Глава 12. Пропавшие.

Я хочу сказать то, что каждый ищет того, с кем ему хорошо и уютно — и тогда становится неважно, какой у тебя вес, цвет волос, рост… Важно совсем другое — важно то, какое место ты занимаешь в жизни этого человека.

Фильм «В ожидании чуда».

      Неровное и прерывистое дыхание спиралевидно отскакивало от многовековых стен, утягивая в свой, только понятный замку круговорот.       Звуки перемежались в тишине, как яркие искорки чего-то нежного и уютного.       Солнечные лучи падали на запыхавшихся, но счастливых студентов, которые стремглав бежали по запутанным коридорам Хогвартса.       Мягкое освещение то появлялось на их пунцовых от длительного бега лицах, то исчезало, в зависимости от того, пробегали они под окном или нет.       Полосатый теневой узор каждую секунду разрезал кожу на продолговатые дольки, вызывая эффект «зебры».       Гарри бежал первым, как скала, собирая собой все штыки и препятствия, Рон – вторым, как его лучший друг и неизменный соратник. И последняя, как тыл, как самое ценное из их сокровищ, – Гермиона. Её рука крепко обхватывала руку Рона, создавая уверенность – она не потеряется, не споткнется, не отстанет.       Несколько минут назад прогремел звон колокола, оповещая всех полусонных о начале урока, в их случае – трансфигурации. Было волнительно опаздывать, сердце трепетало в груди, как птица в клетке, адреналин бежал по венам и ударял в голову в троекратном размере. Грейнджер ещё ни разу не прогуливала уроки.       Гермиона бежала за друзьями, с трепетом в сердцах подмечая каждый драгоценный изгиб тела, пытаясь запомнить его, запечатлеть в памяти клеткок навечно. Перекошенные и выцветшие мантии, небрежно завязанные галстуки, модные прически а-ля «не один я в поле кувыркаюсь» – всё это отпечаталось на сетчатке глаза и по нервным каналам передавалось в мозг, в то самое место, которое мы зовем воспоминанием.       Где-то глубоко внутри четко укоренилось осознание: это сон. Приятный, радостный, несбыточный сон, увидеть который, девушка думала, ей не суждено. Однако вот он! Вот! Самый сладкий из всех ей когда-либо снившихся. Ведь её друзья, её милые друзья живы! Но едва ли Гермиона была способна полностью понять происходящее. Может, потом, когда проснется. Но тогда время уже будет упущено. Наслаждаться нужно сейчас.       Слёзы окропляли впалые щёчки, но то была не печаль, – радость. Она дома… Действительно дома, в том месте, где чувствуешь себя хорошо, где пахнет молоком матери и резкими духами отца, где запах чая и кофе впитался в стены, а тепло, разливающееся по венам, не перестает циркулировать по ним никогда, где друзья и родные всегда рядом, а четвероногие друзья беззастенчиво трутся о лодыжку. И здесь действительно было так: солнце ласкало своими теплыми лучами, звонкий направляющий голос пыхтящего рядом Гарри омывал уши, и быстрый, перебирающий топот трёх пар ног вибрировал в стенах.       Но беда пришла нежданно. И к тому же не одна.       Гарри мгновенно притормозил, из-за чего Гермиона и Рон, бежавшие сзади, врезались в его тонкую, но напряжённую спину. Грейнджер не сразу поняла, что случилось, так как высокие профили друзей закрывали весь обзор, но по напряженному голосу Гарри было понятно одно – впереди что-то нехорошее.       — Ребята, осторожнее! — взволнованно, даже истерично предостерег Избранный, прежде чем его тело свалилось замертво на мощëный пол.       — Гарри! — с ужасом вскричала Грейнджер, не зная, то ли прорываться через не пойми откуда взявшийся плотный туман, то ли отходить как можно дальше от непонятной субстанции и белой смерти.       Глаза выжигал едкий дым, все звуки замерли, а удушающее белое облако заполняло лёгкие с невиданной скоростью. Оно поглощало стены и пол дюйм за дюймом, не оставляя ничего, кроме белого полотна. Грейнджер свалилась на пол, приняв решение всё же доползти до своего друга.       — Гарри! Рон! Ребята! — в ответ лишь раскатистый грудной смех. Знакомый, но не родной. Или… нет, всё же знакомый, неродной.       Естественно, она знала, кто это потешается над ней. Только Снейп мог из густой белой мглы смотреть на неё своими чернильными глазами и с усмешкой на губах насмехаться над её беспомощностью и никчемностью.       — Профессор! — в изнеможении вскричала ведьма. Её глаза, полные слёз, были обращены в его черноту. Сердце кололо изнутри, казалось, будто сейчас оно просто перестанет работать, сломается, разорвется на мелкие кусочки, замолкнет, как последние куранты, навсегда от болевого шока. — Что с Гарри? Где Рон?       Собственный голос набатом раскалывал голову, отражаясь эхом. ...Рон… …Рон … … Рон… … Рон…       Рональда здесь нет. Он исчез. Испарился в густом тумане. Незаметно. Как крыса. …Рон… …Рон… …Рон… …Рон…       Горькие слёзы беззвучно капали вниз, орошая собой холодный пол. Но слова, произнесенные следом, казалось, убили всякую надежду в израненном и еле бьющемся сердце.       — Гарри Поттер – мёртв. — будничным тоном отозвался мужчина, наступая на скорченное тело во всем своём грозном и мрачном флëре. Его мантия змеёй извивалась позади, хотя никакого ветра или сквозняка не было, абсолютный штиль, волосы же взмокли от пара, окупирующего помещение.       