Глава 7. Яд Уидосорос.

— Прости мне, милая, прости…

Осколки – Электроптицы.

      Сладкий запах шарлотки затекал в нос даже с улицы и возбуждённо дразнил рецепторы, заставляя слюну непроизвольно скапливаться на языке. Мозг дурманился от вкусности запаха, а желудок разгорячённо урчал, требуя к себе внимания.       Закатное солнце было ещё высоко в перламутровом небе, и маленький маггловский коттедж сиял всеми цветами радуги, принимая в себя капли тёплого майского дождя. Гермиона, промокшая до нитки, мигом прошмыгнула на кухню, на ходу отряхиваясь, точно собака с прогулки. Солнечные лучи проникали в маленький обитель, делая его ещё более уютным, ещё более родным. Ну прямо сказка какая-то.       Миссис Грейнджер примостилась бедром о край столешницы и со сложенными на груди руками призывно смотрела на Гермиону. Лисий прищур и ласковая, точно мёд, улыбка расцвели на её строгом лице, разряжая обстановку.       — Гермиона! Прохвостка! Где весь день тебя носило?       Девушка, хихикнув, подошла ближе к матери и заключила её в крепкие объятия. Носом уткнулась в пахнущую жимолостью грудь и слегка потëрлась щекой.       — Прости, мам. Глотик опять мышей повадился носить, пришлось весь день за ним следить.       Женщина по-доброму улыбнулась и погладила спутанную шевелюру дочери. Белоснежные пальцы утонули в каштановом цвете и помассажировали ноющую кожу головы.       — Я хотела магией, но ты же знаешь, нам нельзя колдовать за пределами школы, — немного обиженно буркнул девушка, ещё сильнее льнясь к груди матери. Такой родной и знакомый запах кожи, ванили и ещё чего-то нездешнего, призрачного, но такого желанного заполнил лёгкие. От него мозг сходил с ума, делался ватным и сахарным, а понятие собственной безопасности прочно засело в голове.       Ты дома. Ты в безопасности.       — Ужин скоро будет готов. Если не сложно, расставь посуду, пожалуйста.       Радостно кивнув, Гермиона подошла к буфету и приподнялась на цыпочки, чтобы достать нужный сервант. Бело-красные тарелочки украсили стол и отлично контрастировали с кроваво-красной скатертью в клеточку. Со столовыми приборами тоже не возникло проблем, девушка взяла их с кухни и аккуратно начала раскладывать на три персоны. Однако, когда Гермиона повернулась, окликнутая голосом матери, одна вилка-непоседа всё же упала и закатилась под стол с характерным трезвоном.       — Значит, придёт мужчина, — тихо отозвалась миссис Грейнджер.       Мужчина. Мужчина. Мужчина.       Слова эхом отразились в голове, всё стало плоским и отдалённым, будто из-под толщи воды.       Мужчина. Мужчина. Мужчина.       Значит, придёт мужчина.       — Мам... Что-то мне нехорошо...       Тело ослабло и, потеряв равновесие, свалилось на пол грудой костей. Перед глазами всё странно плыло, потому девушка решилась их прикрыть. Глубокий вдох, позволяющий наполнить грудь спасительным кислородом, и не менее протяжный выдох. Легче не стало, но головокружение вроде ушло. Уже радует.       — Тебе надо проснуться. — уверял мамин голос. Слова всё также были где-то не здесь, далеко-далеко, но при этом так близко…       — Проснись. Проснись. Проснись!       Проснись. Проснись. Проснись.       Нужно всего лишь проснуться?       Но разве она спит?       — Проснись!       Когда Грейнджер наконец смогла распахнуть будто налитые свинцом веки, то неожиданно увидела перед собой не обеспокоенное лицо матери, а раздраженную мордашку Динки.       Эльфийка, испытывая при этом праведное возмущение, надоедливо, точно заезженная пластинка, повторяла:       — Проснись. Проснись. Проснись.       Назло, видимо. Мстит за побег.       Громкий и звонкий голос отчётливо бил по ушам. Хотелось заткнуть ей рот, но Грейнджер понимала, что единственным верным способом будет проснуться.        Куда же подевалась её бравада и желание и дальше следовать принципам Г.А.В.Н.Э? Испарилось в надоедливом голосе Динки или его задушили правила нового строя?       Ничего не оставалось, кроме как приподняться на локтях, всем своим заспанным видом показывая, что ведьма приняла поражение. Увидев несколько ожогов на тоненьких маленьких запястьях, девушка замерла в исступлении. Совесть взыграла совершенно неожиданно.       «Неужели это сделал Снейп?» – вопрос нарисовался сам собой, и ответ, как бы сильно этого не хотелось, пришёл мгновенно. – «Конечно он. Кто же ещё, мать твою?»       