Часть 23 «Противостояние»

Наушники забивают вечерний шум Куинса, в голове — ровный бит и остаточное тепло от прогулки с Эви. Питер ловит себя на глупой улыбке: она опять украла его худи «на пять минут», а потом честно вернула через два квартала, с аргументом «оно пахнет тобой, а мне так спокойнее». Он притормаживает у подъезда, и тут же строгая реальность врывается в кадр: у дома припаркована неприлично красивая «Ауди», лакированная как свежий грант, который никогда не выигрывают школы Куинса. — Эм… ладно, — бормочет Питер, вытаскивая ключи. — Либо кто-то ошибся адресом, либо… Дверь квартиры приоткрыта. Изнутри — голоса. Один — тёплый и знакомый до икоты в солнечном сплетении, с фирменной насмешкой в каждой запятой. Второй — Мэй, нервно-весёлый, чуть приподнятый: «у нас гость, веди себя прилично, Питер». Питер заходит — и, конечно, угадывает картину с пол-кадра. На диване, удобно положив ногу на ногу, сидит мистер Старк. Пиджак сидит так, будто его шили по его эго (то есть идеально), взгляд — на тёте Мэй: уважительный, обаятельный, откровенно флиртующий, но в рамках приличия. На журнальном столике — его планшет, рядом — тарелка с печеньем, которое Мэй печёт только «очень хорошим людям» (и иногда — когда горит духовка). — Добрый вечер, — говорит Питер, снимая наушники. — Мистер Старк… э-э… Вы же обычно предупреждаете через Хэппи. — Я предупреждал через Хэппи, — абсолютно серьёзно кивает Старк. — Хэппи проигнорировал. Так что формально я соблюдал протокол. А неформально — спасаю мир, кексы и неловкость подростков за ужином. Мэй, у вас потрясающие печеньки. Если это секретный рецепт, обещаю никому не… ладно, одному учёному расскажу, но он под NDA. Мэй смущённо улыбается, пряча прядь волос за ухо: — Благодарю, мистер Старк. Питер у нас как раз вернулся с.. — Эви.., — автоматически отвечает Питер и тут же кашляет. — То есть… да. Мы просто… гуляли. Лицо Тони на секунду отразилось небольшой радостью будто..? Но глаза у него точно засверкали. — Прекрасно, — Старк поднимается, легко, как будто у него в коленях пружины. — Тогда отлично: у меня «короткий вопрос — длинная командировка». В хорошем смысле. Никаких тараканов в лаборатории, обещаю. По крайней мере — для вас лично. Питера слегка прошибает холодок — тот, профессиональный. Потому что вот это лицо у Старка он помнит: спокойное, но под ним — тревога в семь слоёв. И если мистер Старк лично приехал, не отправил машину и не ограничился звонком… значит, «короткий вопрос» на самом деле совсем не короткий. — Мы… можем на минутку в мою комнату ? — Питер кивает в сторону. — Чтобы не мешать тёте. — Конечно, — Мэй сразу подхватывает легенду, как будто она сама её придумала. — Питер, мистер Старк хочет поговорить о… продолжении стажировки. И, возможно, о гранте. Я права? — Вы потрясающе правы, — улыбается Тони. — Ещё пара таких попаданий — и я начну ревновать ваш радар. Они уходят в комнату Паркера. Где пахло ванилью.. и твиксом..? Дверь мягко прикрывается. — Ладно, чёрт с формальностями, — Тони переходит на тот голос, который у него только для своих. Тихий, деловой. — Вкратце: у меня назревает… командная дискуссия, которая может выйти в физкультуру. Международный уровень, камеры, политики, эго размером с мой пентхаус. Мне нужен ты. Сегодня. Ненадолго. В составе моей стороны. Питер сглатывает: — Это… из-за того… что случилось в Ваканде—в смысле… в Лагосе? И всего остального? — В целом — да, — короткий кивок. — Формально это — «глобальный разговор о правилах». Неформально — люди, которые мне дороги, собрались драться в аэропорту. И я не хочу, чтобы кто-то из них ушёл из этого разговора на носилках. Ты быстрый, умный, неубиваемый (почти), и умеешь схватывать на лету. Плюс — у тебя свежий взгляд и совесть, которая пищит громче моих датчиков. — А… Эви? — слова вырываются прежде, чем он успевает их отфильтровать. — Вы… хотите, чтобы мы пришли вдвоём? Тони смотрит прямо и мягко качает головой: — Нет. Сегодня — нет. Это не потому, что я сомневаюсь в ней. Я видел, как она держит линию лучше, чем взрослые. Но здесь — международная каша. Чем меньше молодых светится — тем лучше. И да — я не собираюсь ставить её под удар. Ни под чей. Мельчайшая пауза — и у Питера вдруг теплеет грудь. Это звучит как приказ. Но слышится — как забота. — Понял, мистер Старк, — он выдыхает. — Когда вылет? — Пятнадцать минут. Хэппи уже снизу. Скажешь тёте, что «сборы на конференцию по грантам» и вернёшься завтра. Я отработаю прикрытие. Сувенир привезу. Два — если там будут магниты на холодильник. Если нет — украду у Кэпа щит. Шутка. Полушутка. — Я… могу хотя бы ей написать? — Питер едва заметно улыбается. — Эви. Скажу, что… задержусь. — Обязательно, — Старк кивает. Голос становится ещё тише. — И, Питер… спасибо. Что без лишних вопросов. И — держись ближе ко мне. Я серьёзно. — Да, сэр. Точнее… да, мистер Старк. Они возвращаются в гостиную. Мэй тут же встаёт: — Ну? Это надолго? — Короткая поездка, важное мероприятие, — мгновенно подхватывает Тони. — Мэй, я буду рядом, он вернётся целым. И накормленным. У меня есть люди, отвечающие за углеводы. — Это звучит… одновременно страшно и успокаивающе, — Мэй хмурится, но кивает. — Питер, возьми смену вещей и зарядку. И пальто. Вечером похолодает. — Возьму, — Питер кивает, уже пятясь к комнате. — Минутка! Он захлопывает дверь своей комнатки, достаёт из-под кровати аккуратно сложенный кейс — тот самый. Внутри — новый костюм, тот, что прислали пару месяцев назад «как подарок по итогам стажировки». Руки дрожат, но приятно. Он шлёпает Эви короткое сообщение: «Сорян, внезапно уехал с мистером Старком на один день. Всё норм. Вернусь — звонок. ♥». Походу