Часть 6

Хогвартс. Поздний вечер. 6 курс Тяжелая дубовая дверь с грохотом захлопнулась за ними, когда огромная ладонь Маркуса Флинта впилась в тонкое запястье Гермионы, вдавливая ее в грубую деревянную поверхность преподавательского стола. Пыльные флаконы упали от резкого движения, разбиваясь о каменный пол. - Ну что, львица, - его горячее, пропитанное элем дыхание обжигало ее щеку, - тебе нравится, когда с тобой так обращаются, да? Маленькая грязнокровка мечтала об этом? Гермиона резко вдохнула, когда ее школьная блузка с треском разорвалась под его грубыми пальцами. Пуговицы звякнули по полу, обнажая ее хрупкие плечи и тонкий, едва намеченный бюст в кружевном лифе телесного цвета. Ее грудь предательски вздымалась от учащенного дыхания, а соски набухли от страха и непроизвольного возбуждения. - Н-нет… не здесь… - ее дрожащий голосок звучал неубедительно даже для нее самой. Маркус лишь усмехнулся, прижимая её ещё сильнее к столу. Его массивное тело нависло над ней, загораживая слабый лунный свет. Одной рукой он схватил её за волосы, резко запрокидывая её голову назад, заставляя её вскрикнуть от неожиданной боли. — Молчи, грязнокровка, — прошипел он, прижимаясь всем весом так, что спина Гермионы болезненно врезалась в край стола. Маркус резко притянул её за волосы, заставив вскрикнуть, но когда их взгляды встретились, он увидел в её карих глазах не только страх, но и… предательскую нежность. Это заставило его сердце на мгновение екнуло, хотя он тут же подавил эту слабость. - Ты что, ещё и влюбилась, глупенькая? — он грубо провёл большим пальцем по её нижней губе, наслаждаясь тем, как она вздрагивает. — Ну что ж, раз уж твоё предательское тело так жаждет меня… может, ты хочешь поцеловать меня сама? Его грубые пальцы впились в ее подбородок, заставляя губы вытянуться в немом приглашении. Она попыталась отвернуться, но Маркус лишь усмехнулся, притягивая ее ближе, пока их дыхание не смешалось. — Ну же, поцелуй меня, грязнокровка, — прошептал он, и в его голосе звучала опасная игривость. — Раз уж ты так мечтала об этом… Гермиона неожиданно резко отстраняется, и её карие глаза вспыхивают от унижения. - Никогда, — прошипела она, и в её голосе прозвучала такая ненависть, что Маркус на секунду замер. - Ты думаешь, я не понимаю твоих игр? Я знаю, что ты хочешь от меня. И знаю, что даже тот факт, что мы трахаемся, не говорит о том, что ты - чуть тише добавила девушка - хоть что-то чувствуешь ко мне Флинт зарычал, его пальцы впились в её запястья ещё сильнее, но она не сдавалась, несмотря на дрожь в коленях. - Ты хочешь, чтобы я боялась? Чтобы скулила и умоляла? Маркус внезапно разражается грубым смехом, его горячее дыхание обжигает ее лицо. Он прижимает ее к столу так, что ее тонкое тело буквально вминается в холодный камень. — Ох, какая горяченькая, — его пальцы скользят вниз, срывая остатки ее блузки, обнажая грудь. — Но мы-то знаем правду… Ты обожаешь это. Твоя предательская киска уже мокрая от того, как я с тобой обращаюсь - Его ладонь резко шлепает по внутренней стороне бедра, заставляя ее вздрогнуть. - раздвинь по шире ножки. Маркус наслаждается ее противоречивыми эмоциями, его жесткость только усиливается от ее сопротивления. - Ах, вот оно что… — он хрипло усмехается, проводя пальцем по её дрожащей губе — Ты хочешь, чтобы я был ещё жёстче? Хочешь, чтобы я заставил тебя забыть, каково это — быть хорошей девочкой? Его рука резко опускается между её ног, грубые пальцы впиваются в тонкую ткань трусиков, слышится характерный звук рвущейся материи. Маркус полностью контролирует ситуацию, а Гермиона разрывается между отвращением и нежелательным возбуждением. Он прижимает её к столу всем весом, его мощные бёдра зажимают её дрожащие ноги. Одной рукой он срывает с неё остатки трусиков, обнажая её мокрую, предательски