А ведь и правда, Грейнджер совершенно не задумывалась, что от её выбора, её желаний и действий может пострадать кто-то ещё. Как оказалось – может. И Динки живое тому доказательство. Неужели её эго раздулось до таких размеров, что из-за его габаритов она более не замечает ничего в округе? Чем она вообще думала, когда сбегала? Однако ж, её целью был не побег – письмо, которое должно было попасть в руки Рона, и которое, увы, так и не попало. Снейп, когда прочёл его, в абсолютно праведном гневе разорвал на куски, а после втоптал в грязь от своих туфлей.       — «…Я нахожусь в Принц-Мэноре, недалеко от деревни Принцшир. К северо-западу от Лондона. Приведи подмогу, один ты не справишься, Рон. Поверь мне! И молю, быстрее. Твоя Гермиона», — с присущим в голосе омерзением дочитал Мастер зелий. Его лицо исказилось в гримасе сначала гнева, а потом – напускного презрения. Конечно, он был сильно удивлен и восхищён её поступком, маленькая гриффиндорская мышка смогла прогрызть прутья своей клетки, но неужели нельзя было найти другое время для осуществления своего плана? Даже несколько часов сыграли бы важную роль.       Снейп понимал, что от слов примчавшейся в ужасе Динки потерял бдительность, а того хуже – контроль. Тёмный Лорд, недовольный, что его прервали, всё же с пониманием отнёсся к его проблеме и отпустил с собрания. Но слова, брошенные напоследок, до сих пор гудели в голове. «Приводи её к нам. Я желаю лично посмотреть, как ты наказываешь свою рабыню».       Осознание того, что ОН наблюдает за его действиями, а иногда и руководит, вгоняли в тоску и полное отчаяние. Но иначе он не мог.       — Мисс Грейнджер, а вот это вы зря… Что за маниакальный приступ внезапной любви? «Твоя Гермиона», — передразнил он, скривившись в отвращении. — Неужели вы и правда думали, что за пределами поместья будете в безопасности? Вы – моя, моя, мисс Грейнджер, пора бы уже наконец запомнить, что теперь я центр вашего мира.       Подойдя ближе, он поднял её одеревеневшее тело на руки и, чтобы в приступе гнева не позволить ЕМУ управлять собой, поскорее аппарировал в поместье. Всё же к Тёмному Лорду стоило вернуться как можно скорее.       — Хозяин приказал выпить зелье, — тоненьким голоском пропищала Динки, щелчком пальцев являя в мир положенные склянки.       Точно молотом ведьму ударило по голове приблизительно со скоростью света. Электрические разряды стрельнули моментально. Воспоминания, зашторенные тонкой завесой, начали постепенно возвращаться, будто кто-то резко сдëргивал ткань или раз за разом в её голове нажимал нужные рычаги, провоцируя работу больших отделов её памяти. Её воспоминаний. Слёзы покатились по глянцевой коже. Воздух мгновенно сперло, а вдохнуть не получалось.       Снейп, Снейп, Снейп, чёртов Снейп!       Сивый, пленница, полнолуние, голова…       Тёмный Лорд и бесконечно красные глаза…       Пытки. Пытки. Пытки. Бесконечные пытки, которые, казалось, никогда не закончатся…       Но, очевидно, это было не так. Всё имеет свойство заканчиваться. Нужно лишь перетерпеть, смириться, отпустить, и всё пройдет. Когда-нибудь уж точно.       Грудная клетка с завидной быстротой вздымалась от колоссально резких вздохов, неспособных полностью впустить воздух в лёгкие. Рваные всхлипы, тихое сопение, но в целостности ничего внятного ведьма произнести так и не смогла. Лишь вытерла опухшие и покрасневшие от слёз глаза.       Смех, такой надломленный и лающий, в конце концов сорвался с губ. Стоящее на тумбочке зелье полетело в Динки, но лишь рассыпалось на полу звёздным небом. Густая чёрная смесь залила пол, въедаясь в доски. Грейнджер больше не плакала, она смеялась. Всё происходящее казалось бредом, сущим кошмаром, от которого нельзя проснуться.       «Проснись. Проснись. Проснись» – отчаянно просила она себя, но это, естественно, не работало.       Скомканное одеяло полетело на пол. Свечи с тумбочки – за ним (Слава Мерлину, в полете они затухли). Подушки, одна за другой, пытались попасть по маленькой взлахмоченной фигуре, но либо у Грейнджер было плоховато с прицелом, либо эльфийка очень виртуозно уворачивалась от летящих в неё предметов. И откуда только наловчилась?       Динки в ужасе наблюдала за Грейнджер, крушащей комнату просто в хлам. Домовая эльфийка тянула свои большие ушки к полу и кусала ногти от нервозности, а через некоторое время испарилась с приглушенным хлопком. Грейнджер не обратила на это должного внимания, лишь продолжила громить комнату, чтобы хоть как-то выплеснуть свой гнев.       В ход уже пошла тумбочка! С трудом, но ей удалось свалить её на пол, отломав при этом позолоченную рельефную ручку.       