Эви еще не в сети. Но надеюсь.. когда прочитает.. все будет хорошо. Улыбка сама появляется. Он прячет телефон, выдыхает и выходит в гостиную с рюкзаком. — Готов? — Тони уже у двери, на ходу поправляет манжету. — Хэппи нервничает, когда мы пунктуальны. У него аллергия на чудеса. — Готов, — Питер кивает. — Тётя, я позвоню, как только приземлимся. Мэй подходит, крепко обнимает: — Пожалуйста, будь осторожен. И слушайся… мистера Старка. — В этот раз обещаю слушаться, — Питер бросает взгляд на Тони. — Ого, у меня свидетели, — хмыкает Старк. — Тогда поехали, мистер Паркер. Они выходят в подъезд. Вечерний воздух прохладный, машина блестит в жёлтом свете фонаря. Питер садится на заднее сиденье, Тони — спереди, рядом с Хэппи. — Только без паутины в салоне, — бурчит Хэппи, выворачивая на проспект. — Я недавно сделал химчистку. — Это к мистеру Старку, — вполне серьёзно отвечает Питер. — Он обещал, что без… паутины. — Под запись, — говорит Тони. — И, Питер… ещё момент: на месте держи визор закрытым, говори только по каналу, никому свои ФИО, никаких «привет, я Питер». Мы там не для славы. Мы там, чтобы все вернулись домой. — Понял, — Питер смотрит в окно на пролетающие огни. В груди — привычный микс страха и восторга. Он вспоминает Эви — как она смеётся, как упрямо сжимает губы, когда спорит, и как её ладонь находит его ладонь без слов. «Будь жив», написала она. Буду, думает он. Потому что рядом — Старк. И потому что надо вернуться. К ней. Впереди — аэропорт, чужой город, люди в масках и принципах. Сзади — дом, тётя Мэй и девочка с разноцветными глазами, которая всегда ждёт. И если сегодня у мира есть шанс не развалиться на части — пусть у этого шанса будет немного паутины. — Ладно, паучок, — говорит Тони, не оборачиваясь, но будто слыша его мысли. — Сегодня твоя задача — держать людей на ногах, идеи — в голове, а меня — в зоне видимости. Сделаешь — дам ещё один апгрейд. Может быть. — Я постараюсь заслужить, мистер Старк, — Питер улыбается краешком губ. — Не старайся, — спокойно отвечает Тони. — Просто будь собой.

***

———— Четыре месяца. Всего четыре месяца, а казалось, будто прошла целая жизнь. С той самой последней стажировки, когда она и Питер носились по башне Старка, притворяясь, что это всё просто «учёба», а не боевой опыт… с того дня всё изменилось. Не резко, а медленно, но неумолимо — как трещина на стекле, которая сначала почти незаметна, а потом вдруг ломает всё, что казалось прочным. Тётя Джоан. Её бесконечные смены, усталые глаза, когда она возвращалась домой, и упрямое «всё в порядке, Эв», даже тогда, когда было очевидно, что всё — далеко не в порядке. Эви говорила ей отдыхать, уговаривала, даже ругалась… но всё это было впустую. Джоан отмахивалась: «Счета сами себя не оплатят». И вот теперь — результат. Здоровье сдало. Резко, словно кто-то щёлкнул выключателем. Сегодня был первый за много недель день, когда тётя смогла хотя бы выйти из дома. Но, ирония судьбы, этот день она провела без Эви — потому что та решила, что ей нужен хоть какой-то глоток воздуха. И пошла гулять с Питером. «Просто отдохнуть», — так она сказала себе. Просто. Но теперь, возвращаясь домой, она снова и снова прокручивала в голове один и тот же вопрос: а если бы она была рядом? А если бы настояла на том, чтобы тётя осталась в постели, а не поднималась? Может, та усталость в голосе Джоан вчера не переросла бы в сегодняшний кашель, от которого внутри всё сжималось? Конечно, Питер говорил бы, что это не её вина. Любой сказал бы. Но она знала правду: она виновата. Всегда была и будет. За эти месяцы жизнь стала чем-то вроде марафона без финишной линии. Официантка? Да, было. Но после того, как Эви поняла, что работает за троих — бариста, уборщицу и посудомойку — и получает за это меньше, чем школьник за раздачу листовок, она ушла. Не потому что не справлялась. А потому что это было омерзительно несправедливо. Теперь остались только репетиторства: информатика, физика для семиклассников и восьмиклассников, иногда даже математика, если платят чуть больше. Три разных клиента, три разных графика, и каждый раз — ощущение, что она медленно, но верно закапывает себя под тоннами чужих задач. Учёба? Ну, формально она всё ещё числилась в Мидтауне. Но по факту — почти не появлялась. «Прикрой меня» — так она писала Питу, иногда Неду, иногда ЭмДжей. Пит, конечно, предлагал помочь, но она резала это на корню: «Это мои проблемы». Он всё равно не знал всей картины. Лишь слышал от неё сухое: «Тётя болеет, надо заменить её». Костюм, который подарил мистер Старк… да, был. Она надевала его несколько раз. В первые недели — почти с гордостью. Но потом времени не стало. А может, дело было не только во времени. Она заметила, что даже если в Куинсе становилось неспокойно, её туда тянуло меньше. Слишком много мыслей, слишком много обязательств. В последнее время, к тому же, было тихо. А мистер Старк… ну, он же великий гений, миллиардер и спаситель мира. Конечно, ему нет дела до двух школьников, которых он взял на «стажировку». Четыре месяца — ни писем, ни звонков. На что она вообще надеялась? Что он вдруг появится и скажет: «Эй, Эви, ты отлично справилась, пойдём со мной спасать мир»? Смешно. А профессор Чан? Его увольнение прошло так же внезапно, как и события той ночи, когда погиб Ник. Когда она вычислила, что Чан замешан. Когда казалось, что правда имеет значение. Теперь — нет. Всё это казалось таким далёким и… неважным. Важным было только одно: здоровье тёти. И то, что она, Эви, должна сделать всё, чтобы его сохранить. Даже если придётся себя сжечь дотла. Дверь квартиры встретила её привычной темнотой. Джоан на смене. Тишина, от которой