Глава 9. Реверанс по-французски.

      Повисшее в комнате напряжение давило на грудь и вскрывало рëбра изнутри так, что дыхание затруднялось, а каждый вдох был словно поднятие к солнечному свету из-под толщи воды, когда парализованное тело утягивало на дно. Кости размягчались и становились тягучими настолько, что легко можно было слиться с кроватью, что, впрочем, Грейнджер и делала.       В углу комнаты, в камине, резвился янтарный огонь, жаркий, как сам Гелиос. Однако, околдованное страхом тело, утратившее способность реагировать на внешние факторы, не было способно почувствовать приятное жжение тепла на коже. Колючий холод невидимыми лентами обвил запястья и оголённые плечи, спиралевидно сковывая в тисках. По ногам бегали призрачные разряды тока, которые легкой нёгой циркулировали в пальцах.       Молчание затянулось. Три сердцебиения слились в унисон, но при этом каждый слышал лишь своё. Тудух-тудух-тудух. Тук-тук-тук. Тукт-тукт-тукт-тудух-тудух-тукт.       Грейнджер первая отвела взгляд, делая вид, будто больше занята своими обгрызанными ногтями, нежели разворачивающейся на глазах картиной. Отчасти так это и было, потому что в голове быстротекущей рекой-амазонкой журчали мысли, и их было настолько много, что ухватиться за какую-нибудь одну – практически невозможно. Только девушка протягивала астральную руку к более-менее четкому и сформулированному предложению, как все мысли пугливыми стрижами разлетелись в разные стороны, устраивая настоящую катавасию в изголодавшемуся по анализу мозгу.       Снейп с каменным лицом осмотрел юное, сжавшееся под тяжестью мыслей тело, сделал заточку в коре подсознания о чём-то известном только ему, а после вернул равнодушный взгляд на своего собеседника. Сердце стучало не хуже отбойного молотка, и с каждым новым ударом вибрацией отдавало изнутри.       От нежеланной и шокирующей новости всё внутри скрючило, так же, как гнёт молодую сосну сильный ветер, но мужчина держал планку, всё его тело было струной на старом гуцине, слишком напряженной, чтобы издавать какую-либо мелодию, кроме скрежета зубов. Он был словно сделан из иридия. Снейпа невозможно было сломать снаружи, но он сам себя разбирал изнутри, постепенно опуская ментальные щиты, если не справлялся с эмоциями.       Розье выглядел до боли отрешенным: его взгляд был пустым и мутным, словно он полностью потерял связь с реальностью, всё больше растворяясь в своих фантазиях, поза выражала расслабленность, плечи, точно скрученные горы, портили осанку, на лице прочно засело выражение крайней задумчивости. Белая, как крахмал, палочка из слоновой кости плотно сидела в руках, и мужчина совершенно неосознанно её крутил, выпуская лишний пар. Наконец, после долгих раздумий, он встряхнул белобрысой головой.       — Это невозможно, — решительно заявил Адриан, принимая вызов лютых омутов, в тени которых орудовали демоны, готовые вылезти из своего местообитания в любую минуту.       Они, точно гонцы всего мёртвого, могли заколоть своими когтями кого угодно, стоило только Снейпу завестись, теряя контроль над собственным телом.       Радужка с карего потемнела до самой бездны, на дне которой виднелись огни зарождающегося извержения вулкана. Честь Морриган за то, что вовремя уняла крушащий в душе ураган, заставляя вновь возобладать над телом в тот момент, когда крепкие когти до крови впились в израненные ментальные щиты.       Глубокий вдох освежил и прояснил мысли.       Стены поместья молчаливыми зрителями наблюдали за отрешённостью Снейпа. Он был как скала, непоколебимым и каменным, казалось, будто бы его совершенно ничего не волновало в этой комнате, однако по скованной позе, стиснутым челюстям, нахмуренным бровям и взгляду, полному невысказанного мата, можно было сложить правильное впечатление – Снейп не просто раздражен, он в гневе. Тихой, испепеляющей, знойной ярости, которая постепенно разрушила ментальную защиту, слоем за слоем отрывая пласты.       Розье даже показалось, словно он услышал грохот защиты Снейпа, однако тот пока по-прежнему держал лицо.       — Это ещё почему? — Северус на секунду перевёл взгляд на Гермиону, словно почувствовал её жгучий взгляд. Положив руки на покрывало, она, прикрытая тёплым одеялом, исподлобья наблюдала за спором двух мужчин. Естественно, девушка тут же отвела взгляд, заметив, что Снейп на неё смотрит. — Срок небольшой. Это не будет считаться убийством.       Розье издал истеричный смешок и не смог сдержать нервной улыбки.       — Дело не в этом, — пальцы легли на затекшую переносицу и плавно помассировали ту, снимая напряжение. Глубокий вдох наполнил лёгкие кислородом, слишком приторным, чтобы не испытывать проблем с дыханием. Но всё же глоток воздуха дал силы для продолжения разговора. Адриан вновь взглянул пепельными, полными уверенности и желания помочь, глазами на Снейпа.       — Нексус нестабилен. — медленно, чуть лениво начал он. — Она давно не пользовалась палочкой, я полагаю? — Северус не ответил, только незаметно поджал губы на миллиметр сильнее. — Большой риск неконтролируемого магического выброса, при котором умереть может не только плод, но и мать. Зависит, конечно, от силы выброса.       Ладонью мужчина провёл по потной шее, потирая затекшие мышцы, а потом вытер губы. Сделал секундную паузу, чтобы собраться с мыслями.       — Сейчас магия Гермионы сидит глубоко внутри, и, в частности, за счёт неё поддерживается плод. Только поэтому мы все ещё не наблюдаем всплеска стихийки. Однако, если резко избавиться от плода, магия может прийти в бешенство, из-за чего девчонка начнёт неосознанно наносить себе вред.       