Глава 4. Плоды.

      Это был самый страшный час в её жизни. Дурные мысли сжирали изнутри, наводили отчаяние, вплетались в сознание. Страх оккупировал каждый мускул в теле, закальцинировался там, стал второй кожей. Стены, серые и унылые, давили, заставляли почувствовать себя маленькой и ничтожной. Крошка Гермиона против огромных стен-небоскребов. Это было невыносимо. Ощущение угнетения не отпускало ни на минуту.       Грейнджер неоднократно звала Динки, но никто не приходил. Её бросили. Оставили наедине со своими страхами и переживаниями. И никто, никто не мог помочь.       Руки рвали магические путы, но всë было без толку – они никак не хотели поддаваться. Магия Снейпа была сильна даже на дальнем расстоянии, ничуть не ослабевая.       В конечном счёте энергия закончилась, растворилась, как туман утром, утекла сквозь пальцы. И как бы сильно ни хотелось этого признавать, но Грейнджер сдалась. Полностью и бесповоротно. Приняла судьбу-злодейку и подчинилась, как и должна была сделать с самого начала. Ведь так было бы правильно…       Тело полностью расслабилось и обмякло в бархане перины. Подушка была так соблазнительно мягка, а матрас удивительно нежен, что сил сопротивляться попросту не осталось. Она устала, устала, как древние боги, желающие отдохнуть долгими столетиями в сырой земле. Веки потихоньку тяжелели, сон затягивал в таинственную темноту, и не поддаться было невозможно. В скором времени связь с реальностью потерялась окончательно, и забытиë утащило на границу двух миров.       Иллюзии и материи.       Впрочем, сны не были радужными. Кошмары давно стали неизменными спутниками и единственными «друзьями», что всегда были рядом: и в огонь, и в воду, и в радость, и в печаль. Это настолько стало обыденным, что Гермиона даже забыла о существовании красочных и добрых снов, где всё хорошо, где все живы, где нет боли и страданий. Ведь сон – это отпечаток, это то место, то состояние, в котором можно творить поистине удивительные вещи. Стоит лишь научиться ими управлять, и тебе откроется доступ к целому миру, новой, только твоей Вселенной. Но чтобы этого достичь, нужно, в первую очередь, научиться управлять собой. Слышать внутренний голос, уметь доверять ему и только ему, и тогда ты станешь по-настоящему творцом своей реальности. Но когда этому учиться, если вся жизнь идёт крахом? Когда роли меняются, не оставляя ни права голоса, ни права выбора? Твоё тело больше не принадлежит тебе. И оно отдано в руки не близкого человека, как очень бы хотелось, а в окровавленные лапы монстра, чудовища в овечьей шкуре, который лишь прикрывается маской добродетеля. Ну не верила Гермиона в чистоту помыслов Снейпа. Не верила, но очень хотела. Так хотела, что начала верить.       Этот кошмар всегда был одним и тем же. Девушка просыпалась в развалинах Хогвартса, пыталась отыскать хоть кого-то из людей, но видела лишь тела родных и близких, мертвые, ни одного живого. Но то, от чего слезы наворачивались на глазах каждый раз, – там были её родители. Хотя сейчас они прекрасно жили в Австралии, спокойной и размеренной жизнью, даже не подозревая, что у них есть дочь. Однако во сне этого не осознаешь. Каждый раз Грейнджер пыталась их спасти. В предсмертной агонии они сообщали, как они любят свою малышку, как жить без неё не могут, как гордятся и желают лучшей жизни. Грейнджер навзрыд кричала в пустоту, захлебывалась собственными слезами, пока родители умирали у неё на руках.       Не успевала она оклематься, как картинка тут же менялась, теперь Гермиона оказывалась на школьном дворе, а вокруг – толпы Пожирателей Смерти. Все они смеются и тычут пальцами на пол подле своих ног, иногда лаская при этом свои достоинства. Так они недвусмысленно показывают, где её место, обзывая при этом самым унизительным словом в мире. Ни шлюха. Ни давалка. Ни подстилка. Грязнокровка.       Картинка снова резко обрывалась, и вот уже Долохов несет её на плече и шепчет на ухо грязные словечки, точно зная, что грязнокровка его слышит. Влажные руки ощупывали всё, до чего только могли дотянуться: до коленок, до бёдер, до аппетитной округлости ягодиц, до спины. Его прикосновения разжигали в душе такое омерзение, что легкая тошнота подступала к горлу.       Отвращение и минимальный стыд разукрашивали и без того хмурое и чумазое личико девушки, однако Долохова это ничуть не останавливало. Он возбуждался от этого ещё больше и, не имея в кармане много свободного времени, принимался раздевать девчушку. Липкий взгляд скользил по юному, но по-своему сочному телу. Сильные пальцы сминали ареолы и выкручивали чувствительные соски до максимума, заставляя прогибаться навстречу «ласкам». Однако всё внимание притягивал к себе гноящийся шрам. Напоминание, кто она в этой жизни, и вечная насмешка над ней, её личностью, ведь изменить это не получится. Против природы не попрёшь.       