внутри будто пусто. Эви прошла в свою комнату, бросила сумку на пол, сама рухнула на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Застонала — не от боли, а от усталости, от которой ломило каждую мышцу. Пальцы нащупали одеяло, потянули на себя… и в этот момент запястья сработали автоматически. Паутина щёлкнула в темноте, выстрелила и липким хлопком приклеилась к её сумке. — Серьёзно? — пробурчала она, отлепляя белую нить. Эта сумка была новой — после того, как старая погибла в нелепой схватке с дверью автобуса (кстати та сумка что потерялась вместе с телефоном .. так она купила себе новую и телефон.. но телефон просрала когда через крышу прыгала а сумка.. э я промолчу..) или, как говорил Питер, «в героической операции по спасению твоей задницы». Подарок самой себе, купленный на деньги с репетиторства. Телефон в сумке мигнул экраном. Новый телефон. Тот самый, что Питер принёс ей почти без повода. Сказал, что старый слишком «убитый» и что она заслуживает нормальный. Эви тогда просто повисла у него на шее, уткнувшись носом в его куртку и целуя в щёку: — Ты лучший, Пит. Слышишь? Лучший. И вот теперь он где-то там, в своём Куинсе, может быть, тоже плюхнулся на кровать после прогулки. А она лежит здесь, в полутёмной комнате, и чувствует, как внутри расползается тяжёлое, липкое чувство — вина. За тётю, за работу, за то, что сегодня ей хотелось просто побыть с ним, а не рядом с ней. За то, что она не успевает быть везде. Иногда ей казалось, что она живёт не свою жизнь. Что всё, что у неё есть — это долг. И усталость. И редкие минуты, когда можно просто посмеяться с Питом, забыть обо всём… и поверить, что мир ещё не рухнул. Но всё пошло под откос. И она знала — впереди будет только сложнее. Телефон вяло завибрировал где-то под подушкой, и Эви, ещё наполовину во сне, нащупала его рукой. Сообщение от Питера. Протёрла глаза, моргнула, открыла. “Э, э… тут такое… я уезжаю. Мистер Старк забрал меня в Берлин. Объясню потом!” Она замерла, перечитала ещё раз. И ещё. — Чего…? — выдавила она в тишину своей комнаты. — ЧЕГО?! Сон улетел мгновенно. Она подскочила с постели, едва не уронив телефон, и уже в следующую секунду бешено стучала пальцами по экрану. “Что значит УЕЗЖАЕШЬ??!” “Питер?! Ты серьёзно?!” “В БЕРЛИН?!” “И ты даже не подумал сказать мне заранее?!” “Ты что, ботаник чертов, у тебя мозги есть?!” “Ответь немедленно.” “Ты вообще там живой?” “ГДЕ ТЫ?!” Сообщения летели одно за другим. Пальцы дрожали. Сердце грохотало, как будто она только что пробежала марафон. Пять… десять… двадцать… к чёрту, она уже отправила больше пятидесяти сообщений. И что? Полоска “в сети” так и не появилась. — Чёрт возьми, Паркер… — прошептала она, вцепившись в телефон. В груди клокотало. И злость, и паника, и… что это за мерзкое чувство, которое будто царапает изнутри? Ревность? Кому? К Питеру, который теперь, значит, с мистером Старком, в Берлине, без неё? Или… чёрт, даже думать не хотелось… к Старку, который забрал Питера? Эви сжала зубы. Да, она была рада за него, чёрт побери. Он ведь только и говорил о Старке с того самого дня, как началась их стажировка. Для него это была мечта. Но какого чёрта всё так спонтанно? Почему он просто взял и исчез? В голове замелькали самые дурацкие сценарии — авария, драка, нападение. Или… что-то хуже. Она не знала, куда себя деть. Палец завис над клавиатурой. Она никогда раньше не писала ему напрямую. Никогда. Но сейчас было всё равно. “Мистер Старк. Это Эви. Я хочу знать, что происходит, и почему Питер в Берлине без предупреждения. Немедленно.” Отправила. Экран погас. И впервые за долгое время ей стало по-настоящему страшно. —————— Тони молча уставился в экран телефона. Новостная лента пестрела заголовками о том, что случилось в Вене, а в списке непрочитанных — одно-единственное сообщение от Эви. Нет, теперь оно уже было «прочитано». Он провёл пальцем по экрану, даже не открыв чат. Просто… взгляд зацепился за её имя, и что-то внутри болезненно сжалось. «Нет… сейчас я не могу. Не время. Если начну — сорвусь. А я не имею права», — мысленно отрезал он и, чуть заметно скривившись, выключил телефон. Вслух лишь бросил, сухо, почти без интонаций: — Просто новости из СМИ. И, даже не встретив вопросительных взглядов, отвернулся. А в это время, далеко от него, Эви сидела, сжавшись в комок на полу своей комнаты. Экран её телефона всё ещё был открыт на переписке. Маленькая надпись «Прочитано» горела, как ожог на коже. — Прочитал… — выдох сорвавшийся с губ шёпот тут же сменился глухой, сдавленной злостью. — Прочитал… но не ответил… Сука… Сука! За что?! Я что, для вас призрак?! Я ненавижу… — в её голосе дрожала обида, в глазах сверкали слёзы. Она пыталась вдохнуть глубже, но горло сжалось. Сердце билось, как будто пыталось вырваться из груди. Грудная клетка сдавила так сильно, что мир перед глазами начал расплываться. «Только Пит… только он мог…» — мысль обожгла сильнее любого удара. Но Питера не было рядом. Его нет. — Почему… просто… просто можно было предупредить… — она задыхалась, ладони дрожали. — Почему… В ушах стоял глухой шум, перед глазами потемнело. Последнее, что она успела ощутить — то, как ноги подогнулись, а тело бессильно обмякло. ———- Тони тем временем сидел в самолёте, глядя в иллюминатор, но на самом деле не видя ничего. В голове крутилась одна и та же мысль. Он даже не пытался её прогнать. «Я всё улажу… Я посажу Баки. Всё улажу… потом Эви. Потом Эви…» Он закрыл глаза, вцепившись пальцами в подлокотник. Внутри было тяжело, мерзко, как в детстве, когда он понимал, что опять разочаровал отца. Только теперь это он — тот самый отец, который разочаровывает. «Чёрт возьми… Прости