Глава 3. Повиновение – залог успеха.

      Снейп ушёл.       Гермионе очень хотелось надеяться, что навсегда. Такого унижения ей не приходилось испытывать с рождения. Каждая клеточка тела возненавидела этого человека, всеми фибрами души Гермиона хотела его придушить. За всю ту боль, что он заставил её пережить, за унижения и надругательства. Ударить головой об косяк, сломать нос, залепить пощёчину, что угодно, только бы отомстить.       Покачиваясь из стороны в сторону, она пол ночи просидела на холодном полу, укрытая одеялом. Кожу неприятно жгло холодом, все кости продрогли, а нос под утро начал свербить. Рядом с ней, переливаясь в свете ажурной лампы, медленно и необратимо, въедаясь в старые доски, разрасталась лужа. Не мочи. По крайней мере, не её. После того как Снейп ушёл, Гермиону стошнило. Дверь в ванную была заперта и никак не хотела поддаваться, как бы сильно на неё ни налагались. Желудок вывернуло полностью, ещё чуть-чуть и, возможно, ведьма выблевала бы не только желчь, но и жизненно необходимые органы. Челюсть ужасно болела, а тошнота всё никак не проходила. Настойчивые спазмы в горле не давали разогнуться и отойти от своего временного «туалета». Снейп непременно накажет её за это, но уже мало что можно было изменить.       Низ живота ныл, непрерывно, тупо, почти незаметно, но это ужасно нервировало. Гермиона до сих пор не могла поверить, что отдала, нет, не смогла защитить свою девственность от лап собственного профессора. Противная и склизкая сперма иногда вытекала из неё, белëсой струйкой стекая по ноге. В такие моменты всё её существо выворачивало наизнанку, а носик неприятно морщился.       Всю ночь девушку не отпускала одна единственная мысль.       Зачем. Нужно. Было. Тогда. Спасать.       В день, когда тёмные тучи сгустились над Хогвартсом, когда всё окрасилось в серый, когда цепи обвили шею незаметно, когда безумный тёмный маг выиграл, Снейп выпустил Гермиону из темницы. Не только её, если быть точнее. Аббот, сестёр Патил, Браун и Вейн, всех, кто находился вместе с Грейнджер.       На рассвете он пришёл за ними. Запыхавшийся, с безумным взглядом, весь перепачканный в засохшей крови (его или нет?), он из последних сил помогал им. Ради чего? Ради того, чтобы потом без зазрения совести поступать точно так же, как поступил бы любой из свиты Тёмного Лорда? Или это была ловушка? Четко продуманный план, из которого следовало, что (Гермиона давала 101%) их всё равно бы поймали. Рано или поздно. А так Пожиратели лишь играли в кошки-мышки, насыщая собственное эго страхами жертв. Ведь, если подумать, отыскать Гермиону было проще простого, тем более таким опытным магам, как Снейп или Долохов, или сам Волан-де-Морт. Им это не составило бы никакого труда. Но согласитесь, так ведь неинтересно? Куда приятнее съесть уставшую и сломанную мышку, когда и сам неплохо вымотался, гоняя её по лесам и полям. А этот страх, граничащий с усталостью и безропотной готовностью исполнить всё, что от неё требуется, взамен на жизнь. А главное, не пришлось ничего делать – мышка сама пришла в руки, перепуганная страхами и очень голодная, чтобы замечать что-либо, кроме своих потребностей. Будь Гермиона тогда чуть более настороженной, сытой и ни разу не уставшей от, кажется, вечного скитания по лесам, наверняка бы заметила легкое волнение воздуха, точно рябь на воде – защитный барьер с сигнализационными чарами.       Но девушка не собиралась пускать никому ненужные слёзы. Она будет сильной, как и требует её факультет. Ни за что на свете Гермиона не даст Снейпу ключик к своей душе, не откроет дверь и не покажет слабое место в ментальной защите. Ведь как только он раскусит скорлупу её панциря, наступит точка невозврата. Он непременно этим воспользуется, станет принуждать к ещё большим ужасам и всё-таки, сломает её. Ведь Снейп изменился, как меняется всё в этом мире. Не мог не измениться. Но… менялся ли, или всегда был таким?       «Рон. Рон. Рон. Где же ты?» – пухлые, слегка розоватые губки, добрые светлые глаза, россыпь веснушек, точно это крупинки шоколада. Одним словом, Рон. Милый, домашний, уютный, родной… Он придёт. Придёт и спасет её из этого кошмара. Должен прийти. Не может бросить. А если не придет, то она сама придёт к нему!       Ведьма медленно покосилась на окно. Естественно, оно было запечатано магией, не вылезти, а за стеклом – тьма и миллиарды звёзд, возможно даже, уже мёртвых. Как долго звёздный свет может лететь до нас, землян, прежде чем мы поймем, что звезда потухла? Свет будет лететь как призрак, как Летучий голландец, как напоминание – здесь был Я.       Темнота отразилась в стеклянных карих глазах, множество точек-звëзд заполнили радужку. Эта чернота пробиралась вглубь, отравляя, но при этом даруя решимость. Суицидальные мысли вертелись в голове, одна тупее другой. Варианты, как именно можно было умереть, прокручивались титрами перед глазами.       Вот Гермиона выкручивает кран до максимума и, сделав судорожный вздох, прощальный и последний, ныряет в глубину.       Но этот вариант быстро отлетел. Совершенно точно её не оставят одну.       Вот Динки приносит поднос еды. Вкусные яства заставляют слюну обильно течь, а глаза – возбужденно блестеть. Живот одобрительно урчит, явно в предвкушении приятного времяпрепровождения. Но у Гермионы другие планы. Вилка плотно устраивается между пальцев. Страшно. Очень страшно. Но разве есть другой выход? Правый глаз нанизывается на острые края, точно деликатес. Больно. Больно. Больно. Что потом – одному Мерлину известно, ведь девушка теряет сознание от болевого шока.       А если вилку не принесут? Если вообще ничего не принесут? Тогда голодная смерть точно закроет все гештальты.       Может, тогда не стоит откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня?       Гермиона зовёт Динки, просит стакан воды, нет, просто стакан. Когда эльфийка исполняет приказ и испаряется, стакан «случайно» разбивается. Острый осколок проходит по руке, задевая важные артерии. Крови много, она везде. Пол, стены, кожа, вещи – всё приобретает кроваво-красный оттенок. Последнее, что девушка увидит перед тем, как мгла заберёт её в свои удушающие объятия, – глубокие, пышущие яростью глаза Снейпа.       Снейп. Снейп. Снейп. Снейп.       Может, лучший вариант попасть под его горячую руку?       Самый безболезненный вариант, если, конечно, учесть, что он сразу применит самое страшное из Непростительных. А не запытает до смерти Круциатусом.       Но… всегда есть одно блядское «но».       Маленькая язвочка на языке, такая родная и желанная, но всё-таки язвочка. Рон. Рональд Уизли. Что, если он жив и ищет её?       От непонятности действительности хотелось разрыдаться. Забиться в противоположный от блевотины угол и никогда не выходить. Никогда! Что теперь делать, не было ни малейшего понятия. Смерть была желанной, терпеть унижения от Снейпа на протяжении всей оставшейся жизни было совершенно не тем, о чем Гермиона мечтала всё детство. Но чëртов Рон Уизли. Вдруг он вытащит её из этого дерьма, и они сбегут, убегут далеко-далеко, туда, где нет войны, Тёмного Лорда и дискриминации. Только чистое голубое небо, только запах прелых листьев и сахарной ваты.       Тихий жалобный всхлип раздался эхом в ночной тишине.       Только под утро, когда яркие лучи приветливо забили через ситцевые шторы, девушке удалось задремать. Но сон забрал в свои тревожные объятия совсем ненадолго. Что-то скользкое и холодное ткнулось в губы, вынуждая ведьму проснуться. Страх электрическим разрядом ударил в голову. Что это?       