Глава 6. Арводерта.

— Да кто ж ты, наконец?

— Я – часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо…

«Фауст» Гëте.

      Атриум встретил своей серостью и немноголюдностью. Холод, стоящий там всегда, краской оставался на подмерзшей коже, от него сводило скулы, а мелкая дрожь обуяла всё тело легкой пеленой, точно паутиной.       Хлад пробирался под покров и мурашками оставался там, протыкая кожу изнутри. Последние теплые деньки уходили в закат, и тусклые солнечные лучи не могли достать до внутренних залов, полностью предоставляя возможность сырости и липкой влажности вести бал.       Тёмный Лорд, единственный претендент, готовый возглавить пост министра (все остальные по непонятным причинам умерли в один день), занял оную должность в начале мая и по сей день добросовестно выполнял свою работу – перекладывал ответственность на других и смотрел, чтобы каждый в поте лица батрачил на благо Великих Планов. На работу он ходил с превеликим удовольствием, стоит отметить.       Со временем Сами-Знаете-Кто полностью обосновался в Министерстве. Радостные лица Малфоев нужно было видеть. То неподдельное счастье, сияющее на них, казалось, озаряло всё вокруг. Если бы все грязнокровки в мире выродились, Малфои бы улыбались именно так – от души, счастливо, обнажая ряд точëных и белоснежных зубов.       Волан-де-Морт обустроил свой «дом» так, как ему этого хотелось.       С потолка, точно сторожевые змеи, свисали ядовитые лианы, белые колонны заменили на резные, с основными событиями 2 мая 1998 года, плиты под ногами пестрили сорняками и разными сортами мха, которые выглядели болезненными и потертыми, вытоптанными напрочь. Небольшие проплешины были точно узор в полу.       Сухой кашель планомерно срывался с губ, когда едкий, удушающий воздух попадал в лёгкие.       Волан-де-Морт подстроил всё так, чтобы люди, работающие здесь, ежедневно подвергали своё здоровье опасности, тем самым доказывая преданность своему предводителю. Он губил их здоровье ради собственной прихоти.       Это место стало мрачнее. Ужаснее. Беспощаднее.       В холле Министерства, прямо над монументом превосходства магов над магглами, она увидела его. Бледное и холодное тело, заточенное в хрустальном гробу, окруженное сотнями парами глаз ежедневно. Даже после смерти ему не давали покоя, его тело не предали сырой земле, не сожгли в погребальном костре, нет, они оставили его у всех на виду, как знак, напоминание, кто на самом деле Повелитель Смерти. Как доказательство неоспоримой власти их хозяина.       Они назвали его «Спящей Красавицей». Угасшей под тысячами слоев тирании надеждой на когда-то светлое будущее. На будущее без войны, без жертв и мрака. Но они ошиблись. Все они. Каждый из тех, кто выбрал сторону Света, в конечном итоге склонил голову перед Тьмой. А те, кто имели принципы и гордость, сейчас гнили в холодной земле, обглоданные червями.       Гарри Поттер мёртв. И с этим оставалось только смириться, пытаться жить дальше в условиях нового... Идеального мира. Тех, кто выбирал свободу, убивали, изменников и предателей крови – убивали, грязнокровок – убивали. А те «счастливчики», которые выживали, сами молили о смерти, лишь бы прекратить эти мучения. Но их Лорд милостив, нужно лишь выбрать правильную сторону. Его сторону.       