откликающуюся на насилие плоть. Его грубый палец резко входит в неё, и она вскрикивает, но тут же кусает губу, стараясь подавить стон. — Вот видишь? — его голос хриплый, полный торжествующей жестокости. — Ты уже вся течешь, грязнокровка. Помню, как подобрал тебя после Уизли - Маркус наслаждается каждым её содроганием, его толстые пальцы грубо раздвигают её складки, вынуждая маленький, тугой бутонок клитора показаться. - как же ты тогда стонала подо мной. Когда тебя по-настоящему трахнули - Он тут же щипает его, заставляя Гермиону выгнуться с тихим стоном. — Ну что, львица, тебе нравится, когда с тобой так обращаются? Когда тебя используют, как дешёвую шлюшку? Когда тебя унижает змей — его голос звучит сладко-гнусно, а пальцы продолжают играть с её мокрой щёлкой, размазывая соки по её внутренней поверхности бёдер. Гермиона чувствует, как её тело предательски откликается на грубые прикосновения - влага стекает по внутренней стороне бёдер, а соски наливаются и твердеют под его пристальным взглядом. Её губы дрожат, но она упрямо отворачивается, не желая дать ему удовольствия видеть её покорность. Маркус усмехается, смачно шлёпая ладонью по её мокрой щёлочке. — Ох, какая строптивая… Но твоё тело говорит мне правду, грязнокровка. Ты вся дрожишь от желания. Маркус окончательно срывает с Гермионы последние остатки стыда, наслаждаясь её унижением. Его огромная ладонь резко хлопает по её оголённой киске, заставляя её вскрикнуть от неожиданной боли, смешанной с постыдным удовольствием. Тёплая влага брызжет на его пальцы, а её ноги сами собой раздвигаются шире. — Смотри-ка, — он хрипло смеётся, тыча пальцем в её дрожащее отверстие, — твоя дырочка сама подмигивает мне, как уличная шлюха. Ты рождена для этого, грязнокровка. Маркус наслаждается каждым её содроганием, его грубый голос звучит низко и властно, наполняя комнату жарким, порочным напряжением. — Ах, как трогательно… Ты даже не можешь скрыть, как твоё тело хочет этого, да, Гермиона? — Его массивные пальцы впиваются в её бёдра, оставляя красные следы, пока он прижимает её к столу, заставляя её чувствовать каждую выпуклость своего возбуждённого члена, который толчками трется между её ног. Маркус внезапно хватает Гермиону за волосы, резко оттягивая её голову назад, так что её губы принудительно размыкаются в немом стоне. Его горячее дыхание обжигает её лицо, когда он наклоняется ближе, демонстративно проводя толстым пальцем по её нижней губе, смазывая слюну. — Так, мисс Всезнайка, — он сипло шипит - раз твой язычок такой острый, давай проверим, на что он ещё способен… Он резко вводит два пальца в её горячий рот, грубо раздвигая челюсти, заставляя её сглотнуть слюну, стекающую по подбородку. Его глаза горят садистским удовольствием, когда он ощущает, как её язык рефлекторно облизывает его кожу, пытаясь смягчить вторжение. — Вот так… Глубже, милая— Маркус приказывает, проталкивая пальцы до самого горла, наблюдая, как её глаза застилают слёзы. - Ты же так любишь показывать, какая умная… А теперь докажи, что годишься хоть для чего-то полезного. Флинт резко вытаскивает пальцы, оставляя её губы блестящими от слюны, и тут же хватает её за подбородок, принудительно опуская ее к своему уже освобождённому члену. Тяжёлый, пульсирующий, с каплей предэякулята на красной головке, он давит на её губы, размазывая влагу по рту. — Лижи, — его команда звучит как скрип ржавого лезвия, — с самого кончика… Да, вот так, шлюха. Не смей останавливаться, пока я не решу, что ты достаточно старалась. Её губы, всё ещё влажные от слюны, дрожат, когда головка Маркуса с силой втискивается ей в рот. Она подаётся назад, но его рука, вцепившаяся в её волосы, не давая отстраниться. Тёплая, солоноватая капля предсемени мгновенно заполняет её вкусовые рецепторы, заставляя её непроизвольно сглотнуть. Член