Грязнокровка.       Грязнокровка.       Грязнокровка.       В мыслях, в действиях, в жизни, по рождению, она – грязнокровка.       Мужчину забавляет «татушка» пленницы, из складок мантии он достает палочку и, на манер «Беллатрикс» – приподнявшись на носочки и высоко вздёрнув руку – выпускает заклинание. Круциатус парализует на мгновение. Тело начинает жечь, как если бы капли спирта попали на открытую рану.       Однако на этом моменте что-то пошло не по плану. Обычно к этому времени ведьма просыпалась от собственных криков, в то время как пот ручьями стекал по лбу, а слюни – по подбородку.       Но… Не сегодня. Сон продолжался, заставляя подсознание вопить от страха.       Черты лица Антонина начали медленно и плавно меняться: волевой подбородок сузился, щеки вытянулись, глаза расширились, брови стали гуще, волосы – темнее. Кожа превратилась почти в бледно-мертвую, а глаза с пылких карих изменились на жгучие красные сапфиры. Конечно, кто же ещё, кроме как Северус Снейп, мог попасть в её сон и устанавливать тут свои порядки?       Даже сновидение перестало быть полностью защищенным местом. Теперь здесь властвует он.       Мрачная усмешка показалась на осунувшемся лице, и новая порция боли охватила тело. Точно все кости разом переломились, а потом срослись под воздействием Костероста, но только для того, чтобы потом снова сломаться. Гермиона не смогла совладать с рвотными рефлексами, и бледно-жёлтая смесь едва не попала на идеально вычищенные туфли профессора.       Снейпу даже не нужно было произносить проклятие вслух. Сила его ненависти была столь высока, что одним желанием причинить Гермионе боль он дарил ей немыслимые страдания.       — Вы признали мое господство. Это даст свои плоды.       — Нет! Пожалуйста, остановитесь! — мольбы вырывались вместе со слезами, когда на удивление сильные и тёплые руки притянули к себе за талию. Носом она уткнулась в широкую и твердую грудь, пахнущую эвкалиптом и хвоей. Но вдыхать его запах было невыносимо, казалось, он раздирал всю слизистую, хотелось отвернуться, вырваться, закричать! Тело перестало подчиняться, когда его пальцы нашли ластовицу боди и небрежно отодвинули её. Волна болезненного жара затопила живот, принуждая прогнуться.       — Неужели ты думала, что я забыл про прекрасную девственную дырочку и анальную стимуляцию? — в подтверждение своих слов он легонько коснулся ануса, заставляя Гермиону вздрогнуть в его объятиях. Смешок утонул в кудрявых каштановых волосах. — Не сопротивляйся.       — Нет, пожалуйста…       Паника заполняла лëгкие с немыслимой скоростью, дышать становилось всё труднее, а те места, до которых он дотрагивался, начинали печь. Ей совершенно не хотелось этого терпеть, она и так много боли пережила от его рук. Неужели ему мало того, что он стал её первым? Неужто он хочет быть первым во всем? Забрать последнее, что у неё осталось, а потом выбросить это, сломать, растоптать, уничтожить.       Палец упрямо продолжал поглаживать сморщенное колечко мышц, и когда одна фланга толкнулась глубже, Гермиона с ужасом закричала:       — Неет!       Оковы сна рухнули, вынуждая глаза раскрыться навстречу полумраку. Грейнджер чувствовала, как быстро бьется под ребрами сердце, как часто грудь вздымается от нехватки воздуха, как колени мелко подрагивают от страха. Волосы у корней взмокли, и рука утонула в густой и влажной шевелюре.       «Это сон», – успокаивала себя девушка. – «Всего лишь очередной кошмар».       Только сейчас, сидя на кровати, Гермиона поняла, что больше не связана. Путы полностью исчезли, даруя приволье. Маленькая радость затаилась внутри, прямо в сердце. Теперь она хотя бы может свободно перемещаться по комнате.       Не воспользоваться этим было бы очень опрометчиво. Разминая затекшие кисти рук, она хрустнула всеми позвонками. Голова методично наклонялась в стороны, чтобы растянуть напряжённые мышцы шеи.       В висках тут же отдало колючей болью, а в глазах помутнело. В Туманных Холмах девушка часто занималась спортом для поддержания физического тонуса, ну и чтобы просто не умереть от скуки. Но сейчас что-то было не так, возможно, она встала слишком резко, или повороты головы были не такими аккуратными, как хотелось бы. Теряя равновесие, Гермиона ухватилась за ручку двери и тут же встретилась с чёрной плиткой. Переносица ужасно сильно заныла, кровь хлестала из неё как из ведра, от чего головная боль только усилилась.       — Ублюдок! Ублюдок! Ублюдок!       Чёртов Снейп! В прошлый раз ванна была заперта! Может ли быть такое, что и входная дверь открыта?       «Вряд ли...» — с сожалением подумала девушка, осаждая себя. — «Щелчок же был».       