Глава 11. Откровения.

— Порой самые ужасные кошмары, если на них зациклиться, непременно обретают физическую окраску.

      Думайте о хорошем...

      Всё в этом мире началось с мысли.              Прозрачная слюна придавала и без того припухшим от, казалось, вечных ласок губам ещё более алой окраски, заставяя те переливаться в свете жара камина всевозможными оттенками красного. Глаза, словно два бездонных колодца, на дне которого плескалась студеная вода, впитывали в себя абсолютно весь свет. Ещё никогда зельевар не видел настолько тёмного оттенка в её до чего шоколадных глазах. Раньше они были, словно карамель на солнце, янтарными с земельными вкраплениями, но сейчас, сейчас – нет. Сейчас они были бездной, совсем как у него самого. Это одновременно пленило и напрягало. Здравый рассудок буквально кричал с красным флагом в руках: «Это не Грейнджер! Нет! Это не она! Беги, беги, пока не поздно!»; но эти сладкие губки так приятно посасывали член по самое основание, активно лаская ствол юрким язычком, что противиться чертовке было практически невозможным.       Даже если это ошибка, за неё он готов склонить голову на эшафот. Лишь бы девчонка продолжала принимать его в себя по самые гланды, высасывая последние частички его чёрной души.       Совсем скоро её губы покраснели до цвета неспелой вишни, а контуры совершенно размазались. Грудная клетка вздымалась от сотрясающих тело протяжных вздохов, весь организм боролся с правом на жизнь, большими порциями глотая воздух, когда высшая для неё награда – сперма хозяина – стрельнула в недрах горла, частично вызывая удушение. Часть предэякулята всё ещё оставалась в уголках губ, и Снейп не намерен был их вытирать.       Кусочек имбиря утыкался в стенки задней кишки, в три погибели растягивая и раздражая слизистую, чем вызывал невозможное болезненное жжение во всем заднем проходе. Убрать его можно было только в одном случае – довести хозяина до полного исступления и онемения во всех мышцах, поэтому ведьма работала изо всех сил, стараясь как можно быстрее удовлетворить господина и довести его до экстаза.       Её тело качалось в такт движениям восхитительных алых губ, а глаза мечтательно прикрывались каждый раз, когда Снейп, не сумев сдержать собственную ответную реакцию, сдавленно стонал. Непослушные кудри по-смешному подпрыгивали от толчков, между делом щекоча оголенную паховую область мужчины. Он, впрочем, не был против. Лишь сильнее заводился от этого, опуская голову девушки ещё ниже.       И вот теперь, наконец, долгожданная теплая сперма окропила рот и жидкой магмой ушла по пищеводу, а значит, ужасное орудие пыток можно было достать, чему Грейнджер была несказанно рада. Стоило только лёгким ударам сухой ладони опуститься на жёсткую брючину, как без лишних вопросов и пререканий юное и податливое тело удобно расположилось на угловатых бёдрах профессора.       Неспешно хозяин достал инородный телу предмет и магией испарил за ненадобностью. Измученные имбирем ягодицы приветливо подпрыгивали от нетерпения, будто бы так и умоляя выпороть их. Не будем винить Снейпа за то, что он не смог устоять и поддался искушению.       Сегодня в его руке разместился довольно необычный инструмент. Скорее даже девайс. Свежесрезанные листья крапивы, на концах стеблей связанные бечевкой, из-за чего можно было беспрепятственно хватать своё орудие пыток, удобно расположились в руке, подобно хлысту.       Змеиное шипение разрезало пространство и утонуло в глубине ушной раковины, когда первый предупреждающий удар опустился на девственно-чистую кожу.       — Ты знаешь, за что был нанесён этот удар, Гермиона? — Снейп говорил медленно и неспешно, с расстановкой, растягивая слова в длинную вереницу из букв. Его пальцы исследовали покрасневшее место, которое через несколько секунд покрылось маленькими волдырями от жгучих волосков.       — Нет, сэр, — на грани слышимости пропищала девушка, чувствуя, как кровь ускоряется по венам, а кожа начинает чесаться.       