ты видел? — Нэд наклонился ближе, понизив голос. — Это жесть. Типа, жесть. Смотри, у неё даже нет значка, она просто… сбивает его с ног, как зверь! Питер встал так резко, что стул скрипнул. — Мне нужно… в туалет, — выдавил он. Учитель даже не посмотрел в его сторону — все были заняты обсуждением видео. Дверь хлопнула. Питер шагал по коридору, а сердце било в висках. Он свернул в пустой закуток рядом с техническим помещением, проверив, что камер нет. Дёрнул молнию рюкзака, сорвал куртку и рубашку, под которой был костюм. Его собственный — красно-синий, уже знакомый городу. Переодевался он молча, на автомате, как будто делал вдох. Потом — связь. — Эви… — Он включил наушник, стараясь поймать частоту. — Эви, ответь. Это я. Пожалуйста. Всё нормально? Где ты? Тишина. — Эви, ну пожалуйста… Это я, Питер. Просто скажи, что ты в порядке… Связь оборвана. Она отключила частоты. Или… или не хочет говорить. Чёрт. Питер закусил губу, засунув остатки одежды в рюкзак, который повис за спиной. — Прости, мистер Делл, — пробормотал он вполголоса, — но у меня срочные… дела. Следующее мгновение — и он уже несся по городу, рассекая воздух, мчась между зданиями. Сердце бешено колотилось в груди. Паника душила. Эви исчезла. И он знал, что она не просто ушла. Она снова ушла в себя. А это было хуже всего. — Эви… Где ты?.. — снова прозвучало в пустоте гарнитуры, но ответа так и не последовало. И где-то там, над крышами Куинса, в шуме машин и жужжании города, Человек-паук мчался не на спасение кого-то… Он мчался спасти её. ———— Эви. Пальцы в перчатках сжимали край крыши. Холодный бетон будто впивался в кости, но она едва это чувствовала. Всё её существо было натянуто, как струна. Глаза скользили по силуэту внизу — профессор Чан. Слишком спокойный. Слишком правильный. Как будто знает, когда и где на него смотрят. И всё же — она чувствовала. Где-то под его очками, под вежливой улыбкой и неизменной папкой скрывалось нечто. Ей не нужен был повод, чтобы чувствовать угрозу. Она просто знала. “Чертова интуиция или мой дар — уже не различаю”, — прошептала она про себя, подбираясь чуть ближе. Телефон в сумке запульсировал. Ещё одно сообщение. Она проигнорировала. Второе. И третье. Она даже не посмотрела, от кого. Не сейчас. “Прости, Пит”, — пронеслось в голове. — “Правда, прости. Сейчас я не могу быть твоей девушкой. Я не могу быть твоей… вообще. Сейчас я просто…” Арахнелла. Тень в темноте. Сумка висела за плечом, костюм — всё ещё на ней, только капюшон откинут. Волосы убраны, тело напряжено. Она двигалась плавно, по стене, сливаясь с серыми бетонными тенями. Чан шел медленно, чуть прихрамывая. Улыбка — спокойная. Странно. После пары этажей, где он, казалось, просто осматривал здание, он вдруг свернул в район, где обычно никогда не бывает. Магазины здесь закрывались рано. Улицы были пусты. Слишком пусты. Эви замерла. Сердце билось где-то в горле. — Ты ведёшь кого-то, — прошептала она, сжав кулаки. — Или… тебя ведут? Прыжок. Тихо. На другую крышу. Она кралась, как кошка. Ни шороха. Он что-то достал из кармана — не телефон. Похоже на… кусок схемы? Она не видела полностью, но один угол выглядел чрезмернотехнологичным. Эви нахмурилась. — Ты кто такой, Чан? И тут он обернулся. Резко. Эви тут же нырнула за вентиляционную шахту, затаив дыхание. Он смотрел прямо в её сторону. Секунду. Две. А потом… улыбнулся. И пошел дальше. Эви выдохнула. Сердце стучало так, будто пыталось выбить грудную клетку. — Он знал, — прошипела она. — Он… знал, что я за ним