Но любопытство кошку сгубило, и Гермиону тоже. Медленно поднявшись и даже не взглянув на свою убитую рожу в зеркале, она тут же направилась к двери. Кровь заливала лицо, но едва ли это кого-то волновало. На мгновение одолел страх, и фигура замерла в нерешительности. Стоит ли? Но всё же рука сама опустилась на ручку двери. Время будто замерло. Одна секунда, две, три. Резкий рывок и пустота. Сердце затрепетало, когда дверь поддалась, и мрачный коридор встретил холодом и тишиной. Адреналин вспылил по венам. Разнёсся, точно кто-то чиркнул спичкой.       «Не заперто! Нужно как можно быстрее валить!»       Но только девушка шагнула в темноту коридора, как тут же налетела на что-то мягкое, но плотное. Поднимая глаза и щурясь в темноту, она заметила размытые очертания… Снейп!!       Дыхание сперло. Сделав шаг назад и полностью разглядев мрачную фигуру, Гермиона попятилась. Что-что, но вот сейчас он точно её убьет! Так глупо попасться на побеге! Грейнджер, ты дура!       — Простите… Я…       Слова никак не хотели выстраиваться в полноценное предложение. Мысли путались. А тиканье часов, казалось, стало только сильнее. Они всегда так громко стучали?       — Надеюсь, вы направлялись на кухню, мисс Грейнджер, — холодно подметил Снейп. Его глаза были полны мрака и ледяного спокойствия, однако ничего угрожающего в них, как и в позе, не было. — Ужин на вас.       — Ужин? — неуверенно переспросила Гермиона. Ладони вспотели, когда она взглянула на Снейпа прямо, не отводя глаза каждые пять секунд. Он же взглянул в ответ.       Неужели она проспала до вечера?       Мужчина с отвращением рассматривал её лицо, которое можно было сравнить с Ледовым побоищем, и, недолго думая, достал волшебную палочку. Легкое «Эпискей» исправило положение, нос неприятно хрустнул, но вроде бы встал на место.       — Приведите себя в порядок, — с этими словами хозяин дома развернулся на каблуках и направился в темноту поместья.       — Проф… э-э-э, — девушка осеклась, когда фигура в чёрном резко замерла. Рот не хотел это произносить, язык становился вязким и совершенно не слушался, но…       — Господин. Господин Снейп. — исправилась она.       Перед глазами вспыхнул сон. Что он там говорил?? «Вы признали моё господство»? Что ж…       Гермиона склонила голову, принимая своё поражение. Снейп прав. Он всё же нашёл слабое место в её панцире. Сам. И ему даже не потребовалось разламывать его, лишь надавить, и Гермиона подчинилась. Она винила себя за эту слабость, но… Как поступить иначе, когда на кону жизни друга? Только разработать другой план! Черта с два, он сломает её! Если только порежется об острые края разбитого фарфора! Так же он выразился?       — Очень хорошо, Гермиона. — Северус стоял к ней спиной, облачённый в полумрак, и ведьма не могла видеть, как блеснула его самодовольная улыбка. — Вы что-то хотели?       — Я… — слова застряли в горле. Она чего-то от него хотела? — Нет. Ничего.       Снейп обернулся через плечо. Его глаза замерли на её карих омутах, гипнотизируя и будто сканируя.       — Он жив, — Снейп в пренебрежении или даже отвращении скривился.       Плечи, до этого мелко       подрагивающие, расслабились. Груз ответственности и переживаний, точно двухсотграммовый булыжник, упал с души. Стало невыносимо легко и… хорошо. Рон, милый Рон жив! И он спасет ее!       — Но это ненадолго. — Мужчина умел подбирать нужные слова. Лёгкая тревога вновь вернулась, но та легкость в теле не ушла. По крайней мере, Гермиона не показала, что его заявление слишком её огорчило. Она старалась его вообще обесценить.       Гермиона кивнула на его слова, будто принимая их, соглашаясь. Сейчас план игры кардинально менялся. Если раньше она пыталась бунтовать, то сейчас станет покорной. Как и нужно Снейпу. Когда же его бдительность ослабеет, она нанесет ответный удар. Но не в спину, так делают только слизеринцы, Гриффиндор бьет в лицо. Напролом, в кашу, зато честно. Хотя кто знает, возможно, у неё получится отговорить его раньше?       Снейп удалялся всё дальше и дальше, и Грейнджер ничего не оставалось, кроме как пойти за ним, наивно полагая, что он приведет её на кухню. К сожалению, мужчина зашёл за какую-то из множеств дверей в этом доме и растворился в стенах поместья. Гермиона вновь осталась одна наедине с этим тёмным и неприветливым местом.       Высокие гобелены угрюмо смотрели на чужеземку, портреты не двигались, но девушка точно знала – они наблюдают. От этого становилось не по себе.       В бесчисленных коридорах Гермиона плутала очень долго. Казалось, они были живые, всё поместье было живым. Коридоры ни с того ни с сего меняли свои размеры, то отдаляясь, то приближаясь, местами сужались или, наоборот, расширяясь до размеров просторных залов. Стены вырастали откуда ни возьмись, там, где всего секунду назад их не было. Красный ковер, идеально ровный и с дорогим узором, путался под ногами, точно окровавленный змей. И все шептали одно единственное слово. Портреты, стены, статуи, растения, доски в полу – все говорили одно и то же. Грязнокровка.       