Мания величия затмила Волан-де-Морту глаза, когда вся Британия оказалась у его ног. Более ничего не имело значения, кроме власти. Жалкий остров оказался мал для его Великих Планов, и тогда на свет родилась Арводерта – ключик к покорению других магических стран. Под предводительством Принца Погибели он разработал целую систему, которая и до сегодняшнего дня работает безупречно. Венгрия, Румыния, страны Африки и Египет – всё это теперь под его стальным контролем. Вскоре весь мир примет истину чистокровного превосходства!       Слёзы застилали взор, и всматриваться в безжизненное тело друга стало почти невозможным. Застарелые раны вновь вскрылись и закровоточили с удвоенной силой. Перед глазами пробежали события прошлого. Вот Гермиона только поступает в Хогвартс и знакомится с двумя недоумками, вот с ними же нарушает школьные правила, а вот они уже друзья не разлей вода, и главная их цель – свернуть шею Вселенскому Злу. Вот Гермиона целыми днями пропадает в библиотеке, рыщет в древних фолиантах, ища ключик к разгадкам всех тайн и возможных неприятностей. А вот она уже взрослая прячется в лесах, странствует, где только ни попадя в поисках того, сама не знает чего, там, сама не знает где.       Гарри, Рон и Гермиона полны сил и энтузиазма на победу, молодая кровь бурлит, а адреналин в венах подстрекает, и, кажется, вместе они готовы горы свернуть. Но пока получилось лишь свернуть на кривую дорожку.       Запястье заныло от жёсткой хватки Снейпа, но Грейнджер всё же смогла остановиться и посмотреть, как бы сильно он ни тащил её прочь.       — Гарри… — тихо, почти одними губами. Воспоминания вместе со слезами разбились о холодный кафель.              Кап-кап-кап. Кап.       Северус наблюдал за приступом сентиментальности с бесстрастием, лёгкой апатией, четко вырисовывающейся на его грубых чертах. Ему было всё равно. Его сердце уже давно не билось, стало холодным, черствым, даже каменным. Однако, спустя некоторое время, самодовольная, с каплей смешинки в неровном изгибе губ, улыбка расползлась на лице, точно распустился ядовитый цветок.       — Вам нравится зрелище, мисс Грейнджер? — Мужчина подошёл ближе, пристально всматриваясь в свою пленницу. Он усмехнулся, отвернувшись. — Мне – да.       Казалось, всего секунду назад зал был полон министерских клерков, но, оглядевшись, Гермиона поняла, что они одни. Совершенно одни. Будто своим тёмным нутром, черствым сердцем и ужасно подавляющей энергетикой Снейп невольно оттолкнул от себя непрошенных гостей. В наступившей тишине точно удары молота раздались его шаги. Цок. Цок. Цок. Подойдя ближе, Снейп замер, а позже вгляделся в побелевшее, точно полотно, лицо Гермионы. Ещё чуть-чуть, и её сердце не выдержало бы, но мужчина разумно отвёл взгляд. Он повернулся к монументу «Магия –сила» и задумчиво добавил:       — Каждый день хожу на работу и любуюсь этой картиной. Похорошела Британия при Лорде.       Сердце, кажется, оборвалось. Рухнуло вниз и разбилось об пол миллиардами кровоточащих осколков. Сломанное и обесчещенное. Еле живое. Но бьющееся. Бьющееся, мать его!       Однако ж, это было ненадолго. Снейп в любую секунду мог пройтись по нему, превратить в пыль, в грязь на подошве.       Как он может такое говорить!? Как он может!?       — Вы мне омерзительны! Не трогайте меня!! — рука дёрнулась, но вырваться из хватки не получилось. Грустный, полный разочарования и вселенской усталости вздох сорвался с его губ.       