меня. Прости меня, Морган. За всё. За всё, что я не сделал, за всё, что сделал… Я знаю, я ужасный отец. Ужасный. Я был слишком занят всем остальным. Я думал… я думал, что защищаю тебя, а на самом деле просто прятался от того, что ты значишь для меня больше всего». Тони выдохнул, чуть заметно тряхнув головой, словно отгоняя тяжесть. Повернулся к Питеру положив ладонь на его плечо, тихо произнёс: — Отдохни. Скоро прилетим. Я… отойду на минуту. Но на самом деле он просто ушёл внутрь себя, в те места, где не было брони, денег и остроумия. Там был только он — и та девочка, которая, возможно, прямо сейчас ненавидит его так, как он ненавидит самого себя. —————- Спустя 5 часов. Внутри самолёта было прохладно, но Питер всё равно чувствовал, как к вискам липнут влажные от пота волосы под маской. Он сидел в костюме, обхватив колени руками, стараясь не дёргать ногой, но адреналин делал своё. Снаружи гудели двигатели, мягкая вибрация передавалась через кресло в спину, а сердце стучало как будто в горле. Он украдкой косился на Тони, который сидел чуть впереди, уткнувшись в планшет, будто бы всё это — обычная деловая поездка. Рядом, по другую сторону прохода, Хэппи излучал ту же невозмутимость, но Питер знал: они оба знают, что ждёт впереди. Он сам не знал, чего именно ожидать. Это была не просто “какая-то драка” — это были Мстители. Настоящие. И он, шестнадцатилетний школьник, вдруг оказался среди них. Если честно, он бы радовался… если бы не одно “но”. Телефон в кармане был мёртв, вай-фай на борту упрямо не ловил, а он даже не успел дочитать, что ответила Эви на его последнее сообщение. Что, если она зла? Что, если она решила, что он просто исчез? Что, если… он вдруг не вернётся? Мысли крутились в голове, сбиваясь с ритма дыхания. “Нечего… сначала спасу, помогу мистеру Старку, а потом всё объясню… всё”, — уговаривал себя Питер, пытаясь прижать ладони к коленям, чтобы перестали дрожать пальцы. — Парень, — голос Тони выдернул его из мыслей, — перестань сидеть, как будто мы тебя на казнь везём. Это командная встреча. Ну, почти. — Он на секунду оторвался от экрана, оценивающе посмотрел на него и усмехнулся. — Ты же у нас “дружелюбный сосед”, а не “паникёр из соседнего двора”. Держи лицо. — Я… держу, мистер Старк, — Питер попытался улыбнуться, но вышло скорее кривовато. — Ага. Ну и не забудь: я сказал, что ты мой стажёр. Не геройствуй, держись ближе ко мне, и… — Тони чуть прищурился, — не отвлекайся на личное, ясно? Питер молча кивнул, сжав губы. Самолёт мягко сел, раздалось привычное шипение тормозов. Питер почувствовал, как сердце ухнуло в живот. Когда они вышли из салона, оказалось, что остальная команда Тони ждала в другом крыле терминала. Просторный зал, пустой, кроме нескольких фигур в боевых костюмах, готовых к движению. Наташа бросила короткий взгляд на новичка, едва заметно хмыкнув. Родс улыбнулся, чуть кивнув в знак приветствия. Питер сглотнул и пробормотал: — Эм… привет… — Это и есть твой паучок? — тихо спросила Наташа у Тони, не сводя глаз с Питера. — Мой стажёр, — с нажимом ответил Тони, — и не трогать. Питер даже не успел нормально привыкнуть к их присутствию, как Тони махнул рукой: — Ладно, времени нет. Все готовы? Пошли.

***

——— Разогретый воздух полосы дрожал от жара, дыма и раскатов ударов. Металлический звон, глухие удары, треск выстрелов — всё смешалось в один оглушающий хаос. Две команды Мстителей, когда-то плечом к плечу, теперь сходились, словно враги на поле боя. Стив Роджерс метнулся вперёд, блокируя удар Т’Чаллы щитом, а за спиной Сокол взмыл в воздух, прикрывая его. Наташа ловко уходила от атак, а Скотт Лэнг, уже увеличившийся в рост, громыхал шагами по бетону. — Парни, — голос Старка прорезал шум через внутреннюю связь, — у нас пополнение. Секунда — и все взгляды обратились к дальнему краю полосы. Там, вырвавшись из тени стоящего «Куинджета», в воздухе мелькнула красно-синяя фигура. Пролетев дугой, она ловко приземлилась, точно на расчётную точку. Пальцы коснулись земли, корпус чуть наклонился вперёд. — Чувачок, пора в игру, — сказал Старк, стоявший рядом. — Есть, мистер Старк, — ответил Питер, нервно дернув плечами. Голос в маске звучал чуть выше, чем ожидалось от бойца. Следующая секунда стала для Стива неожиданностью: в воздухе свистнуло, и его щит с глухим ударом вырвало из рук. Стальной диск закружился, а потом — хват! — прилип к чужой ладони. — Привет, ребята, — раздался бодрый голос. — Ого, это реально работает! Питер в костюме Человека-паука стоял, держа легендарный щит, и с любопытством осматривал его, словно школьник, впервые оказавшийся на экскурсии. — Парнишка? — нахмурился Роджерс, бросив быстрый взгляд на Старка. — Человек-паук, — представился Питер, словно это всё объясняло. — Большой фанат. И… извините, что так, но, мм… мистер Старк сказал, что этот щит теперь мой. — Ты серьёзно? — Баки, стоявший рядом со Стивом, глядел на новенького, как на что-то из комиксов, сошедшее со страниц. В ответ Питер только пожал плечами и, воспользовавшись моментом, метнул щит обратно — но не владельцу. Диск отскочил от асфальта, сбив оружие из рук одного из нападавших, и вернулся к Стиву только после этого. — О, это было круто, — пробормотал он, явно не осознавая, что находится в центре одной из самых опасных стычек. — Паучок, меньше разговоров, больше паутины, — резко бросил Старк, и в ту же секунду Питер рванулся вперёд. Взмах руки — и белая вязкая нить ударила по щиту Сокола, притягивая его к земле. Следующий выстрел — по рукам Баки, намертво прижав его к колонне. — Хм, металлическая рука! Круто! Она настоящая? — крикнул Питер, наклоняясь к нему. — Парень, ты сейчас