Снейп нависал над ней темной завесой. В правой руке было зажато что-то, что Гермиона видела лишь размытым пятном в кулаке, в то время как другая его рука крепко сжимала челюсть снизу. Всеми силами девушка сопротивлялась, не открывала рот, хотя щёки уже порядком приподнялись от манипуляций мужчины. Гермиона подняла глаза, очерчивая взглядом длинные и худые пальцы, замшевую тёмную ткань, бледное и удивительно невозмутимое лицо Снейпа. Его глаза неспешно, даже лениво оглядывали бьющееся под ним тело, скулы были расслаблены, а рот немного приоткрыт.       — Пейте, — спокойно приказал профессор, надавливая на мягкие и податливые губы.       Обеими руками девушка схватилась за предплечье мужчины, препятствуя и не давая чему-то влиться в рот.       — М-м-м!       — Я сказал, пейте, — строго повторил Мастер зелий, другой рукой нажимая на челюсть.       Хватка была настолько сильной, что череп под его пальцами тихо заныл от тупой боли.       Как бы девушка ни старалась, его руку никак не получалось отвести. Даже с места не сдвинуть. И откуда в нём такая сила?!       Гермиона попыталась спросить, что это, но горлышко склянки вошло в рот, и ничего не оставалось, кроме как проглотить зелье. На секунду Гермиона зажмурилась, но потом распробовала текстуру на вкус.       Легкий медовый привкус, чуть-чуть корицы и перца. Не сильно вязкое, тёплое, только сваренное.       «Противозачаточное?» – догадалась Гермиона, резко расслабившись. Не моча. Не сперма. Уже радует.       На шестом курсе Гермионе удалось самостоятельно приготовить это зелье по книге, выписанной специально из «Флориш и Блоттс».       Не то чтобы это имело острую необходимость, но перестраховаться никогда не будет лишним.       — Вы как всегда наблюдательны, мисс Грейнджер. — с легкостью парировал Снейп, доставая из кармана сюртука другую склянку. Неужели она произнесла это вслух? — Догадаетесь, что это за зелье?       Он также поднёс его к губам Гермионы, и девушка уже более охотно выпила его.       — Рябиновый отвар, — через несколько минут озвучила свой вердикт ведьма. Приятное тепло сковало всё тело, раны затягивались буквально на глазах, а разум затягивало в вихрь спокойствия и пустоты.       Удовлетворенно кивнув, Снейп наколдовал еду. Жаркóе из картофеля и капусты, а также стакан тыквенного сока.       — Поешьте, — сухо посоветовал Снейп и отвернулся в сторону. Его взгляд цеплялся за интерьер: серые, выцветшие стены, потёртые доски, ажурные шляпки навесных ламп, украшенные висюльками, узорчатые покрывала. Никогда он не бывал в этой комнате раньше. Динки сама выбрала место, куда отправить пленницу, а Снейп лишь беспрепятственно подчинился. Хозяином не такого уж и скудного наследства Принцев он стал относительно недавно, и, хотя успел подружиться со всеми его подводными камнями, все комнаты поместья обойти так и не смог. А зачем, если в использование идёт только его спальня, ванная да лаборатория? Уж что-что, а иметь под боком пленницу Северус уж точно не планировал.       Гермиона, не думая ни о чем, налетела на еду, жадно глотая слюну, и возмущенно зашипела, когда ложка испарилась из рук.       — Маленькими порциями. Если Вы съедите всё одним разом, Ваш истощенный желудок не справится, — но Гермионе было плевать, голод одолел по полной, и в порыве эмоций она начала есть руками. — Мисс Грейнджер!       С раздражением Снейп выбил порцию из рук Грейнджер и уклонился, когда та кинулась на него с озлобленным возгласом.       — Отдайте! — возмущенно завопила Гермиона, от голода забывая, кто здесь главный и в каком она положении. Сейчас всё это было совершенно неважно. Пелена низменных желаний застелила глаза.       — Только если вы пообещаете есть маленькими порциями. Или прикажете кормить вас с ручки? — уголки его губ поднялись вверх, сначала в отвращение, а потом – в гадком подобии на ухмылку.       — Хорошо! Хорошо! Только отдайте!       Есть по чуть-чуть оказалось не так уж и легко. Требовалось всё терпение, которое Гермиона только смогла наскрести из уголков сознания, для того чтобы не наброситься на еду, как оголодавшая собака, которая ест из миски ртом. Впрочем, Снейпу это ох как понравилось бы. Гермиона в этом не сомневалась.       