Гермиона судорожно оглядела правую руку и тяжело сглотнула. Ничего.       Несколько месяцев назад ей посчастливилось волей случая раздобыть в руинах старого и ветхого дома чудодейственное средство. Зелёная баночка, этикетка которого гласила: «Избавься от своих недочетов и неровностей на полгода, а потом придумай план!»       До сих пор паста работала безупречно, никакие чары гламура не справились бы с такой задачей, но вскоре срок действия подойдет к концу…       И тогда у Снейпа будет плюс один повод для высмеивания её внешности.       Все окна, которые встречались ей на пути, были зашторены полупрозрачной темной тканью. Свет еле проникал в дом, зато лампы горели во всю.       «Семейство вампиров», – подумала Гермиона, заглядывая за тонкую штору. Лес. Лес. Лес. Высокие деревья уходили далеко, так что не было видно неба. – «Как он здесь живёт? Поэтому он такой бледный! Наверняка витамин D добывает, высасывая всю кровь из студентов».       Коридоры никак не хотели заканчиваться. Каждая вторая дверь была заперта, а каждая третья – оказывалась спальней.       Что-то белое замаячило впереди, и Гермиона с придыханием поняла – это сад! Вернее, веранда, полностью покрытая стеклом и белой отделкой. Это шанс выбраться из этого ужаса!       Множества растений притягивали взгляд. Тут были и деревья, и кусты, и лианы, и обычные домашние цветы, и дикие, очень привередливые, и те, кому для жизни нужна только вода. Кактусы, к примеру. Всë пестрило и сияло, завлекая своей красотой и обманчивой внешностью.       Во рту пересохло, когда двухстворчатые прозрачные двери возросли перед глазами. За стеклом – темнота и звезды. Осенью солнце садится рано, и Луна восходит на небосклон, забирая обязанности сестры показывать путникам дорогу, примерно в пять часов вечера. Но девушку ждала неудача. Как только пальцы коснулись ручки, всё тело свело невыносимой судорогой. Боль охватила кожу и кости, заставляя скорчиться буквой «зю» на бетонном полу сада.       — Блять, — взвыла Гермиона, когда зубы заскрипели друг об друга, настолько сильно она непроизвольно сжала челюсть.       Мышцы судорожно сокращались, вызывая тем самым невыносимую боль, но девушка так просто сдаваться не собиралась. Гермиона попробовала открыть дверь ещё трижды, прежде чем окончательно убедилась – ей не выбраться. Поэтому Снейп так беспечно оставил её без присмотра и разрешил прогуляться по особняку в поисках кухни. Он знал, что дом запечатан, и ей не выбраться. Невыносимый тип. Мог бы и сразу сказать.       Но Гермиона почти сразу забыла о своей неудаче, когда открыла первую попавшуюся дверь, и обомлела. Святыня святынь – библиотека. Сотни тысяч знаний и взглядов, заточенных под обложками старых и потрепанных книг, миллионы факторов и предположений, несчитываемое количество других миров. И всё это в одном месте – в библиотеке. Дух захватывало от одного только пребывания в этой чарующей атмосфере, хотелось восхищаться этим местом вечно. Уютная тишина отлично дополняла, приятно надавливая на уши легким звоном. Но времени прохлаждаться совершенно не было. Ужин совсем скоро, а она даже кухню не нашла!       Однако стоило завернуть за последний стеллаж, как кто-то с визгом ударился об неё.       «Пикси!» – удивилась девушка и схватила первую попавшуюся под руки книгу. Негоже так, конечно, с книгами обращаться. Но висеть вверх ногами тоже не хотелось.       Удар!       Удар, удар, удар, удар.       Маленькое синенькое тельце замертво упало на пол.       Сглотнув, ведьма присела и ткнула корешком книги в волшебное существо. Оно лишь немного шевельнулось, но глаза не раскрыло. Живая. От сердца тут же отлегло.       Оглядевшись, Грейнджер вернула книгу на место и поспешила, как ей казалось, к нужной двери. Но за ней оказалось не совсем то, что должно было быть. Это явно был не сад.       «Что за чертовщина?»       Перед глазами простирался просторный зал с камином, в котором убаюкивающе трещал огонь. Треклятые часы всё так же били по ушам, но это уже не нервировало, лишь придавало всему этому соответствующий антураж. Тёмный дуб оставался главным материалом, из чего была сделана мебель, обивка же – из шенилла. В противоположном углу комнаты виднелся арочный проход, из-за которого выглядывал большой стол с множеством резных стульев. Столовая. Значит, где-то рядом должна быть и кухня!       — Ты! — как черт из табакерки Динки вылетела из-за угла и ткнула своим маленьким корявым пальчиком в грудь ведьмы.       — Это не я! Она сама!! — Гермиона вздрогнула от неожиданности. Руки поднялись в знаке капитуляции. Неужели её поймали? Сейчас она расскажет всё профессору, а тот накажет её самым гнусным из возможных способов! Ну зачем нужно было это делать!? Можно же было просто убежать!       — Что «сама»? — не поняла эльфийка, — Кто «сама»? — исправилась она, толком не понимая, о каком предмете идет речь, одушевлённом или нет.       Гермиона прикусила язык, поняв, что Динки говорила не о полуживой Пикси, валяющейся посреди библиотечного зала. Как неловко.       — Никто.       Эльфийка долго не сводила взгляда с зажатого тела Гермионы, но потом вдруг очнулась и забегала с удивительной скоростью.       — Скоро девять! А ужин ещё не готов! Хозяин будет в ярости! А ну пошли со мной!       Динки носилась по кухне, делая несколько дел одновременно. В правой руке был зажат нож, им она нарезала овощи для салата. Левой – листала кулинарную книгу. Рядом в воздухе летали миски, содержимое которых перемешивалось с помощью магии.       — Ну? Чего стоишь?       Грейнджер было открыла рот, но эльфийка её перебила.       — Пожарь яичницу! Настругай салатик! Давай! Не стой как истукан. Горный тролль и то полезнее будет!       А вот это было обидно.       Однако ещё некоторое время ведьма притворялась стенкой, ибо совершенно не понимала с чего начать.       В голову неожиданно пришёл вопрос. А что любит профессор Снейп? Чем он питается?       «Минет он предпочитает. Ми-нет», – внутренний голос противно заскрипел, довольный своей шуткой, Грейнджер же передернула плечами от холодка, пробежавшего по спине.       В Хогвартсе он постоянно брал себе каши и легкие перекусы, по типу яичницы или салатов. Почти никогда – супы. Не то чтобы Гермиона специально следила за рационом его питания, но однажды врезалась в него, разлив большую часть супа. С тех пор точно знает, что Снейп на дух не переносит рассольник. Но всё же на этом вопросы не заканчивались. Какие именно комбинации в еде предпочитает Снейп? Как понять, что яичница или салат придутся ему по вкусу? А может, он больше предпочитает мясо? Но, учитывая то, что девушка никогда не видела, как тот его ест, Снейп был исключительно вегетарианцем. Ничего не оставалось, кроме как действовать по интуиции.       Заваривая чай из смеси разных трав, ведьма уныло смотрела на то, как мерно в стакане крутился водоворот, созданный ложкой.       «Плюнуть туда, что ли… »       Динки любезно сообщила, что хозяин предпочитает больше кофе, а если и пьет чай, то крепкий и без сахара, читай чифир. Пришлось заварить ещё одну кружку, но уже для профессора с маленьким «секретиком».       — Пусть подавится, — заговорила чай Грейнджер, немного разболтав пену-слюну, чтобы никто не догадался.       Через четверть часа пробило девять вечера, и Снейп, как штык, появился на кухне. Шаги его были не слышны, поэтому девушка очень испугалась, когда чьи-то руки обвили её сзади и погладили по животу. Рука, нарезающая помидор, замерла.       Он будет приставать?       Сердце пропустило удар, а нож в руке начал дрожать.       — Что ты мне приготовила, Гермиона? — шепнул в ухо Снейп, лаская оголенную кожу бедер. — Я только что вернулся с рейда и ужасно голоден.       Не нужно иметь айкью больше пятидесяти для того, чтобы понять, голоден он не только физически.       — Я сейчас накрою в столовой, пожалуйста, идите туда, — сквозь силу произнесла ведьма. Язык не слушался от слова совсем, а колени подкашивались сами собой.       — Вы не ответили на мой вопрос.       С трудом пришлось сглотнуть вязкую слюну и собраться с мыслями.       — Яичница с жареными помидорами и курицей. Салат «Цезарь». Чай, как вы любите. Динки также приготовила «Итонскую путаницу» на десерт.       Горячий язык прошелся по шее и мазнул правое ухо. Грейнджер крепче взялась за нож. Нервы бушевали не на шутку. Может, вонзить ему этот нож промеж глаз?       — Не советую этого делать, — тихо шепнул Снейп в ухо и игриво прикусил мочку. — Накажу.       Чёртов легилимент! Да пошёл он!       Ужинали они в полной тишине, если, конечно, не считать стук столовых приборов.       Гермиона молча сверлила тарелку взглядом и, хотя очень хотела есть, но не могла запихнуть в себя и кусочек под пристальным взором тёмных омутов.       Снейп же ел спокойно, медленно пережевывал и почти каждый раз запивал. Но «сюрприза» он вроде не заметил. Это заставило Гермиону исподтишка улыбнуться.       — Что вас так позабавило, мисс Грейнджер? — серьёзный тон привёл в чувства, смотреть ему в глаза девушка по-прежнему боялась, а потому продолжала сверлить пережаренные помидоры в тарелке.       — Ничего, сэр. — выдохнула она, стараясь успокоиться.       — Так отчего же вы улыбаетесь? Хорошее настроение? Может, испортить его вам?       Как только с курицей было покончено, он тут же принялся за салат. Его длинные пальцы удивительно правильно охватывали ложку. А губы поглощали еду, иногда немного приподнимаясь.       — Вы не сможете этого сделать.       — Да ну?       