Он абсолютно точно не понимал её поведения. И хотя работал шпионом много лет, повидал разных стратегий и тактик, но игра, которую вела Грейнджер, оставалась для него загадкой, язвой на десне, ожогом от потушенной сигареты, едва уловимым, но едким дымом. В общем, она весьма раздражала. То перед ним была шибутная, полная гордости и высокомерия, принципов и морали ведьма, читай сама гордость Гриффиндора. То прилежная, покорная и нисколько не вздорная (ну просто солнышко!) ведьма. От непонимания и неопределенности он всё больше бесился, невольно выпуская на волю того монстра, сидящего внутри. Того, кого однажды впустил, пусть это и было добровольно-принудительно, и его, как такового, никто не спрашивал.       Всё чаще Снейп задумывался о жизни и по-философски пытался понять, почему же всё-таки не умер, а решил бороться. Зачем выжил? Чтобы жить вот… Так?              Это просто низко.       Впрочем, Грейнджер тоже не понимала Снейпа. Хоть в чем-то они сошлись. Его двуликость: то он сам дьявол во плоти, способный лишь наказывать и издеваться во благо своего самолюбия и эго, то сама мать Тереза – и подлечит, и спать уложит, и накормит с ложечки; Грейнджер скривилась в отвращении. Было непонятно, что она чувствует по отношению к нему и что вообще должна чувствовать. А должна ли?       «Невыносимый человек!»       — Пойдёмте, я кое-что вам покажу.       Снейп сильно потянул за запястье, вынуждая подчиниться и двинуться за ним. Приходилось срываться на бег, ибо один его шаг равнялся трём её. Оступаться было больно, но каблук так и норовил сломаться.       Привычной мантии на профессоре не было – костюм-тройка как с иголочки, матовые туфли, аккуратные, завязанные в хвостик волосы. Он вёл её по коридорам Министерства в своё змеиное, полное мрака и боли гнездо. Лишь иногда отвечал на редкие приветствования. Грейнджер с непривычки от быстрого темпа постоянно запиналась, вызывая жгучее недовольство хозяина. Одного его взгляда было достаточно, чтобы научиться ходить на высокой шпильке с ноля за пять минут.       Вчерашняя ночь и пол дня прошли как в тумане. Грейнджер думала, что умрет. Ей было не до шуток. В глазах профессора плясали самые что ни на есть настоящие черти, которые разжигали на дне его омутов костры с ярым-ярым пламенем. В котором Грейнджер пришлось гореть. Ведь ей же гореть! Глаза вылезли из обрит, когда огонь резво потух, точно подул сильный ветер, задувая неминуемую гибель. Грейнджер казалось, что профессора окатили ведром ледяной воды, настолько он казался буйным и явно не понимал, что происходит, однако весь гнев будто выветрился. Осталась лишь неприятная горечь сожаления.       Грейнджер съела себя от несправедливости и глубокого раскаяния, когда вместо тысячи Круциатусов Снейп просто отвёл её обратно в поместье и велел Динки не выпускать. Будто бы этого было недостаточно, несоизмеримо с тяжестью её поступка. Она совершенно точно подорвала его доверие, если этот мужчина все ещё был способен доверять кому-либо. А он просто… простил её? Не-е-ет, Снейп не умеет прощать.       Самое худшее было ещё впереди.       — Собирайтесь, мисс Грейнджер. Вас ждёт увлекательная ночь, — сказал Снейп, входя в её комнату. — Я принёс одежду. Наденьте по-хорошему.       — Куда?       — Секрет. Сами всё узнаете.       Вскоре они зашли в какой-то кабинет, довольно простенький, даже аскетичный, но он был оснащён всем необходимым: полукруглый, выполненный из красного дерева стол, резной, обитый бархатом, высокий и с остроконечной спинкой стул, обычный стеллаж с разными по форме баночками и какими-то бумагами, позади всего этого – аквариум размером в стену, в водах которого плавал гигантский осьминог.       Снейп повёл её ближе к аквариуму, и девушка уже задрожала, но позже поняла, что он тянет её к стеллажу. Не сразу, но из-за тьмы показался омут памяти. Это были воспоминания.       