Снейп улыбнулся, обнажив в оскале свои зубы с едва заметным желтоватым отливом. Кончики губ были небрежно вздернуты в извечном удовлетворении, а сальный и довольный взгляд полосовал алую кожу.       — Я хочу, чтобы ты знала – этот удар является наградой за твой энтузиазм. — Длинные пальцы зарылись в копну тёмных волн-волос, которые, словно лучи солнца, рассыпались по покрывалу. Налюбоваться на них было, кажется, невозможно. — Помни, что за каждую свою провинность ты будешь незамедлительно получать заслуженное наказание, а за каждые свои хорошие поступки – достойную награду. Вознаграждение за полное подчинение. Ты ведь была хорошей девочкой, верно? Хотела угодить своему хозяину, да? — Грейнджер, словно щенок, закивала. — Да… Верно…       Подчинение Снейп любил чуть больше, чем зелья или тёмные искусства. Не имея в жизни права управлять своей судьбой самостоятельно, он обожал отыгрываться в мелочах – всё должно было быть идеально, так, как хотел он. И сейчас девчонка давала ему это.       Удар! Удар! Удар!       Жалющие листья крапивы сыпались точно летний дождь – быстро, мгновенно, то прекращаясь, то вновь ускоряясь. Гермиона не кричала, лишь шипела, извиваясь подобно змее. Вся кожа ягодиц приобрела розоватый оттенок и покрылась пупырышками, которые к тому же ужасно зудели, но чесать их было нельзя. И ведьма прекрасно об этом знала. Поэтому извивалась ещё сильнее в надежде «случайно» задеть руку хозяина, чтобы потереться, утоляя мучивший тело зуд.       Снейпа это лишь забавляло. Улыбка сама, против воли её хозяина, расползлась на бледном лице, чем только устрашила вид оного.       Однако мужчина не делал поблажек и ни разу не коснулся её там, где нужно, там, где желанно, а лишь удваивал удары, когда замечал, как льнется к его руке разгорячëнная попка.       Шлëп. Шлëп. Шлëп. Шлëп.       Тихие женские стоны заглушались сквозь ткань брюк, которую девушка чуть ли не прокусывала до дыр, забываясь в блаженной боли. Снейп не был против, он позволял ей использовать его штанину как самодельный кляп.       Вдох. Выдох. Удар. Вдох. Выдох. Удар. Выдох. Удар! Удар!       Протяжный, как китайская стена, стон.       В конце, как главное блюдо, холодная рука приземлилась по правой округлой ягодице, пышущей ядовитым жаром. Но это только сильнее возбудило пыл, заставляя всё внутри обильно покрываться смазкой.       — Что ты должна сказать?       Снейп предполагал что-то из разряда «спасибо, сэр», «я буду послушной, хозяин», «я буду стараться» и всё в том духе, но дыхание перехватило, когда тоненький с хрипотцой голосок отчетливо произнёс:       — Благодарю, хозяин. — Словно лиса, она оглянулась через плечо с самым звериным прищуром, на который только была способна. — Можно ещё?       О, чертовка определенно хорошо знала его. Это заставило Северуса невольно улыбнуться. Но, к сожалению, он был вынужден отказать.       — Не сегодня, мышка. — Голова качнулась в сторону, выражая протест. — Не сегодня. А теперь вставай.       И он хлопнул её по бедру, подгоняя.       Ведьма встала и пристально взглянула в глаза Северуса. С самым животным взглядом, на который только была способна. Радужка глаз совсем потемнела, а в глубине уже виднелся зарождающийся огонь: яркие вкрапления красного осеяли зрачки и радужку, делая взгляд похожим на кровавое звёздное небо. В этом «пожаре» погибли тысячи, и Снейп не исключение.       Мастер зелий всего минуту неотрывно, словно застывшая статуя, смотрел в пленительные глаза, а потом голос в голове буквально прокричал: «Беги!».       Лишь тогда профессор очнулся от зачарованного сна, и всё тело моментально сковало страхом. О, как же давно он не боялся за свою жизнь! Как же давно это было! Прошло не меньше пяти лет, как он забил на будущее и прошлое, как ему стало абсолютно плевать, как и в чем ходить, что есть и одевать. Ему было всё равно.       Но сейчас давно забытые чувства всклокотали под кожей с нечеловеческой силой. Какая жалость, что он и сдвинуться с места не мог. Сейчас Снейп был лишь немым наблюдателем ужасной игры, которая происходила перед его глазами.       — Это твоя вина… Мы все умрём… Из-за тебя… — шептала Грейнджер. — Все… Все до единого… Это ты! Ты!       Её мягкие черты постепенно начали меняться. Становились более резкими, острыми, животными. Кожа тоже меняла оттенок, с каждым разом синея на один тон темнее. И в конце концов перед Снейпом предстал его самый страшный кошмар, которого он не видел уже очень, очень давно…       — Ты мой раб! — в гневе взревел монстр воплоти. — त्वं च अहं च एकमसौ स्म.       Грейнджер начала говорить на неизвестном языке, но Снейп отчётливо услышал фразу, которую уже слышал прежде. Не мог не слышать. Знал наизусть, как мантру, как молитву, навечно застывшую в сознании.       Её глаза медленно налились красным, а когти, появившиеся на руках из ниоткуда, вспороли живот.       — त्वं जानासि यत् त्वं तान् सदा गोपयित न शक्नोषि।.       Снейп не знал языка, но сказанное понял предельно ясно. И от этого становилось ещё страшнее. ОН знает. ОН видит. ОН чувствует!       Холодный пот прошиб всё тело, когда глаза в панике распахнулись. Хотелось кричать, рвать и метать, забиться далеко-далеко в угол и никогда – никогда, слышите? – не выходить оттуда!       Полумрак. Стены. Серые, как погода за окном. В оглушающей тишине слышно лишь его тяжёлое дыхание и чье-то тихое сопение рядом.       Медленно Снейп повернул голову и с облегчением увидел перед собой кудрявую шевелюру. Такую до боли знакомую и, к удивлению, уже родную.       Он прижался к ней со спины и, словно утопающий в ядовитой трясине, ухватился, точно за спасательный круг, совсем как в детстве, когда, проснувшись посреди ночи, жмешься ближе к матери, точно зная – она защитит.       Совсем скоро силы покинули тело, и сознание уплыло в плотный туман, в котором запросто можно было провалиться в тревожный омут.       Проблеск понимания задел какие-то струны глубоко внутри, и пелена снизошла с глаз с первыми лучами зимнего рассвета. Огонь в камине давно погас, и холод утра пробирался в каждую клеточку помещения, заставляя живые тела сотрясаться за право на существование. Зуб не попадал на зуб – настолько было холодно, стоило только вылезти из теплой кроватки. Однако нужно было вставать, дела не ждут, а в этот день особенно. Поэтому Снейп и не любил праздники. Не потому, что все радостные и веселые, не потому, что на улицах начинается полная вакханалия, а потому, что приходится выходить из зоны комфорта и становиться… нормальным. Носиться весь день с подарками, готовить еду, поздравлять каждого встречного-поперечного. Это ужасно раздражало, но того требовало общество. И, в первую очередь, – она.       Просыпаться в холодной постели было неприятно, но уже привычно. Когда тусклое солнце забило через ситцевые шторы, глаза рефлекторно распахнулись. Голова вправо – но никого нет. Снейп давным-давно ушёл. Грейнджер невольно поймала себя на мысли о том, что с каждым днём это всё больше опечаливает. Неужели она начинает к нему что-то чувствовать? Возможно. Просто нельзя не чувствовать, когда он буквально центр её мира, последний, кто может защитить и помочь, пускай и за определённую плату. Но это была не любовь, нет, скорее болезненная привязанность. Необходимость в нём. Всецело и полностью.       Снейп начисто отказался от тестирований зелий на Гермионе, посчитав это опасным для здоровья его ребенка. Всё больше они стали походить на… семью? Вероятнее всего. Женщина весь день в делах по дому (большей частью занималась Динки, а Грейнджер просто ошивалась рядом), а мужчина приходил с работы достаточно поздно, но с припасами – часто можно было наблюдать, как после ужина Снейп запирался в своей лаборатории и не выходил оттуда до утра. Не то чтобы Гермиона специально следила за ним, но слишком отчетливо видела его заспанный вид и тёмные мешки под глазами, в то время как вторая сторона кровати частенько оставалась холодной.       Однако сейчас нужно было вставать и подготавливать дом к празднику, даже если хозяин будет против, она всё же украсит это серое жилище цветным дождиком.       