Ложка упала со звоном обратно в тарелку, когда Грейнджер ясно поняла, что Снейп увидел пятно желчи в углу позади него. Горло стянуло спазмом, есть перехотелось совершенно. Вот сейчас он снова возьмётся за Круциатус. Вот сейчас! Заставит выплюнуть всю еду от пыток!! Вот сейчас!       От этих мыслей, кажется, еда пошла обратно, ибо тошнота подступила к горлу. А если он опять заставит унижаться, наколдовав стакан мочи вместо тыквенного сока?       Но Снейп лишь отрешенно посмотрел на Грейнджер и тихо приказал:       — Уберите это потом. После примите душ. Динки подготовит одежду. Надеть непрекословно. — Снейп говорил невозмутимо, с лёгкой отстраненностью. Как только чёрные омуты на мгновение встретили карие глаза, то тут же утащили на дно, к чертям. Тяжёлая аура, некий таинственный флëр – всё кричало о том, что шутить с этим мужчиной заведомо провальная идея. — Вам всё понятно?       Гермиона кивнула. Страх постепенно отступал. Сегодня он не такой бешеный, каким был вчера. Интересно, почему? Может, спустя – сколько? – двадцать лет ему наконец-то кто-то дал? Пускай и насильственно.       — Не слышу, мисс Грейнджер. Вам всё понятно? Или, может быть, мне повторить?       — Да.       — «Да, господин».       И хотя унижаться было просто отвратительно, при пытках кости рассыпались в порошок, а разум медленно варился в собственном соку, но гриффиндорский темперамент выскочил тогда, когда его совершенно не ждали. Она не признает его власти. И пусть сегодня он был мягче, чем вчера, это никак не затуманит её разум.       — Нет. Вы мне не господин. — медленно, но четко, почти без дрожи в голосе ответила ведьма. А после демонстративно отодвинула тарелку с его подачкой. В конце концов, первый голод был удалён. Безумный азарт вспыхнул в глазах Гермионы, она не прогнется. Пусть убьет её сегодня, аваднет или как он там убивает невинных жертв?       Никаких тебе переживаний, никаких эмоций, лишь темнота, вечная, как бытие. Сегодня она умрет. Нужно только хорошенько его разозлить.       — Хорошо, — желваки заходили ходуном на узком лице профессора, мужчина глубоко вздохнул, а после выдохнул сквозь сжатые зубы. — Когда будете мыться, хорошенько промойте себя изнутри. Будем учить вас послушанию через анальную стимуляцию.       — Что… — в горле пересохло, и как ни старалась Гермиона что-либо ответить на такое заявление – всё бестолку. А что, собственно, можно на такое ответить? Она вытерпит. Стерпит, найдет план, как сбежать, а потом вернется и заплатит сполна за свои мучения. Если он не собирался её убивать, то ему же хуже.       — Вы слышали, мисс Грейнджер.       Под пристальным взглядом Гермиона ухватилась за стакан с соком и выпила его ровно наполовину, наконец утоляя мучившую жажду, остатки же выплеснула в лицо Снейпа.       — Вы мне не хозяин!! И никогда им не станете! Убейте меня или оставьте в живых, я всё ещё человек, и у меня есть право! Можете сколько угодно надо мной издеваться, пытать непростительными или что там вам придёт в ваши тухлые мозги, я не прогнусь!! Мерлином клянусь, не прогнусь!       Перекошенное от злости лицо Снейпа нужно было видеть!! Местами побагровев, в тихом гневе, он вытирал густую смесь со лба рукавом. На секунду губы расплылись в улыбке, но ничего милого в ней не было. Это была тихая ярость. Обещание исполнить наказание. Совершенно другой спектр эмоций, так не походивший на вчерашнее безумие!       — Вы действительно не прогнетесь, мисс Грейнджер. — через некоторое время ответил Северус. Казалось, даже успокоился, если бы пальцы на левой руке время от времени непроизвольно не дёргались бы.       — Вы сломаетесь. Разобьётесь на кусочки, как фарфор.       С этими словами мужчина развернулся на каблуках и пошёл прочь из комнаты, не забыв громко стукнуть дверью.       Щелчок.       