Глава 15. Связаны.

      Никогда ранее она не испытывала такого страха.       Сердце трепетало внутри, как заведённое, то замирая, то разгоняясь с невиданной человеческому организму скоростью. Руки и ноги – онемели, голос точно отнялся, лишь тихие хрипы, полные ужаса и осознания, срывались пеленой чего-то горького. Она, наверное, так бы и стояла, словно неприкаянная тень, не в силах вымолвить и слова, если бы хозяин не открыл глаза. Безжизненные, полные боли и страха, они переливались на свету от лампы, точно всё им было и́нно.       — Хозяин… — заветное слово сорвалось с губ мольбой, глубокой, отчаянной надеждой, хрупкой, однако, как стекло. Слёзы затуманили взор, размывая картинку, делая ее нечеткой, из-за чего подступиться к хозяину было затруднительно. Тело мгновенно ослабло. — Что с вами случилось!? — Что-то в сердце, иль, быть может, в самой душе заскребло, точно когтями по бревну. Грудную клетку стискивал липкий ужас, который обвил хрупкие кости чем-то холодным и скользким. Никогда она так не переживала за своего хозяина, как сейчас. В эту минуту он был ей не просто «профессор Снейп», он – почитай – её жизнь. Без него она всего лишь труп. Он сердце, которое не бьётся, разум, который не работает, глаз, который не видит, однако, он её.       Глаза быстро очертили багряное тело: всю видимую кожу исполосовывали глубокие кровоточащие раны; они были настолько чёрные, точно сама тьма выходила из его грешного тела. Комната была залита кровью, такой же тёмной, как и её обладатель.       Снейп едва реагировал на свет, в глазах неумолимо угасала жизнь, но эти слова ведьма услышала предельно ясно. И слава всем богам, что направляли речи профессора, иначе Гермиона не справилась бы. Разум так некстати поддался ужасу. Паника, как пожар, охватывала непроходимые леса разума, пылая эбонитом в темноте и мраке мыслей. В этой трясине увязаешь, исчезаешь, прилипаешь к стволам тех деревьев, что вот-вот будут сожжены. Не будем винить Грейнджер за этот страх, в ее-то положении.       — Палочка, возьми её, — секунда на осмысление, две на логические цепочки, тщетно пытающиеся выстроиться в абсолютно пустой голове, три на принятие решений. Кое-как развернувшись, ведьма изо всех сил рванула к себе в комнату. Несколько раз был порыв остановиться и осмотреть сюртук хозяина. Эти мысли сгрызали её изнутри, минуты необратимо уходили в забытье, предвещая неминуемое. Сердце билось чуть ли не в глотке, и это было невыносимо. И всё же минуты спустя Грейнджер принесла свою палочку, рассчитав, что так будет разумнее. Чужие палочки плохо слушаются, а своя и в руке держится лучше. Древко неприятно жгло руку, и Гермиона держала её словно святыню святынь, боясь нечаянно выронить.       — Динки! Динки! — слёзно взывала ведьма, но ответом была лишь тишина. Эльфийка не отзывалась, и это еще больше вгоняло в страх. Она не справится. Всё пропало…       Гермиона боялась того, что происходит. Было до невыносимого страшно, холодно и больно. Слёзы текли рекой, но ведьма старалась быть сильной. Хотя бы для того, чтобы нервы не сдали, которые уже, однако, трещали по швам.       — Динки! О, Мерлин… — Грейнджер опустилась рядом со Снейпом. Аккуратно взяла его бледное и испачканное кровью лицо в свои руки. Подушечки пальцев очертили окровавленные губы, стерли красный сок со скул, прошлись по подбородку. Противный запах теребил ноздри, раздражая слизистую. Все волосы пропитались живительным соком и были мокрыми, когда тонкие пальчики запутались в прядях. — Хозяин… хозяин, вы меня слышите?       Никакой реакции. Гермиона начала подозревать худшее, сердце практически разрывалось на маленькие осколки из горя и отчаяния, из… любви. Ухо легло на окровавленную грудь, словно примкнуло к сырой земле, к сердцу, которое еле слышалось в звенящей тишине. Лишь если полностью замереть, слышно тихое-притихое, почти незаметное дыхание. Снейп жив! Пока жив. Всё ещё жив.       — Хозяин, — в голове Гермиона отчаянно пыталась вспомнить хоть одно заклинание, которое могло бы вылечить настолько глубокие раны. — Пожалуйста, не уходите… Я прошу вас, пожалуйста, откройте глаза!!       Когда первичная паника ослабла, девушка плотно начала думать, задвинув страх куда подальше. Она пыталась вспомнить заклинания регенерации, которые использовала на войне, однако ничего не приходило на ум. Такое громкое слово «война»… Казалось, это было так давно, ужасно давно, словно в другой жизни.       Гермиона закрыла глаза и тихо вдохнула, после протяжно выдохнула. Попыталась поразмыслить логически. Эпискей вправляет мелкие кости, но, критически оглядев тело, ведьма засомневалась, что у хозяина что-то сломано. Репаро восстанавливает сломанные предметы, однако для живых людей это вряд ли поможет. Анапнео очищает дыхательные пути и вполне может помочь, но дыхательные пути и так чисты, ничего их не загрязняет. Снейп дышит, медленно, тяжело, но дышит. Ферула накладывает шину и перевязку на сломанную конечность, однако опять же не в этот раз. Фините Инкантатем? Нет, всё не то! Со скорбью Грейнджер поняла, что проклятий в их арсенале больше, чем регенерирующих заклинаний. Сейчас она жалела, что не читала книги про медицину, пока было время, предпочитая им любовные романы. В поместье Принцев было много разных книг, но когда твоя жизнь летит в тартарары и ты ничего не можешь с этим поделать, лучший способ – забыться в других мирах, где всё лучше, чем в этом. Трактаты по медицине неизбежно возвращали её в те злополучные серые дни войны, про которую она явно не хотела вспоминать. А романы, наоборот, давали убежище от суровой реальности. Это был её способ убежать от действительности. Это был её выбор… И последствия она уже поняла.       Однако неожиданно Снейп моргнул, словно вышел из глубокого транса, и взглянул в её глаза, пронзительно, словно знал, всё знал. Хрипло прошептал:       — «Вулнера Санентур», — тихо, почти неслышно, словно мольба кающегося грешника. Слух навострился до предела, а дыхание сперло. — Аккуратно, не спеша, надо… надо провести по всему телу... На-нараспев, точно… поешь детскую песенку. — нелепое сравнение, но такое нужное сейчас. От ошибки зависит многое, а точнее, жизнь её хозяина.       Гермиона робко кивнула, стараясь успокоить волнение, которое душило изнутри. Гермиона начала произносить заклинание нараспев, точно молитву, собранную из осколков мандража и мольб. Из всего этого сплеталась музыка. Красивая, но печальная музыка. Почти что панихида.       — Ву-у-улнера-а-а-а Са-ане-е-е-енту-ур... — очень медленно, но раны начали исчезать. Хлипо-косо зарастали сухожилия и повреждённые ткани, а после испарялись, а на их местах образовывались бледные рубцы, точно борозды у берёзы.       В изумлении ведьма замерла, не веря в то, что творит. Это казалось чудом. Настоящим чудом. Глухой хлопок огласил комнату, раздавшись позади Грейнджер, тем самым изрядно напугав последнюю. Неприятная боль заколола в животе, но ведьма не предала этому должного значения, потому что услышала знакомый и такой родной голос, который мог означать только одно: профессор Снейп будет жить.       — Снейп, Бог меня ослепи!— в ужасе вскрикнул Розье, за секунды подбегая к другу. Белые меховые штаны тут же стали цвета заката, а платиновые волосы окрасились на концах, впитав кровь в себя. — Какого ху-у… — хотел было выразиться мужчина, но сдержал себя, выдавив более приличный синоним. — …хрена!?       Его ноздри раскрывались с невероятной скоростью, казалось, сейчас он высосет весь воздух в радиусе километра. Глаза горели ярым огнём, сжигая всё в округе, а лицо несколько раз бледнело и розовело поочерёдно. Колдомедик, не раздумывая, достал нужные склянки с зельями и преподнес их ко рту Снейпа. Тот мало реагировал на внешние факторы, что ещё сильнее бесило мужчину.       — Блядь, да пей ты, черт возьми! — в отчаянии кричал Розье, когда содержимое колб по большей части текло по рукам или лицу, но никак не в рот. Свитер, как и рубашка под ним, были насквозь промокшие в целительных растворах, приятно отдавая мятой и чабрецом. Колдомедик сердито сопел, стараясь всё-таки влить медикаменты, раз за разом снося неудачу. Его внимание было направлено только на тонкие губы друга, и ничего более его не отвлекало.       Лишь когда Грейнджер, уже не в состоянии терпеть боль, нарастающую в теле, наконец застонала, лишь тогда Розье обернулся. Взгляд пару секунд шарил по фигуре, словно не узнавал, а после мужчина расплылся в странно-наигранной улыбке.       — О, оленёнок, и ты зде-… О, чёрт, — в мгновение ока он поднялся с пола и очутился рядом с девушкой. Вся одежда была мокрой, лужа уже не крови орошала многострадальный пол гостиной. — Да что за день-то! Так, Гермиона, аккуратно, нам нужно на диван.       Гермиона боялась, что родит прямо здесь, боялась, что умрет, ибо читала статистику смертности при родах. Однако Адриан помог ей добраться до софы и опереться на мягкую обивку – жить стало немного легче.       — Не беспокойся, старик, я присмотрю за твоей малышкой, — Ближайшие подушки пошли под спину, голову и ягодицы, чтобы Гермионе было максимально удобно. Однако боль усиливалась, иногда всё же давая отдых, который для ведьмы был точно глотком свежего воздуха.       — Я вот-вот рожу, да? — она слышала лишь собственное сердце, ничего более этого не отпечатывалось в сознании. В горле неумолимо пересохло, глаза увлажнились от слёз. Страх полностью сковал, не хуже дьявольских силков, не выбраться. Схватки проходили с периодичностью в тринадцать минут, во время которых Гермиона готова была на стенку лезть. А это только начало…       Розье кое-как смог стянуть штаны вместе с трусами и уже активно хозяйничал в паховой области, осматривая будущую мамашу.       — Тихо, успокойся. Не нервничай, главное – не нервничай. Раскрытие примерно три см, это достаточно мало. У нас ещё есть время. Послушай, оленёнок, ты должна успокоиться, сompris?       Но вместо ответа Грейнджер лишь застонала от боли. Лицо Адриана печально скривилось, и он обернулся в поисках чего-нибудь полезного.       — Динки, принеси полотенца, одеяла и воды.       Гермиона и не заметила стоящую в уголке фигуру, прижимающую ушки к самому полу. Её тельце было таким незначительным в столь сюрреалистичной комнате, что поначалу она сливалась с интерьером. Лишь большие, полные слез и ужаса, глазки давали понять, что перед ней живое существо. Домовик мигом испарилась исполнять приказ. На мгновение Гермиона спросила себя, где была Динки? Почему она не пришла на помощь, когда та звала ее? Но взгляд невольно наткнулся на всё ещё лежащего на полу Снейпа, и все посторонние мысли испарились.       — Как он? — Розье проследил за взглядом Гермионы и как-то тяжело вздохнул. Было видно, что он не очень хочет смотреть на то месиво, что творилось в комнате сейчас.       — Сносно. — Мужчина помог устроиться поудобнее и подал стакан воды, принесенный Динки. — Жить будет. Сейчас он в глубоком сне под обезболивающим, думаю, через час-другой очнется.       Гермиона лишь кивнула, с благодарностью принимая воду. Жажда полностью оккупировала горло, стягивая всё жутким спазмом, а глоток студёной воды стал тем толчком, который вытащил из объятий тревоги. Будто бы вода смыла всё, что испытывала в данный момент гриффиндорка. До вторых схваток, разумеется.       — Вы ведь не уйдете? — тихо, с надеждой спросила ведьма, крепче сжимая стакан. Больше всего сейчас она боялась остаться одна. В её фантазиях всё было по-другому. Не было умирающего Снейпа, окровавленного пола, нарастающей неприятной боли, ломоты в теле и сухости в горле. Ей нужен покровитель, учитель, который подскажет, как правильно делать, ведь в этой ситуации она впервые, а описания в книгах давали лишь поверхностные знания, не способные полностью ответить на все вопросы и дать универсальную технику родов.       — Ни в коем случае, золотце, — Адриан ласково улыбнулся и в усталости присел рядом.       