слежу. Она спрыгнула вниз, прячась в переулке. Шум улицы казался слишком далеким, как будто она двигалась в аквариуме. Всё приглушено. Всё нереально. Она прошла к подъезду, где оставила сумку. Взяла её молча, закинула за спину. Хотела уже уйти, когда… заметила. Чан стоял у угла, глядя на витрину пустого магазина. Он не пошёл дальше. Он ждал. Эви замерла. Ничего не говори. Не дыши. Просто наблюдай. И в голове начала складываться картина. Он не просто учитель. Он не просто странный. Он часть чего-то. Она чувствовала. Как вирус под кожей. Он двигался по улицам так, будто… знал, что город — это декорации. А она — сорвавшаяся с роли. Где-то в рюкзаке снова завибрировал телефон. — Потом… — бросила Эви сквозь зубы. — Сначала я узнаю, кто ты такой, “профессор”. Профессор Чан свернул в переулок, остановился у неприметной, почти развалившейся двери с облезлой вывеской «Техника и ремонт». Вывеска давно потускнела, лампа над входом моргала, как старая больная звезда. Вокруг — тишина. Ни души. Эви замерла на краю крыши, наблюдая. Ветер трепал край её худи, внутри всё дрожало — не от страха, а от ожидания. Она знала. Знала, что он не просто нудный преподаватель. Чёрт побери, она чувствовала это каждой клеткой. Когда он толкнул дверь и скрылся внутри, она склонила голову, прищурилась и усмехнулась: — Ага… я знала, что ты не так прост. Идёшь куда-то, где нет студентов, нет камер, нет расписаний. Я поймаю тебя, мразь. Она спрыгнула вниз с такой лёгкостью, будто тени были её подушкой. Приземлилась беззвучно. В несколько мгновений уже была у стены здания, а затем — под потолком внутри, проскользнув в разбитое окно на втором уровне, по остаткам старой вентиляции. Внутри — полумрак, гулкое эхо пустого пространства, запах металла, ржавчины и чего-то кислотного. Под ней — ободранный бетон, ящики, странные приборы, и… люди. Четверо. Чан стоял, сняв очки. Спина прямая, лицо не такое мягкое, как в школе. Улыбка исчезла. Он выглядел иначе — будто сбросил личину. Рядом с ним — трое мужчин. Одеты в одинаково странную одежду: черные куртки с нашивками, закрытые воротники, перчатки. Один из них был с бородкой, второй — с длинными волосами, собранными в пучок, а третий — совсем молодой, глаза с прищуром, подозрительные. Они начали говорить. Тихо, быстро, отрывисто. Эви замерла, прильнув к потолку. Мышцы гудели от напряжения, но она не двигалась. Слушала. — Китайский? — прошептала она, почти не дыша. — Или корейский… блин, черт, нет, похоже на китайский… Её пальцы сжались. Она понимала только одно слово — “xièxiè”. Спасибо. — Блять… надо было всё же поучить китайский, — цокнула она себе под нос, с досадой. Слова лились, будто поток. Один из мужчин размахивал папкой. Другой — показывал какие-то изображения на голографическом планшете. Эви пыталась хоть что-то уловить. Вокруг стояла гнетущая тишина, словно всё помещение дышало вместе с ней, в ожидании. А потом — пауза. И вдруг, в той самой тишине, в новой интонации — уже не китайский. Холодный, чёткий, русский язык. — Мы не можем ждать дольше. Американец активен. Угроза приближается. Эви резко вскинула голову. — Что?.. — прошептала она. — Американец? А дальше — как пощёчина, будто звук вбился в мозг с гвоздём. — …Тони Старк. Имя. Слово. Гроза. Ответ. Боль. Истина. Эви замерла. Всё внутри оборвалось. Она резко отпрянула, прижавшись к трубе. Сердце в ушах било тревогу, как сирена. Она не дышала. Они говорили о нём. Тень зашевелилась — один из мужчин обернулся, прислушался. — Черт. Эви поднялась