Динки появилась внезапно, с тихим хлопком. Печально оглядев комнату, эльфийка вздохнула и покачала головой.       — Хозяин в ярости, — прискорбно заявила она. Её маленькие пальчики отчаянно хватались за подол белой накидки. — Он отправился собирать прутья… Ой, что будет! Тебе стоит скорее подготовиться к встрече! Давай! Идём в ванну!       Невидящим взором Гермиона смотрела перед собой. Апатия навалилась незаметно. Она не хочет. Ничего не хочет. Неровная поверхность пола под пальцами приятно холодила кожу. Девушка снова сидела, укутавшись в одеяло и поджав ноги под себя, на дощатом полу, глазами цепляясь за бесцветную краску стен. Она не хочет! Не хочет так жить!       — Ты сказала, что профессора сейчас нет дома? — мгновенно оживилась девушка. Может, это её шанс?       Эльфийка в приступе паники закрыла рот маленькими ладошками и прижала ушки к полу.       — Нет! Нет! Он дома! Просто…       — Ты должна помочь мне сбежать, Динки! Этот человек – тиран! Я… Я заберу тебя отсюда, только помоги! Я отомщу за нас двоих!       Динки заметалась по комнате, кусая маленькие сухие губы. Потом обреченно замотала головой.       — Нет… Я не могу. Хозяин узнает и будет зол. Он накажет меня и тебя. Тебе лучше идти в ванну. Не создавай лишних проблем, и всё будет хорошо. Хозяин любит послушание. Просто будь… Покорной.       Но она не может так! Не может!       — Динки, пожалуйста. — тихо попросила ведьма, присаживаясь так, чтобы сравняться с ростом домовика.       Маленькая головка отрицательно замоталась из стороны в сторону, а большие карие глаза наполнились слезами, крупными, точно жемчужины. Одно простое движение, и все надежды разбились в пух и прах. Придётся придумывать другой план.       Динки снова помогла помыться, смыть усталость дня, расслабить напряженные мышцы, вымыть изнутри всю засохшую сперму, привести лицо в порядок, одеться в…       — Я это не надену. Это просто смешно!       — Хозяин приказал. Надевай, а то хуже будет!       В руках девушка держала чёрный обтягивающий костюм зайчика. Боди с бретельками, которые должны были крепиться на чулки, и хвостик-помпончик сзади. На шею ошейник с цепью, а на голову – ободок с ушками.       — Я не шлюха! — скривила носик Гермиона. Выйти в этом к Снейпу было верхом унижения, уж лучше голой, ей-богу. Что за зоофилические наклонности?       — Знаете, я мог бы отдать вас Макнейеру или вернуть Долохову. Он бы явно оценил мой подарок, возможно, мы бы даже стали друзьями. — скучающим тоном начал Снейп. Гермиона вздрогнула от неожиданности, она даже не заметила, когда он вошёл в спальню. Грозно взглянув на профессора, она подтянула полотенце ближе к груди, не давая увидеть своё тело лишний раз этому извращенцу. — Они бы церемониться с вами не стали. Нацепили бы магический ошейник, подчиняющий волю, упекли в клетку и насиловали бы ежедневно. Поверьте, я видел их пристрастия, и они… Куда страшнее моих.       Гермиона стала медленно отступать, когда Снейп, наоборот, стал приближаться. Но страшно девушке не было, уже нет. Гриффиндор снова взыграл в теле ведьмы, наполняя её решимостью и бесстрашием, заглушая инстинкт самосохранения напрочь.       Взмах, и тело Гермионы нарядилось в костюм зайчика, ещё взмах, и волосы высохли, теперь из паршивого котенка Грейнджер стала походить на запуганного и одновременно озлобленного кролика. Костюм идеально подчёркивал худую фигуру, добавляя округлость в нужных местах.       — Так чем Вы лучше их!? Я и так живу здесь как в клетке! Никакого уважения!       — Хах, мисс Грейнджер, — Снейп подошёл вплотную, вынуждая Гермиону упасть на кровать. Её хмурый взгляд сверлил его фигуру снизу вверх, но от того она была ещё более сексуальна. Маленький глупый кролик, попавший в лапы хищного зверя. Хотелось подчинить её, сломать, заставить, вынудить, сделать своей. — А вы заслужили это уважение? С самого начала вы только и делаете, что выносите мне мозг. С самого вашего появления. Что в школе вы доставали меня своим непослушанием, что здесь. — Длинные пальцы обхватили горло и крепко сдавили. — В списке моих предпочтений лишь один пункт – послушание.       