Ничего практически не осталось, и тогда, хорошенько оглядевшись, ведьма заметила торчащий в полу гвоздь. Сначала она попыталась его вытащить, а потом наступила ногой в порыве гнева, но моментально взвыла, когда острый край вошёл в мягкую и податливую плоть. И хотя боль ненадолго отрезвила, этого было всё равно недостаточно, чтобы полностью успокоиться.       Через несколько минут дверь в комнату распахнулась, и на пороге появился Снейп.       — Значит, придет мужчина, — слова красной строчкой вспыхнули в сознании.       Мужчина. Мужчина. Мужчина.       Северус в мгновение ока оказался рядом с Гермионой и протянул руку к её лицу, делая попытку усмирить пышущее агрессией сознание. Её истерика была видна невооружённым взглядом, и ей совершенно точно нужна была помощь. Пытаясь приблизиться, Снейп протянул руку, желая дотронуться до девушки. Его движения были быстрыми и резкими, вызывая в Гермионе страшнейшую панику. Он возьмёт её? Возьмёт? В таком состоянии? Как пить дать – возьмёт! Снейпа абсолютно ничего не волнует, когда дело касается его удовольствия. Наверняка она и так долго валялась, по его мнению, когда в это время могла работать на снижение его либидо.       — Гермиона…       — Не трогай меня, монстр! Ты, ублюдок, не прикасайся ко мне! — Девушка отпрянула и сложила руки на груди в защитном жесте, пытаясь скрыть себя от жестокости внешнего мира. Колени максимально близко прижала к бёдрам, чтобы точно не дать увидеть своё сокровенное и такое желанное для него место. Она даже не заметила, что наконец-то была переодета во что-то нормальное. Хлопковые шорты и белая ситцевая майка. Однако это совершенно не успокоило, лишь вогнало в большую истерику. Этот извращенец снова трогал её! Он может делать с ней всё что захочет и когда захочет… Она не в силах его остановить, особенно если будет валяться при этом в отключке! Ужасный, отвратительный тип! Да Волан-де-Морт и то менее аморален, чем её профессор, которого, как ей казалось, она знала с детства. Очевидно, ошибалась…       — Убирайтесь! — слёзы текли водопадом, точно кто-то провёл портал до водопада Виктории, и теперь его воды нечаянно просачивались в неё. Девушка выглядела очень затравленной, словно маленький раненый оленёнок, жаждущий пряника, но вместо этого получающий лишь кнут.       — Гермиона, ты должна успокоиться. Пожалуйста, дай мне свою руку, — глубокий с хрипотцой баритон пробирался под кожу и заманивал в свои сети всех, кроме Гермионы.       — Чёрта с два! Отвали, старый извращенец!       Снейп напрягся, но ни один мускул на его лице не дрогнул. Казалось, он пропустил оскорбление мимо ушей намеренно. Протянул руку ещё раз, но вместо одобрения лишь получил за свою самовольность. Острые зубы тут же впились в тонкую кожу кисти. Снейп с шипением обернул руку. Место укуса покраснело, четкие отпечатки зубов проявлялись там, где они задели кожу.       — Я сказала, не трогай меня!!       Подавив раздражение, Снейп повалил Грейнджер на кровать и подмял под себя, до синяков стиснув бёдра.       Девушка извивалась и брыкалась, но это его совершенно не тревожило. Лишь подогревало интерес. Отложив размышления о том, что если и дальше она продолжит так тереться о его член через ткань брюк, то он совершенно точно не устоит, Снейп сжал челюсть ведьмы в своей руке, вынуждая обратить на себя внимание.       — Гермиона, — сказал он и приложил максимум усилий, чтобы не плюнуть и не наложить Империо.       — Гермиона, успокойся.       — Нет, отпусти! Не называй моего имени! Твои лживые уста его лишь оскорбляют! — кричала Грейнджер, всё пытаясь дать ему коленкой под дых. — Лучше убей меня! — вдруг выпалила в жáре она.       Ох и назойливая пленница ему попалась. Гриффиндорский темперамент, чего уж взять?       — ГЕРМИОНА!       Но девушка лишь сильнее забрыкалась, пытаясь скинуть с себя тяжёлую тушу. Неприятная тяжесть от его тела заставляла задыхаться, лёгкие и печень нещадно ныли, но девушка не прекращала попытки борьбы за свою свободу.       — Остолбеней!       Она замерла. Мышцы сковало, они стали точно каменные – не шелохнуться. А в носу так предательски зачесалось! Глазами, полными ненависти и презрения, она сверлила мужчину, пытаясь вспомнить навскидку самые ужасные оскорбления из своего арсенала, совершенно точно зная, что он неприметно их услышит.       — Гермиона, послушай. Ты должна успокоиться. Я понимаю, это сложно, однако, просто дыши. Когда ты придёшь в себя и позавтракаешь, мы поговорим. Хорошо?       