И круговорот Сансары начался заново…       Погода за окном была просто прекрасной: солнце стало ярким и ослепительным, снег казался до боли хрустящим и сочным, а на стёклах застыли морозным узором причудливой формы завитки. Разглядывать их, казалось, можно было бесконечно. Но у Грейнджер не было столько времени.       Прогулки постепенно стали входить в рутину, становились неотъемлемой, маленькой, но значимой частью жизни, что не могло не радовать. И сейчас уж очень сильно хотелось выйти! Но без хозяина не полагается.       И всё же времени на это было мало, сегодня не просто день – праздник первой важности. Однако в глубине души ведьма надеялась, что хозяин отпустит её погулять хотя бы на десять минут, уж очень хотелось вдохнуть морозного воздуха и запах нового, чего-то незыблемого, но непременно манящего.       Как и ожидалось, Снейп явился на обед ни позже, ни раньше, минута в минуту. Как всегда пунктуален. Однако, вместо того чтобы предаться трапезе в столовой, он уволок девушку в свою спальню и приказал одеться.       Грейнджер, не медля ни секунды, в миг натянула тёплый свитер и гамаши. Сверху – сюртук с меховым подкладом, а на верх – шарф и шапку с помпончиком. На ногах же красовались новые сапожки из драконьей кожи, всем Малфоевским щеголям на зависть.       Вдохнуть, наконец, свежего зимнего морозного воздуха было сродни экстазу. Девушка носилась по двору как угорелая, голыми руками ныряя в белую «пену», совершенно не замечая, как пальцы постепенно немеют.       Живот уже порядком мешал, но едва ли это сейчас волновало полную штанов радости Гермиону. Она больше была занята вылепливанием снеговиков, чем внешними факторами неудобств.       Снейп терпеливо ждал в сторонке, пока его «ручная собачка» наиграется. Как только Гермиона, уставшая и обессиленная, подошла к профессору, готовая идти обратно в дом, тот удивил её покачиванием головы, означающим «ещё рано», и повёл куда-то в лес.       Маршрут был незнаком, и ведьма жутко переживала, но с облегчением выдохнула, заметив на горизонте замёрзшее озеро.       — Зачем мы здесь?       — Мы гуляем, — в одной руке хозяин держал достаточно вместительный саквояж, а в другой – волшебную палочку. Грейнджер часто косилась на прелестное древко, но Снейп этого, кажись, не замечал.       Вскоре они остановились на более-менее расчищенной от снега территории, и удивительно, но устроили там пикник. Снейп расстелил скатерть, поставил табуретку с согревающими чарами и разложил аппетитно пахнущие яства.       — Это свидание? — не удержала свой длинный язык за зубами Грейнджер. Уж очень это походило на то.       — Называйте как хотите. — плечи мужчины коротко приподнялись, а лицо сделалось непроницаемым. Значит, да.       — То есть «да»? — всё же допытывалась девушка, точно зная ответ на свой вопрос. Щёчки слегка позоровели, и непонятно от чего: то ли от смущения, то ли от шипучего холода.       — Я такого не говорил. — резонно подметил Северус и на мгновение оторвал взгляд от миски с бутербродами, чтобы взглянуть на Гермиону своими пронзительными и тёмными, как сама бездна, омутами. Всё тело мгновенно покрылось мурашками.       Некоторое время они ели молча, лишь карканье воронов где-то за горизонтом разрезало иррациональную тишину, до того времени, пока Грейнджер не заговорила первой, слишком стесненная неловким молчанием.       — Хозяин, а что будет потом? Когда я рожу? — выбирать достойные темы для разговоров она так и не научилась. — Я так и останусь для вас рабыней? А если кто-нибудь из нас умрет? Я читала, в средние века многие женщины умирали при родах.       Снейп грозно взглянул на девчонку, что натянула шапку пониже, скрываясь за густыми вензелями локонов, и пристольно очертил глазами каждое мимическое движение её прекрасного личика. Глупая девчонка всё ещё его боится, и он не знал, хорошо это или плохо. С одной стороны, этого он, в принципе, и добивался, меньше мешать под ногами будет, а с другой… Верно Розье подметил, она – будущая мать его ребенка. Разве положено ей быть в страхе и ненависти на того, чье чадо она носит под сердцем?       — Возрадуйтесь, мисс Грейнджер. Мы не в Средневековье.       А Снейп так и не разучился ухищрëнно увиливать от ответа. Ничего не меняется в этой жизни.       — Ну так что? — ведьма наклонилась за ещё одним бутербродом с ветчиной, при этом пришлось широко разводить ноги, ибо живот уже не позволял. Грейнджер пыталась изо всех сил делать вид, что не страшится Снейпа, но у неё получалось это определенно из рук вон плохо. Ну не актриса она! Не актриса!       — А что вы хотите? Почестей? Свободы? — кривые губы изогнулись в знакомую ухмылку, выражающую не только тень презрения, но и насмешку.— Я вас не держу. Родите ребенка и валяйте на все четыре стороны, только знайте, в Новом мире нет места грязнокровкам.       Розье уже говорил ей подобное.       На некоторое время снова воцарилась мертвая тишина, но позже ведьма вновь подала голос:       — А кого вы хотите? — Солнечные лучи заботливо ласкали подмерзшую и красноватую кожу, приятно согревая. Снейп невольно засмотрелся на это, очерчивая милое и насупленное от солнца личико Гермионы.       — Не имеет значения, — сухо бросил он и отвёл взгляд. С трудом, стоит сказать.       — Что вы собираетесь с ним делать? — не унималась Грейнджер, точно следопыт-ищейка.       — Ничего. Взращу, как и полагается отцу.       — То есть вы хотите сказать, что передумали насчет аборта? — Счастливое лицо девчонки нужно было видеть. Снейп даже собирался ответить «да», но быстро собрался с мыслями и встряхнул головой. Его чёрные пряди игриво качнулись, распадаясь по плечам.       — Нет. Скорее, понял ценность своего.       Грейнджер только печально поджала губы. Радость как рукой сняло.       — Как там... В Новом мире? — но интерес не угас. Возможно, это первый и единственный раз, когда она заговорила с ним, и у них получилась достаточно конструктивная беседа. Такой шанс упускать было бы кощунственно.       — Темно и мрачно. Коррупция и насилие. Всё как всегда. Сильные гнут слабых, слабые гнутся под натиском сильных, думаю, вы знаете такие сюжеты наизусть, мисс Грейнджер.       И снова это молчание. Длинною, наверное, в век.       — Скольких вы убили? — тихо-тихо, еле слышно, почти шёпотом. Девушке даже поначалу кажется, что профессор не услышал, но, разжевав бутерброд, Снейп всё же отвечает:       — Не считал. И не вижу в этом смысла. Одним больше, другим меньше.       — И меня убьете, как наиграетесь?       Снейп промолчал. Потом медленно и очень недобро усмехнулся.       — Не волнуйся, с тобой я буду играть ещё очень долго.       Не зная, что на это ответить, ведьма просто сосредоточилась на еде и потянулась за термосом чая. И залпом выпила обжигающий напиток, не чувствуя ни вкуса, ни температуры.       — Тёмный Лорд оккупировал маленькие страны, вымогая из них дань взамен на полную защиту. Я занимаюсь делами Арводерты, иногда учу учеников лично, но это редкость. Хоть какая-то стабильность в моей жизни. — На миг томный баритон стих, а после снова продолжил: — Годы идут, но нечто вечное всё же остается. Возможно, после Рождества Тёмный Лорд захочет взять страны Балтики, и мне придется уехать. На случай, если такое случится, я приставлю к тебе Адриана. Можешь положиться на него во всем.       — А как вы познакомились? — Грейнджер просто не могла не спросить, раз сам Адриан отмалчивается.       — На собраниях. Он приехал из Франции и, насколько я знаю, был двоюродным братом Эвана Розье, тоже Пожирателя, погибшего в Первой магической. Собственно, за ним Адриан и приехал, а дальше обычный сценарий: Сама-знаешь-кто запудрил парнишке мозги, взял в ряды Пожирателей. За время отсутствия Тёмного Лорда, тот успел выучиться на колдомедика во Франции, но ЕГО возвращение повлекло за собой сбор абсолютно всех подчинённых. На одном из собраний мы и разговорились насчет некоторых ингредиентов для определенного ряда зелий. Адриан утверждал, что от боли в почках хорошо помогают берёзовые почки и листья, и если добавлять их в Рябиновый отвар, то это лишь улучшит качество зелья. Я был категорически не согласен, так как берёза вступает в реакцию с соком мурлокомля, и зелье теряет абсолютно все свои целебные свойства. Позже он убедился в этом лично, когда выпил своё дерьмовое зелье, а после этого два часа не отходил от туалета.       