Пальцы сильнее надавили на горло, перекрывая воздух и оставляя бордово-фиолетовые гематомы.       — Всё остальное – последствия вашего выбора.       — Вы изверг и садист! Вам нравится мучить людей! Это приносит вам удовольствие! Я видела возбужденный блеск в ваших глазах вчера! Когда вы изнасиловали меня! Как… Как... Как монстр! И собираетесь сделать это снова!       Снейп спокойно слушал обвинения в свой адрес, мерно поглаживая вздутую венку на её шее. Его похотливый взгляд скользил по милому личику, вздернутому от злобы, обиды, непонимания, горести и навечно затаённой обиды. Как же хотелось заткнуть этот прелестный ротик.       — Садист и изверг не я, мисс Грейнджер, — бесстрастно ответил Снейп. — А монстр, живущий во мне. Возможно однажды вы поймете, что лучше не выводить меня на эмоции. А тихо выполнять приказы.       — Значит, вы не отрицаете, что вам нравится боль и унижение!? Ведь тот монстр внутри вас – это и есть вы!       — Мисс Грейнджер, — предупреждающе гаркнул Снейп. — Вы ходите по грани. Хотите удвоить ваше наказание? Посмотрите, отборный хворост. — Кивком головы мужчина указал на порог, где ютились собранные им прутики, читай, розги для порки.       — Я вам не груша для битья! — снова взъелась Грейнджер. Злость так и клокотала под кожей, всеми силами вырывалась наружу, бурлила внутри, точно зелье, медленно отравляя. — Не смейте!       Девушка сорвала ободок и швырнула его в стену, а дальше попыталась расстегнуть ошейник. Её пальцы скользили по коже, а когда наконец нашли замочек, судорожно стали его вскрывать.       — Непослушных учениц, мисс Грейнджер, принято пороть, — одна из розг удобно влетела в руку Снейпа, и тот замахнулся ей, проверяя на прочность. Глухой свист заставил поежиться. Тело покрылось мурашками. Грейнджер ускорилась.       — Я больше не ученица! — голос сорвался на крик, пальцы судорожно теребили застежку, но отцепить никак не получалось. Прутик перемещался между пальцев, мужчина терпеливо ждал, наслаждаясь маленьким шоу. Снейп испепелял своим огненным взглядом, он заставлял и прибивал к полу, накладывал невербальный Петрификус Тоталус, и всё это без капли магии. Лишь внутренний магнетизм и дьявольские глаза. Ошейник всё же удалось скинуть на пол.       — Тогда почему продолжаете звать меня профессором?       Волшебные путы незаметно подкрались сзади и ласково обхватили запястья, утягивая к изголовью. Снова. Опять. Сильные руки перевернули тело ведьмы на живот, не отказывая себе в удовольствии смять упругие ягодицы. Лодыжки были привязаны к бортикам кровати и, собственно, поэтому разведены.       Свист.       Удар.       Древко приземлилось на оголëнную кожу бёдер, кусая и царапая.       Девушка взвизгнула, нечаянно прикусив язык. Дыхание затруднилось, сердце застучало галопом. Тудух-тудух. Тудух-тудух.       Свист.       Удар.       Розга упала левее, оставив алеющий след.       Свист.       Удар.       Визг вновь сорвался с губ. Адская боль обожгла нежную кожу и попала на два редеющих следа. Специально, безусловно, он ударил так, чтобы задеть пострадавшие места.       «Сволочь».       Свист.       Гермиона напряглась всем телом, каждый мускул стал струной, а пот покатился по ложбинке между грудей. Почему здесь стало так невыносимо жарко?       Удар.       Протяжный выдох. Кожу будто хлестали крапивой, а не тонкой палкой. Складывалось ощущение, словно миллиарды тоненьких иголок протыкали кожу изнутри насквозь.       — Это вам за кладовую! — Удар. — Это за мантию. — Удар. — Это за нервы. — Удар. — Это за лестницу. — Удар. — Это за тыквенный сок. — Удар.       Точно капли дождя, удары сыпались непрерывно. Их натиск не ослабевал ни на миг. Кожа раз за разом покрывалась тонкими алыми следами, которые позже станут бордовыми.       