Розье сунул руки в карманы брюк, обувь шоркала по полу, пока он стирал чёрную полосу в полу, волосы, точно змеи, лезли в глаза. В исступлении зубы закусили щеку изнутри.       — Вы можете отказаться от ребёнка потом, но родить она должна, — на секунду мужчина отпустил нежную кожу щёк и прошелся языком по зубам, соскабливая слюну. — Нет, она обязана. Если ты хочешь сохранить ей жизнь.       Снейп был ни жив, ни мертв: молча, не перебивая, он слушал колдомедика, и с каждым новым словом его кожа становилась всё прозрачнее, пока легкий оттенок синюшности не сделал её мертвенно-бледной. Зубы скрипели, как бы сильно он ни старался разжать напряженную челюсть.       Грейнджер, впрочем, тоже не могла воспринимать сказанное спокойно. Даже вдумываться во всё то, о чем поведал Розье, не хотелось. Это было страшно. От шока слёзы застряли где-то внутри, не проливаясь дорожками-ручейками, но от этого было только тяжелее. Всё тело буквально ломало от невыраженных чувств.       «У меня будет ребенок от... Снейпа», – даже мысль об этом казалась ненормальной, неправильной до безумия. Всё происходящее выглядело сном, просто ужасным кошмаром, от которого, к сожалению, нельзя проснуться.       Может быть, её все-таки убили тогда, второго мая, когда солнце навсегда померкло. Сейчас же она просто находится в персональном Аду?       «Мистер Дьявол, не могли бы вы хотя бы палочку принести? А то как-то не комильфо».       Так некстати вспомнилось чёрное, словно дёготь, зелье, которое Гермиона имела смелость вылить.       Могло ли это быть противозачаточным? Вполне возможно – новая разработка.       Грейнджер прикрыла ладонями лицо. Осознание того, что она наделала, гнало кровь по венам быстрее. Сердце металось, как кровавый снитч, каждый раз болезненно ныло при вздохе, словно израненное миллиардами остроконечных иголок. Виски сдавливало вакуумом, обжигающие слёзы раздражали слизистую, скапливаясь в больших, цвета молочного шоколада, глазах. Алмазами они переливались на свету, отражая огонь в камине, – это по-волшебному завораживало.       Снейп, который невольно засмотрелся на эту картину, только оставшейся силой воли отвёл взгляд и, наконец, задал интересующий его вопрос:       — Почему ты не сказала мне, что у тебя не начались месячные? — вкрадчиво, с оттенком недовольства и сердитости в тёмных омутах поинтересовался Мастер зелий.       Кисти непроизвольно сжались в кулак, из-за чего отросшие ногти профессора впились в чувствительную кожу ладоней, принося кратковременную боль.       Грейнджер всё же смогла научиться с точностью определять настроение Снейпа (хотя, впрочем, когда от этого зависит твоя жизнь, грех такому не научиться), потому что неожиданно для себя перестала дрожать. Выпрямилась и с вызовом взглянула на хозяина, словно львица, проснувшаяся от долгого сна.       Снейп интересовался чисто из вежливости, ему было абсолютно плевать с высокой колокольни, по какой причине она промолчала, так же, как было плевать на сами месячные. Негодовал он скорее от того, что теперь вынужден расхлебывать дерьмо, которое всеми силами старался избежать.       И всё же, один взгляд дьявольских очей, и новая порция жгучего, необъяснимого, всеобъемлющего и первородного страха затопила живот.       Кое-как сглотнув подступивший к горлу ком, размером, наверное, с Эверест, ведьма тихо отозвалась:       — Цикл всегда был очень сбит... Поэтому я не знаю, когда конкретно пойдут месячные, они могут начаться в любое время. Я думала, возможно, они, как всегда, просто задерживаются…       Учащенное сердцебиение отдавало в виски, в руки, глубоко в живот, а ладони предательски вспотели от назойливых и неприкрытых взглядов двух пар глаз. В горле стало суше, чем в пустыне Сахара.       — Ты обращалась к гинекологу? — учтиво спросил Адриан, когда гнетущая тишина затянулась.       Он был так же холоден, как и Снейп, что ещё сильнее заставляло Гермиону нервничать и чувствовать себя неуютно, словно девкой на выданье.       Грейнджер неохотно кивнула и облизала пересохшие губы.       — Они выписывали гормоны, но я не хотела их пить. Мне было комфортно так, как я жила. — вспотевшими ладонями она вцепилась в край одеяла до побеления костяшек. Грудная клетка вздымалась в такт словам.       — Я не думала ни с кем спать, — уже тише добавила она.       Розье искоса посмотрел на нисколечки невозмутимого Снейпа, а после осторожно поинтересовался:       — Но ты ведь должна была позаботиться об этом, когда скиталась по миру? Неужели ты не думала, что однажды, хм-м-м… Скажем, за ночлег придется платить своим телом? Не боялась, что тебя могут схватить и утащить в рабство?       Грейнджер помотала головой и криво усмехнулась. Рабство. Оно пришло само и от того, от кого Гермиона меньше всего ожидала. От бывшего союзника, который, видимо, никогда не был на их стороне.       — Откуда вы знаете, что я скиталась по лесам? — Вопрос слетел почти сразу и отдавал чем-то горьким на губах, словно пеплом от погребальных костров, прошлой, казавшейся сейчас всего лишь далеким сном, жизнью.       — Гермиона Джин Грейнджер, — её имя слетело скороговоркой с припухших алых губ. — Золотая девочка, — Розье сладко улыбнулся. — Даже после того как подалась в бега, ты не перестала быть знаменитостью и частой гостьей на страницах «Пророка».       Колдомедик присел на кровать, когда ноги начали сдавать от усталости.       — К тому же, Долохов так с ума по тебе сходит, что личные покои в штаб-квартире обвесил твоими колдофотографиями. — Голливудская улыбка мужчины скривилась в отвращении, и он постарался вернуться к интересующему его вопросу. Казалось, увиденное в той комнате принесло ему какую-то психическую травму, о которой он не был настроен сейчас говорить.       — Ну так что?       — Они бы сразу меня убили и уж тем более не стали бы насиловать. Зачем им грязнокровка?       На секунду карие глаза зельевара вспыхнули красным, наливаясь кровью, а уже в следующую секунду Снейп с грохотом покинул помещение. Кажись, принял близко к сердцу и явно на свой счёт.       Грейнджер тяжело сглотнула, чувствуя, как неприятный озноб колется под рёбрами, а центр солнечного сплетения тупо ноет.       — Не переживай, — Адриан заметил страх на лице ведьмы и поспешил успокоить разбушевавшееся от переживаний девичье сердце. — При должном содержании у тебя родится хороший малыш. Тебе повезло, по профилю я акушер и могу помочь.       Теплая и сухая ладонь сжала лодыжку сквозь ткань плотного одеяла.       — Спасибо, — только и смогла ответить Грейнджер, полностью потерявшаяся в своих чувствах. В голове до сих пор не укладывалось, что у неё будет ребенок от хозяина.       Розье ещё некоторое время посидел в комнате. Абсолютная, иррациональная для ушей тишина, прерываемая только частымм ударами сердца, угнетала. Однако никто так и не проронил и слова, лишь иногда встречались понимающими взглядами. Ещё через четверть часа в комнату ворвался патронус в виде коршуна, после чего Адриан удручающе сообщил, что ему нужно к другим пациентам. Гермиона не стала его задерживать.       Стоило только двери захлопнуться, девушка тут же выпрямилась и слезла с кровати. Немного подождав, она аккуратно выглянула в коридор и, оглядевшись в поисках чего-то опасного, выскользнула из удушающей и ненавистной комнаты.       Босые ступни соприкасались с полом и путались в ковре-реке, кровавой, как любовь Снейпа. Руки постоянно касались серых стен, стоило только Гермионе опереться на них в попытке понять, куда идти дальше. Сколько бы она ни пыталась запомнить расположение комнат, ничего не выходило – они менялись ежедневно, и каждый день дойти до куда-то вовремя – целый квест. Весь этот дом был загадкой, одной-единственной, которую Грейнджер не желала разгадывать. Она предпочла бы вообще никогда не ступать на порог этого дома, однако ж, все же пришлось.       Эти тихие коридоры, мрачные фасады, обвивающие балки растения, угрюмые портреты, что смотрели на тебя свысока, но никогда не двигались – всё это было мраком, тайной дома, которую следовало унести в могилу. Грейнджер не хотела понимать, по каким принципам он работает.       Резная дверь с филигранной ручкой и небольшим сколом в замочной скважине появилась, ожидаемо, внезапно. Но Грейнджер, обессиленная, просто зашла внутрь и тут же юркнула в кровать, вместо того чтобы ругаться и злиться на злосчастный дом.       Мрачные мысли отягощали голову, делали её словно свинцом налитой, и ведьма старалась гнать их. Не думать. Не рассуждать. Не делать беспощадных выводов. Под плотным одеялом чувствовались тепло и уют, хотелось зарыться в этом месте поглубже и скрыться от всего мира. Только ты. Только пустота. Только мысли и покой.       Во сне время пролетело незаметно. Тяжесть дня сморила юную ведьму на несколько часов, которые она провела за просмотром кошмара. Теперь во время битвы, вместо того чтобы попасть в грязные руки Долохова, она рожала. Вокруг умирали люди, свистели заклинания, багровела трава, а Грейнджер заходилась надломленным воем не от поражения Круциатусом, а от ребёнка – фирменного проклятия от Снейпа, с которым потягаться могли, наверное, только древние обряды из утерянных свитков Ватикана. А от режущих, словно сотни ножей, схваток, во время которых приходилось вытуживать из себя ребёнка под поддерживающие наставления Розье, голова шла кругом, ещё немного и девушка бы увидела как воистину выглядит Вальхалла. Туда вроде во время схваток попадают?       Но вот двери со скрипом приоткрылись, и Гермиона точно знала, кто вошёл.       Она смотрела на его тёмный и мрачный силуэт в полумраке комнаты и чувствовала, как учащается пульс. Снейп явно всё ещё был раздражен, потому не следовало делать резких движений, а вообще лучше притвориться стенкой, может, не заметит?       — Ты почему убежала? — обескуражил он своим вопросом. Грейнджер аж на мгновение задохнулась, сбитая с толку, и не сразу нашлась с ответом. — Кто тебе разрешал?       — Но… Это же ваша кровать. — Голос неожиданно был хриплым спросонья, пришлось прокашляться. — Я не могла там остаться.       Северус криво усмехнулся и сделал несколько неспешных шагов по направлению к кровати. Только сейчас Гермиона заметила в его руках свои чёрные балетки, которые она впопыхах забыла надеть.       — Ты права, это моя кровать. И я решаю, кто будет на ней спать.       Он подошёл ближе, и едва уловимый аромат миндаля и пихты окутал нос, утягивая сознание в какие-то тёмные и зыбкие водовороты.       — А теперь надевай свои хрустальные туфельки, Золушка. — Балетки опустили на пол рядом с кроватью. — С этого дня ты будешь спать со мной.       Грейнджер ничего не сказала, только прикусила губу от обиды. Он забрал абсолютно все относительно безопасные места в этом исчадии ада: в её сны он вторгся и продолжает это делать до сих пор, в лаборатории она больше никогда не почувствует себя спокойно, зная, что так легко и просто может напороться на непромаркированный яд, теперь он хочет забрать ещё и её спальню?! Сволочь.       — Тебе нужно особое приглашение, Гермиона? — о, он злится, Грейнджер знает это, но поделать ничего не может, ноги не слушаются, а тело стало точно древнеегипетский кирпич.       «Я буду спать с ним в одной постели каждую чёртову ночь… » – конец света уже наступил? Гермиона очень надеялась, что да.       Всё же, обувшись, она пошла, ведомая хозяином, в его комнату. Дорога до туда казалась ещё длиннее, чем когда она бежала к себе. Дом определенно пытается её защитить, ведь пока они преодолели лабиринты коридоров, эмоции профессора поутихли.       В комнате всё так же горел камин, но температура будто понизилась на несколько градусов, холод пробрал всё кости.       Гермиона немного замялась, остановившись у кровати, и лишь робко взглянула на Снейпа, который уже начал раздеваться. Медленно он стянул с себя мантию, а после начал расстегивать пуговицы на сюртуке. Это выглядело пленительно-завораживающе, а также – многообещающе. Манжеты на рубашке не заняли много времени, а вот звук растегиваемой ширинки заставил вздрогнуть от нахлынувших воспоминаний. Грейнджер даже подумала грешным делом, что всё это – удачная попытка заманить в свои сети и трахнуть, пока у неё не вырос живот, но Снейп лишь залез под одеяло и вопросительно поднял бровь, когда пленница не сделала то же самое.       — Собираешься спать стоя? — нахальная усмешка расплылась на его бледном и изнурённые лице, устрашающе своей неровностью. — Мне казалось, что ты не кобылка, которую необходимо обкатать. Возможно, я ошибался.       Усилием воли Гермиона залезла в постель на вторую половину большой кровати. Перина была бархатистой, немного холодной, но достаточно мягкой, чтобы через несколько минут веки начали тяжелеть. Сознание постепенно уплывало, заставляя отдаться в объятия нёги, но сон как рукой сняло, когда тёплая рука скользнула по талии. Снейп с силой прижал гриффиндорку к себе, вынуждая припасть спиной к оголëнному торсу. Горячее дыхание опалило ухо, и скользкий язык мазнул по нежной шее.       Страх пробрал тысячей мелких разрядов, которые заставляли тело дрожать под натиском умелых и сильных рук. Дыхание участилось, а сердце забилось в клетке-рëбрах, словно птица, отчаянно желающая выбраться на свободу.       Пальцы медленно огладили живот и нагло замерли на завязках шорт. Гермиона уже хотела начать брыкаться, но вдруг остановилась, поняв, что лучше он, чем кто-либо другой. На удивление, мужчина не продолжил.       — Так теплее. — Шёпот показался горячее стали. А через некоторое время ведьма услышала мерное сопение в своё ухо и равномерный стук его сердца.       Стоит ли говорить, что разморило её только к утру?       Открыв глаза навстречу серому и тусклому небу, девушка поняла, что проснулась в кровати одна. Вторая половина была холодной, как ледник, по всей видимости, хозяин ушёл рано.       Кое-как собравшись с мыслями, Гермиона взглянула на пасмурное небо за окном. Необъяснимая резкая апатия навалились чугунным саваном. Не было ни малейшего понятия, что теперь делать. Перспектива родить от Снейпа была просто ужасной. Грейнджер не хотела такой ужасной участи для малыша, не хотела, чтобы он мучился от рук отца-тирана. И, по всей видимости, Снейп тоже этого не хотел. Конечно, кому нужны дети от поганой грязнокровки? Никому. Снейп вообще детей не любил, и Гермиона очень сомневалась, что такое правило не распространялось на его собственных. Стоило только вспомнить, какие гадости профессор говорил ей и её друзьям, только для того, чтобы самоутвердиться за счёт слабых и немощных, так тут же тошнота к горлу подступала.       В памяти раз за разом всплывало одно единственное слово, произнесенное отрывисто, но твёрдо, словно пуля в лоб. Аборт.       Снейпу тоже не нужен ребенок. Это лишь лишняя обуза, ненужный груз – Грейнджер хорошо это понимала. Обращаться к целителям из Мунго было провальной идеей, Адриан сказал сразу, что нужно рожать, а значит, ничем помочь они не смогут. Её магия слишком нестабильна, что удручало. Но прервать нежелательную беременность можно же и собственноручно?       В глубоких раздумьях ведьма оторвала взгляд от пустого и холодного пейзажа за окном и поспешила на кухню. Беременность беременностью, а её обязанности как женщины, однако, никто не отменял.       Первое ноября. День Самайна, в ночь которого ведьма чуть не отдала душу и не пополнила бессмертный легион. Вчера она могла умереть! Чёртов символизм! Причем Грейнджер точно знала, что бы выбрала, если бы поставили выбор между вечным сном и плодом хозяина в чреве.       Ступая по мягкому ковролину, пропуская ряды высоких, местами узких, местами широких стен, девушка пыталась найти кухню. На улице хмурилась погода, и было совсем непонятно, сколько сейчас времени. Однако были все признаки предполагать, что явно больше обеда.       Снейпа ожидаемо не было в столовой, отчего стало даже немного грустно. Динки, как кузнечик, прыгала от полки к полке, носилась по всей кухне, пытаясь отыскать что-то в кавардак, устроенном на кухне. Она совершенно ничего не замечала, а потому очень сильно подпрыгнула на вежливый кашель Гермионы.       — Чтоб тебя! — испуганно выкрикнула эльфийка, прижимая толкушку ближе к груди. Большие глазки в ужасе распахнулись, а потом сузились, когда полностью рассмотрели гостью. — Тьфу-тьфу-тьфу! Напугала.       Грейнджер криво усмехнулась и переступила с ноги на ногу. Нервно схватила рукой правое запястье.       — Сколько время? Почему ты меня не разбудила?       — Второй час уже. Хозяин сказал не трогать. — буркнула она и метнулась к кастрюльке с чем-то бурлящим. — Но раз ты тут, то помоги мне с сырным супом. Вон там картофель! — маленький пальчик указал куда-то в сторону, однако промахнулся на добрых пару дюймов. Ну ничего.       Ведьма кивнула и достала нож из ящика стола.       С каждой надрезанной очисткой все мысли испарялись, становились незначительными и пустыми. Даже идея о выкидыше откинулась в урну. По крайней мере до времени, пока нужная литература не будет прочитана.       Дождь, прыснувший за окном, барабанил по крыше и окнам, погружая в транс. Звуки сплетались мерно, независимо, успокаивающе.       — Где хозяин? — неожиданно даже для самой себя спросила Гермиона и откложила нож в сторону. Она внезапно вспомнила, что после обеда обычно шла в лабораторию, но сейчас её не то чтобы не позвали, даже не разбудили.       — Он ушёл рано утром. И на обед почему-то не пришёл. Возможно, он слишком занят и пообедал в Министерстве.       Грейнджер приказала себе не думать о Роне и Гарри, висящем в Атриуме, словно насмешка над всей Британией.       — Ладно. Что делать дальше?       Ещё час они провозились с супом, а потом уселись на совместную дегустацию. Сразу после этого ведьма осела в библиотеке за поиском нужной литературы. Найти её было не так уж и просто, хотя до этого ведьма не сомневалась, что в библиотеке Принц-Мэнора было абсолютно всё. Однако ж, ничего даже отдалённо напоминающее то, что ей нужно, Грейнджер найти не удалось. Пришлось плотно порыться в отделах своей памяти и вспомнить давний-давний, как Великий Потоп, разговор её бабушки с лучшей подругой.       — Да… Было время, и настойки пили, и спицами какими кололи! Кровищи было! Некоторые даже умудрялись падать на живот! Ироды какие! Да только всё одно – смерть!       Грейнджер стремительно тряхнула головой. Нет. Истекать кровью ей явно не хотелось. Мысль умереть всё ещё была заманчивой, но ведьма понимала, что если сделает это – Снейп её из-под земли достанет. Смысла не было. К тому же, она привыкла. Человек ко всему привыкает. И Грейнджер привыкла. Её больше не удручала работа, не удручал Снейп, она полностью признала свою роль. Роль рабыни. Вещи. Куклы. Или ей так казалось, что она приняла. Время покажет, сломался ли гриффиндорский дух под тяжестью жизни или просто прилег вздремнуть.       — На мой взгляд, Шеррил, лучше тяжести таскать. Поди, плод сам и выпадет! — с хмурым лицом проговорила бабушкина подруга.       — И то верно! А то ишь! Или лучше сразу в больницу!       — Но это те, у кого деньги есть.       — И то верно, — вновь повторила бабушка, тяжело вздыхая и проводя рукой по грубому лицу, будто желая смыть все тяжкие думы.       Грейнджер устало вздохнула и, поднявшись с кресла, ушла к себе. Вернее, к Снейпу. Это ведь… теперь её комната.       Весь оставшийся день она старалась таскать только тяжёлые вещи, примечательно огромные горшки с цветами, потому что на какую-либо другую мебель сил просто не было.       После десяти вечера Снейп так и не вернулся. Гермиона, стараясь унять странную тревогу в груди, перевернулась на другой бок в кровати, но заснуть так и не смогла. Всю ночь провалялась с бессонницей, а на утро пришлось вставать и работать. Ближе к девяти утра по дому разнёсся приглушенный хлопок. Кто-то воспользовался каминной сетью.       Грейнджер так и застыла статуей посреди коридора с цветочным горшком в руках. Её голова повернулась к источнику звука, настороженно прислушиваясь. Если хозяин пришёл так поздно, ничего не сказав о задержке – значит, не было времени, а потому сейчас он мог бы быть в приотвратнейшем настроении. Цветок остался на одном из подоконников, забытый, а девушка, насколько хватало грации, на цыпочках пробралась к арочному входу в гостиную. Было страшновато. Грейнджер боялась увидеть разгневанное лицо хозяина, его пленительные красные сапфиры, готовые поглотить целиком. Но страх сменился удивлением, причём очень сильным, когда вместо хозяина взору предстал Розье.       Нежно-голубая рубашка с закатанными до локтей рукавами не могла скрыть мощную грудь, справа на плече, приковывая к себе взгляд, висел чёрный браслет-чокер, а брюки идеально свисали с немного угловатого зада. Его кожа была чистым алебастром, глаза с лёгким оттенком вечного недосыпа, волосы же морскими волнами лежали на плечах.       Адриан подошёл к проëму и на несколько секунд замер в исступлении, увидев Грейнджер.       — О-о, оленёнок. — Он улыбнулся, и морщины-лапки на висках выразительно показались на свету. — Не думал, что ты здесь.       По-хозяйски он прошёл к ней в коридор и лукаво оглядел с головы до ног.       — Как ты?       — Где мистер Снейп? С ним что-то случилось? — взволновано спросила Грейнджер, вдруг поняв, что спровоцировать выкидыш у неё не хватит мактала и смелости, а лишать малыша отца, ну хоть какого-то, она совершенно точно не хочет. Да и в принципе, что же ей делать, если однажды Снейп просто не вернется домой? Что будет с ней? Вероятно, она останется завсегдашней пленницей поместья. Как бы не хотелось этого признавать, но она зависит от Снейпа полностью во всем. Он – пуп её мира.       — Волнуешься? — усмехнулся Адриан и двинулся по коридору.       Грейнджер разумно промолчала. Но пошла следом.       — Вы пришли осмотреть меня?       — Вообще-то нет, — он ласково улыбнулся. — Но если ты хочешь, я могу.       Ведьма покачала головой. Лишний раз раздеваться перед незнакомцем, а именно им Адриан для неё был, не хотелось.       