Гермиона выразительно посмотрела на профессора, когда все же набралась храбрости, и на доли секунд в глазах Снейпа промелькнуло что-то мрачное. Красный огонек воспламенился, но тут же потух. Желая отвлечься, девушка взялась за стакан с чаем и отпила немного. Мелисса, мята и нотки имбиря приятно обожгли вкусовые рецепторы. Гермиона пила и пила, поглощала напиток, пока тот не кончился. На языке оставалось сладкое послевкусие, хотелось выпить ещё.       — Вы ничего не съели. Поешьте. Для сегодняшней ночи Вам потребуются силы.       Слова взбодрили не хуже ведра студёной воды. Щёки тут же окрасились в пунцовый, и девушка стала походить на спелое яблочко, которое так и хотелось сорвать, вкусив нежный и сладкий сок.       Грейнджер не притронулась к еде. Она молча сидела, пока мужчина доедал свою порцию десерта. Тяжело вздохнув, Северус поднялся, поблагодарил за еду и направился к выходу.       — У вас есть час на то, чтобы убрать со стола и принять ванну. Буду ждать Вас в своей комнате. Динки проводит, как только Вы будете готовы.       Первые минут пятнадцать девушка запихивала в себя первое, второе и десерт. Еда оказалась удивительно вкусной, оторваться было невозможно. За десять минут помыла всю посуду, а в оставшееся время вымыла волосы и ополоснула тело. Ещё минут пять потребовалось на переодевание. Зачем – непонятно, вся одежда и так будет скинута, но Гермиона была очень рада избавиться от ненавистного боди.       Красное полупрозрачное платье, которое легко могло бы послужить хорошей ночнушкой, смотрелось куда лучше обтягивающего костюма зайчика. К тому же жутко неудобного. На ногах – белые чулочки и туфли на шпильке. Стоит ли говорить, что добиралась до спальни Гермиона очень долго? Домовик постоянно подгоняла девушку, но идти быстрее просто не получалось.       Его комната была более просторной в сравнении со спальней Гермионы. Всё тот же черный дуб, местами с серебряными окаймовками. Тьма здесь была гуще, она клубилась по углам, укрывая хозяина комнаты от неподготовленных к темноте глаз. Единственный источник света – огонь, дожирающий остатки поленьев в камине.       Снейпа не было видно, однако позже оказалось, что он просто умело сливался с интерьером.       — Да… — протянул Северус из своего укрытия. — Эйвери умеет подбирать наряды для игрушек, — усмешка исказила бледное лицо. Очевидно, он был доволен её внешностью. Непослушные витиеватые волосы ведьма завязала в небрежный пучок, поэтому ключица и спина были полностью предоставлены жгучему взгляду мужчины. Декольте практически ничего не скрывало, а плоский живот виднелся сквозь полупрозрачную ткань. Хотелось прикрыться, но Гермиона сопротивлялась этим позывам как могла.       — Подойди ближе, девочка.       Шаг. Шаг. Ещё. Один. Второй.       Черепашьей поступью она приближалась, стараясь делать это как можно более эффективно. Или, хотя бы, нормально. На каблуках, а тем более на шпильках девушка ходила лишь раз – в детстве, когда играла в показ мод, одевая мамину одежду. Уязвимость была видна невооруженным взглядом, и мужчина наслаждался страхом запуганной овечки.       — Да, вот так. — В руках у него была зажата склянка с чем-то мутным внутри. В свете камина она переливалась всеми цветами радуги, цепляя взгляд. Прежде чем протянуть её ведьме, зельевар сначала открыл крышку, а после понюхал содержимое, будто проверяя, не испортилось ли. Гермиона завороженно наблюдала как большие крылья ноздрей дважды раздулись. Отвлекающий манёвр сработал, когда девчушка опомнилась, то уже лежала, придавленная массивным телом Снейпа. Матрас сильно прогнулся под их весом, и волей-неволей девушка скатывалась в его объятия. Горлышко склянки оказалось у губ, и содержимое вылилось в рот ровной струёй. Знакомая ладонь зажала нос и рот одновременно, не давая вздохнуть и принуждая проглотить ужасную гадость.       — Ну же, будь умницей, — горячий рокот прямо в ухо. Мурашки пробежали по телу от того, как низко прозвучал его голос. Этот черт с рогами знал свои превосходства и умело ими пользовался. Не подчиниться ему было невозможно, воздух в лёгких постепенно заканчивался, пришлось глотать.       Горькая смесь ушла вниз по пищеводу, и странное тепло запульсировало внизу живота. Звуки будто стали резче, картинка ярче, а прикосновения – приятнее.       Что он ей дал? Наркотик?       Но Гермионе уже было не важно. Тело воспламенилось, каждая её клеточка отчётливо сгорала в греховном огне. Всеми силами девушка старалась выбросить дурные мысли из головы, совладать с собой, но возбуждение никак не хотело спадать. Наоборот, оно лишь усиливалось.       Снейп будто стал краше, вся неприветливость ушла, морщинки разгладились, мешки под глазами исчезли. Гермиона взглянула на него совершенно по-другому, как на мужчину, который мог бы исполнить её желания, помочь избавиться от болезненного возбуждения в теле. Пусть они вместе сгорят в порочном огне страсти.       