Гермиона на какое-то время даже расслабилась. Мужчина завел отвлечённый диалог, стараясь отвлечь девушку от боли и предстоящего, но забыться удалось ненадолго. Внезапная боль вновь охватила низ живота, и ничего не оставалось, кроме как кричать. Сильно, навзрыд, кусая щеки изнутри до лёгкого медного привкуса. От такого визга проснулся даже Снейп.       Не сразу, но глаза постепенно открылись, взгляд медленно прояснился, словно спала пелена, а тело зашевелилось. Снейп тупо обвел взглядом присутствующих и непонимающе уставился на Адриана. Его взгляд так и кричал: «Какого черта!?!?», однако уста были безмолвны. По недовольной физиономии, коя была у него всегда (близкие, однако, умели отличать незаметные другим полутона взгляда и недовольное дыхание, среди пятидесяти оттенков точно таких же серых дыханий), можно было понять, насколько Снейпу плохо и как он раздражен ситуацией.       Розье первый решил нарушить затянувшуюся паузу, но Грейнджер его опередила, тяжело закричав. Снейп сразу переменился в лице: его взгляд стал осознаннее и глубже, скулы заострились, когда челюсти настолько плотно сжались, что желваки заходили ходуном. Не очень грациозно, один раз чуть не потеряв равновесие, но Северус медленно поднялся и, шатаясь, подошёл к Грейнджер.       Голос был бесстрастен, но ведьма успела услышать в них нотки страха, прежде чем отвлеклась на жгучую боль в суставах. С каждой минутой момент Х приближался, и кролик с часами неумолимо стучал в дверь. Внезапная импульсивная мысль проскользнула в голове, и Гермиона не могла не порассуждать на тему имени будущего ребенка. Впрочем, все мысли тут же испарились, когда поясница нещадно заныла после очередной схватки.       — Уже? — задал вопрос Снейп, встревоженно смотря на Грейнджер. Розье лишь кивнул, поджимая губы – ему тоже было волнительно. Поэтому пришлось надевать маску шута и придумывать очередную тупую шутку, чтобы хоть как-то скрасить серость жизни:       — Ты чуть всё не проспал, — с наигранной иронией упрекнул колдомедик и поправил одеяло, которое никак не хотело укладываться, скатываясь то там, то тут. — Ты где был?       Было понятно, о чем идёт речь, однако Северус абсолютно точно не хотел этого понимать. Снейп не ответил, не поднял взгляд, никак не реагировал на заданный вопрос, точно пропустил тот мимо ушей, лишь присел на диван рядом с Гермионой и обхватил ту за руку, крепко сжимая.       На самом деле всё было до смешного ужасным. Всё перепачкано в уже засыхающей крови, местами ставшей коричневой, в воздухе по-прежнему витал зловонный запах, а болезненные вскрики и стоны эхом разносились по стенам Принц-мэнора.       — Динки, прибери здесь.       Колдомедик копошился в сумке, ища нужные препараты. Его лицо было максимально сосредоточенным, а волосы, окрашенные в алый, разукрашивали светлый свитер. Он старался как можно быстрее помочь своим друзьям, поэтому очень удивился, услышав сухое:       — Розье, выйди,— Снейп смотрел строго и требовательно, почти как в Арводерте, когда отдавал приказы. На лице ни одного изъяна или трещины. Он полностью пришел в сознание и снова нацепил маску из окклюментных щитов.       — Что? — руки застыли в воздухе и не сильно сжали пробирки. Негодование взыграло в мужчине, и он также требовательно посмотрел на друга.       — На минуту. — попросил Северус, испепеляя его взглядом. Однако Розье не сдавался, пришлось все же уступить и проявить немного вежливости. Иногда этого достаточно, чтобы улучшить отношения: — Пожалуйста.       Адриан долго смотрел, словно решая, как поступить, но всё же вышел. Без слов, обвинений или криков. Они всё обсудят потом, сейчас не время.       Несколько секунд Снейп молчал, в его голове отчаянно танцевали шестеренки разума, одна мысль – всего одна мысль – крутилась в измученном сознании. Он хотел рассказать. Не потому, что устал нести это бремя, не потому, что хотел поиздеваться, а потому, что боялся. Боялся за своего будущего ребенка и его благополучие. Пальцы сильнее сжались на тонкой кисти, как бы говоря «я с тобой», пускай это и было насильно. Гермиона сжала его руку в ответ. И не только потому, что новый приступ боли охватил мышцы.       — Гермиона, — громоподобно, точно летящий метеорит в чистом небосводе, раздалось ее имя в гробовой тишине. Дыхание на секунду сперло, ведьма даже забыла, как дышать. Лишь внимательно слушала слова своего господина. — Я знаю, что сейчас не время, но я хочу, чтобы ты знала. — секундная пауза, и все же он колебался. — Я и Темный Лорд связаны.       Глаза расширились, а удивленный вздох всё же сорвался с губ. Она непонимающе взглянула на Снейпа. Что он такое говорит?       — Прошу, не задавай вопросов. Я отвечу на них позже. Мы связаны древним ритуалом. И он может чувствовать всё то, что чувствую я. — На этом моменте профессор замолк, поджимая губы, и некоторое время молчал, словно что-то вспоминая. — Поэтому я прошу тебя, не выводи меня на эмоции. Я знаю, что был груб с тобой, и прошу за это прощение.       Гермиона едва понимала, о чем говорит хозяин. Знала лишь одно – всё это полная вакханалия, бред, сон, кошмар, ужасный, до чёртиков неправдоподобный кошмар. Но она, к сожалению, не могла проснуться. Никогда…. никогда…       — Я... Не понимаю…       «Я тоже» – хотел сказать Снейп, но лишь промолчал. Он и сам не знал, что это значит.       Расстегнув сюртук, он обнажил спину и показал ей рисунки. Те самые, с золотым свечением, которые Грейнджер однажды увидела темной ночью, те самые, которые Снейп скрывал под маскирующими чарами.       На всю спину было вырезано मुद्र बह क्षिप्यते (Волан-де-морт был там ещё извращенцем), чуть ниже जीवनं स्मर्यताम् . На одном предплечье विलायक, на другом एकीभवतु. Но Грейнджер, естественно, ничего не поняла, так как не знала языка. Она со страхом смотрела на хозяина, не зная, как реагировать. Благо Снейп продолжил, лишив ее нужды это как-либо комментировать.       — Эти символы нанес мне сам Тёмный Лорд в ту ночь, когда я по дурости пришел к нему. По сути, я восстал из мертвых. Полагаю, это задело Лорда, таким образом он хотел приблизить меня к себе. Фактически стать одним целым. — Мужчина скривился, будто от плохих воспоминаний или боли. Он долго раздумывал на эту тему и просто обязан был поделиться своими мыслями. Говорят, перед смертью человек видит всю свою жизнь, и определенно Снейп ее сегодня увидел во всей красе. Хотя сомневался, что мог в действительности умереть, пока жив Темный Лорд. Ведь они связаны. Правда, пока непонятно, как это работает. — Ты спасла мне жизнь, и я тебе ею обязан.       Гермиона поняла, что Снейп сделал то, чего никогда раньше не делал, он открыл ей свою душу. И это было ценнее любых подарков.       Внезапно дверь щёлкнула, но рисунки исчезли прежде, чем Адриан вновь вошёл.       — Прошло уже пять минут… Эй, погодите-ка… Ты что, стриптиз здесь танцевать собрался, что за внешний вид, Снейп? — Северус скривился, но Гермиона успела увидеть улыбку в уголках губ. В тайне и она была рада, что Розье не потерял свое чувство юмора в столь абсурдной ситуации, пусть и скрывал за смехом свою боль.       — Ты всё тот же чудак, которого я повстречал много лет назад, Розье.       — Стараюсь. Так позволь же узнать, где ты был?       Северус опять моментально переменился в лице: брови нахмурились и сошли ближе к переносице, губы сжались в тонкую бледную полосу, взгляд ожесточился. Волосы прилипали к шее, подчёркивая её вытянутость.       — Не твое дело, — отчеканил мужчина, отводя взгляд.       Но Розье сдаваться так быстро не планировал. Ему было интересно.       — И всё же??       — Нет, — бескомпромиссно закончил Снейп.       — Козел ты, старый.       — Ты старше меня на год, — лёгкая усмешка исказила губы.       — Ещё и зануда.       Розье носился около Грейнджер, как мать-несушка, каждый час измеряя раскрытие. Первое время Снейп приходил в себя, и счастье колдомедика, что он не видел его гневного взгляда, когда Адриан осматривал ведьму.       