Казалось, туман его нисколечки не задевает и совершенно никак не вредит. И Грейнджер знала почему. Он и есть туман. Делетериум, смерть, яд в воздухе, что отравляет всё, к чему прикасается.       — Гарри Поттер умер, — повторил Северус, видимо посчитав, что девчонка не поняла его с первого раза. — И притом уже очень давно. Вы сами видели его бездыханное тело в Хогвартсе, а потом и в хрустальном гробу.       «Видела… Я видела… Хватит!» – всё внутри отчаянно сопротивлялось и боролось с общепринятыми фактами. Сделанного не воротишь, но отчего-то девушка никак не могла принять то, что её друзья, близкие и до боли родные, не здесь, не с ней, там, где-то далеко-далеко, как далеко Солнце от Земли. Неужели они бросили её?       Сердце заныло. Изломанное жестокой реальностью, оно кровоточило алым ручьём, орошая собой все внутренности. Внутри жгло от неправильности и сюрреалистичности ситуации.       Гарри не может быть мёртв. Он бессмертен.       Гарри мёртв.       Мертв. Мёртв. Мёртв навсегда.       И ничто этого не изменит.       Неожиданно в сознание проскользнул медовый, с нотками цитруса и кориандра запах. А ещё немного прелых листьев и старой кожи с поношенной обувью. Как же она могла забыть…       — Рон! — вспомнила Грейнджер, чувствуя, как сердце в груди ускоряет частоту стука. — Где Рон!? Что вы с ним сделали? — вскричала ведьма настолько отчаянно, что сердце в груди сжалось у всех мимо проходящих живых душ в радиусе ста метров. Но не у Снейпа.       — О… Какая прелесть, — усмехнулся он, обнажая ряд кривых зубов, и размял затекшие мышцы запястья. — Мисс Грейнджер печется о своём ненаглядном…       Северус досадливо покачал головой, его волосы ниспадали на плечи, а руки, до этого сложенные на груди, сжались в кулаки вдоль тела. Тень злобы проскользнула на бледном и худом лице.       — Он ещё одна заноза в моей заднице! Он такая же крыса, как и Хвост.       Сказанное слишком тяжело входило в разум. Грейнджер не могла понять до конца смысл сказанного, а может и не пыталась. Суть словно ускользала от крепких крюков сознания и растворялась в недрах головного мозга сизым туманом, как бы ведьма ни пыталась её схватить.       — Что вы такое говорите? — Гермиона старалась проглотить обиду, вспыхнувшую в груди непроизвольно, но едва ли это получалось, когда перед тобой стоит один из лучших легилиментов Британии. Поэтому пришлось переключиться на другое чувство, тем самым заглушив отвращение и ненависть. Непонимание, почему Снейп сравнивает её любимого Рона и Петтигрю, – вот что пришло сразу, когда разум немного остыл от эмоций. Так бывает всегда, когда начинаешь думать, приходит слишком много вопросов, а тех, кто может дать на них ответы – нет.       Холод, исходящий от хозяина, подмораживал кожу, забирался под ребра и легким томлением оставался внизу живота. Интерес и желание разгадать загадку вспыхнуло в груди чем-то возвышенным и одновременно тяжёлым.       — О чем вы? Рон… Он не Питер Петтигрю!       — Не смейте упоминать это имя при мне! Он ещё большая неприятность, чем вы!… — настолько сильно взревел Снейп, что ведьма с ужасом отпрыгнула. Вибрация его полурыка-полустона обдала всё тело лёгкой пеленой пульсации. Правда, ведьма так и не поняла, кого конкретно ей не стоит упоминать: Рона или Питера. Возможно, обоих. Однако это не помешало ей согласно кивнуть.       Дальше слова стали неразборчивыми, они то сливались, то удлинялись, становились белым шумом в изнывающей от приступа мигрени голове. Через некоторое время девушка уже не пыталась их понять, а просто пребывала в состоянии транса, чувствуя набор из чужеродных звуков.       Но одно слово она услышала предельно ясно. «Круцио!» – слетело с его сухих губ так легко и непринужденно, словно ничего и не стоило, ничего и не весило. Естественно, он же Пожиратель, Принц Погибели и правая рука Тёмного Лорда. Для него пытки – как позавтракать сходить. Приятно и вкусно.       И ведьма закричала. Навзрыд. Громко, пискляво, настолько, насколько хватило силы голосовых связок. Настолько сильно, что от боли провалилась в темноту.       А когда вновь пришла в сознание, перед глазами рябило белым и стерильно-чистым. Ещё пару секунд она привыкала к новой реальности, совершенно не понимая, где она. Всё казалось таким незнакомым и чужим. Тишина была иррациональной, звенящей. Даже мёртвой.       Ещё чуть-чуть, и у неё из ушей пошла бы кровь.       Но неожиданно в поле зрения попал до чего родной локон волос: огненно-рыжий с легким изгибом вверх и секущимися кончиками на конце завитка. Он пощекотал ей нос и чуть не залез в рот прежде, чем его обладатель заметил данный конфуз.       Парень отстранился, а у девушки заныло сердце, а дыхание точно замерло.       Изумрудные глаза, ослепительная улыбка, немного исхудавшие щеки, что еле видны скулы, ровный, чуть вздёрнутый нос. Они долго смотрели друг другу в глаза, боясь прервать зрительный контакт. А тело ведьмы будто парализовало: она боялась сделать и вдоха, не хотела, чтобы этот прекрасный морок рассеивался.       — Рон… Это правда ты? — смогла, наконец, выдавить Грейнджер, борясь с приступом внезапного кашля.       Парень лишь тепло улыбнулся, из-за чего на висках проступили морщинки-лапки.       — Я! — горделиво и в то же время ласково кивнул Рон. — С чего бы это быть не мне?       Это Рональд… её любимый Рон…       — Что случилось? — и вроде бы нужно вздохнуть с облегчением, но осталась еще одна маленькая деталь: — Где Гарри?       Гарри Поттер был не просто частью её, он был её второй половиной, всем для неё, как и Рон. Они были неразлучны с 11-ти лет! Естественно, что первым делом она думает о своих друзьях, а не о собственном здоровье. И до чего приятно было слышать его немного застенчивое и хриплое, но тяжелое, обволакивающее:       — Я тут, Гермиона. Я здесь. Я с тобой. Мы с тобой. Всё хорошо, — в поле зрения замаячил побитый жизнью Поттер. Его скулы были ещё более выражены, чем когда-либо, на лице было пару ссадин и синяков, местами кожа покрылась засохшей сажей...       — Извини его, он здесь весь вечер просидел, вот и не успел помыться. — Рон кивнул в сторону друга, заместо него придумывая оправдания несуразному виду. Вполне правдивое, стоит сказать.       Гарри… весь вечер просидел у её койки? Что… ? Где она? Где Снейп? Мамочки! Где живот? Неужели она родила? Почему здесь Гарри и Рон? Почему они живы? Где Снейп? Что они с ним сделали?       — Я… жива? — Первой её мыслью было, что, наверное, она умерла. А так выглядит рай? Здесь только близкие, и нет ничего страшного. Но… Как бы прискорбно это ни звучало, она не могла представить своей жизни без Снейпа. Как теперь жить без его едких замечаний, похотливых глаз, язвительной ухмылки, тяжёлых, невесомых, когда надо, шагов, несбалансированной биполярной внутренней системы? Она так привыкла… привыкла к его жёсткой натуре. В последнее время ей даже начало казаться, что и Снейп любит её. По-своему, но любит. Хотя умеет ли он любить, или просто пытается казаться вежливым? Может быть, Адриан как-нибудь этому посодействовал?       Грейнджер знала только одно – жизнь без Снейпа будет такой же мукой, как и с ним. К сожалению, она успела вкусить его яда и теперь отравлена на всю оставшуюся жизнь. Меняться и подстраиваться под новую текущую реальность всегда было сложным испытанием для Грейнджер, несмотря на её любовь ко всему новому.       — Живее всех живых! — Радостно откликнулся Рон и ударил рукой по подушке рядом. — Мы выиграли, подруга, мы смогли! Волан-де-Морт пал!       Всё это было сном. Жестоким и ужасным кошмаром. И победа Волан-де-Морта, и смерть Гарри, и пытки Рона, и пленение у Снейпа. Грейнджер счастливо улыбнулась и откинулась на подушку.       — Можно мне воды? — губы совсем не шевелились, спазмом и сухостью стянуло в горле. Дыхание участилось, когда ведьма представила, как вкусит живительной амброзии.       — Конечно, — Рон улыбнулся и тут же схватил своими большими ладонями стоявший на прикроватной тумбочке стакан. Аккуратно и заботливо он преподнес его подруге.       Грейнджер припала губами к живительной воде, но вместо привычного привкуса почувствовала кровь. Много крови. Она окропляла рот и большими порциями уходила внутрь, в пищевод, стягивая спазмом всё горло.       У Гарри с Роном ощетинились лица, а глаза выпали, лишь чёрные провалы засияли на их местах. Беззубые рты сморщились в ужасном подобии на улыбку. Кожа стала синей, как у мертвецов, а лица – безликими.       Грейнджер захлебывалась собственным страхом и в ужасе отпрыгнула от друзей, больно ударяясь о что-то твёрдое. Уже позже, открыв глаза, она поняла, что лежит на полу, а рядом стоит и не шевелится Снейп. Его лицо было сделано словно из гранита, ровное, без капли эмоций. Без сколов хладнокровной маски. Или, может, это вовсе и не маска?       Ведьма отползла в ужасе, ещё до конца не понимая, где она. Это сон? Или действительность? А как же Гарри? Как же победа? Как же Рон… Неужели всё это неправда, а действительность вот это – она, Снейп и холодный пол.       — Вас мучают кошмары? —непринужденно поинтересовался Снейп. Его грозный стан был напряженнее струны и ровнее сваи. Брови же сложились домиком, выражая крайнее непонимание и задумчивость.       — И с чего бы это они должны не мучить? — обиженно, стараясь не грубить (у неё не вышло), вопросом на вопрос ответила Грейнджер. Руки мелко начали трястись, а горло пересохло. Она не хотела принимать тот факт, что всё это было сном, обманом, ложью. А реальность… Реальность она вот здесь, тут, на коленях у хозяина.       — Я думал, они прошли. — Как-то грустно сказал Снейп и хмыкнул в придачу.       Грейнджер затравленно покачала головой. И ещё тише прошептала:       — Нет.       Всё тело знобило, маленькие разряды боли проскакивали по мышцам из лабиринтов нервной системы.       «Гарри!» – дыхание замедлилось, слезы перламутровым жемчугом застыли в глазах.       «Рон!» – сердце на мгновение пропустило удар, а большая крупная слеза все же провела мокрую дорожку по бархатной и белесой щеке.       