Ниспадающие чёрные с проседью волосы ласково щекотали плечи. Раньше девушка не замечала их красоты. Интересно, а они мягкие на ощупь?       Как говорится, седина в бороду – бес в ребро. Если такой горячий мужчина в самом расцвете сил жаждет оказаться с ней в постели, то почему бы и нет?       А эти глаза – бездна в чистом её проявлении. Губы сжимались в тонкую полосу, скулы казались острее, нос вдыхал её – её! – аромат. Это заставляло голову кружиться от осознания, что он её хочет!       Волны чистого возбуждения обхватили паховую область, стягивали в свои болевые тиски. Клитор нещадно ныл и пульсировал, требуя внимания себе. Вся ключица зарделась от отметин Снейпа, он ласкал языком нежную кожу и тут же зализывал места укусов. В груди разливалось странное тепло от того, что вытворял этот мужчина с её телом.       Мокрое пятно расползалось по ткани трусиков, и Грейнджер постаралась это скрыть, одергивая ткань.       Северус с упоением наблюдал за текущей в его объятиях девушкой. Он ещё ничего не сделал, а та уже изнывает от желания и елозит на его бедре, пытаясь получить хоть немного такого нужного трения.       — Нетерпеливая сука, — шепнул Снейп, сжимая руки на талии и прижимая её таз ближе. Член нетерпеливо дернулся в брюках, требуя свободы. Мужчине удалось сдержать в себе сладострастный стон, но желание потереться о девушку в ответ – нет. Голосом, полным животного вожделения, он произнёс:       — Щеночек наконец признал хозяина и жаждет его ласк?       — Я… Мерлин, нет… Что со мной!?       Когда пальцы ухватились за коленки и шире развели её ноги, Гермиона чуть не взвыла от неудовлетворения. Ей просто было необходимо, чтобы он дотронулся до неё! Нужно, как воздух! Ну пожалуйста!       — Господин Снейп! — застонала девушка. Её пробивало на микроскопическую дрожь. Мозги буквально варились от жара внутри. Тот огонь требовал освобождения!!       — Хороший щеночек. Обучаемый.       Звук расстёгиваемой ширинки заставил девушку облизнуть пересохшие губы. Желание узлом завязалось внизу, хотя казалось куда сильнее-то?       — Попроси как следует. — То, как он поглаживал свой член, странно возбуждало, заставляло кровь бурлить сильнее, а горло пересыхать от увиденного. — Открой ротик, девочка. Возьми его полностью, да… Вот так, аккуратнее с зубами. Помнишь про расширитель? Я его нашёл, будешь плохо себя… — окончить фразу у Снейпа не получилось. Грейнджер сама всосала налитую головку в рот, полностью втягивая в огненную геенну.       Горло непозволительно сладко обтягивало его. Спазмы хорошо массировали эрегированный член, с каждой фрикцией приближая долгожданный оргазм. Снейп почти не двигал бедрами, девушка сама активно работала головой, заглатывая, насколько хватит подготовки.       — Да… Вот так, хорошо… Используй язычок.       Сладковатый предэякулят смешался со слюной, превращая член хозяина в самую желанную конфету в мире (для Гермионы было странно, что она начала в мыслях называть его «хозяином», а не «мразотной сволочью»).       Гермиона старалась нежить ствол языком, очерчивать вздутые на нём венки. От осознания того, что она имеет власть над мужчиной, что самое ценное в её руках-губах, хотелось стонать. Протяжно, громко, чтобы он слышал, как ей хорошо. Нос щекотали жесткие лобковые волосы. Мужчина приспустил брюки с боксёрами для удобности, и теперь её лицо утыкалось в его пах. Приятный запах кожи и мускуса сводил с ума. Хотелось дышать только им! Всегда быть подле ног хозяина, только б быть поближе к этому запаху! Глаза блаженно закатывались, а стоны невольно вырывались наружу, заставляя Снейпа по-змеиному шипеть.       — Поласкай их, — яйца оказались на уровне глаз, и прежде чем облизать их, Гермиона покорно посмотрела в лицо Снейпа снизу вверх из-за его толстого члена. Его глаза прикрылись, и девушка расценила это как призыв к действию. Всосала левое яичко и неспешно стала перекатываться его во рту. Позже – сделала то же самое со вторым.       Удивительное чувство спокойствия рождалось в душе, когда она принимала член профессора в себя. Будто всё так, как нужно, так, как дóлжно. И по-другому быть не может. Стоны были усладой для её ушей, они затекали точно мёд, плавно и тягуче, заставляя сердце биться от радости. По всей видимости, мозги окончательно сварились.       «Хозяин доволен!» – улыбнулась Гермиона и осмелилась поласкать мошонку.       Вскоре ласкающие пальцы крепко сжались на челюсти. Мужчина взял её за подбородок и заставил остановиться.       Он бы мог ограничиться превосходным минетом, но наказание за неповиновение ещё не до конца вступило в силу.       Девчонка признала его власть, и это уберегло её от страшных последствий. Тот монстр, изредка выходящий наружу, сейчас полностью сгинул. Но Снейп не был уверен, когда снова потеряет контроль над собой и своими мыслями.       