чуть выше, ушла вглубь балки, прячась в темноте, как зверёк в логове. Надо уходить. Надо валить. Сейчас же. Но ноги словно приросли. В голове стучало одно: — Почему они обсуждают Старка? Что, чёрт возьми, происходит? Они продолжили говорить, снова переключившись на китайский. Но теперь каждый звук казался ей смертельно опасным. Эви закрыла глаза на секунду. Они что-то планировали. Что-то связанное с Тони. И это было важно. Опасно. Это не просто подозрения. Это реально. Всё — реально. Словно мир перевернулся. Словно пазл, в котором Эви жила, начал сдвигаться. И каждый кусок звал к одному: Тони Старк в опасности. ——- Она хотела уйти. Бежать. Вырваться из этой ловушки с бетонными стенами и химическим запахом, пока не поздно. Но именно в этот миг, когда она уже осторожно отползала к выходу в вентиляцию, раздался щелчок. Один из мужчин достал из кейса металлический браслет — странно сияющий, с гравировкой на языке, которого Эви не знала. Он передал его Чану. — Настало время показать, — сказал кто-то по-английски с акцентом. — Он готов, — спокойно ответил Чан. Дверь в глубине зала — тяжёлая, с бронированным замком — открылась сама собой. Скрежет металла. Холодный воздух, как из морга. Свет вспыхнул — неоново-синий, резкий. Эви застыла, сердце ударило в горло. Из-за двери вывели кого-то. Человека. Хотя… не совсем человека. Он был в оковах, металлические наручники на руках и ногах. Шея — в плотном обруче с проводами. Кожа — бледная, почти серая, как у трупа. Глаза… затуманенные, пустые. Но он дышал. Он жил. На груди — татуировка, перебитая ожогом. На левой руке — след от ампутации. Вместо кисти — механическая рука. Эви ахнула, но тут же зажала себе рот. — Блять… — выдохнула едва слышно. — Это… он? Зимний солдат? Нет. Похожий. Молодой. Слишком молодой. Годы двадцать, не больше. Черты лица — искалеченные, но всё ещё человечные. У него были ссадины на шее, и глаза, в которых не осталось ни капли воли. — Образец стабильный, — произнёс Чан. — Он под полным контролем. — А память? — Полностью стерта. Остались только инстинкты и команды. — Он знает, кого нужно устранить? — Он знает только это. Мужчина в чёрной куртке подошёл ближе, приложил палец к виску «солдата». — Активируй протокол: «Альфа-один. Цель: Старк. Устранение». — Протокол активирован. Цель: Старк. Эви чуть не сорвалась с потолка. Руки дрожали. Сердце бешено колотилось. Это… это не было просто встречей преступников. Это было создание живого оружия. Нового Зимнего солдата. На этот раз — с одной целью. Убить Тони Старка. И он… он выглядел так, будто уже убивал. Много раз. — Черт, — прошептала она. — Это… пиздец. Реальный. А потом случилось ещё кое-что. На экране, который один из мужчин держал в руке, мелькнули кадры. Из школы. Видео, что распространилось в сети. Питер. Класс. Ученики. А в углу экрана — она сама, Эви. В тот момент, когда она выходила за профессором Чаном. Они знали, что она следит за ним. Они вели её. — Мрази… — прошипела она. И в этот миг один из мужчин медленно поднял голову вверх. В глаза Эви хлынул страх — будто он смотрел прямо на неё. — Нам кто-то подыгрывает. У нас гость, — сказал он холодно. — Найдите. Тревога. Красный свет. Сирена. Эви сорвалась с потолка, прокатившись по трубе и вбежав в вентиляцию. Дышать стало невозможно. Всё внутри горело. Всё полыхало. Она видела слишком много. И теперь она — следующая цель. ———— Он вылетел из окна спортзала через аварийный выход, зацепившись за ближайший фонарь и рванув вверх — к крышам. Ветер