серьёзно? — рявкнул Барнс, пытаясь высвободиться. В стороне Стив уже бросился на Старка, но наткнулся на Наташу, а рядом Вижн перекрывал путь Сокола и Шэрон. Чистая, отлаженная как часы, схватка шла по всем фронтам. — Все в атаку! — голос Роджерса перекрыл грохот, и команда Кэпа двинулась вперёд. Питер, мелькая между ногами гигантского Скотта, цеплял паутиной врагов, иногда не до конца понимая, кого именно обезвредил — но его энергия и скорость вносили сумятицу в ряды команды Стива. И посреди всего этого Стив, отдышавшись, вновь встретился взглядом с парнишкой в красно-синем костюме. Взгляд был ясный, даже немного детский. Стив на миг замер, но только на миг. Это была война. И бой вспыхнул снова. Стив бросился вперёд, незнакомец — вниз, уходя в кувырок, и паутина вспарывает воздух, цепляясь за самолётный трап. Они обменялись несколькими быстрыми ударами — Кэп мощными, выверенными, новичок — лёгкими, стремительными, почти акробатическими. На фоне этого хаоса Сам визгом обошёл Роджерса сбоку, пытаясь прикрыть, но новый противник метко выстрелил паутину ему на крыло, замедлив манёвр. — Ты шутишь?! — возмутился Сокол. — Нет, просто практикуюсь, — раздалось из-под маски. В это время Вижн и Ванда сцепились чуть в стороне, взрывы прокатывались эхом, а Тони наблюдал за схваткой, удовлетворённо отметив, как новичок держит темп даже против Стива. Щит всё-таки вернулся к Кэпу, но на это ушло драгоценное время. И когда Стив снова встал в боевую стойку, он уже знал: этот новый неизвестный — не просто случайный союзник Старка. Он быстрый, умный и… чертовски цепкий. —— После того как команды Стэна и Стива начали полное столкновение в аэропорту, драка постепенно стала более хаотичной. Каждый бился с тем, кто попадался на пути: Наташа с Чёрной Пантерой, Сокол с Воителем, Баки с Т’Чаллой, Вижн с Вандой… и, конечно, Питер, которому Тони сказал “держать Кэпа”. Питер, всё ещё сражаясь, был в восторге: — “Вау! Это круто! У вас, ребята, тут всегда так?” Стив, пытаясь вырваться из паутины: — “Парень, ты понятия не имеешь, во что ввязался.” В какой-то момент Человек-муравей превращается в гиганта, и всё поле боя буквально замирает от шока. Питер смотрит вверх и почти восторженно: — “О-о-о, вот это уже реально круто!” Тони тут же в наушнике: — “Сосредоточься, паук!” Начинается заминка: часть команды Старка отвлекается на гигантского Скотта, Стив и Баки пытаются прорваться к самолёту, который доставит их к Земе. Наташа внезапно отпускает Стива, пропуская его с Баки — именно в этот момент видно, что она не до конца за одну сторону. Тони замечает это, но не успевает среагировать — в дело вмешивается Вижн, пытаясь остановить беглецов. Стиву удаётся добраться до джета, но Роуди и Сокол сталкиваются в воздухе. Роуди падает, и Вижн промахивается, стреляя в Соколу — попадает в Роуди. Все мгновенно бросаются к нему. Сняв шлем, Тони видит, что Родж оказался тяжело ранен. Настроение на поле боя резко меняется — уже не драка, а суматоха и тревога. Питер с трудом поднялся на ноги после того, как щит Капитана врезался в его паутину и буквально вырвал из рук всё, за что он цеплялся. Удар по силе ощущался так, будто в него влетел грузовик. Мгновение он пытался отдышаться, но резкая боль в боку заставила его согнуться, прижимая ладонь к ребрам. — Парень! — Тони оказался рядом быстрее, чем Питер успел моргнуть. Он схватил его за плечо, помогая устоять. — Всё, хватит геройствовать, паук. Выйди из игры. — Но… я… я могу ещё, — пробормотал Питер, хотя сам понимал, что соврал. Каждое дыхание отдавалось огнём в боку. — Можешь — отдохнуть, — отрезал Тони и, не слушая возражений, буквально подтолкнул его в сторону от поля боя. За ними остался шум драки, крики и грохот. Он быстро вывел Питера к технике, что стояла за ограждением. Питер чувствовал себя так, будто его тело превратилось в сплошной синяк. Когда они оказались подальше от остальных, Старк ослабил тон жёсткости, глянув на него уже как на человека, а не на бойца: — Где? — Бок… кажется, я всё растянул, — выдавил Питер. — Кажется? Это значит, что у тебя ещё есть сомнения? — фыркнул Тони, уже сканируя его с помощью браслета. — Нет, ничего не сломано. Просто синяк… огромный. Ты ещё будешь хвастаться им в школе. Питер невольно усмехнулся. — Пошли. Ты отлетаешь домой. В салоне самолёта было тихо. Питер сидел в кресле, чуть наклонившись вперёд, прижимая к боку пакет со льдом. На коленях — его рюкзак, рядом — маска, аккуратно сложенная. — Ну? — спросил Тони, усевшись напротив и бросив короткий взгляд на его бок. — Всё ещё кажется, что растянул? — Кажется, что всё растянул… включая гордость, — хмыкнул Питер, стараясь разрядить обстановку. — Гордыня лечится быстрее, чем мышцы, — заметил Тони, слегка улыбнувшись. — И в следующий раз, может, подождём, пока я скажу «вперёд». — Я… просто хотел помочь, — тихо сказал Питер. — И помог, — ответил Тони. — Но живой помощник лучше мёртвого героя. Питер замолк на секунду, теребя край пакета со льдом. Потом осторожно, почти нерешительно поднял взгляд: — Эм… мистер Старк… Эви… она… вам писала? Вопрос прозвучал так, будто он хотел спросить это ещё до боя, но не решался. Тони замер, не сразу отвечая. Он отвернулся к иллюминатору, делая вид, что просто следит за облаками. — Она… в порядке, — сказал он ровно, но в голосе проскользнуло что-то тёплое и одновременно тяжёлое. — И да… я видел её сообщение. Питер хотел что-то добавить, но, увидев, как у Старка напряглись плечи, решил, что сейчас — не тот момент. Они оба замолчали. Самолёт тихо гудел, а где-то глубоко под этим гулом Питер чувствовал — Эви значила для Тони гораздо больше, чем тот готов признать вслух.