Девушка по-прежнему не издавала ни звука и вела себя подобно надгробной плите, то есть была холодной и безэмоциональной.       — Сейчас я сниму заклятие и дам тебе успокоительное, и ты примешь его, как хорошая девочка. Поняла?       Она по-прежнему молчала, убедительно играя роль плиты.       — Хорошо, — вздохнул Снейп, скорее пытаясь успокоить самого себя, нежели отчитываясь перед Грейнджер.       — Фините Инкантатем!       Тело под ним напряглось и тихо задрожало. Бушующему внутри урагану эмоций, заключённому под рёбрами, немедленно нужен был выход. И он нашёл себя в слезах, прыснувших с небывалой силой.       Когда склянка с успокоительным оказалась у губ, Гермиона с особенной неистовостью забрыкалась, но Снейпу всё же удалось влить содержимое ей в горло.       — Глотай, — приказал он, на всякий случай перекрывая дыхательные пути. Теплая ладонь намертво прижалась к губам и носу, так что сделать вдох, не подчинившись, было невозможно.       Зелье ушло по пищеводу камнем, но, стоит отдать должное, подействовало практически сразу. Ураган внутри стих моментально, будто его вырвали с корнем. И не осталось ничего… Пустота.       — Гермиона, ты как?       Но она молчала. Не хотела или не могла говорить из-за сильной физической усталости.       — Ладно, сначала поешь. Динки! Приберись здесь и принеси еды для мисс Грейнджер.       Снейп аккуратно отпустил девушку обратно на матрас, а сам слез. Секундная заминка, и он всё же ушёл, прикрыв за собой дверь. Динки носилась туда и сюда, стараясь привести в порядок комнату за несколько минут, а когда закончила, принесла и еду. На прикроватной тумбочке появился поднос с куриным бульоном и стаканчиком тыквенного сока.       Рядышком появилась новая порция зелья, вместо испорченного и разбитого ею ранее. Когда Гермиона осталась одна, содержимое этого флакончика она вылила под кровать и поставила опустошённую склянку на место. А вот суп оказался сносным. Только сейчас девушка поняла, насколько сильно проголодалась. Последний прием пищи был два дня назад, и физически голод её слишком сильно истощил. Ложка за ложкой она закончила суп и залпом ополовинила стакан сока. Приятное давление внутри живота нéгой отозвалось во всём теле и окутало саваном блаженства. Как немного нужно человеку для счастья. Всего лишь хорошо поесть, и ты самый счастливый человек на свете! Или это уже успокоительное действует?       Через полчаса зашёл Снейп. Однако ничего, кроме скуки, Грейнджер не испытала. Ни страха, ни боли, ни злости, лишь отрешённость. Что он есть, что его нет – ей всë-рав-но.       — Как ты?       — Нормально, — голос тихий, приглушенный и полностью лишённый какого-либо цвета.       Снейп отвёл взгляд, осмотрел комнату в поисках чего угодно, но вскоре вновь задержался на своей пленнице. Тяжёлый вздох огласил помещение, эхом отражаясь от стен.       — В течение двух недель я буду дома, — как бы невзначай начал Снейп. — Твои обязанности остаются прежними. Ты уже получила наказание за свой побег, — девушке показалось, что некая жалость проступила в его голосе, но ей лишь показалось.       — Стоит отметить, время ты выбрала весьма неудачное. Может, сбеги ты в другой раз, я бы обошёлся с тобой помягче. Но… Видишь ли, ты сорвала меня прямо с собрания, и Тёмный Лорд был ох как недоволен! Он попросил лично убедиться, что тебя накажут по всей строгости.       Грейнджер ничего не ответила, и бровью не повела. Кажется, она даже не моргала.       — Пойдем, — голос, не терпящий возражений.       Гермиона подчинилась. Возможно, это было воздействие сильного успокоительного, а, возможно, что-то в ней окончательно и бесповоротно сломалось. Она даже не спросила, куда он её ведёт, лишь следовала за его удаляющимися шагами.       Ведьма вновь оказалась в его покоях. Ничего в них не изменилось. Хотя прошло с её прошлого посещения всего три дня, и, по сути, ничего и не должно было поменяться, но ей казалось, что прошла вечность. Всего три дня, а столько уже пришлось пережить! Даже вместе с друзьями она не… Мысли о Гарри и Роне неприятно осели внутри. Когда-то всё было иначе, когда-то всё было хорошо, и все их проблемы тогда, сейчас кажутся пустяковыми.       «Гарри… Рон… », – она не плакала, она не плакала, не плакала.       Ей совершенно не хотелось этого делать, но она понимала, что от неё хотят. Хорошее седативное, видимо.       Подцепив большими пальцами резинку шорт вместе с трусами, девушка потянула их вниз, но была прервана громким возгласом:       — Мисс Грейнджер! Поднимите обратно! Ваши интимные услуги мне пока не требуются.       