Часть 10

Бал продолжался, музыка лилась сквозь витражи, но Гермиона уже вышла в сад. Там было темно, прохладно, а воздух пах ночной влажной травой и цветами, которые не видны, но чувствуются. Она стояла у балюстрады, прикасаясь к прохладному мрамору, и смотрела на ночь — бесконечно глубокую, как будто спрятанную за театральными кулисами. Шаги за спиной были мягкими, но она всё равно узнала их. — Прячешься от бала? — спросил Драко, подходя ближе. — Немного, — сказала она, не оборачиваясь. — Слишком много лиц, слишком много прошлого. Он остановился рядом, едва касаясь плечом её плеча. Они смотрели в одну сторону. — Это был странный, прекрасный, чертовски нереальный день, — тихо произнесла Гермиона. — И, пожалуй, я… рада, что всё это произошло. Даже если нас водит за нос жанр. Даже если завтра всё исчезнет, как декорации. — Исчезнуть не может то, что запомнилось, — ответил он. — Особенно ты. Особенно ты, когда смеёшься и ругаешься одновременно. Она усмехнулась. Обернулась. — И, кстати… — он чуть наклонился ближе. — Ты до сих пор вкусно пахнешь. — О да, — сказала она, чуть улыбаясь. — Пахну жасмином? — Пахнешь тем, от чего не хочется уходить. Он не двинулся дальше. Ждал. Дыхание их смешивалось. — Помнишь, я сказал, что не хочу, чтобы ты отпускала мою руку? — его голос стал тише, но в нём не было больше иронии. — Я говорил это всерьёз. И сейчас… хочу только одного. Гермиона усмехнулась — почти по инерции, как обычно, когда он отпускал что-то странное. Но усмешка замерла, когда она посмотрела на него. Он стоял в полумраке сада и смотрел на неё — не насмешливо, не играючи. Просто — смотрел. Словно боялся, что сейчас всё исчезнет. И в этом взгляде было что-то такое, что вызвало дрожь в животе. Щемящее, тихое… очень настоящее. Вдруг стало трудно дышать. И тепло в груди, которое она списывала на шампанское и вечер, — вспыхнуло, как огонь. Она вспомнила, как его рука сжалась на её пальцах, как он не отпустил сразу. Как он смотрел на нее в ванной. Как вылазил из мосорного бака и обнимал ее утром. Она не сказала ничего. Просто смотрела в ответ. И тогда он наклонился. И поцеловал её. Сначала едва, почти с трепетом — будто спрашивал, а не утверждал. Но она не отстранилась. Наоборот, потянулась ближе, и он ответил — глубже, смелее. Его ладонь скользнула к её лицу, пальцы зарылись в мокрые от влажности волосы. Её руки легли ему на грудь, потом — выше, на шею, цепко, будто она держалась за якорь в потоке всего происходящего. Это был поцелуй, в котором было столько накопленного: сдержанного, отложенного, невозможного. Без игры. Без условностей. Только он и она. И в этот момент — будто в согласии с их движением — небо дрогнуло. Сначала лёгкий, неуверенный шелест. Потом — дождь. Тёплый, густой, как шёлковое покрывало, сыпался сверху, стекая по волосам, по коже, по спинам. Они не разорвали поцелуй. Наоборот — он стал жаднее, жаждущим, полным смеха сквозь дыхание и той искренности, от которой перехватывает горло. Гермиона чуть рассмеялась в поцелуе. — Мы действительно в кино, — прошептала она. — Нет, — сказал Драко, прижимая лоб к её виску. — В кино не бывает так. Это реальность. Странная. Промокшая. Настоящая. Она закрыла глаза. А он снова коснулся её губ — мягко, нежно, как будто обещал, что всё впереди. Над дорожкой вспыхнула табличка: > «Поцелуй под дождём: выполнено. Вы двое — глупо и безнадёжно идеальны» …Дождь всё ещё шумел в её ушах, даже когда темнота начала рассеиваться. Гермиона вздрогнула, открыла глаза — и обнаружила себя в своей постели. Обычная комната. Потолок. Стены. Шкаф со слегка перекошенной дверцей. Стопка книг, падающая со стула. Никаких табличек. Никаких люстр. Никакого Драко. Она резко села, волосы спутаны, дыхание сбито. Всё было… чересчур обыденно. — Что за… — прошептала она, оглядываясь. На прикроватной тумбочке — часы. 7:38 утра. Календарь на стене гласил: "Понедельник. Рабочий день. Не опоздай, Гермиона!" (Рукописная надпись фломастером. Она сама её оставила на выходных. Весёлое напоминание… теперь почти оскорбительное.) Она медленно провела рукой по лицу. Сердце стучало так, будто она только что бежала. В голове пульсировал поцелуй. И дождь. И его голос: «Я не шутил. Я не хотел, чтобы ты отпускала мою руку…» Но здесь не было ни рук, ни бала, ни садов, ни музыки. Только она. Пижама. Утро. Она соскользнула с кровати, всё ещё не до конца веря — это было? Или нет? Или… просто слишком реальный сон? Жанровая галлюцинация? Открыла штору. За окном шёл дождь. Настоящий. Она застыла. На стекле медленно скользнула капля. Потом ещё. И вдруг — легчайший звук. Будто кто-то… постучал. Она резко обернулась. Но в квартире было тихо. Часы пикнули. 7:39. Гермиона фыркнула, покачала головой, словно выгоняя остатки сна, и пробормотала: — Великолепно. Опоздать на работу — потому что целовалась с Малфоем во сне.