Слёзы лились непроизвольно, хотя до этого Гермиона думала, что выплакала всё. Очевидно, она ошибалась. Боль окутала плотным саваном, приняла с распростертыми объятиями, заключила в плен. Но самое страшное было не это. Не то, что боль от ударов распространялась по всему телу. А то, что не поддавалось никакой логике. Возбуждение. Чёртово прозрачное пятнышко на ластовице боди. Она, чёрт возьми, возбудилась! Не дай Мерлин, это увидит Снейп.       — Ну что, мисс Грейнджер? Кто я?       — Мерзкий человек, — удар.       — Ответ неверный. Попробуйте ещё раз. Кто я?       — Пожиратель смерти, верный пёс Волан-де-Морта! — удар.       Гермиона взвыла от боли, поджимая пальцы на ногах. На ягодицах не осталось ни одного живого места, всё было в кровоточащих следах.       — Кто я?       — Предатель и убийца!       Удар. Удар. Удар.       Гермиона кричала, извивалась, кусала губы до крови, держалась, вырывалась, мысленно материла Снейпа. Всё, лишь бы он не увидел её возбуждения! Ибо не всегда тело показывает истинные желания человека.       — Вы просто отвратно учитесь, мисс Грейнджер. Я бы даже сказал, вы совершенно не учитесь, вы ноль без палочки. Хорошо, есть у меня иной метод. Откройте рот. Ну же! Ваши зубки на третьем курсе сейчас бы очень подошли бы под костюм. — слова обожгли сильнее всяких розг. Взор затуманился от слез. Да как он смеет!?       — Я бы откусила ими ваше достоинство! — крикнула Гермиона, утыкая голову в простыни. Никогда! Никогда ей не было так плохо! Почему это происходит с ней!? За что!?       — Мне зафиксировать Ваш рот? Помнится, Джагсон подарил мне фиксатор для рта. Бедной мисс Аббот выбили все зубы за непослушание, ей он больше ни к чему. А вот Вам вполне пригодится, да, мисс Грейнджер?       — Аббот? — Гермиона вздрогнула от смеси ужаса и отвращения. Через плечо она обернулась на профессора, в надежде найти в его глазах хоть толику смеха, но… Он не шутил. — Они её…       — Она сломалась, — перебил Снейп. — Сломалась так же, как сломаетесь и вы, если не подчинитесь мне.       Розга была отброшена за ненадобностью. Зельевар отошёл на полшага для того, чтобы оценить свою «работу». Его член дернулся в штанах, подтверждая, что красные следы на молочной коже – это великолепие.       — Джагсон приглашал всех. Буквально. Её каждый день по очереди ебали все, кому не лень. Как ему не противно и дальше спать с ней… Мне лично непонятно.       — И вы тоже?...       Он не ответил на вопрос. Только пронзительно посмотрел, а после уголки его губ слегка приподнялись. Он издевается!       — С этого дня будете работать на износ, иначе я отдам вас Сивому, тот сожрет Вас живьём и не заметит. И не посмотрю, что вы моя студентка, мисс Грейнджер.       Снейп уже было собрался выйти из комнаты, как девичий голос остановил его. Проклятое слово сорвалось с её губ. Гермиона совершенно не поняла, что произнесла. Но Снейп отреагировал мгновенно, замерев на месте.       — Сбегаете, как трус!? Так значит, Вы тоже трахали её? Да? Так тянет на студенток, профессор?       Некоторое время мужчина совершенно не двигался. Застыл, точно одна из жертв Медузы Горгоны. Гермионе даже показалось, что он не дышал.       — Я на рейд. — Его голос утратил былые мягкие нотки. — Искать повстанцев и оппозиционеров из Ордена. Знаете ли вы, что ваш ненаглядный Рональд Уизли жив? Но это, поверьте, ненадолго. Я лично принесу его бездыханное тело к вашим ногам.       — Рон? Он жив? — стушевалась Гермиона. — Стойте! Подождите! Не трогайте его! Нет!       Гермиона попыталась двинуться, но её руки и ноги все ещё были скованы. Неужели он оставит её так?       — Подождите! Прошу! Я всё сделаю, только не трогайте Рона! Пожалуйста!       Однако Снейп не обратил внимания на её мольбы. Прибрал за собой прутики и вышел из комнаты. Отчётливый щелчок заставил комнату погрузиться в полнейшую, гнетущую тишину.