Снейп наблюдал за мыслительной деятельностью, за слезами и внутренними терзаниями с бесстрастием, как и много раз до этого. То ли он не знал, как утешать, то ли не имел желания этого делать.       — Как часто? — спустя нескольких секунд молчания и горьких всхлипываний, наконец, задал вопрос мужчина.       Сквозь рыдание и бессвязные слова, после некоторых попыток Грейнджер всё же удалось дать нормальный и внятный ответ.       — К-каждые п-п-пару дней, в з-за-зависимости от… — Грейнджер так и хотела сказать «вас», это шершавое слово так и вертелось на языке, но всё же она смогла выкрутиться из ситуации. — … дня.       Снейп никак этого не прокомментировал, но отчего-то Гермиона была уверена, он прочитал её мысли и всё понял. Не мог не прочитать, когда все мысли были буквально у неё на лбу написаны, они парили в воздухе так же ощутимо, как и туман…       — Вы упали с кровати. — бескомпромиссно и грубо, как всегда было на уроках, когда ученик чем-то вызывал его немилость. — К счастью, я успел наколдовать чары помех. Вам стоит быть аккуратнее, мисс Грейнджер. — его глаза зажглись огоньками. Такой знакомый вулкан на их дне на миг изверг своё пламя, но быстро затух. Снейп взял свои чувства под контроль. — Ради блага нашего ребенка.       Грейнджер не могла понять его мотивов. А со временем и перестала это делать. Но жаба обиды, что он заботится о его ребенке, не о ней, все равно иногда душила.       — Вы перестали мазать шрам. Почему? — вдруг обескуражил он её своим вопросом. Неужели замечал?       Грейнджер долго молчала, обдумывая свой ответ, но в итоге просто обессиленно покачала головой.       — А в чем смысл, хозяин? — поток слез иссяк, и лишь покраснение никак не сходило с бледного и затравленного личика.       Грейнджер вздохнула и нервно закусила губу изнутри. Холодок прошелся по позвоночнику и обратно, когда Снейп на мгновение приблизился. Но ведьма старалась отключить чувства, пусть это пока и плохо получалось.       — Он не помогает. — Чтобы хоть как-то отвлечься от страха и не показать тремора, ответила девушка. — Шрам никак не заживает. — Наконец, призналась она.       На мгновение ей показалось, что таким высказыванием она разозлит хозяина, но мужчина лишь хмыкнул на все помещения, красноречиво выражая свой скептицизм.       — Терпение, девочка. — только и ответил Снейп.       Легко ему говорить. Это не у него на руке жутко зудящий, ничем не выводимый и не заживающий шрам.        Грейнджер вспомнила лишь на секунду о чертовых узорах на его руках и невольно взглянула на профессора, ища глазами что-то чёрное и светящееся золотым. Но Снейп ожидаемо был закрыт в свой наглухо застегнутый сюртук. Это уже его вторая кожа, ей-богу.       Грейнджер промолчала только потому, что через секунду рвота подступила к горлу.       Девушка не успела подняться и добежать до ванны, а потому все содержимое вырвалось наружу.       Снейп в омерзении отпрянул.       — Простите… — когда в желудке больше ничего не осталось, попросила прощения ведьма.       — Уберитесь здесь. — было ей резонным ответом.       Испытывая жуткое смущение и стыд, Гермиона кивнула и попыталась подняться на ноги. Всё тело знобило, но ведьма преодолевала боль и немоготу. Знала, что дальше будет только хуже, если, конечно, верить информации из древних трактатов.       — Это отравление желудка? — спросила Грейнджер, желая хоть чем-то занять глухую тишину, образовавшуюся между ними.       — Думаю, это токсикоз. — Поделился своими мыслями Снейп и отошёл от Грейнджер от греха подальше. А то вдруг её ещё раз вырвет.       Звуки его шагов эхом отражались в абсолютно пустом сознании. Не было сил на какие-либо эмоции, кроме отчаяния. Даже стыд и скорбь утекли безвозвратно.       — Давайте, используйте палочку. Выпустите свою магию на волю. — порекомендовал Снейп, неожиданно вспомнив наставления Адриана по поводу нестабильного Нексуса.       С Рождества ведьма под пристальным присмотром Снейпа не выпускала палочку из рук и очень сильно нервничала, когда приходило время её прятать в прикроватную тумбочку. Потому предложение опробовать её в деле принялось с охотой, но едва ли Грейнджер смогла встать, как новый приступ рвоты подступил к горлу.       — Ну, пресвятая Моргана! Мисс Грейнджер, у вас там завод по переработке еды, что ли?       Слова обидно кольнули в самое сердце, но слез не было. Снейп был прав.       — Простите, хозяин… Я… Я сейчас все уберу. — вытирая губы тыльной стороной ладони, пообещала Гермиона. Горло ужасно болело, и волей-неволей вспомнились дни, когда оно также ныло после слишком глубокого минета.       — Уж постарайтесь, нереально противно смотреть. — Лицо зельевара скривилось в омерзении, и Грейнджер увидела бы это, если бы поспешно, пока её снова не скрючило, не доставала волшебную палочку. Благо, заклинание она помнила наизусть. Поэтому особого труда это не заставило. В мгновение ока старания Динки испарились с дощатого пола и одежды, которую ведьма тоже умудрилась испачкать.       Снейп благосклонно кивнул, и его карие омуты торжествующе блеснули.       — Молодец. — отрывисто произнёс он, явно довольный, что Гермиона всё ещё способна на чары сильнее, чем Акцио или Люмос. — С каждым днём всё лучше и лучше.       