Его тонкий палец прошелся по баночкам, едва задевая их, глаза быстро читали нумерацию, наконец, он остановился на номере 45. Поднял склянку, взболтал и повернулся к Грейнджер с совершенно нечитаемым лицом. Казалось, ему было всё равно на дрожащую под боком Гермиону. А вот девушка заметно нервничала. Что он ей покажет?       Стоило погрузиться в воспоминание, и всё стало ясно.       «Урод! Гад! Да чтоб ты сдох на своих рейдах!» — очередная тирада, весь гнев, скопившийся внутри, вырвались наружу, правда, только в мыслях. Но Грейнджер была уверена – он услышит.       Перед глазами намертво застыл Рон. Она видела его скрученное от невыносимой боли тело. Волосы, раньше идеально рыжего, словно янтарь, переливающийся на солнце, цвета сейчас взмокли от чего-то тёмного. С придыханием Грейнджер поняла, от чего. Кровь. Всё было в крови: руки, ноги, пряди, грудь. С побледневших губ сочился алый сок, перемежаясь с пеной. Глаза… Святая Цирцея! Так горячо любимые травянистые глаза на мгновение взглянули на неё, словно бы изучали, – сколько невысказанной боли в них было! – а потом закатились. Он был похож на припадочного, скрученного, подобно змее, человека, лишь мышцы иногда содрогались, натягивая кожу. Крики раз за разом били по ушам, точно заевшая пластинка. А рядом Снейп. Нависает, прямо как жестокая судьба, которую не обыграть, у которой не выиграть, лишь сдаться, прогнуться. Его рука взмахивает, взмахивает и взмахивает. Ужасные проклятия, одно хуже другого, всё слетают с его сухих губ. Рон уже не двигается, лишь хрипит, пока из его рта выходит розоватая пена. Окровавленной дорожкой она стекает к ногам Грейнджер, пачкая туфли.       Здесь Грейнджер не выдержала – с криком отпрянула от омута, болезненно вынырнув из воспоминаний, на минуту потерявшись в пространстве и не удержав равновесие. Ладные ягодицы встретились с полом, подол платья задрался, обнажив худые ноги и чёрный атлас трусиков.       Снейп невольно взглянул туда. Не мог не взглянуть.       Всё тело трясло, сердце подскочило к горлу, крик застрял где-то между всхлипов и не перестающим стучать сердцем. Слёзы прыснули непроизвольно.       «Рон… Рон… Рон… Нет... Этого не может быть… » — ладонь опустилась на рот в надежде заглушить всё-таки вырвавшийся наружу крик. — «Просто не может быть… »       — Он жив, — с явным сожалением произнёс Снейп. Он выглядел отрешенно, будто всё это было для него пустым местом. Само собой разумеющимся. Ну конечно, Снейп просто не мог не исполнить своего обещания. Он нашёл Рона. Хуже того – причинил ему невыносимую боль.       — Если бы Вы досмотрели до конца, то убедились бы в этом сами. Не в моих принципах убивать потенциальные рычаги давления.       Его рука ухватила Грейнджер за холку и потянула вверх, принуждая подняться.       — Однако, прежде чем сегодня дерзить, вспомните эту картину. — Его язык прошелся по зубам, соскабливая слюну, и голова дернулась в сторону. Только сейчас девушка заметила портал. Это была арка со светло-синим отливом, она с точностью отражала всё, что видела, изначально могло показаться, что это обыкновенное зеркало. Однако оно слегка покрывалось рябью, выдавая свою истинную природу.       — Подождите, — с придыханием попросила Грейнджер. Сердце стучало как ненормальное. — Мне нужно прийти в себя.       — О, ну конечно. Может, вам ещё чай с травами заварить, или сами успокоитесь? — наигранно усмехнулся Снейп. Но улыбка быстро сошла на нет, глаза налились кровью, а желваки заходили ходуном на хмуром лице. — А ну пошла!       Его рука больно сжала плечо и толкнула в арку. Было....