Если бы девушка не была занята его членом и своим удовольствием, то непременно заметил бы, как напряглось тело под её пальцами. Снейп невольно дотронулся до левого предплечья, а потом сжал свою шею, будто поглаживая какой-то шрам. Всё чаще ментальные щиты слабели, давали сбои, и ОН вылезал наружу. Ох! Он был страшен. Снейп сам боялся себя, когда переставал владеть своим телом. Единственный способ вытолкнуть ЕГО из сознания – успокоиться. Но как тут успокоишься, когда под боком взбунтовавшаяся ученица так и норовит тебя придушить? Он уважал Грейнджер. Её дух и волю, стремление идти до конца в своих начинаниях, но порой это ужасно раздражало. Почему бы просто не подчиниться? Ей же лучше!       Спасительное удовольствие обрушилось лавиной, когда шершавые пальцы стянули красные трусики и начали массировать возбужденный комочек нервов. Электрические разряды тока, точно молнии, атаковали тело приятной судорогой. Все мышцы натянулись струной, которая была готова лопнуть в любой момент.       Нéга потекла по ногам, даруя неописуемое блаженство. Гермиона с интересом поняла, что спазмы внутри живота это очищающее заклинание. Сердце забилось в предвкушении. Он возьмет её сзади? Клитор запульсировал сильнее, и, не в силах больше терпеть, девушка сама начала его поглаживать. Снейп лишь усмехнулся.       — Как ты себя чувствуешь?       Столь неуместный из его уст вопрос показался верхом заботы, и девушка потекла сильнее. Он о ней заботится! Хозяин думает о её комфорте!       — Мне нужно… Чтобы вы…       Палец опустился на анус и на удивление очень легко протолкнулся внутрь.       «Невербальное заклинание на смазку», – осенило Гермиону. Нижняя губа попала в плен зубов. Это было так мило с его стороны.       Второй палец стал протискиваться вслед за первым. Это стало уже более напряжно, но его большой палец изумительно чувственно ласкал клитор, поэтому девушка старалась расслабить мышцы таза. Два пальца ей удалось принять в себя, прежде чем почувствовать дикий дискомфорт, граничащий с болью. Снейп активно разрабатывал узкую дырочку, заставляя принимать больше. Её стенки так плотно обхватывали его пальцы, что голова кружилась от мысли, насколько сильно же они сожмут член, когда он войдет. Северус старался не потерять контроль над своими чувствами, дабы не подвергать девчонку опасности. Однако с каждым толчком в её узенькую дырочку это становилось всё труднее.       Снейп с помощью магии добавил на складочки немного лубриканта для лучшего скольжения и головкой члена размазал его по вульве. Гермиона не смогла сдержать стона, как бы ни кусала губы. Бордовая головка неспешно надавила на анус, преодолевая сопротивление плотно сжатых мышц. Миллиметр за миллиметром плоть утопала во влажности не разработанных стенок. Мужчине потребовались все его силы, чтобы не кончить от этой удивительной тесноты и мягкости. Ведьма под ним шипела, но её глаза закатывались от удовольствия, а тело пробирала мелкая приятная дрожь. Совершенно не то, что было в первый раз. Почему Снейп так нежен и учтив? Разве он не должен драть её, как последнюю суку?       Но Снейп был чувственным, аккуратно входил до конца, не делая резких движений и давая привыкнуть к необычным ощущениям внутри.       Толчки начались внезапно. С каждым разом увеличивая темп, Снейп входил в Гермиону полностью, растягивая и заполняя её до предела. Слезы выступили на глазах, но не от боли – от благодарности. С каждым его движением внутри разгорался пламенный пожар. Всё тело горело и требовало немедленной разрядки. И он давал ей то, что нужно. Его руки ласкали чувствительные соски и теребили такой нужный комочек внизу. Зубы прикусывали нежную кожу, оставляя красные отметины. Все чувства смешались воедино и наконец вышли наружу со слезами, когда струна в теле оборвалась. Долгожданный оргазм достиг внезапно: тело напряглось до невозможности, а потом экстаз накрыл своим саваном. На несколько секунд девушка выпала из реальности, всё казалось сном, или, может, так и было? Тёмные звезды кружились перед глазами, пока волны оргазма не сошли на нет.       Что это, черт возьми, было? Неужели она только что кончила?       Наваждение спало мгновенно. Мозги прочислились от плена зелья, и ужас произошедшего обрушился волной, всё, что оставалось делать, – кричать от бессилия. Это ещё даже хуже, чем изнасилование! Он обманом заставил получать от этого удовольствие…       — Что вы мне дали!? — Гермиона задергалась, вызывая у Мастера зелий едкое раздражение.       «Серьезно, девочка? Именно сейчас, когда я почти кончил?» — негодовал Снейп, вколачиваясь в изнывающее отверстие всё сильнее. Яйца порядком налились и требовали освобождения. — «Ну уж нет!»       В глазах промелькнул красный огонь, он разразился по сознанию. Звонкая пощечина, достаточно сильная и увесистая, чтобы вырубить девушку. Безвольной куклой Грейнджер упала на матрас, пока Снейп продолжал её трахать.