Вдруг обида и злость, скопившаяся внутри, взыгра в жилах чем-то чёрным и тягучим, обжигающим.       — Я и так всегда была лучшей! — горячо заявила ведьма, смешно насупив носик.       Снейп расплылся в приторно-сладкой улыбке.       — Хах, как давно я не видел тебя такой, Гермиона. — Мастер зелий снова подошёл к своей пленнице и с интересом заглянул в глаза цвета арахиса.       Его постоянное переключение между официальным тоном и фамильярностью она давно перестала замечать.       — Какой? — без капли интереса спросила она.       — Горделивой и несуразной. — Уголки его губ лишь слегка приподнялись, но верхняя часть лица никак не изменилась. — Я думал, что сломал тебя, а оказывается, что это просто игра?       Он прочитал её. Ровно наполовину. Это не было игрой, Грейнджер действительно смирилась со своей дальнейшей судьбой рабыни Пожирателя, её бывшего профессора, ведь всё вокруг кричало: «Это твоя единственная надежда на существование! Без нее ты не выживешь в новом, жестоком мире».       И если бы одна она ещё попробовала сбежать, то с ребенком… Кому она будет нужна? Она ничего не сможет для него сделать. В новом мире она – ничто. Грязь на подошве, в лучшем случае.       А Снейп пусть и был со своими странностями и желаниями, фетишами, но он её не бросит. Почему-то Грейнджер точно это знала. Он был единственным, кто был готов её принять. И это угнетало.       Вздохнув, ведьма уселась на кровать и стеклянными глазами уставилась в стену. Ей вспомнился сон. Всего лишь сон, но такой желанный… Там были Гарри и Рон… Живые, любимые… Ржаные кудряшки Рона, его небесные глаза, россыпь веснушек, словно зёрен, пухлые щечки, на которых всегда был красный румянец, когда ведьма целомудренно целовала его в нос или лоб. Тёмные и вздыбленные волосы Гарри, его травяные глаза и удивительно худые скулы с ровным носом… Их ослепительные и поддерживающие улыбки…       Снейп долго смотрел на Грейнджер, не решаясь уйти, погруженный и в свои, и чужие мысли. Сердце билось мерно и спокойно, хотя всё было просто ужасно на самом деле.       — С-северусс, – красные глаза угрожающе блеснули в свете свечей. — Помнится мне мисс… — Лорд на мгновение прервался, запамятовав фамилию подружки Поттера. — Грейнджер… находится под тобой?       — Всё верно, мой лорд, — Снейп мгновенно напрягся, сделать лишний вдох было подобно смерти. Сейчас всё внимание было направлено на слова Повелителя.       — Прекрасно… Не хочешь привести её к нам? Девчонка мило извивалась в прошлый раз. Уверен, никто не будет против посмотреть, как та кричит ещё раз.       — Мой лорд…       Волан-де-Морт недовольно скривился. Он не любил, когда его ослушивались. Для многих это каралось смертью, но Северус Снейп был его любимчиком. Только за счёт этого тот ещё не получил поучительное «Круцио».       — Я боюсь, что не смогу порадовать вас выступлением… Мисс Грейнджер… Она приболела. — С бесстрастием, стараясь подбирать слова как можно быстрее, отозвался Снейп. — Очень сильно. Не знаю, когда сможет отойти от койки.       Было видно, как недоволен Лорд, но гнев свой он решил перебросить на других. Поэтому лишь сказал сладким и шипящим голосом:       — Какая жалость… Что ж, тогда в другой раз.       — Конечно, мой лорд. Как только, так сразу. — Снейп надеялся, что Тёмный Лорд забудет о ней как можно скорее.       — Я знаю, о чем ты думаешь.       «Ещё бы вы не знали», – буркнула про себя Грейнджер.       — Не надейтесь, что Рональд Уизли спасет вас.       А она и не надеется. Лишь скорбит по прошлой жизни. В одиночестве, гордо, тихо.       — Почему вы так в этом уверены?       — Хах, — уголки его губ самодовольно приподнялись. — Он один из моих подчиненных. — приговор. — Он предал вас, перейдя на сторону Пожирателей. — как удар в поддых.       Секундная театральная пауза на усвоение жёсткой информации.       — Тёмный Лорд милостив, если выбрать правильную сторону. Чистокровных сейчас крайне мало, а популяцию нужно возобновлять, так что сейчас они на вес золота. Негоже было бы ими разбрасываться.       «Рон… Пожиратель?» – девушка не поверила в его слова, ведь его лживые уста врали самому Альбусу Дамблдору, но сомнение всё же поселилось в сердце.       — Что вы сказали? – с надеждой переспросила она. Может, ослышалась?       — А то вы не слышали, мисс Грейнджер? — Снейп усмехнулся, явно довольный тем, какое впечатление на неё произвёл.       — Нет. — сдержанно ответила Грейнджер и с вызовом взглянула на мужчину. В её глазах плескался огонь, не хуже, чем у хозяина. Воистину гриффиндорская львица не умерла в ней. — Повторите.       — Ваш Рон – предатель и подстилка Волан-де-Морта, — медленно, с паузами и расстановками повторил Снейп, как и просила девчонка. То, как её личико вытягивается в попытке не заплакать, было отрадой для его глаз.       — Этого не может быть…       — Жизнь жестока, не правда ли? Сначала она у вас забрала светлые надежды и мечты, затем родителей, после лучших друзей, а теперь и свободу.       Снейп знал, на что давить, и умело давил, мать вашу.       — Замолчите!       Ну почему!? Почему Снейп такой непостоянный!? Почему сначала лечит, а потом калечит!? За что издевается? Почему не отпустит или не убьет!? Если она ему не нужна, зачем держит, а если нужна – зачем выводит из себя?       Кажется, она окончательно запуталась, что чувствует к этому человеку. К своему хозяину и центру мира, к своему обидчику и корню всех зол.       Каковы же твои мотивы, Снейп? И… есть ли они вообще?       — Но можете не переживать, он в здравии, — он сделал короткую паузу, ведьма даже послушалась, как очень тихо он добавил «к сожалению». Но ей лишь послышалось. — Мотает мне нервы каждодневно. Сначала он постоянно ошивался в Атриуме, рядом со своим другом, мозоля мне глаза, а сейчас повадился ингредиенты для зелий из моей кладовой таскать!       Предатель. Обманщик. Лжец.       «Рон, как ты мог!? Как мог!?» – мысленно взывала ведьма к его квантовому двойнику, но ответа, разумеется, не получала.       — Не верю! — звучало это решительно, но крайне неубедительно. Самое страшное было то, что Грейнджер верила, ибо никакой другой информации, опровергающей первую, попросту не было. И даже верная дружба на протяжении многих лет не дала якорю веры в добро укорениться, корабль покосился и пошел на дно чёрных вод отчаяния и мрака.       — Ваше право. — как ни в чем не бывало отозвался Снейп и подошёл ближе, перекрыв свет от лампы – так он стал ещё более грузным. — Но сути это не меняет.       Древко в руке поразительно быстро нагрелось, и неожиданно бесцветный вихрь урагана унес всё в свой круговорот, заплясав по комнате. Он сметал всё на своем пути без разбору.       Книги, кружки, письменные принадлежности, подушки, одеяла – всё смешалось в смертельный ураган. Снейпа чудом не занесло в смертельный вихрь, но благо он успел накрыться щитом, ибо палочка была под рукой.       — Хм-м… Так-с, не пойдёт… — Северус подошёл к Грейнджер, что лежала на полу, обессиленная и истощённая, аккуратно забрал волшебную палочку и перетащил изнурённое тело на кровать, заботливо прикрыв её одеялом. За Розье немедленно был послан патронус, а сам мужчина присел на край кровати, тяжело вздохнув. Совесть взыграла совершенно неожиданно, и отчего-то он корил себя за случившееся.       «Глупая! Глупая мышка!!»       Адриан подоспел, как всегда, вовремя, явившись через камин буквально через десять минут.       — Sainte Vierge! Что случилось? — с такими словами входная дверь открылась, а на пороге комнаты появился запыхавшийся Адриан. По домашнему халату и растрепанному пучку на голове было понятно, что Снейп снова прервал чьи-то романтично-эротические похождения, но сейчас это было неважно.       — Магический выброс. — грозно подытожил Снейп и кивнул на неподвижное тело Грейнджер.— Проверь, что с плодом.       Адриан нахмурился, но принялся выполнять поручение. Его сапоги из драконьей кожи характерно стучали, пока он пересекал комнату, а потом замолкли. Белоснежные волосы лишь слегка качались в такт движениям, а обнаженная ключица сверкала прозрачными завитками волос.       — Снейп. — тяжело начал Адриан, словно фамилия «друга» была тяжелее камня. — Я, конечно, очень ценю тебя как отца, но как… мммм… джентльмен ты не очень.       Снейп пронзил аконитом своих глаз, и вся его аура так и кричала:«Беги, целее будешь!». Но Адриан, уже привыкший к подобным взглядам при дворе Волан-де-Морта, лишь покачал головой, кусая нижнюю губу изнутри.       — Я тебе не за оскорбления деньги плачу, — со словами из Мастера зелий полилась и желчь, но, впрочем, все к этому давно привыкли. Адриан лишь вздохнул и показал свой острый и розовый язык. «Тu es un idiot!» – так и читалось в его глазах. После чего он склонился над юным и парализованным телом, отмечая, как подрос живот с прошлой их встречи, аккуратным мановением палочки нанёс диагностические чары. Столбики, диагонали и кружочки тут же замигали в воздухе на синеватой поверхности разными цветами, посекундно снимая показатели. Розье долго хмурился, иногда пересчитывая какие-то показатели по два раза, но в итоге, наконец, закончил диагностику.       — Всё нормально. — Колдомедик растворил все диагностические чары и убрал палочку в рукав халата. — Не переживай, ничего страшного нет. Из-за чего я, конечно, удивлен. Магические выбросы не редкость во время беременности, а особенно если ведьма долго не пользуется волшебной палочкой, — последнюю часть предложения Адриан учтиво подчеркнул интонацией и выразительно взглянул на недо-папашу. Снейп лишь плотнее сжал губы, а его брови сошлись чуть ближе к переносице. — Но в таком случае они, как правило, имеют последствия куда сильнее. Скажем, что сама Моргана оберегает девчонку.       — Она изрядно пользуется палочкой. — Снейп выглядел очень болезненно, словно вспомнил нечто неприятное.       — О-о-о, и что? Она ни разу не пыталась тебя убить? — Глаза Адриана возбужденно-игриво зажглись, но тут же потухли при грозном ответе зельевара:       — Не твоего ума дело. Если ты закончил, то проваливай нахрен. Галеоны уже лежат на камине, — с легким раздражением Снейп отступил вглубь комнаты, сливаясь со мраком.       