До жути…

             Страшно…

      Как только ноги перестали болтаться в пустоте, а беспросветная тьма, наконец, развеялась, Грейнджер с ужасом осознала, где находится и куда привёл её Снейп. Лучше бы убил, честное слово. Это казалось куда лучшим вариантом наказания, чем… Это.       — О, а вот и Снейп явился, не запылился, — усмехнулся Роули. Гадкая, полная насмешки улыбка расцвела на его грубом лице. — О… Так ещё и не один. А ну-ка, кис-кис-кис…       Невидимая рука подарила Роули затрещину настолько сильно, что алые брызги окрасили весь сервиз, бокалы с горячительным и скатерть на несколько дюймов в округе в гранатовый. Нос совершенно точно был сломан. Полный боли и негодования полустон-полувсхлип сорвался с губ Пожирателя.       — Эй, ты чего?       Снейп промолчал. Лишь одарил Роули убийственным взглядом, от чего тот сжался на своем месте, не переставая прижимать руку к носу.       — Похоже, Снейп не любит делиться своими игрушками, хах, — Макнейер, сидящий рядом, помог другу остановить кровотечение и вправил нос.       — А жаль… Я бы засадил этой сучке по самые яйца, — мечтательно протянул другой Пожиратель, как ему казалось, шепотом. Послышался ещё один хруст, а потом второй кровавый фонтан брызнул на белоснежную скатерть, окрашивая ту в алые розы.       — Тц, я только вошёл, а вы уже успели подраться. Как малые дети, честное слово! — змеиное шипение прорезалось сквозь свору насмешек и возмущённого галдёжа. — Так в высшем свете не делается, друзья мои. Это называется моветон.       Тёмный Лорд вошёл в главный зал как царь, признающий и позволяющий признавать своё могущество другим, и оглядел присутствующих. С его приходом воздух будто стал тяжелее, плотнее, а тишина, наступившая очень неожиданно, давила на уши, грозя проникнуть в голову и расплющить мозг. Разделить его на части, превратить в непонятную горячую кашу.       Красные гроздья глаз замерли на Снейпе. Не мигая. Обманчиво-нежно Повелитель прошипел:       — Северус, как моя правая рука и один из присутствующих здесь в мое отсутствие, объяснись, почему у двоих моих приближённых появились увечья? Кто это сделал?       — Я. — напряжение так и сквозило в голосе. Голова склонилась в почтении, но не в раскаянии. Такого чувства Лорд не признает, если вообще признает чувства. — Мой Лорд.       — Ты? — Раздвоенный язык по-змеиному вылез с тихим шипением. Казалось, Лорд был удивлен.       — Наверняка у тебя были причины.       — Они неуважительно отнеслись ко мне и к тому, что принадлежит мне.       Грейнджер стояла смиренно, её взгляд бороздил по потертым и ужасно выкрашенным доскам, цепляясь за каждый скол или неровность. Поднимать взгляд было откровенно страшно и, возможно, даже опасно. До мурашек в груди было тревожно встретиться с изуродованным тёмной магией лицом того, кто отнял у неё всё. Детство. Родителей. Друзей. Будущее. И настоящее, если уж на то пошло. Веки судорожно прикрылись, когда теплая, но до жути напряженная рука скользнула по её пояснице, притягивая ближе. Она для него даже не рабыня – вещь. То, с чем можно обращаться как заблагорассудится. Хочешь поиграть? Пожалуйста. Хочешь выкинуть? На здоровье! Отдать друзьям на благотворительность? Святое дело!       С этим не хотелось мириться, однако, как бы это ужасно ни звучало, но приходилось. Львиное сердце в груди рвало и метало от несправедливости, но здравый рассудок заглушал всё. Абсолютно всё. Единственный друг был важнее, тот, кто ещё может её спасти или хотя бы спастись сам.       «Прости меня, Рональд», — ресницы взмокли. Губы скривились в тонкую полосу. Грейнджер всеми силами сдерживала слезы. — «Я так сильно жаждала своего спасения, что не заметила, как ты сам нуждаешься в нём. Будет лучше, если ты убежишь далеко-далеко, встретишь новую любовь и будешь жить счастливо. А я останусь здесь. Не стоит рыскать по болоту, это ловушка. Ты утонешь в этой трясине, а я вроде пока плыву».       — Всегда любил в тебе эту черту. Мммм… собственничество, — немного подумав, снял с языка Тёмный Лорд. — Можешь заставить их потом извиниться. Но не сильно, — он усмехнулся. — Они завтра отправляются на рейд в Америку. Помогут Антонину доходчиво объяснить истинный порядок вещей тамошним чиновникам, ну, конечно, познакомят с обширным запасом знаний в области тёмной магии, если те откажутся.       — Северус, — Лорд прошёл к своему месту во главе стола и вальяжно уселся. Ненадежные ножки стула скрипнули, и глава рода Малфоев вжал голову в плечи. Щелчок, и разномастные яства наполнили тарелки, элитное эльфийское вино окрасило стаканы в вишнёвый. Сморщенные пальцы обхватили фужер, приподнимая его.       — За твою победу!       Тёмный Лорд говорил «твою», но это всегда означало «его», точно так же, как все победы ученика присваиваются всему факультету. Все они лишь фигуры на шахматной доске, и чем лучше они ходят, тем выше шанс выиграть шахматисту. Все они – лишь карты, которые положит Тёмный Лорд так, как ему того захочется. Любая вольность равнялась смерти.       Звон стекла раздавался то тут, то там. Люди чокались, предвещая хороший вечер. А он обещал быть хорошим.       Принц Погибели, правая рука Тёмного Лорда, в очередной раз вернулся с победой. Германия пала. Ибо сопротивляющихся не осталось. Он убил всех.       Арводерта (Армия Воландеморта) расположилась в штаб-квартире Кэрроу. Особняк изменили до неузнаваемости, соорудили несколько пристроек личного характера, оборудовали столовые как залы для тренировок, некоторые стены снесли для увеличения пространства, обустроили гостиные, спальни, личные кабинеты. В забытом богом месте ныне постоянно кипела жизнь, которая билась за упокой других.       Оставив директорское кресло Макгонагалл, Принц Погибели по приказу своего хозяина разрабатывал планы, так как являлся на данный момент лучшим стратегом.       Со временем глава Арводерты всё меньше и меньше появлялся в поместье, оставляя за главного Люциуса Малфоя. Всё больше он проводил за древними фолиантами в своей лаборатории, разрабатывая проклятия и зелья, так нужные Лорду. Иметь такую ответственность – с ума можно сойти. Но кто знает, может он и сошел? Всё чаще эмоции брали верх, а соответственно брал верх и ОН. Но… ОН ли? Может, этот ОН и есть Снейп?       Снейп не герой. Но он тот, от кого герои будут в страхе просыпаться по ночам. Жизнь – это каждодневный выбор, но свою сторону он выбрал уже давно.       Сегодня особняк Кэрроу разрывался от тихого гула и негромких переговоров, ещё никогда Северус не видел в одном зале почти весь ближний круг Пожирателей. Кроме Долохова, конечно. Тот бы сожрал свои пальцы от гнева – Снейп, его заклятый враг, принёс их Лорду победу, так ещё и явился с его – его! – трофеем. Но судьба была милостива, и сейчас Антонин находился в Америке, не ведая, как проходит праздник в честь победы над Министерством магии Германии.       Северус уселся по правую сторону от Волан-де-Морта, а Грейнджер приказал сесть подле его ног. Негоже было грязнокровкам за одним столом с госпóдами сидеть. Девушка уже было хотела возразить, но вовремя прикусила язык, заметив укоризненный взгляд Снейпа.       «Воспоминание», – передал он мысленно, от чего кровь в жилах застыла. Нет! Нет! Только не Рон!       «Не трогай его!», – помявшись, Гермиона всё же села на пол. Одно было хорошо – не видно чистокровных, полных снобизма и наигранной вежливости рож.       «Это зависит только от тебя».       Ужин проходил относительно спокойно. Вполуха были слышны светские разговоры, медленно и тягуче перетекающие в министерскую чепуху. Лорд был расслаблен – а значит, расслаблены были все. Через четверть часа по приказу заскучавшего Лорда в зал привели пленниц. Все как на подбор – полукровки. Сломленные, уставшие, измученные. Грейнджер невольно ахнула, наблюдая из-под стола за тем, как без особого сопротивления они сами прыгнули в руки своих новых хозяев.       «Империо, нет и малейшего сомнения».       «Как думаешь, кто наслал на них это заклятие?»       Грейнджер даже не обернулась. Лишь продолжала всматриваться в то, как бесцеремонно обращаются с девушками. Грязные руки Пожирателей лапали и ласкали упругие груди, плотные бедра, они разводили ноги шире, предоставляя взору самое интересное. Зубы оставляли на нежных телах свои отметины. Острые ногти полосовали кожу.       Гермиона еле сглотнула ком в горле, подавляя рвотный позыв. Голова закружилась от неправильности происходящего, было ужасно противно и дурно. Воздух, вместо того чтобы давать блаженное спасение, душил.       «Вы?» – ведьма обернулась, всматриваясь в его лицо с призрачной надеждой. Она хотела верить, что ошиблась. Хотела! Но лёгкая улыбка, тронувшая его губы, дала понять – она как никогда права.       Снейп склонился ближе к Гермионе, его хвостик порядком опал, и несколько прядок ниспадали на плечи.       — Видишь Сивого? — взгляд метнулся к высокому, коренастому мужчине, вальяжно разместившемуся на диване. Его член был настолько огромен, что девушка над ним вопила, с трудом удерживаясь в сознании, пока оборотень насаживал её на себя. Мерзкий холодок прошелся по спине, а ладони вспотели. Грейнджер смогла лишь кивнуть, голос полностью отнялся, во рту было суше, чем в пустыне.       — Будешь плохо себя вести, отдам ему.       Грейнджер не ответила. Она, не мигая, смотрела, как рвутся стенки влагалища от такого размера и темпа, как кровь стекает по его мускулистым и волосатым бедрам, как с каждым толчком щель девушки всё больше и больше зияет. А потом раздался противный щелчок. Девушка рухнула безвольной куклой, закидывая сломанную шею назад.       Порыв сквозняка, когда кто-то открыл дверь, выходя из комнаты, задрал плотную штору, пропуская лунный свет. Грейнджер не нужно было смотреть в окно для того, чтобы понять какой сегодня день. Полнолуние. На глазах Сивый из рослого человека начал превращается в нечто… ужасное, страшное, животное. Оборотень продолжал трахать бедную девушку, пока не завершилась последняя стадия обращения, а потом в порыве страсти – откусил ей голову. Грейнджер зажмурилась, чтобы не видеть море крови, но избавиться от влажного и сочного хруста она не смогла. Кто-то рядом в омерзении крикнул: «Уберите эту псину! Вечно этот блохастый всё веселье портит». Возможно, Гермиона на секунду отключилась, ибо, когда открыла глаза, перед лицом уже был Снейп. Странно встревоженный и ещё более напряженный, чем обычно.       — Ну же, Северус, мы все ждём.       Похоже, она всё-таки отключилась, ибо совершенно точно она не лежала до этого на столе как главное блюдо вечера!       — Профессор… — от страха Грейнджер даже на мгновение забылась, за что тут же поплатилась. Карие глаза налились желчью и окрасились багрянцем. Нечеловеческая злость распространилась по телу, точно пожар, охватывая каждый мускул. Шею сдавила большая ладонь, заставляя забиться ужом. Голос мгновенно охрип. — Хозяин! Хозяин!       Пожиратели молча наблюдали со своих мест за разворачивающейся картиной. Никогда прежде они не видели Снейпа настолько злым. Казалось, даже лампы не выдерживали его пропитанной насквозь тёмной энергетики – одна из них угрожающе замигала, создавая ещё более мрачный антураж. Свечи одна за другой начали тухнуть.       Воздух неумолимо подходил к концу. На шее уже багровел след от руки, но отодвинуть её никак не выходило. Легкие начало жечь. Страх лавиной бороздил по телу, прилипал к рёбрам и оседал в желудке. Грудь скручивало, но спасительный воздух всё никак не попадал в неё.       «Пожалуйста… Хозяин… »       Но Снейп не слушал. Или не хотел слушать. Разум всё сильнее раскалывался трещинами, незаметными сколами, из которых просачивался ОН. Монстр вылезал и медленно перехватывал контроль. Но, возможно, он уже был с ним в одной комнате?       — Круцио!       Всплески жгучей боли завибрировали в теле. Кости заныли, выгибаясь под неестественным углом. Горло разрывало от криков. Тарелки, которые не потрудились убрать, с грохотом попадали со стола. Девушка извивалась, как ненормальная, припадочная, одержимая.       Но профессору этого оказалось мало.       Сухое, полное ненависти и садистического удовольствия заклинание сорвалось с губ:       — Glacies.       Грейнджер показалось, будто её изнутри проткнули острыми краями глыбы льда. Остроконечные замерзшие пики врезались в живот, селезенку, сердце, заставляя их кровоточить. Крик повысился на октаву, а потом голос сорвался. Получался лишь влажный хрип. Сил плакать не осталось, истерить и извиваться – тоже. Девушка лишь тихо скулила, сложившись в позу эмбриона. Холодная и бледная, точно медуза, без внутренностей и чувств.       — Как вам зелье, мисс Грейнджер? В письме Вы отметили, что оно не работает. Отчасти Вы были правы, оно и не должно работать или как-либо действовать без второго компонента.       Снейп провёл руками по её грудине, горячие пальцы растопили лёд внутри, но позже всё загорелось, и стало невыносимо жарко. Она сейчас сварится заживо!!       — Хозяин… хозяин, прошу…       — Flamma!       Так вот что чувствуют люди, когда горят заживо. Всепоглощающее, жгучее тепло. Сколько ведьм было так сожжено? Неужели Гермиона сейчас станет одна из них?       — А-а-а-а-а-а!       Тёмный Лорд с извращенной безгубой улыбкой наблюдал за страданиями Грейнджер из тени своего места. Ему нравилось, как медленно ломался последний член Золотого Трио, как крушилась её скорлупка, и жизнь утекала из-под пальцев медленно, но неумолимо.       «Хорошая девчонка, полезная, если выживет, пойдет на осуществление Великих Планов.»       Лорд делал себе заметки, отмечая, насколько же хорошо, что Долохов тогда ослушался его приказа.       Грейнджер была слишком занята своим самочувствием, чтобы заметить, как призывно и изучающее блистали алые глаза Тёмного Лорда.       — Пожалуйста! Хватит! Остановитесь!       Всё разом прекратилось, так же быстро, как и началось. Грейнджер не поверила своим чувствам. Неужели Снейп всё-таки смилостился? Однако мышцы всё ещё непроизвольно дергались.       Из последних сил девушка заглянула в его, уже не полные крови глаза, а обычные темные омуты, и с удивлением отметила, что он смотрит куда-то вправо.       — Кто? — строго, задумчиво, но требовательно вопрос слетел с его губ.       Грейнджер не сразу поняла, но неприятная догадка закралась неожиданно. Взгляд вправо. Ну конечно, ведь самое время! Мерлиновы кальсоны.       — Мадам Лестрейндж, — совсем тихо ответила Грейнджер.       Шрам «грязнокровка» обнажился в самое подходящее время. У всех на виду. Чёртова паста!       — Северус, не отвлекайся! — Лорд явно был раздражен тем, что Снейп остановился.       Глаза снова блеснули цветом зари, и Снейп ухватился за подрагивающие бедра Грейнджер, притягивая их ближе. Колени стукнулись о столешницу, настолько сильно он их развел, а грудь вздымалась от частых вздохов.       Не было сил даже на какое-то сопротивление. Тьма всё сильнее стягивалась узлом на шее. Полувозбужденный половой орган вывалился наружу, а после вошёл в неё на сухую. Стенки стирались в кровь, неприятное жжение прочно засело внизу живота, но двинуться было невозможно – слабость в теле укутала собой точно тяжёлым одеялом. Грубые толчки заполняли её влагалище, принося с собой только страшную, невыносимую боль.       «Когда же это кончится».       Противное трение кожи о кожу. Звонкие шлепки. Тихие шепотки немых наблюдателей. Жгучее внимание алых сапфиров.       Сознание отключилось, когда жидкое семя попало внутрь под пристальным взором ярко-алых глаз Волан-де-Морта.       Она, наконец, забылась во тьме.