Снейп выглядел довольным собой, когда делал глоток сладкого чая.       — Зачем вы спасли меня тогда? — самый важный вопрос, задать который ведьма долго не решалась.       — Слишком много вопросов. Лимит исчерпан на несколько месяцев вперед, мисс Грейнджер. Давайте вернемся в дом.       Возвращаться в серый и унылый дом было сродни каторге, но возразить девушка не могла. Мягкий снег хрустел под подошвой, и этот звук хотелось запомнить навечно. Хрум-хрум-хрум. Снейп снова ушёл, оставляя её в четырёх стенах наедине с собой и своими мыслями. Динки, конечно, была с ней, но особо не разговаривала. Очень редко и в основном по делу. Весь оставшийся день прошёл в бегах, тут укрась, там наряди, здесь поправь.       Снейп застал девушку в своей комнате за рисованием чернилами на страницах «Пророка» и про себя отметил, что необходимо прикупить чистого пергамента. Девчонка никак не реагировала на его присутствие, поэтому ему пришлось прокашляться.       — Спускайся в столовую. И… приоденься. — Он протянул ей коробочку. — Я буду ждать внизу.       Грейнджер замерла в нерешительности, но коробку приняла. Что-то подсказывало ей действовать приказам и не играть на нервах хозяина. Однако сердце предательски застучало от страха, когда перед глазами титрами проплыли прошлые её наряды от него.       Также лёгкий тремор завладел телом, когда пришлось одеваться. Ведьма просто не знала, что её ждёт и следует ли ей подмыться или не стоит. Сколько у неё вообще времени!?       На удивление, под картонной крышкой скрывалось самое обычное чёрное и эластичное платье, которое скрывало все недостатки и неровности, но подчеркивало окружности и изгибы. Никаких тебе неудобных боди или почти просвечивающих платьев, которые не скрывали абсолютно ничего. Ни дурацких ошейников и ободков, только эластичные чулки на ноги.       Путь до кухни был до жути нервный. Хотелось сбежать и спрятаться, затеряться среди высоких и грубых каменных стен, сгинуть среди холода неподвижных картин и зашторенных окон, рассыпаться на миллиарды осколков в темноте. Но Снейп найдет её. Всегда найдет. И смысла в этом совершенно не было. Поэтому, старательно прислушиваясь к тишине дома, кое-как выравнивая своё оглушительное дыхание, Грейнджер ступала очень медленно по скрипучим доскам.       Гостиная встретила тьмой и полумраком, таинственным, даже интимным. На массивном дубовом столе горели свечи, и под ними же стояли два фужера, наполненных напитками. Как позже поняла девушка: вином и яблочным соком.       Гермиона относительно медленно села на свое место, но Снейп жестом подозвал сесть поближе к нему. Пришлось пересаживаться. Динки носилась туда-сюда, расставляя тарелки с едой и графины с напитками. Пригубив из своего стакана, ведьма в исступлении замычала, чувствуя, как напиток божественной волной разлился во рту и ушёл вниз по пищеводу.       Ели, как всегда, в тишине. Лишь полумрак и две теневые фигуры, со скрежетом орудующие столовыми приборами, нарушали гробовое безмолвие. Интимная и романтичная атмосфера одновременно напрягала и успокаивала: с одной стороны, казалось, будто это всё ловушка, такой человек, как Снейп, никогда и ни с кем бы не устроил свидание – а именно оно сейчас и было – но мерный треск свечей, волнительный запах лаванды и ели, аппетитные и превосходные запахи праздничного ужина заставляли расслабиться, хотя бы на время. И даже два чёрных омута, которые не переставая глядели на неё, совершенно не мешали. Ну, может, лишь чуть-чуть. Поначалу это смущало девушку, но потом голод взыграл, и она беззастенчиво начала поглощать пищу, совершенно не заботясь о пристальном внимании хозяина к своей персоне.       