И вроде это должно было бы успокоить, но ведьма лишь обратила внимание на слово «пока», означающее примерно то же самое, что и «не сейчас». Ладно. Значит, потом?       Снейп схватил её за локоть и направился к двери, раньше которую Грейнджер не замечала. Внутри всё оказалось… По-снейповски. По периметру квадратные столы, оснащённые предметами быта, но ни в коем случае не захломлëнные. По центру – отполированный до блеска стол, сделанный будто из кости дракона (Грейнджер читала о таких в книге «Волшебная мебель или как обустроить свой дом» Агаты Соллерс). Чуть левее разместился огромный чугунный котел, для которого слово «котел» было большим преуменьшением. Это был котлище. Грейнджер никогда не видела таких размеров. Здесь было всё стерильным и тошнотворным белым, находиться в этом месте долго было попросту невозможно – после пяти минут пребывания глаза начинало резать от едкого запаха хлорки и чего-то скисшего.       Грейнджер в исступлении озиралась по сторонам, сдерживая приступ тошноты и гнойного омерзения, когда замечала законсервированные в собственном соку части тел, а то и целые тушки бедных животных. Один глаз, к примеру, очень выразительно на неё пялился.       С силой мужчина усадил её на какую-то табуретку и примостился сбоку. Его чарующий баритон лишь смутно до неё доходил. Картинка опять так не вовремя начала плыть и сужаться.       Легкие хлопки массивной кисти по щеке заставили взбодриться и сфокусировать взгляд перед собой. Снейп бил её не сильно, но ощутимо.       Не очень бережно он обхватил её за голову и заставил раскрыть глаза, пристально изучая их под ярким светом ламп.       — Ничего страшного, просто лёгкая усталость. Не обморочное состояние.       Снейп отстранился, а вернулся уже с какой-то мазью. Ухватился за правое предплечье и потянул на себя. Грейнджер с трудом понимала, что он делает, голова сильно заболела, а раздражающий запах хлорки ноющей болью отдавался в висках.       Снейп зачерпнул немного зелёной консистенции и размазал по шраму, тщательно втирая его. Незаметно делая массаж затекшим мышцам, зельевар обрабатывал повреждение, скрупулезно пытаясь понять, почему не видел его раньше. Чуть позже он проделал то же самое и с её правой ступней, предварительно промыв ту.       — … будит… е.. нариз… корень… позже… я… контроли… вам… всë понят… Мисс Грейнджер?       Слова долетали до затуманенного разума обрывками и несвязными предложениями.       — А?       — Я спрашиваю, вам всё понятно?       — Да… да… Думаю, да.       — Замечательно. Приступайте к работе.       Справа от неё стояла небольшая тумбочка, больше похожая на маленький столик. На ней – разделочная доска и корень солодки, неподалёку маленький нож. Возможно, в другой раз она бы продырявила им себя или заколола бы Снейпа, но сейчас было… Всё равно. Она просто начала нарезать ингридиенты.       В такой размеренной жизни дни постепенно сменялись друг другом, но были они такими же, как и предыдущие. День Сурка начинался с шести утра, а заканчивался не позже одиннадцати вечера. Каждое утро ровно в 5:50 её будила эльфийка, часто бурча что-то под нос о её нерасторопности. Грейнджер с неохотой открывала глаза и понимала, что всё больше подходит на домового эльфа, разве что последних не ебут, в отличие от неё. Хотя кто знает, кто знает…       Кое-как поднявшись с кровати, она переодевалась (Волосатые яйца Мерлина! Снейп всё же купил ей нормальную одежду, а не мечту актрис кабаре) она умывалась и одевалась, а после приходила в столовую, где её уже дожидался Снейп за чашкой кофе. Завтрак всегда был разнообразным и очень вкусным, хотя не всегда ведьма могла съесть хотя бы кусочек, под сжирающим и пристальным взглядом Снейпа было очень неуютно. Но ещё страшнее было, когда бровь, идеально выписывающая дугу ещё со школьной скамьи, вопросительно взлетала вверх. Это был тот самый предел, та самая точка невозврата, при которой следовало молчать и немедленно начать поглощать пищу даже через «не хочу».       Вставая из-за стола не раньше хозяина, Грейнджер помогала вымыть посуду, а потом не особо вовлеченно слушала список дел на сегодня. Обычно это была уборка, иногда – прочая работа из разряда «принеси-унеси, разбери, постирай». К тому времени, как часы пробивали двенадцать дня, Гермиона уже обычно со всем справлялась и дожидалась Динки, которая должна была оценить работу и позвать на кухню готовить обед.       