В молчании они дошли до сада, и Адриан услужливо толкнул двухстворчатые прозрачные двери, пропуская даму вперёд. Запах летнего цветения вскружил голову. Здесь, под куполом, тепло было круглый год.       Большие листы папоротника загораживали большую часть тропинок, ядовитые лианы то и дело ласкали волосы, уродливые корневища цеплялись за обувь. Но то, с какой грацией Розье преодолевал эти препятствия, было удивительным. Он нырял сквозь ряды растений, как невесомая бабочка в поле.       Из брючного кармана показались ножницы, и Адриан, наконец найдя то, что искал, присел на корточки и срезал будущие ингредиенты для спасения чьих-то жизней. Листья Тауматагории, длинные и продолговатые, пошли в нагрудный карман, а вот с Мимбулусом мимблетонией пришлось попотеть и отрезать небольшую часть так, чтобы не получить серую противную субстанцию на руки. Благо хоть не ядовитую.       — Вам нужны ингредиенты для зелья? — догадалась Грейнджер, и глаза её оживленно заблестели.       — Да, оленёнок, всё верно. Снейп улетел так неожиданно, — мужчина вздохнул, продолжая нарезать кактус тонкими слоями. — Кстати, я думал, что и ты вместе с ним.       Непонимание и легкое смущение выступили краской на щеках.       «Снейп уехал? Куда? Зачем? Надолго?» – множество мыслей завертелись круговоротом в голове, так что выбрать один было невозможно. На некоторое время Грейнджер даже зависла, пытаясь решить, какой же всё-таки задать первым.       — А… где мистер Снейп? Куда он улетел?       — Разве ты не в курсе? — Розье так удивился, что на некоторое время даже перестал копаться в листьях Ирийского плюща. — Он вместе с Малфоями во Франции.       — Вот как, — грустно вздохнула Грейнджер. Горькая печаль затопила сердце и лёгкие так, что вздохнуть без боли было невозможным. Грейнджер сама не поняла, что на неё нашло, но стало до жути обидно. Разве это правильно? Он уехал, почитай, бросил её наедине со своими мыслями и страхами, а сам пустился в кутёж с мистером Малфоем.       Снейп лгун и предатель, и навсегда ими останется. Розье может сколько угодно говорить о скрытой и тихой любви Снейпа к ней, а профессор – «заботиться» и давать лечебных настоек, он вся его пламенная речь вчера, каждое слово до единого – ложь. Безумная и сладкая ложь, в которую хочется погрузиться, как в омут, принять в себя и слиться с ней воедино. Ведь когда ты её слушаешь, то все проблемы уходят, растворяются, как утренний туман. Но это болото, трясина, в которую навечно провалишься и станешь марионеткой судьбы.       — Он ничего мне не говорил.       Адриан коротко кивнул, растрепав при этом свои локоны, и продолжил собирать ингредиенты, а через несколько минут закончил, положив их уменьшенные версии к себе в нагрудный карман.       — Мне ещё нужны водоросли.       — Наверное, их можно найти в кладовой. — сказала Грейнджер и поспешила на выход.       — Мне нужны свежие. Пойдём, проводишь меня к озеру. Тебе нужно проветриться, к тому же для плода будет полезным.       Гермиона резко остановилась и нервно обернулась на колдомедика. Внезапно вспомнился рассказ Динки про озеро на западе, про которые она даже успела позабыть.       — Я… не знаю, куда идти.       — Неужели Снейп никогда тебя туда не водил? — идеально белоснежные брови воспарили дугами на молочной коже.       — Нет.       Розье озадаченно почесал затылок, тяжело вздыхая.       — Тогда пошли. Я покажу.       — Вы отведëте меня на озеро?… В смысле, мне можно выйти? — удивленно и со смесью предвкушения переспросила Грейнджер. Она ужасно хотела на свободу!       — Конечно, — Розье вдруг строго на неё взглянул, отчего по коже ведьмы забегал тянучий и липкий страх. — Разве Снейп тебе запрещал?       Ведьма съежилась и резко стушевалась под взглядом каменных глаз. На миг даже потеряла дар речи.       — Не совсем. Скорее, не разрешал. Точнее… — Грейнджер как будто снова вернулась в детство, сделалась маленькой и беззащитной, не способной что-либо сказать. Гермиона не хотела врать Розье, но и в худшем свете выставлять хозяина не хотелось. Он всё же заботится о ней, пусть и по-своему, пусть и для себя, пусть и не ради её блага. «Всё могло бы быть куда как хуже» – с недавних пор начала напоминать себе девушка, когда что-то начинало идти не так. Она вполне могла бы сидеть в подвале на цепи и ежедневно подвергаться насилию, но вместо этого у неё своя комната (Снейп приказал ей спать вместе с ним, но в свою комнату возвращаться не запрещал), вкусная еда и неплохая, пускай и со своими странностями, одежда. А самое главное, у нее был доступ к библиотеке! Ради такой роскоши ведьма была готова потерпеть некоторые неудобства.       — Точнее, я никогда не спрашивала. Но чары поставлены так, что я не могу открыть ни двери, ни окна. Это сделано для того, чтобы я не убежала.       Розье махнул рукой в сторону двери.       — Сходи и переоденься во что-нибудь тёплое. Я подожду тебя в гостиной, а потом мы прогуляемся. Там очень живописные просторы, думаю, тебе должно понравиться.       Однако Грейнджер не сдвинулась с места. Лишь поджала губы.       — У меня ничего нет, — тихо сказала она после долгой паузы, стыдливо пряча взгляд от прожигающих насквозь гранитов.       — Как это – нет? Совсем?       — Я же не выхожу на улицу, а в поместье всегда работают камины.       Розье раздраженно потер переносицу и глубоко вздохнул.       — Ладно. Мы одолжим что-нибудь у Снейпа.       По дороге в покои профессора Розье достал уменьшенную версию своего бежевого пальто и магией вернул к прежнему размеру. На ходу оделся и оценил свой образ в первом попавшемся зеркале.       