Розье удалось выудить пару минут на разговор, когда Снейп пошел отлить. Он догнал его в коридоре и практически вдавил в стену, перекрывая путь к отступлению.       — Хватит носиться за мной по пятам, я был у Лорда! Доволен!? — Не выдержал Снейп, когда стальные глаза накрыли его с головой.       Но Розье лишь скептически осмотрел друга с ног до головы. Его губы скривились, а глаза – бездонная платина – въелись в тело. Очевидно, это было не всегда.       — За что? — всего два слова, но в Северусе что-то сломалось. Сердце заныло, как никогда ранее, слезы едва не окропили глаза, благо мужчина успел отвернуться.       — Не важно. За дело. — практически промямлил мужчина, сжимая ладони в кулаки. Ярость и гнев застилали взор. Было противно от того факта, что он не может справиться с собственными эмоциями, а ментальные щиты трещат по швам и практически распадаются. Но Розье всё не отставал, словно следователь, выискивая нужную информацию на допросе. Силы Снейпа всё больше иссякали.       — Я слышал, ты убил Макнейра. — тяжело вздохнул Адриан, обдавая теплым дыханием с запахом мяты и крови. — За дело, надеюсь?       — Он был слишком болтлив. — в усмешке скривился Северус. Очевидно, ему не было стыдно. Он был доволен собой. Безумно доволен.       — И что же ты сделал? — Мужчина долго изучал, подмечая каждую эмоцию на бледном лице, прежде чем задать вопрос.       — Отрезал язык и заставил замолчать навсегда.       — Ты знаешь, о чем я спрашиваю.       — Понятия не имею, — Северус попытался извернуться, но ничего не получилось.       — Снейп, я знаю, ты не такой плохой, каким хочешь казаться.       Бровь дугой изогнулась на лбу Снейпа, и он поднял затравленный и озлобленный на весь мир взгляд.       — А тебя это ебать не должно. Делай свою работу.       Он оттолкнул Адриана, предварительно ткнув кончик палочки ему в шею, и скрылся за первым поворотом, оставляя Розье в полном одиночестве.       Снейп никогда не расскажет о спасении сотни маггловских детей, находящихся под взором Тёмного Лорда, не расскажет, как пытался спасти их все эти недели, не расскажет, как изводил себя, изготавливая для них лечебные зелья, не заикнётся о Макнейре, который это видел и хотел донести Лорду, не расскажет об ужасных пытках всеми проклятиями и – какая ирония – Сектумсемпрой, его личным изобретением. Если бы не Грейнджер…       Когда зельевар вошёл в комнату, в ней была одна Гермиона, и поначалу Северус испугался, что обидел Розье и тот просто ушел. Однако бывали ссоры и посерьёзнее, скорее всего, он просто прогуливается по мэнору в раздумьях. По крайней мере, Снейпу хотелось так думать. Чтобы как-то расслабить девочку, Снейп принялся посасывать ее грудь, совершенно случайно отмечая, как те налились в преддверии молока. Словно созревший плод, они манили своим изяществом и красотой. Молока не было, но мужчина сладострастно представлял, как невзначай будет отбирать свою заслуженную половину, когда Грейнджер родит ему ребенка. Как он его назовет? Снейп с ужасом понял, что ещё не придумал имя малышу.       Перед глазами всплыли многочисленные образы обитательниц Лютного переулка, когда мужчина приходил туда в угоду Тёмного Лорда. Северус не врал, когда говорил, что Волан-де-морт чувствует абсолютно всё. Долгая издержка могла бы вызвать подозрения, и Северусу пришлось выкручиваться.       Язык страстно очерчивал сморщенную горошину, которая тут же твердела, стоило только всосать ее в горячий и влажный рот. Ареолы хорошо покраснели, став ярко-алыми, местами синеватыми от долгого посасывания, но это определенно помогло Грейнджер меньше думать о боли.       Вскоре вернулся Розье. Он недовольно взглянул на Снейпа, а после прошел к Гермионе. Схватки стали тяжелее и их периодичность участилась. Возможно, Адриан услышал крики ведьмы, поэтому и пришел. И Гермиона была этому благодарна, ибо уже начала волноваться.       — Готовь пленку, папаша, — усмехнулся Розье и расположился около ног девушки.