Первые две недели Снейп не покидал пределы поместья, поэтому было немного страшно менять локации, зная, что где-то рядом бродит истинное зло и панацея от всего хорошего и светлого. Обычно его можно было встретить в лаборатории, иногда он не выходил оттуда сутками, или в библиотеке, но часто Снейп неожиданно появлялся рядом с ней и пристально смотрел за её работой, будто недоверял и только и ждал, чтобы подколоть, если Гермиона где-нибудь промахнётся. Но в последнее время Тёмный Лорд всё чаще вызывал его к себе, поэтому иногда Снейпа не было по несколько дней, и тогда девушка работала с удовольствием, не боясь ошибиться или сделать что-нибудь не так. А в особенные дни, когда погода была особенно хмурой, она закрывалась в библиотеке и штудировала все книги, до которых только могла дотянуться, благо Снейп этого не замечал или же не был против.       После обеда наступала вторая часть дня, и если хозяин поместья был дома, то это непременно означало, что ей следует как можно быстрее явиться в лабораторию. Основная её работа заключалась в том, чтобы аккуратно нарезать ингредиенты и, если бывали какие-то разработки, опробовать их с детальным отчетом. Последнее время это были только седативные. Жалеет, возможно. Они всегда находились на её тумбочке, красноречиво предлагая себя попробовать. И девушка всегда пробовала. Боялась, что при непослушании попадет в «добрые руки» Сивого.       Так проходили дни, которые медленно перетекали в недели. Взаперти, наблюдая за улицей лишь с окон и с сада, Грейнджер работала по дому и даже не заметила, что пролетел месяц. Вроде бы Гермиона даже привыкла. Снейп больше не трогал её и не подвергал пыткам, что не могло не радовать. Причину резкого изменения его поведения она понять так и не смогла, хотя весь мозг себе съела, пытаясь это сделать. Впрочем, это же был Снейп, а он сам себе на уме. Но всё же главной теорией оставалось то, что годы берут своё, и незаметно он стал импотентом, а чтобы гордость не задевала за больное, он решил поиграть в благородство.       «Ну-ну», – скептически хмыкнула Грейнджер.       В большинстве случаев он просто не замечал её, а иногда даже интересовался самочувствием, что могло бы показаться Гермионе милым, если бы она четко не понимала, что на самом деле беспокоиться он не за неё, а за тело, принадлежащее ему. И не принадлежащее ей. Он беспокоиться за неё как за его помощника и человека, что пьет всякую дрянь его производства. А то вдруг в один момент её сердечко ух – и всё! Где же он будет ещё одну Гермиону Грейнджер 2.0 искать, которая и зелье выпьет, и подробно расскажет, где и что у неё болит или не болит, а ещё и подробно, как она это умеет (чего только стоят её школьные эссе) распишет на несколько листов о своих внутренних ощущениях. Не на трупах же опробывать зелья. Некромания – это, конечно, безумно интересно, но ужасно энергозатратно.       Впрочем, Грейнджер была уверена, что Лорд Волан-де-Морт предоставит ему нового пленника, если с ней что-нибудь случится.       Девятнадцатое сентября – ничем не приметный день, такой же обычный, как и все остальные: ранний подъём, банные процедуры, завтрак, уборка... Грейнджер в принципе с этим согласилась где-то внутри, в самом отдалëнном уголке сознания, но всё же нет-нет, но жаба обиды вылезала и душила. Праздничным обедом стали макароны по-флотски и джемовый бисквит, а свечка была самой обычной. Снейп, как всегда, задерживался, но Гермиона не особо волновалась по этому поводу – у неё будет больше времени на комфортное уединение. Прикрыв глаза, ведьма задула свечу, когда всё же придумала желание. Как ни странно, это было не побег или изжитие Снейпа, а то и Волан-де-Морта с Земли, а всего лишь волшебная палочка. Ей было жизненно необходимо снова почувствовать в себе хотя бы толику магии, ощутить, как та разливается по крови, течёт сквозь неё и утекает в магический проводник. Всё это она могла сделать и без палочки, конечно, но это было жуть как тяжело и пока что ей не подвластно. К глубокому сожалению.       Полной неожиданностью стало то, что Снейп вернулся не с пустыми руками. Зажатая в подмышке, переливающаяся в свете ламп, в тёмно-зелëной обложке, сделанной из драконьей кожи, виднелась книга. Старая маггловская сказка, кстати. «Красавица и чудовище» – прочитала ведьма на форзаце, когда профессор положил свою ношу на край обеденного стола.       «Ирония в чистом виде. Да вы иронист, мистер Снейп».       — Это тебе, — подтвердил догадку Гермионы зельевар, усаживаясь на своё место.       — Как вы узнали? — в изнеможении спросила ведьма. Сомнения по поводу того, что профессор в свободное время просматривает их личные карточки, или, того хуже, запоминает даты рождения всех учеников, закрались и подло въелись в сознание.       — Узнал о чём?       Ведьма в огорчении закусила губу.       — О том, что у меня сегодня день рождения.       — И сколько тебе исполняется?       Грейнджер совсем поникла. Конечно, он не знал. Хотя, возможно, обладал врожденной интуицией, если так удачно подобрал день для подарка.       — Девятнадцать, — всё же ответил Грейнджер через некоторое время, сумев унять никому не нужные слёзы, которые так охотно подходили к глазам.       — Поздравляю, — всё, что Снейп соизволил сказать в пламенную речь.       — Спасибо за подарок.       Они молчаливо приступили к еде.       Вообще, Снейп пускает в свою святыню святых (читай, лабораторию) только под своим пристальным взором и одну Грейнджер никогда не оставляет. Но сегодня, по всей видимости, было исключение.       Метка начала жечь внезапно, в разгар приготовления опасного зелья и прерываться нельзя было никак – последние ингредиенты израсходаны из запасов, а новые поступят только в понедельник, при том, что сегодня четверг. Из-за больших спросов и редкости данных ингредиентов очереди были колоссально огромными, и Северус был в них явно не первым.       Снейп, скрипя зубами, обернулся на притихшую у своей тумбы Грейнджер. Ведьма кусала ногти, что-то обдумывая. Собравшись с мыслями, профессор отдал приказ, как бы сильно ему этого не хотелось:       — Довари зелье. Рецепт у меня на столе. Будь предельно аккуратна, одно неверное движение – и зелье испортится. Если такое случится, тогда я испорчу тебя. Можешь отложить нарезку Бубонтюберов на следующий день.       Грейнджер в изумлении подняла взгляд. Она явно не верила, что её профессор мог сказать нечто подобное.       Он действительно доверяет ей это зелье или просто обстоятельства вынуждают?       — Ты меня поняла?       — Да, хозяин.       — Хорошо. Как закончишь, можешь идти к себе.       Даже не выйдя за пределы комнаты, мужчина трансгрессировал, крутонувшись на месте, и наступила странная гнетущая тишина, нарушаемая лишь кипением зелья в котелке. Нереальность происходящего и приятное возбуждение взыграли под кожей, способствуя ощущению собственной важности.       Руки приятно жгло от трав и жара огня, вблизи которого была ведьма. Ложкой помешивая варево, Гермиона полностью сосредоточилась на работе. В какой-то степени это даже успокаивало. Всё это – мерное бурление зелья, шкрябанье деревянной ложечки (ибо металлическая может поменять текстуру зелья), треск часов, отсчитывающих нужное время, стук ножа о дощечку. Здесь, в лаборатории, она будто пряталась от всего мира. Поначалу тошнотворный белый свет сверху и хлорированный запах жутко бесили, и Грейнджер не раз показывала свой характер и мнение об этом жутком месте, но сейчас она уже привыкла. Сколько часов она провела здесь, вместе со Снейпом, помогая варить зелья? Даже не сосчитать. На пальцах уже появились мозоли от вечно застывшего в руках ножа, а деревянная разделочная доска впитала в себя разные соки и покрылась мелкими царапинами.       Наконец, последний ингредиент утонул в вязкой жидкости, и девушка потушила огонь. Осталось лишь дождаться, когда зелье остынет, и перелить его в склянки. Грейнджер в раздумьях уставилась на своё место. С одной стороны, Снейп приказа не давал, а даже лично сказал, что бубонтюбер может подождать. Но с другой – так не хотелось оставлять его на завтра. Этот кошмар нужно было закончить сегодня. Помимо жуткой вони, бубонтюбер имел ужасную текстуру, которую трогать лишний раз не хотелось, поэтому Грейнджер настроилась разделаться с ним сегодня раз и навсегда.       