***

———— Ранее пару часов назад. Эви рывком распахнула глаза — будто воздух сам вытолкнул её из сна. Сердце колотилось так, что ребра звенели, ладони липли от пота. Она медленно поднялась, чувствуя, как колени дрожат. Голова кружилась, в ушах стоял тупой гул. Она сразу поняла — что-то не так. Не просто плохое сновидение, не просто слабость. Её паучье чутьё било тревогу — резким, давящим импульсом, будто кто-то невидимый целился в неё из темноты. — Да что ж за… — прошипела она, срываясь с места и бросаясь к двери. Стук. Сначала тихий, потом настойчивее. Каждый удар будто пробивал ей виски. Эви стиснула зубы, натянула капюшон, обмотала пальцы вокруг ручки и резко дёрнула. На пороге стоял парень. Совсем обычный. Обычный до абсурда. Шапка с логотипом какой-то доставки, коробка в руках. Он даже улыбался криво, будто сам не знал, что здесь делает. — Мисс Хейл? Доставка. Эви уставилась на него так, будто он вот-вот сбросит кожу и окажется убийцей или пришельцем. Она даже невольно наклонила голову — чутьё продолжало зудеть, как назло, хотя перед ней был всего лишь жалкий курьер. — Доставка?.. — голос её сорвался на хрип. — Я ничего не заказывала. — Ага, — парень протянул коробку ближе, — тут электроника, кое-какие детали. Дата заказа… ой, ну, месяц назад почти. Видимо, только дошло. Эви вырвала коробку, чуть не захлопнув дверь перед его носом. Раздражение кипело в ней, словно ток. Чёрт! Чёрт, сука! Паучье чутьё не может просто так включаться… Почему оно так орёт, если это тупой доставщик?! Она бросила коробку на стол, сама плюхнулась на стул, обхватила голову руками и закрыла глаза. Плечи ходили вверх-вниз. Она считала до десяти, пытаясь хоть немного сбросить паническую дрожь. — Придурочная, — выдохнула себе под нос. — Просто детали для школы. Просто грёбаные платы. Чтобы отвлечься, она на ощупь схватила пульт и включила телевизор. Голос диктора прорезал тишину квартиры. Параллельно Эви потянулась за телефоном. Экран мигнул — пусто. Ни ответа от Питера. Ни ответа от Старка. Она сжала губы в тонкую линию, палец нервно постучал по краю телефона. — Ну конечно, — буркнула она. — Своё гениальное сообщение мистер миллиардер благополучно проигнорировал. Мудак чертов. И Питер… чертов паук. Спасибо вам, ребята, блин, за поддержку. Телевизор щёлкнул громче, и в её голову врезался голос диктора: «Сегодня Нью-Йорк вновь стал центром атаки. Бой между группой неизвестных лиц и вооружёнными людьми привёл к разрушениям в центре города. Очевидцы сообщают о появлении… железного человека…» Эви замерла. В руках телефон дрогнул, экран чуть не выскользнул. На экране мелькнули кадры: дымящиеся улицы, обломки, люди бегут, а в небе блестит красно-золотая фигура. За ним — другой, мельче, в синем костюме, с маской и паутиной. — …Питер? — выдохнула она, сама того не замечая. Грудь сжалась, дыхание стало рваным. Она вцепилась в край стола, глаза не отрывались от экрана. Вот оно. Вот к чему вело чутьё. Вот почему я чувствовала опасность. И в тот же миг её накрыло: глухая злость, тревога и какое-то странное, липкое чувство — как будто весь мир знает о нём, а она всё ещё сидит здесь одна, с коробкой никчёмных деталей и телефоном, в котором пустота. ——— Эви сидела на полу, уперевшись лбом в колени, уставшая и раздражённая. Телефон в руке уже почти нагрелся от её постоянных проверок — Питер так и не ответил, а Тони, как обычно, проигнорировал сообщение. Чёртов Старк. У неё даже внутри все горело от этого. Хотелось сорваться, поехать самой в этот грёбаный Берлин, хоть пешком, хоть на крыше по стенам — не важно, лишь бы вырваться из этого удушающего чувства неизвестности. И в тот момент, когда она уже поднялась, чтобы бросить в рюкзак маску и ключи, телефон в руке загорелся входящим звонком. Номер неизвестный. Эви закатила глаза и почти неохотно провела пальцем по экрану. — Алло? — голос был хриплый, сорванный от всех нервов. На той стороне повисла странная пауза. Потом послышалось дрожащее дыхание и чужой, неуверенный голос: — Эви… это ты? Ты ведь Эви?.. Помнишь?.. Я Клэр. Коллега твоей тёти… Сердце Эви сделало болезненный скачок, пальцы судорожно сжали телефон. — Ну? — в её голосе просквозило нетерпение, злость, страх — всё разом. — Что с тётей? — Тут… случилось кое-что… — голос Клэр дрогнул, будто вот-вот сорвётся на плач. Эви не дослушала. Её тело среагировало быстрее, чем разум. Она сорвалась с места, телефон едва не выскользнул из ладони. Схватила ключи со стола, даже не глядя. Дверь распахнулась так резко, что ударилась о стену. Она уже мчалась вниз по лестнице, спотыкаясь, но не останавливаясь. Мысли крутились, как бешеный вихрь. Нет. Нет, только не это. Только не она. Не Джоан. Не сейчас. Пожалуйста, хоть кто угодно, только не она. Слёзы катились сами собой. Она ненавидела их. Ненавидела эту слабость, ненавидела себя за то, что не оказалась рядом, за то, что сидела и ждала, пока всё рушится. Ноги несли её сами — быстрее, ещё быстрее. Казалось, что сердце колотится в горле, дыхание рвётся наружу. Она выбежала на улицу, едва не сбив случайного прохожего, и понеслась вдоль дороги. Всё, что было в голове — это лицо её тёти. Тёплое, уставшее, но родное. Единственное, что связывало её с этим миром по-настоящему. Если с ней что-то случилось… если я её потеряю… От этой мысли всё внутри словно оборвалось. Эви бежала, не замечая ни боли в ногах, ни того, как ветер рвал волосы из-под капюшона, ни того, что дыхание уже сбивалось. Слёзы мешали видеть дорогу, но она не останавливалась. Только бы успеть. Только бы не опоздать. Только бы её тётя была жива. Эви бежала так, будто под ногами горела земля. С каждой секундой дыхание сбивалось, а сердце гремело в груди так громко, что она едва слышала собственные мысли. Но мысли всё равно были — кошмарные, пронзительные, такие, что хотелось зажать уши руками и остановить этот хоровод ужаса в голове. Она неслась сквозь улицы, сквозь людскую толпу, не разбирая дороги, пока наконец не увидела огни. Сирены. Полицейские машины. Скорую. Сердце провалилось вниз, а ноги сами понесли её вперёд. Толпа собралась у входа в здание, и каждый человек там казался ей врагом — все заслоняли ей обзор, все мешали пробиться вперёд. Эви буквально врезалась в людей, прорывалась локтями, царапалась, но ей было плевать на всё, кроме одного — увидеть тётю. Только