Только последний кусочек овощного рагу скрылся за плотными стенами из зубов, как Снейп тут же подал голос, вызвав легкий мандраж по телу.       — У меня для тебя есть подарок, — неожиданно произнёс он. Его глаза внимательно следили за её реакцией, стараясь ничего не упустить из виду.       Грейнджер заинтересованно взглянула, даже перестав жевать на некоторое время.       — Я прекрасно знаю, что вручать подарки принято только завтра, но подумал, может, тебе будет интересно взглянуть на него сейчас.       Интерес лишь сильнее взыграл в жилах, и Грейнджер тихонько кивнула, в душе сгорая от любопытства. Что же он ей подарит?       Идти пришлось обратно в спальню, и, естественно, злобный мозг не мог не подкинуть красочные картинки того, зачем он ведёт её туда.       «Он сейчас тебя трахает, Гермиона. Ты полная дура, если думаешь, что он подарит тебе подарок. Помнишь, что было в тот раз? Он даже не знал про твой день рождения!»       «Заткнись».       Однако, как только они вошли в покои, мужчина скрылся за дверями лаборатории, а вернулся уже с чёрной продолговатой коробочкой в бледных руках. Строго и минималистично, как раз в его стиле. Никаких тебе ленточек и бантиков, лишь бархат и позолоченная окантовка.       Снейп кивнул, давая немое разрешение на вскрытие, чем ведьма сразу же воспользовалась. А внутри оказалась…       — Палочка! — воскликнула девушка со смесью ужаса и восторга. Она отказывалась верить своим глазам.       — Вы серьезно!? — Сердце застучало быстрее, а восторг, казалось, сейчас вскроет вены и потечет наружу.       — Абсолютно.       — Спасибо вам… Я… Я не знаю, как себя вести… Я так давно не… — слова перебивали друг друга и совершенно не складывались в предложения, за что Грейнджер было стыдно, но все чувства смешались воедино, и разнять их было, казалось, невозможно.       — Запомни: пользоваться ею ты можешь только в моем присутствии и лишь базовые заклинания. Так как твоя сила ослабла, ты не должна перенапрягаться понапрасну.       Пальцы дрожали, пока древко ложилось в белëсую и маленькую ручку. Глубокий вдох не помог унять мандраж, поэтому пришлось встряхнуть головой, чтобы остудить шквал эмоций, бушующих внутри. С чего начать, Грейнджер думала недолго. Уже через пару секунд в голове всплыло заклинание, а в следующий момент губы надрывно произнесли:       — Люмос! — Свет озарил помещение, синим пламенем ложась на розовую кожу.       Пальцы покалывало от всплеска магии, что мёдом растекся по коже, и это было безумно приятно – снова после долгого перерыва воспользоваться магией и понять, что ты не стал сквибом.       — Я… сейчас!       Маленькими шажочками девчонка убежала в свою комнату. Первой мыслью Снейпа было броситься за ней, но он терпеливо дождался, с облегчением заметив её маленькую фигурку в дверном проеме. Она вернулась с огромной коробкой, которую левитировала палочкой.       — Это вам от меня…       Если Снейп и удивился, то достаточно умело скрыл это. С непроницаемым лицом он потянул за ленточку и раскрыл коробку. Дыхание сперло, а сердце застучало быстрее раз, наверное, в двести. Условно, конечно.       — Откуда это у тебя?       На самом дне лежали сушёные листья заунывника и две склянки яда акромантула.       — Откуда это у тебя!?       Снейп поднял серьёзный взгляд на Грейнджер, когда не услышал никакого ответа.       — Ну… Адриан помог. Он и от себя подарок приготовил. Вот.       С сомнением покосившись на белую маленькую коробочку, мужчина всё же открыл её. Внутри оказалась пачка презервативов и маленькая звенящая погремушка. Надпись на прилагающемся к подарку пергаменте гласила:       Удачного Рождества! Раз зелье не помогло, попробуй маггловский метод контрацепции! С наилучшими пожеланиями, А. Р.!       — Позер, — хмыкнул Северус и отложил коробку.       Некоторое время они просто молчали, не зная, что сказать и как поддержать друг друга.       — Спасибо, Грейнджер. Твой подарок… оказал на меня удивление. Это очень ценные ингредиенты.       — С Рождеством, хозяин.       — С Рождеством, Гермиона.       На следующий день наступил новый, 1999-й год.