Ещё несколько часов утонули во времени, девушка даже не поняла, насколько сильно засиделась, пока не хлопнула дверь спальни. Хозяин вернулся. Гермиона всё ждала, что он вот-вот придёт и проверит её работу, но никто не заходил, и это заставляло её нервничать всё больше. На цыпочках прошмыгнув ближе к двери, она опустилась на уровень замочной скважины и нерешительно заглянула в неё. Обзор был плохим, и кроме темноты ничего не разглядеть, однако высовываться было страшновато, потому она терпеливо продолжала наблюдать. Когда включился свет, стало намного лучше. Рот Гермионы немного приоткрылся, когда совсем рядом с дверью прошёл оголённый Снейп. Его торс и спина были ничем не скрыты, и дорожка волос уходила вниз, скрываясь под жёсткой тканью брюк. Горло засаднило при мысли, что когда-то она делала ему минет. Боже, она столько уже испытала, но её сердце всё равно бьется как ненормальное от вида полуголого профессора! С ума сойти! Справедливости ради, ведьма поняла, что их прошлые половые контакты происходили, когда Снейп был в полном своём обмундировании, и никогда ранее она не видела его светлой кожи. А посмотреть было на что, но её внимание привлекло другое – когда Снейп повернулся к ней спиной, пытаясь найти что-то по шкафам, Грейнджер совершенно точно увидела на его спине какие-то знаки и символы. Они не походили ни на что знакомое ранее Гермионе. Ни руны, ни иероглифы, ни латынь или древнегреческий. Просто какие-то полосы, но совершенно точно это был чей-то язык. Знаки были написаны чёрным, уже позже Грейнджер поняла, что это не просто краска на коже, это сгустки тёмной магии, въевшиеся в кожу. Кто мог так изуродовать его тело? Что за обряд? Никогда Грейнджер не видела ничего подобного и даже начала перебирать все известные книги, когда-либо ею прочитанные, но вспомнить, чтобы там было нечто похожее, не могла.       Руки тоже были в темноте, каждая вена – дорога черноты в его организме. Тёмная магия не проходит бесследно. Вся кровь на его руках, вот, вот она! Густая и тёмная, она течёт по венам и отравляет его своим ядом.       С колокочущим сердцем Грейнджер отступила от двери и вернулась назад, на своё место.       «Жуть какая. И этими руками он меня лапал! Нужно дождаться утра и только тогда умыкнуть», — холодок всё ещё иногда пробегал по коже, но чем больше проходило времени, тем больше ей казалось, что это ей приводилось. Но нет, конечно, нет.       Позже, под утро, когда Снейп заснул, Грейнджер смогла уйти незамеченной и вернуться к себе в комнату. А дальше по новой. Динки, завтрак, уборка, лаборатория… Ан-нет. Сегодня было что-то не так. Вернее, не такой был Снейп. Более нервозный и желчный, чем обычно. Что-нибудь случилось? Или мысль о своей импотенции вообще в тоску вгоняет?       Стараясь привлекать к себе как можно меньше внимания, девушка подошла к своей тумбочке. Как всегда, на ней были несколько бутылочек, три из которых она узнала сразу. Умиротворяющий бальзам. Рябиновый отвар. Настойка растопырника.       На столе был полнейший беспорядок. Снейп что-то сосредоточенно строчил пером по пергаменту, в тот момент как страницы летающей книги быстро переворачивались в воздухе по его приказу. Засмотревшись на этом, Гермиона не заметила, как выпила все четыре зелья, которые были на столе. Грусть моментально пробралась в сознание. Уже полгода она не колдовала, не чувствовала всплеска магии и тёплого древка под руками. А что, если она больше никогда не возьмет в руки палочку? Что, если она вообще станет сквибом? Если бы не Умиротворяющий бальзам, она наверняка бы взъелась по этому поводу, а так лишь лёгкая грусть разбежалась внизу её живота и не преступно начала налегать на легкие. Как всегда Грейнджер записала свои чувства на пергамент, по отдельности и вместе. Последнее время она часто экспериментирует с новыми партиями Умиротворяющего бальзама, Рябинового отвара и настойки растопырника. Конечно, оба они знают, что эти зелья выполнены безупречно, но работа есть работа. В растерянности девушка посмотрела на четвертую склянку. Очевидно это было новое на пробу зелье, раньше ею не виданное. Никаких обозначителей и по цвету непонятно.       — Да где?!       — Вы что-то ищете? — поинтересовалась Грейнджер.       — Не твоего ума дело, — рявкнул Снейп, но, ещё немного покопавшись в своём бедламе, уже более мягко сказал:       — Иди отсюда, твоя помощь сегодня не нужна.       Ведьма лишь кивнула, обрадованная данным известием, и поспешила сдать свою работу.       — Вот, пергамент.       Снейп покосился на неё с сомнением.       — Я выпила зелья со стола и написала отчет. Последняя трудно было пошла, но…       Резкая рвота подступила к горлу, но всеми силами девушка попыталась её сдержать.       — Я хотела сказать, что последнее зелье… М-м-м-м, — В глазах резко помутнело, а живот неприятно заныл, как при месячных. — Я не смогла определить, что это было, и ничего не почувствовала.       — Какие зелья? Я ничего тебе не давал. — в растерянности замер Снейп.       — Ну как же, на тумбочке всегда лежат зелья, которые я…       Грейнджер не успела сказать «пью», как тяжёлые веки сомкнулись, унося с собой в вечную темноту.