увидеть. И вот — металлическая дверь скорой, фигуры медиков, и… тело на носилках. Хрупкая, бледная, любимая. Джоан. Эви заорала так, что у неё надорвался голос: — НЕТ! НЕТ! ТЁТЯ! Она бросилась вперёд, прорываясь сквозь чьи-то руки, которые пытались удержать её. Её крик был отчаянным, раздирающим воздух, и люди оборачивались, смотрели с жалостью и шептались: «бедная девочка…». Но Эви этого не слышала. Она видела только, как врачи поднимают носилки, как капли пота стекают по их лицам, как в кислородной маске лежит её свет — её мама. Эви рванулась вперёд, оказалась рядом с каталкой, схватила её руку. Она была холодная. Слишком холодная. У Эви внутри всё оборвалось, дыхание сбилось, и в этот момент она не выдержала. — Мама… — вырвалось у неё. Не «тётя». Не «Джоан». А именно «мама». Потому что сейчас, в эту секунду, она не могла больше отрицать очевидное — она была дочерью этой женщины. Дочерью той, кто её спасла, кто вытащила из того ада, где она росла. Эви запрыгнула в скорую, не слушая возмущённых криков и попыток остановить её. Она села рядом и прижала ладонь Джоан к своей щеке, будто теплом кожи могла вернуть её обратно. — Пожалуйста… дыши… прошу тебя, дыши… Ты должна жить, слышишь?! Ты мой свет, моя… мама… — её голос сорвался на рыдания. Слёзы катились по щекам, падали на лицо Джоан, и Эви шептала, шептала, как молитву: — Я не выдержу, если тебя не станет. Я уже потеряла Роберта… Я не позволю, чтобы и тебя забрали… Я не смогу без тебя… Она вспомнила то утро, когда врачи вышли после операции и сказали, что Джоан будет жить. Вспомнила ту ночь, когда она сидела возле её кровати и держала её за руку, умоляя проснуться. Вспомнила анонимного благодетеля, оплатившего операцию, о котором Эви молилась каждый день. Вспомнила, как сама не спала ночами, лишь бы следить, лишь бы быть рядом, лишь бы дождаться, когда её «мама» откроет глаза. И теперь… снова. Скорая рванула с места, сирена пронзила уши, но Эви её почти не слышала. Она сидела, цепляясь за ладонь Джоан, будто от этого зависела жизнь. В её глазах отражался ужас, отчаяние и… ненависть. К себе, к миру, к судьбе. За то, что всё светлое у неё всегда хотят отнять. — Не смей умирать, слышишь?.. — прошептала она, сжав её руку крепче, чем когда-либо. — Ты моя мама. Ты моя семья. У меня больше никого нет… Только ты… И в тот момент, когда холодная ладонь Джоан слегка шевельнулась, Эви впервые за долгое время всхлипнула так, как ребёнок. С надеждой. С мольбой. С криком души. Она сидела там, у изголовья, и даже если бы её выгнали — не ушла бы. Её жизнь сейчас была в этой скорой. В её маме. В её дыхании. Эви едва успела вытереть слезы, когда двери скорой с грохотом захлопнулись перед её лицом, оставив её одну среди сирен, суеты и чужих голосов. Машина рванула с места, и сердце Эви будто вырвали из груди — вместе с её тётей, её единственной опорой в этом проклятом мире. Она бросилась следом, не думая, не видя ничего вокруг, только звук работающей сирены и отблески мигалок, что слепили глаза. Она бежала до самой больницы, ноги подкашивались, дыхание сбивалось, но её несло одно желание — увидеть Джоан живой, хоть раз, хоть мгновение ещё. Когда она ворвалась в приёмное отделение, её остановили. Белые халаты, холодные лица, безэмоциональные глаза. Один врач преградил ей путь: — Девушка, вы не можете сюда, посторонним вход запрещён. Слово «посторонним» резануло её так, будто в сердце вонзили нож. Эви взорвалась: — Пошли вы к чёрту! — закричала она так, что даже прохожие в коридоре обернулись. Голос её дрожал от боли, от бешенства, от страха. — Я её дочь! Вы слышите?! Я хочу знать, что с моей матерью! Врач нахмурился, но остался спокоен. Видно было, что не первый раз сталкивается с истерикой у дверей реанимации. Для него это просто работа, для неё — вся жизнь. — Поймите, — тихо сказал он, будто заученный текст повторяя, — сейчас её осматривают. Всё, что вы можете сделать — подождать. — Подождать?! — сорвалась Эви, кулаки сжались, голос сорвался в крик. — Она может умереть там, а вы мне говорите ждать?! Вы все одинаковые! Вам плевать на людей, вам нужны только деньги, а жизни для вас — бумажки в истории болезни! Она шагнула вперёд, почти нависая над ним, злая, с обожжёнными слезами глазами. Врач выдержал её взгляд, но в его лице промелькнуло что-то — то ли жалость, то ли усталость. — Я понимаю ваше состояние, — сказал он мягче. — Но если вы продолжите мешать, вы только замедлите помощь. Эви будто ударили этими словами. Она застыла, хватая воздух ртом, словно задыхалась. Слёзы снова хлынули, она уткнулась ладонями в лицо, стиснув зубы так, что заболела челюсть. — Как только её состояние стабилизируется, — добавил врач тише, — мы позволим вам зайти. Эви сжала кулаки, ногти впились в ладони до крови. «Стабилизируется»… она ненавидела это слово. Слишком холодное, бездушное. Но выхода не было. Ей оставалось только ждать. Она упала на пластиковый стул в коридоре, колени дрожали, руки всё ещё пахли кожей Джоан. Эви прижала их к лицу, будто так могла удержать её рядом. В голове билось одно: «Я её дочь. Я её дочь. Я её не отдам». Хоть врачи считали её чужой — для себя Эви была дочерью. Джоан — её матерью. И никто не имел права это у неё отнять. Пальцы дрожали так, что она с трудом могла держать телефон, будто тот скользил в потных ладонях. Она уже сто раз набирала номер Питера — и каждый раз видела только одно: «не в сети». Грудь сжимала тупая боль, обида, от которой хотелось закричать. Чёрт, да она понимала: он не обязан быть рядом каждую секунду, он тоже живой человек, у него своя жизнь. Но в такие моменты… боже, ей казалось, что только он и может вытянуть её обратно на свет. Она любила его до безумия — за его доброту, за то, как он умел быть её светом, даже когда мир рушился. Но сейчас всё, что внутри неё кипело, снова сводилось к одному: как там тётя… нет, мама… Сжав зубы, Эви медленно и с усилием выдохнула, будто этим могла выкинуть из лёгких боль. «Ладно… ладно, Питер не отвечает…» — губы прошептали вслух, словно убеждая себя. Она открыла контакты, нашла имя, которое всегда значило «безопасность», «дом» — Тётя Мей. Сжавшись всем телом, будто готовясь к удару, Эви нажала на вызов. Гудки били по ушам, каждый казался вечностью, и вдруг… — Эви? — голос Мей прозвучал мягко, но встревоженно, будто та сразу