Ну не говорить же, что действительно пыталась?       Розье не стал пререкаться. В последний раз взглянув на оленёнка, он вышел из комнаты, не забывая попрощаться со Снейпом.       Снейп удосужил его одним кивком, а потом заперся в своей лаборатории, наказав Динки следить за Грейнджер. И не выходил оттуда полтора дня.       — Господин! Динки всё делала! Всё! Но грязнокровка не хочет есть. Динки страшится за жизнь молодой мамочки, господин! — Эльфийка неожиданно возникла в комнате, невольно напугав мужчину. Зельевар подпрыгнул от испуга, чудом не разлив свой новый образец тонизирующего зелья. Мужчина всячески пытался намекнуть, что появление маленькой наглой эльфийки в его лаборатории, да еще и такое резкое, не приветствуется, но едва ли обеспокоенная Динки что-то да поняла. В её больших карих глазках читался животный страх, из-за чего Снейп мог только тяжело вздохнуть, сдаваясь.       — Когда она в последний раз ела? — Взгляд Северуса был суров, но одновременно с тем встревожен. В напряжении он ожидал ответа, страшась услышать большой срок. Некая тревога закралась и в его сознание, по крупице превращаясь в монумент ужаса и обеспокоенности.       — Полтора дня назад! — с явным волнением озвучила Динки, прижимая длинные заостренные ушки ближе к полу. То ли она боялась, что хозяин её накажет, то ли взаправду переживала за жизнь Грейнджер, мужчина так и не понял.— Я кормила её, честно! Но она ни в какую!!       Снейп долго смерил эльфийку взглядом, а потом тяжело вздохнул. Только играть роль курицы-наседки ему для полного счастья в жизни не хватало.       — Я накормлю её, не беспокойся. Принеси поднос в мою комнату. — грубо и устало приказал Снейп, вытерев руки о висевшее на крючке махровое полотенце рядом с котлом.       В нём взыграло странное чувство, похожее на азарт. Маленькая мышка Гриффиндора вновь и вновь показывает свои зубки? Что ж, возможно, пришло время их подточить.       Медленно он толкнул дверь, и та со скрипом оповестила о его присутствии.       — Уходи, Динки! Я же сказала, что не хочу есть, — в сердцах крикнула Грейнджер на непонятливую эльфийку.       — Мисс Грейнджер, если вы решили устроить бойкот, то крайне не советую. У меня, как у Пожирателя, в арсенале есть множество способов заставить вас подчиняться. И, поверьте, Империо из них самый безобидный.       Каждый шаг – удар сердца, каждый скрип половиц – приговор.       Тревога разлилась лавой под ребрами, но ведьма боялась пошевелиться.       — Вы же понимаете, что если я наложу на вас Империо, то одной едой я не обойдусь. Думаете, легко сдерживаться, когда с тобой в кровати спит восхитительное юное тело?       Грейнджер почувствовала, как другая сторона кровати прогнулась, и сильнее сжалась под одеялом.       — Вы в любом случае поедите. Ваш выбор, будет это добровольно или насильственно. — бескомпромиссно изрёк Снейп, приближаясь грозовой тучей к беззаботному олененку.       Грейнджер молчала. Не хотела говорить или не знала о чем. Преодолевая рвотные позывы, она с сомнением покосилась на поднос, так заботливо оставленный Динки. Но лишь с тошнотой отвернулась.       — Нет. Не могу.       — Ваше право. — Он тяжело вздохнул, а потом магией заставил принять Грейнджер вертикальное положение. Нижняя часть заботливо была прикрыта теплым одеялом, а верх был полностью предоставлен Снейпу. Ненавистные лианы обвили запястья и торс, намертво сковывая. Грейнджер попыталась взбрыкнуть, но ещё одна лиана обвила её голову, точно ремень, пригвоздив к задней стенке кровати.       То, с какой ненавистью Грейнджер взглянула на Снейпа, нужно было видеть.       — Не упрямьтесь, мисс Грейнджер, — ласково начал Снейп, в одной руке держа миску с куриным бульоном, а во второй ложку. Зачерпнув уже слегка остывшей похлебки, он преподнес её к плотно сжатому рту девушки, несильно, но настойчиво надавливая на тонкие губы. — Динки очень старалась вам угодить. Не стоит пренебрегать трудом домовых эльфов, не так ли?       С большим усилием, но он все-таки смог заставить девушку открыть рот, и содержимое влилось внутрь. Быстро, пока ведьма не сообразила, что к чему, он ладонью прикрыл ей рот, как делал это всякий раз, когда давал зелья на тестирование.       Грейнджер долго сопротивлялась, но потом, наконец, сдалась и проглотила. Действие повторялось до тех пор, пока Снейп не почувствовал под своей рукой, как организм ведьмы всячески сопротивляется и пытается исторгнуть пищу. Ничего не оставалось, кроме как наложить одно из непростительных:       — Империо.       Ведьма, словно кукла, замерла. Взгляд отстранился, стал пустым и холодным, без какого-либо признака живости или разумности. И если бы раньше это порадовало бы мужчины, то теперь он ощутил себя маленькой девочкой, играющей с большой живо-мертвой игрушкой. И ему это категорически не понравилось.       Как можно быстрее он добил похлебку и принялся за второе. Пюре пошло на ура, а вот сосиски и горох Снейп отчего-то решил давать собственноручно. Ухватившись за один конец, другой он преподнес ко рту и приказал:       — Ешьте, мисс Грейнджер.       