Среди множества чёрных сюртуков они отыскали самый маленький и тёплый, и мужчина помог одеться девушке.       — Готова? — удостоверился он, завязывая тёмно-зелёный шарф на её тонкой шее.       Грейнджер легко кивнула и боязливо глянула в окно. Снейп не будет против? Грейнджер хотела верить, что не сильно.       — Тогда пошли?       Почувствовать прохладный ветерок на своей коже, вспомнить, как пахнет лес, и вкусить яркие лучи солнца стало отдельным раем. Торопливо она спешила за мужчиной, вертя головой в разные стороны, запоминая каждую травинку и камушек под ногами. Мужские туфли, естественно, тоже взятые из гардероба хозяина, были откровенно великоваты, зато в них было тепло. Мокрая от вчерашнего дождя трава оставляла на одежде свой узор, но благодаря согревающим чарам не было холодно. Молчание всё затягивалось, и Розье прервал его первым.       — Ты была во Франции, Гермиона?       — Однажды, — девушка присела на корточки, с интересом разглядывая почерневший мох на дереве. — в десять лет мы вместе с родителями ездили в Страсбург. Это было незабываемо. А вы?       — Я там родился и учился.       — У вас совсем нет акцента. — похвалила Грейнджер, сраженная таким откровением.       — Да, в Шармбатоне обучали английскому, считай, это был мой второй язык, mon mignon .       Как бы Грейнджер не хотела остаться здесь на подольше, но пришлось идти дальше. Опавшие листья хрустели под ногами, обувь утопала в грязи, а холодный воздух подмораживал щёки и крашивал их в красный.       — Почему вы переехали в Англию?       — По семейным причинам, — Розье вмиг помрачнел, было видно, что он не хотел говорить об этом. Не сейчас.       — Вам здесь нравится? — попыталась сменить тему Грейнджер. Стало максимально неуютно.       — Вполне. Правда, погода у вас просто отвратительная, но со временем привыкаешь.       «Действительно, со временем привыкаешь… »       — А как вы стали Пожирателем?       «Грейнджер, ну ты просто мастер по неловким вопросам», – подколол внутренний голос, а щёки девушки всё сильнее краснели.       Розье кинул на неё долгий, изучающий взгляд.       — Тоже по семейным обстоятельствам. Я был юн и молод, совсем как ты. Ошибки прошлого, знаешь ли…       Ведьма уже хотела возмутиться, но разумно промолчала. Если он сравнивает свою беззаботную юность и её, полное лишений и боли, детство – его право.       — У вас нет метки, — голос вконец охрип.       — Ишь какая глазастая! И когда только увидела? — усмехнулся мужчина, но ничего доброго в этом не было.       — Когда вы осматривали меня.       И снова этот взгляд, полный интереса и сомнения.       — Метку получают только те, кто входят в доверенный круг Тёмного Лорда. Я, слава всем богам, такого счастья не заслужил. Я всего лишь колдомедик. Даже не зельевар, как Снейп.       — У вас тоже есть рабыня?       «Грейнджер, сейчас же заткнись, твою мать!»       Но Адриан лишь рассмеялся, и ласковая, с оттенком пренебрежения, улыбка озарила губы.       — Хах, знаешь ли, мне как-то не до них. Хотя ты права, ночами бывает одиноко. Но шлюхи с Лютного всегда встречают меня с распростертыми объятиями. — Он улыбнулся краешками губ.       — Ну вот, оленёнок, мы и пришли.       Прозрачные воды тёмного озера были восхитительны. Они казались зеркалом, отражающим всё, до чего можно было дотянуться. Тишина. Сухие кроны деревьев устрашающе прогибались где-то высоко над головой, карканье ворон слышалось на целые километры вперёд, а мерное урчание жаб в камышах приятно вибрировало на коже. Удивительно было то, что вода оставалась ровной, несмотря на легкий ветерок, обдувающий тело.       Розье, не медля, зашёл в воду и набрал себе как можно больше водорослей.       Когда пришло время возвращаться Грейнджер нарочно шла очень медленно, желая растянуть удовольствие на как можно дольше. Она не знала, удастся ли ещё увидеть природу вживую, не за холодным стеклом, а потому глаза превратились в фотокамеру, записывающую всё окружающее на пленку памяти.       У дома ведьма снова остановилась, никак не желая заходить. Только вдыхала прохладный воздух, который замораживал лёгкие. Заметив это, Адриан вопросительно вскинул бровь.       — Я просто… Хочу надышаться перед смертью, — улыбнулась Гермиона и последний раз вдохнула полной грудью осенний воздух.       — Да брось ты, Снейп не такой уж и плохой хозяин. Я уверен, он разрешит тебе выходить на улицу, ты ведь не просила об этом, так почему думаешь, что он откажется?       Грейнджер отвела взгляд, и улыбка её стала печальной.       — Он потребует за это цену. Не уверена, что смогу её осилить.       — Ты будущая мать его ребенка. Разве этого недостаточно? — Розье медленно подошёл ближе.       — Он не желает этого ребенка. Как, впрочем, и я. Даже если я спровоцирую выкидыш, ему будет плевать.       — Гермиона, о чем ты говоришь? Ты думала об этом? — и тут девушка поняла, что сказала лишнего. Быстро прикусила язык, но, очевидно, было уже поздно.       — Нет.       — Гермиона, — голос, не терпящий пререканий.       — И что с того?       Адриан не нашелся с ответом, лишь укоризненно посмотрел.       — Послушай. Я знаю, что Снейп не лучший человек. На его руках тонны крови людей всех мастей, у него скверный характер и очень своеобразные шутки, нам, не слизеринцам, их не понять, однако Снейп неплохой. Он имеет свое кредо с ярко выраженным чувством справедливости и собственничества.       — По его миропониманию, справедливо держать меня у себя в плену?       — Ты голодная? — неожиданно выпалил мужчина, и Грейнджер даже поперхнулся.       — Что?       — Скажи мне, ты голодна сейчас?       — Нет… — слово, обрущивающее все надежды.       — Может быть, ты без одежды?       — Ну фактически…       Мужчина закатил глаза, цокнув при этом языком.       — Хорошо. — он попытался перефразировать. — Ты голая?       — Нет. — второй идентичный ответ.       — Может, ты сидишь в подвале на цепи?       — Нет. — Бинго!       Всё это начинало раздражать. Естественно, гриффиндорка понимала, к чему он ведёт.       — У тебя есть серьёзные раны?       — Не думаю, — под конец Гермиона просто выплюнула ответ, съдаемая желчью. С кем поведешься...       — Тогда мне кажется, что я прав. Здесь ты в безопасности. В условиях нового строя тебе, магглорожденной, просто не выжить. К тому же, как только Долохов вернется, он будет искать свою золотую девочку. Сейчас у тебя нет повода для беспокойств. Живи и радуйся каждому дню...       — Вам хорошо говорить. Вы не на моем месте. Кто вы по крови?       — Чистокровный.       — То-то и видно.       Розье вздохнул, а потом снял с большого пальца малахитовый перстень.       — На, возьми. Это кольцо поможет обойти чары. Меня же они пропускают. Просто прикладывай его к ручке и открывай с его помощью.       Гермиона распахнула свои большие оленьи глазки и в исступлении смотрела на своего спасителя.       Недолго думая, она присела в реверансе.       — Merci.       — En aucun cas, cerf. — отдал честь Адриан, самодольная усмешка прорезалась на губах. — Ну всё, до свидания, Гермиона.       — До свидания, — успела сказать Грейнджер, прежде чем мужчина скрылся за дверью.       Снейп вернулся на следующий день рано утром. Его прикосновения заставили Гермиону проснуться, а сиплое дыхание в ухо – задрожать. Возбужденный член идеально упирался между её ног, в то время как сама ведьма была зажата в его стальных объятиях – не вырваться. И это вгоняло в панику.       — Я соскучился, — руки потянули незначительную преграду из шорт и трусов вниз, обнажая белоснежную кожу ягодиц. Его прикосновения вгоняли то в жар, то в холод, озноб сковывал тело мелкой сеткой-паутинкой. Грейнджер уже успела забыть, какого это – ложиться под его массивное и угловатое тело.       — Хозяин... — начала было Грейнджер хриплым от сна голосом, но палец опустился на еë влажные губы.       — Ш-ш-ш-ш, не сейчас, — горячая головка ткнулась между сухих складок и потерлась, вызывая волну дрожи.       Одним резким движением он нетерпеливо вошёл внутрь и чуть не задохнулся от ощущений, охвативших тело. Это божественное сжатие стенок... Он уже и забыл, как это приятно.       Один толчок. Второй. Третий. Медленно, желая растянуть восхитительное напряжение в яйцах, мужчина погружался в жаркое и такое готовое его принять лоно.       Правая рука утонула в каштановых волосах и, сжав их, потянула наверх. Волей случая его кисть сместилась и залезла под подушку. В охватыевающем экстазе Снейп даже сначала не понял, что наткнулся на что-то твёрдое и маленькое. Он полностью отдал себя удовольствию.       Его бедра соприкасались с её плотью, руки до покраснения сжимали предплечья, горячие губы покрывали кожу бордовыми отметинами. Но Грейнджер не вырывалась, всё, о чем она могла сейчас думать – не навредить ребенку. Живот всё ещё оставался не таким большим, но уже достаточно вырос, чтобы приносить неудобства. Особенно если на нём спать.       Горячая сперма выстрелила внутрь после почти пяти минут испепеляющий боли. Только тогда Снейп пришёл в относительное сознание и, наконец, обратил внимание на странную вещицу в руках. Дорогое кольцо, явно не его, переливалось в серебристом свете неба.       Ярость вспыхнула, как Рождественский фейерверк. Скулы свело, а глаза налились багрянцем.       — Кто? — одно это слово было страшнее тысячи смертных приговоров на казнь.       Грейнджер заметно занервничала и попыталась успокоить разгневанное существо рядом с собой, положив свои маленькие пальчики на его широкую и твердую грудь.       — Хозяин, вы неправильно всё поняли...       — Так потрудись объяснить, — зло прошипел Снейп прямо в ухо. — Это Розье? У вас что-то было?       — Нет, — прошептала Гермиона тихо и волнительно.       — Неубедительно, — отрезал Снейп и встал с неё. — Я убью его. Никто не посмеет позариться на то, что принадлежит мне.       — Хозяин, пожалуйста, не причиняйте Адриану боль, — девушка замотала головой в разные стороны. — Он ничего плохого не сделал. Он лишь хотел помочь.       Грейнджер замолчала, впав в ступор от холодных и бесстрастных глаз Снейпа.       — Говори.       — С помощью кольца я смогла бы выйти на улицу...       — Ты выходила из поместья? И не сбежала? — он явно был удивлен, несмотря на сухость и безцветность в голосе.       — Мне некуда бежать. Я просто хотела подышать свежим воздухом.       Парочку скупых слёз ведьма незаметно вытерла подушечками больших пальцев и взглянула на замершего у двери профессора.       — Я даже окно открыть не могу. Розье просто помог мне не сойти с ума в четырёх стенах.       — Розье выгулял тебя как собачку? — усмехнулся Мастер зелий и сложил руки на груди. Он всё ещё был не одет, и опавший член болтался у него между ног. Взгляд так и опускался туда, что вызывало у мужчины ещё более самодовольный оскал.       Грейнджер медленно, не зная, как реагировать, кивнула.       — Ну, Розье, ну сукин сын.       — Пожалуйста! Можно я...       Грейнджер не успела озвучить просьбу, как Снейп испарился за дверью.       И она снова осталась одна.