почувствовала беду. Глаза Эви наполнились слезами так резко, что она едва не выронила телефон. Она вдохнула рвано, собираясь что-то сказать, но в этот момент дверь в коридоре открылась, и на пороге появился врач. Белый халат, усталое лицо, папка в руках. Время будто оборвалось. Эви вскочила, чуть не уронив телефон, но не повесила трубку. На той стороне Мей звала её по имени, а она, с дрожащими руками, с красными глазами, смотрела прямо на врача, который шагнул к ней. Сердце бешено колотилось: Скажи… скажи, что она жива… скажи, что она держится… В этот миг её собственный голос смешался с голосом Мей в телефоне. Эви всхлипнула, вытирая слёзы тыльной стороной ладони, и резко сказала врачу, почти приказала: — Как она?! Как моя мама?! Врач взглянул на неё сдержанно, пытаясь оставаться спокойным, но в глазах Эви читалась ярость, обида, страх — всё сразу. Она даже не осознавала, что ещё держала телефон у уха, и Мей слышала каждое её слово, слышала этот отчаянный крик. — Мисс… пожалуйста, — врач сделал жест, словно хотел успокоить. — С ней сейчас работают специалисты. Состояние тяжёлое, но стабильное. Мы делаем всё возможное. Эви прижала руку к груди, словно пытаясь удержать сердце, которое рвалось наружу. На том конце линии Мей заговорила, уже громче, испуганнее: — Эви, родная, я еду! Слышишь? Я еду к тебе прямо сейчас! А Эви, глядя в лицо врача, еле выдавила сквозь слёзы: — Я не уйду… я не оставлю её одну… — Состояние очень тяжёлое. Мы стабилизировали её, но угроза жизни всё ещё остаётся. Её сердце может не выдержать. Эти слова ударили сильнее ножа. Эви обмякла, спина прилипла к холодной стене, ноги подкосились. Она беззвучно открывала рот, будто рыба, вытащенная на берег, пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха. Мир рушился. Мир снова рушился. Ей показалось, что кто-то кричит, но потом она поняла — это кричит она сама. Слёзы потекли горячими струями, смывая с её лица последние силы. — Нет… нет-нет-нет… — она шептала, почти не слыша себя. — Она не может… она обещала… она всегда обещала, что будет рядом… Она — моя мама! Моя мама!!! И тут её глаза зацепились за знакомую фигуру. Тётя Мэй. Она бежала по коридору, прижимая к груди сумку, сама в слезах, и едва завидев Эви, распахнула руки. Эви, как раненый зверёк, бросилась к ней, уткнулась лицом в её плечо, дрожа, захлёбываясь отчаянием. — Она не должна умереть! — голос Эви срывался, разрывал тишину коридора. — Я не выдержу ещё раз… я не смогу снова потерять семью… Мэй гладила её по голове, прижимая крепче, будто хотела собрать по кусочкам её сломанное сердце. — Тсс, девочка моя, — её голос дрожал, но в нём звучала та сила, что всегда спасала. — Она живая. Пока она жива — у нас есть надежда. Мы будем молиться, мы будем бороться вместе с ней. Она сильная. Она держится ради тебя, слышишь? Ради тебя, Эви. Но Эви не могла поверить. В груди клубилось только одно чувство — отчаяние, смешанное с яростью. Она хотела кричать на весь мир: «Почему снова я?! Почему у меня всегда отбирают тех, кого я люблю?!» Ей хотелось сорвать с груди своё сердце, лишь бы не чувствовать. Она вцепилась в руки Мэй, словно в спасательный круг, и прошептала, обессилев: — Если она умрёт… я тоже умру вместе с ней… И Мэй только сильнее прижала её, понимая, что эти слова рождены не юношеской драмой, а настоящей, взрослой, раздирающей болью, от которой не спасают ни слова, ни обещания. Только чудо.

***

———— Наше время. Хэппи молча ждал у трапа, когда Старк и Питер спустились. Тони выглядел усталым, но всё равно ухмыльнулся, хлопнув Паркера по плечу. — Ну что, парень, хорошая работа. Для первого раза — даже очень. — Он задержал взгляд чуть дольше, чем нужно, и неожиданно добавил: — Передай Эви привет от меня. И… эм… извини. — Эм… за что, мистер Старк? — Питер нахмурился, не понимая, к чему это. Тони вздохнул, но спрятал это за привычной маской сарказма. — За всё хорошее, — хмыкнул он, — как всегда. И прежде чем Питер успел переспросить, Старк уже отошёл, бросив короткое: — Отдыхай. Мы ещё увидимся. ⸻ В машине воцарилась тишина, пока Хэппи вёл, изредка бросая взгляды в зеркало. Но молчание долго не выдержал. — Знаешь, твоя тётя… — он чуть усмехнулся, — ну прямо… скажем так, не зря я всегда соглашаюсь на поездки сюда. Питер закатил глаза. — Хэппи, пожалуйста… — Что? Я просто говорю, — продолжал тот с самым невинным видом. — Женщина — огонь. И, честно, если бы я был моложе… — Фу! — Питер тут же замахал руками, краснея. — Не надо, всё, хватит! Хэппи захохотал, а потом уже мягче добавил: — Но серьёзно, тебе повезло с тётей. Она всегда держится так, будто может справиться со всем миром одна. Хотя я думаю… иногда ей тоже нужна поддержка. Питер лишь отвернулся к окну. Слишком многое было в голове — драка, Кэп, Человек-муравей, Старк. Ему казалось, что он всё ещё чувствует дрожь в руках от адреналина. ⸻ Квартира встретила его тишиной. — Тётя Мэй? — позвал он, осторожно переступив через порог. Ответа не было. Только пустота. Он бросил рюкзак, на ходу достал телефон. Экран загорелся, и Питер замер. Более тысячи сообщений. Десятки пропущенных звонков. И все — от Эви. Несколько — от тёти Мэй. Питер сглотнул, пальцы дрожали, когда он открыл переписку. Сообщения шли одно за другим, сбивчивые, неровные: «Пит, ты где? Мне страшно.» «Ты же сказал, что будешь рядом…» «Она снова в больнице… я не знаю, что делать, Питер…» «Ответь, пожалуйста, хотя бы одно слово…» «У меня руки трясутся. Я ненавижу всё это. Почему я всегда одна?» «Ты хоть живой?» «Пожалуйста, Питер, я не справлюсь…» «Я не хочу терять её, я не хочу опять остаться без семьи…» «Просто скажи, что всё будет хорошо. Я поверю. Я всегда верю тебе.» Где-то между сообщениями мелькали и короткие, почти детские строчки: «Ты же мой светлый. Мой хороший.» «Вернись, ладно?» Питер сидел, прижав телефон к ладони, и в груди росла тяжесть. Он чувствовал, как вины становится больше с каждой секундой. Он быстро пролистал вверх — последние сообщения были уже совсем панические: «Врач вышел. Я не могу это слышать. Где ты?!» «Если я потеряю её, я сломаюсь, Пит. Я правда сломаюсь…» «Ты не обязан быть моим. Но будь рядом. Прошу.» Он сжал зубы, сердце колотилось так, будто готово было выскочить. Не думая, он схватил куртку и выскочил из квартиры. Он ещё не знал, что всё хуже, чем он мог представить.