И Грейнджер ела. Машинально. Технически. Точно робот, запрограммированный на определенные действия. Ела до тех пор, пока сосиска не закончилась, а пальцы Снейпа не стали совсем близко, так, что они почти вошли в рот. Мягкие подушечки лишь слегка задели влажные губки, после же – отстранились. А вот маленькие горошенки Снейп вкладывал в рот одну за другой, совершенно не боясь задеть острые зубки, знал – она не укусит.       — Жуй, — ещё один приказ, не подчиниться которому Грейнджер физически не могла.       Снейп внимательно наблюдал за девушкой, за тем, как сокращаются её мышцы, как работает её челюсть и как натягивается шея, когда та глотает. Наваждения о том, как будет сжиматься горло, когда он снова войдет в неё, Снейп постарался развеять. Хотя это и было трудно.       — Молодец, хорошая девочка. — Он ласково погладил её по голове и убрал прядку за ухо, после прошелся ладонью по скуле, а большой палец игриво надавил на губы, утопая во влажности рта. — Вот видишь, ничего страшного не случилось. Фините Инкантатем.       На удивление, Грейнджер, как только спало заклинание, не выблевала всё обратно. Ещё никогда она не была рада насилию с его стороны. Ведь поесть сама она физически не могла, её воротило от любой еды. А Динки тайком носила ей многое, но рвотные рефлексы срабатывали на всё.       Гермиона хорошо помнила слова Снейпа.Её удивило, что после приема пищи он просто вышел. Не возьмет? Даже орально?       За обедом Снейп не сводил задумчивого взгляда с уже достаточно приличного живота Грейнджер. От этого ей стало даже не по себе, но она старалась поесть. Всё еще гонимое тошнотой тело отказывалось принимать пищу, но от недостатка углеводов тело порядком ослабло. И эта хрень очень бесила Грейнджер.       Когда ведьма допила облепиховый морс, Снейп неожиданно встал из-за стола.       — Пойдем. Я отвёл специальную комнату для малыша. Она устроена так, что в неё можно попасть с моих и твоих покоев.       Грейнджер тактично промолчала о том, что уже давно её покои в его комнате.       — Как вы это сделали? — удивилась Грейнджер, когда увидела, что на месте, где раньше была голая стена, теперь резная, такая же однотипная и деревянная дверь. Внутри было довольно просторно. Камин в виде дерева, небольшая подвесная люлька бежевого цвета, махровые ковры, небольшие горшки с цветами (явно забота Динки), позолоченные подсвечники.       — Работа директором Хогвартса все же имеет свои плюсы. У старого и мудрого замка всегда можно почерпнуть знаний и чему-то научиться. — Снейп галантно пропустил ведьму вперед и сам зашел следом.       — Как мы будем обустраивать комнату? Мы не знаем пол ребенка. — Некое беспокойство было слышно в голосе Грейнджер. Кажется, она всерьез забыла обо всех проблемах, и сейчас самое главное было для неё – обустроить жилище для её младенца.       И хотя Снейп раньше уверял, что ему не имеет значения, кто родится. Определенно он врал. Как и любой мужчина, он будет рад наследнику.       — Предлагаю выбрать нейтральные тона. Давайте же, используйте трансфигурационные заклинания. Только аккуратно, я, если что, помогу.       И Грейнджер так и сделала. С помощью магии она смогла из старой и ненужной коробки сделать большой дубовый комод, повесила зеркало над ним, расставила свечи с ароматом хвои и цитруса, принесла все доступные из библиотеки книги про беременность и соматические расстройства, пособия, как вырастить и воспитать малыша, над люлькой повесила балдахин с нежным серебристым отливом, из цветка пришлось трасфигурировать полукровать-полупуфик.       Когда Снейп ушёл по делам и палочка оказалась в запретной зоне, Грейнджер продолжала наводить порядок в своей зоне собственноручно, а ближе к вечеру, когда ведьма не явилась на обед, Снейп застал её в саду, скрупулезно высаживающую красные маки на облагороженной клумбе.       — Ударились в садоводы? — намекнул Снейп о своем присутствии.       Грейнджер, до этого разрыхлявшая землю, ойкнула и повернулась к Снейпу.       — Нет! Хочу, чтобы они украшали комнату малыша.       То, что это было посажено в память о призраке того, родного и светлого образа Рона, а вовсе не для малыша, Грейнджер, естественно, не посчитала должным упомянуть. Сегодня Рональд Уизли умер для неё навсегда.       — Вы же в курсе, что маки – дикие цветы и непригодны для проживания в горшках?       — Ох… Я не знала.       — Неужели я дожил до того дня, когда Мисс Всезнайка чего-то не знает? — Грейнджер насупилась, а Снейп лишь нахально улыбнулся. — У меня завтра день рождения, я буду в отвратнейшем настроении, но я решил сделать для себя подарок и отвести вас в Лондон.       Грейнджер не поверила своим ушам. В Лондон!?       — Что?       — Ваш живот уже достаточно вырос, и те вещи, которые я для вас купил, явно уже не подходят. Я подумал, что стоит обновить ваш гардероб и прикупить вещей для малыша. При лучших обстоятельствах вы родите уже через четыре месяца, думаю, самое время.       Снейп помог ведьме подняться, и вместе они пошли на ужин. Но то странное чувство тревоги, нарастающее в груди, не давало покоя ведьме всю оставшуюся ночь.