Часть 7

Озеро было зеркально-спокойным. Чуть холодным. Деревья отражались в воде, как в иллюстрации из книги «Как сделать момент красивым». Над поверхностью лениво полз туман. Лодка качалась мягко, почти убаюкивающе. Драко сидел с удочкой, закинув леску в воду, и выглядел как рекламная открытка. Гермиона сидела напротив с лицом, полным презрения ко всей идее. — Объясни мне, — сказала она, — зачем мы ловим рыбу, если могли бы просто найти ресторан? У этого мира есть все. Значит, где-то есть кухня. — Может, Жанр считает, что добыча еды сближает, — отозвался Драко, не поднимая взгляда. — Типа первобытная романтика. Я с удочкой, ты падаешь в озеро и в итоге - мы мокрые, но довольные и влюбленные. — Одна ошибка в этой логике — я не влюблённая. Я злая. — А мокрая? — Малфой! Она посмотрела на него, а потом на свои рукава, где уже расплывались капли: — …Полусырая. Драко кивнул с философским видом: — Прогресс. Леска дёрнулась. — Есть! — он подался вперёд, чуть не перевернув лодку. — Почти… почти… Нет, просто водоросли. Отлично. Мы хотя бы приготовим салат. Над озером мягко проплыла чайка. Табличка на корме изменилась: «Разговор в лодке. Закончить случайным касанием рук.» — Смотри, табличка намекает, — сказал Драко, кивая в сторону. Гермиона зарычала. — Если она начнёт диктовать, как я должна случайно коснуться твоей руки, я сама прыгну в воду. — А я прыгну за тобой. Жанр это одобрит. «Романтическое спасение». — Тогда я утоплю тебя с особым вдохновением. Они замолчали. Тишина. Покачивание. Озёрный воздух. И вдруг — лёгкий толчок. Гермиона резко потянула удочку. — Есть! На конце лески — перчатка. Они оба уставились на неё. — Это… — начал Драко. — …перчатка, — договорила Гермиона. — Намёк, что пора держаться за руки? — Я сейчас ей тебя ударю. Перчатка сползла обратно в воду. — Попробуем ещё раз, — вздохнула Гермиона и закрутила катушку. — У тебя получается лучше, чем у меня. Я пока только наловил водных трав. — О, а у меня — раздражение, сарказм и холодные пальцы. Они переглянулись. Драко не двигаясь, медленно подал руку вперёд. — Дай пальцы. Просто. Чтоб не замёрзли. Не потому что романтика. Потому что я не хочу, чтобы ты уронила удочку от переохлаждения и мы остались без ужина. Гермиона посмотрела на него подозрительно. Потом — на свои пальцы. И всё-таки протянула. Он аккуратно сложил её ладони в своих. — У тебя ледяные руки, Грейнджер. — А у тебя — подозрительно тёплые. — Это потому что я очень горячий. Она открыла рот. И в этот момент леска дёрнулась у них обоих одновременно. — Не двигайся, — прошептала Гермиона. — Это может быть сюжет. Они оба подались вперёд. Одна удочка изогнулась. Потом вторая. Драко сжал зубы. — Либо это рыба… либо жанр что-то задумал... — Я так ненавижу этот мир, — прошипела Гермиона. — Сейчас ты ненавидишь его не одна, — отозвался он и потянул катушку. Из воды вылетела… бутербродница. С паром. Вторая удочка достала бутылку с апельсиновым соком. — Табличка одобрительно мигнула: «Завтрак добыт. Сцена завершена. Можно наслаждаться. И друг другом тоже (по желанию).» Они уставились на свой улов. Гермиона вскинула бровь: — Убедительно. Признаю. Теперь я официально в плену у театра абсурда. Завтрак шёл своим чередом. Гермиона, уже почти примирившаяся с бутербродницей, сидела на одном краю лодки, поедая что-то подозрительно похожее на круассан с сыром и глядя на водную гладь. Драко вытянул ноги, облокотился на край и пил сок прямо из бутылки — с видом аристократа на курорте абсурда. — Всё равно это нелепо, — сказала она, — мы сидим в лодке посреди жанрового озера и завтракаем с выловленой вручную… кухонной техникой. — Идеальный романтический пикник, — отозвался он, — всё как надо: водоём, выпечка, женщина, которая кричит. — Я не кричу. Я деликатно выражаю презрение. — Ещё минуту — и ты меня поцелуешь. — Только если ты… И в этот момент лодка резко качнулась. ПЛЮХ! Драко исчез. — Мерлин! — Гермиона вскочила, расплескав остатки сока, и перегнулась через борт. — Малфой?! Из воды вынырнула мокрая белобрысая голова с выражением «я сейчас прокляну весь сюжет». — Я просто… потянулся за салфеткой, — процедил он, — и лодка решила, что я — жертва для сцены падения в воду. — Ты в порядке? — Я упал. Я унижен. Я промок до белья. Конечно, в порядке. — Дай руку, — Гермиона наклонилась ниже, — я помогу. — Сцена хочет, чтобы ты наклонилась ближе. Аккуратней, а то упадёшь и ты, — проворчал он, цепляясь за борт. — Нас обоих заманивают в мокрую сцену. — Только если ты меня утянешь. — Обещаю — не утяну. Он ухватился за её руку, подтянулся, и в следующее мгновение — шлёп — полулёг, полусел на дно лодки. Вода текла с его волос, рубашка липла к телу, а выражение лица кричало: «убейте меня прямо сейчас». Гермиона села обратно, тяжело дыша. — Ну… по крайней мере, теперь ты точно освежился. — Я чувствую себя мокрой собакой на свидании. — Тебе, вроде, нравилось на природе. Он посмотрел на неё снизу вверх. Мокрый. Уставший. Уязвимо прекрасный. — А ты, Грейнджер, сейчас прямо сияешь от торжества. Признай: ты наслаждаешься. Она закусила губу. — Немного. Но я всё ещё слегка в шоке. — Потому что я упал? — Потому что… — она замялась, — я волновалась. Он замолчал. Потом, с какой-то новой мягкостью, сказал: — Это мило. — Это тревожно. — А если я скажу, что тоже волновался бы, если бы ты упала? — Я скажу, что ты врёшь. Потому что ты бы просто сел на краю лодки и драматично ждал, пока я вынырну, чтобы кинуть мне полотенце. Он улыбнулся. — Только если бы знал, что ты вынырнешь. А если нет — я бы нырнул. — Драко… — Без шуток. Правда. Она опустила взгляд. На его руку. Мокрую, но вытянутую в её сторону. Не навязчиво. Просто — рядом. Гермиона положила свою ладонь поверх. — Я всё ещё хочу кофе, — пробормотала она. — А я — чтобы ты не убирала эту руку. — Ты промок. Я только тебя грею. — Конечно. > — Табличка на носу лодки мигнула: «Контакт достигнут. Сцена “нежного сближения через катастрофу” завершена.» Они рассмеялись. А лодка мягко покачнулась, подрагивая от отражения тумана и их тихого смеха. Где-то чайка крикнула что-то, что звучало почти как «целуй её уже», но оба сделали вид, что не услышали. Пока что.