ударил в лицо, жёсткий, липкий, словно предупреждая: «Ты опаздываешь». Но ему было плевать. У него в ухе — глухо. Эви не выходила на связь. Видео, что разошлось по всем экранам в школе, сожгло его изнутри. Там, на секунду, была она. Она и Чан. И он чувствовал — чёрт побери, нутром чувствовал, — что что-то пошло не так. Не просто шпионские штучки. Не просто слежка. Опасность. Живая. Вонючая. Настоящая. Он метнулся между зданиями, выхватил телефон, пока летел. Пальцы дрожали — не было времени, чтоб бояться. — Давай… давай… — пробормотал Питер, открывая «найти устройство». Сигнал… есть. Слабый, но есть. Где-то в районе старой промышленной зоны. Заброшенные склады. Полуразрушенные постройки. Не место для школьной прогулки. И уж точно не место для профессора. Он резко свернул, спускаясь на паутине между ржавыми трубами, с треском приземлился на крышу. Никаких людей. Только… вибрации. Где-то внизу. Как будто бетон дрожал. Он запустил дрон — сканер. Тепловая сигнатура. Одна. И она… бежала. — Эви?.. — прошептал он. Она неслась по туннелю. Он видел это на экране — один силуэт. А за ней — другие. Несколько. Холодные, как лёд. Без признаков страха. Только цель. — Нет… нет-нет-нет… Питер ударил по стене, открыв вентиляцию, и нырнул внутрь. Узкий проход, скольжение, паутина — всё в одну линию. Он мчался, как будто от этого зависела жизнь. Потому что так и было. И когда он вылетел в первый коридор, услышал. Шаги. Металлические. Громкие. Механические. И… голос. — Цель не обнаружена. Расширить поиск. — Приказ принят. Цель: Арахнелла. Ликвидация. Он замер. Ликвидация? Они хотели ее убить. Он мчался сквозь пар и трубы, поднимаясь на этаж выше. Впереди — слабое мерцание, и… взрыв. Оглушающий. Обломки посыпались. Он едва успел спрятаться за бетонной опорой. Из пыли вылетела она. Эви. Маска порвана капюшон надет. Вся в ссадинах. Лицо в крови. Толстовка порвана. Глаза горят. Дышит тяжело. Он сорвал маску. — Эви! Она обернулась, будто не сразу узнав. — Пит? Они столкнулись прямо в этом коридоре, в сумасшедшем ритме шума, света и угроз. Она бросилась к нему, прижавшись лбом к его груди, а он крепко обнял её, прижав к себе. — Ты… ты чего… ты совсем… — задыхался Питер. — Я видела… Пит, они… они сделали солдата. Как Зимний. Он под контролем. Он… он должен убить Мистера Старка! Питер замер. — Что? — Они знали обо мне. Они знали, что я шла за Чаном. Они вели меня. Это всё ловушка. Из-за угла — грохот. Появились трое в масках, в чёрной броне. Один выстрелил, Эви оттолкнула Питера, удар пришёлся по стене. Питер резко выкинул паутину, схватил одного за грудь и швырнул через проход. Второй напал с электрошокером — и получил удар ногой от Эви прямо в шею. — Надо уходить! — закричал он. — Согласна! — рыкнула она. Они бросились обратно, ломая вентиляцию, прыгая по коробкам, скользя по полу. Всё пространство уже гудело — была поднята тревога. Над их головами — красные лампы, сирены. За спиной — крики. — Быстрее, быстрее! — крикнул Питер, активируя сигнал вызова костюма. — У нас нет времени, Питер! Они уже его активировали! — Кого? — Оружие. Он уже получил приказ. Питер посмотрел на неё. — Мы не успеем предупредить Тони. — Мы должны. Они вылетели из здания, прямо в закатный Нью-Йорк, на крышу. Позади гремела перестрелка. Впереди — будущее, которое только что сломалось пополам. Питер сжал её руку. — Мы его спасём. Обязательно. Эви посмотрела на него и едва кивнула. — А если не успеем?.. — Мы успеем. Они сорвались вниз, растворяясь в шуме города.