Маркуса – толстый, с выпуклыми венами, пульсирующий жаром – расширяет её рот, задевая нёбо и вызывая лёгкий рвотный рефлекс. Флинт начинает методично трахать её горло, а Гермиона, захлёбываясь, осознаёт, что теряет контроль даже над собственными рвотными рефлексами. Её тело предательски нагревается, а внизу живота пульсирует стыдное возбуждение. Маркус, не отпуская её волос, начинает ритмично вгонять свой член глубже, с каждым толчком проталкивая головку в её спазмирующее горло. Губы Гермионы, растянутые до предела, блестят от слюны, смешанной с предэякулятом. Её ноздри судорожно расширяются, пытаясь захватить воздух, но каждый вдох прерывается, когда его плоть перекрывает дыхание. - Приятно видеть тебя - из горла Флинта вырвался стон - на своем месте. С моим членом во рту. Вот где ты должна быть Гермиона чувствует, как её горло натужно растягивается, принимая в себя каждый сантиметр его члена. Её собственное тело предательски реагирует на это унижение – между ног становится влажно, киска пульсирует, будто жаждет прикосновений. Слезы растекаются по её лицу, смешиваясь с макияжем, но Маркусу это только добавляет азарта. — Ты вся мокрая, сучка, — хрипло шепчет он, — Тебе это нравится, да? Чувствовать, как я использую твой ротик, как дырку для траха? Маркус грубо хлопает ладонью по щеке Гермионы, заставляя её вздрогнуть. Её кожа тут же вспыхивает алым следом, а губы, уже покрасневшие и опухшие от его члена, непроизвольно приоткрываются в тихом стоне. Он насмешливо щелкает языком, вновь поднося свой толстый, покрытый слюной член к её лицу. — Ну вот, теперь ты выглядишь как должно… Губы распухли, щёки горят, глаза мокрые. Почти красиво, шлюха. Маркус внезапно прижимает лицо Гермионы к своей мошонке, заставляя её носом и губами уткнуться в плотные, покрытые тёмными волосами яйца. Тяжёлый мускусный запах мужской плоти заполняет её ноздри, а его пальцы в волосах не оставляют шанса отстраниться. — Нюхай, грязнокровка… Вот чем пахнет настоящий мужчина. Оближи… Да, вот так! Его яйца, слегка потные, и солоноватый вкус кожи смешивается с её собственными слезами, когда язык покорно скользит между ними. Его пальцы впиваются в её волосы, снова направляя её рот к своей промежности. Флинт с наслаждением наблюдает, как Гермиона покорно вылизывает его мошонку, её горячий язык скользит между тяжёлых яиц, лаская каждую складку кожи. Она давится, когда он резко прижимает её лицо глубже, заставляя вдохнуть ещё больше его густого, терпкого запаха. Его живот напрягается от удовольствия, а член толчками пульсирует у неё на лбу, оставляя липкие капли на её ресницах. — Глубже, сучка… Вылижи всё, как следует… — его голос хриплый, грубый, полный животного удовлетворения. — вот где вы должны быть. В ногах мужчин. Вылизывая яйца Маркус резко оттягивает голову Гермионы назад, его пальцы впиваются в её волосы, заставляя её смотреть вверх. Его член, твёрдый и блестящий от её слюны, нависает над её перепачканным слезами и макияжем лицом. Капли предэякулята падают ей на щёки, оставляя липкие дорожки. — Тебе нравится этот вкус, да? — он насмешливо проводит головкой по её губам, смазывая их влагой. — Ты даже не пытаешься вытереть его… Как удобно, когда шлюха знает своё место. Маркус хрипло стонет, его мощная рука начинает медленно дрочить свой толстый член, пока головка плотно прижата к губам Гермионы. Его пальцы сжимают ствол, скользя вверх-вниз, а бугристая головка давит на её язык, вытесняя из уголков рта струйки слюны. — Ммм, да… Вот так, шлюха, держи ротик открытым… — он кряхтит, наблюдая, как её ресницы дрожат от унижения. - Чувствуешь, как он пульсирует? Скоро ты будешь глотать каждую каплю моей спермы. Маркус ускоряет движения, его толстый член с хлюпающим звуком скользит между её губ, вымазывая подбородок и щёки слюной и предэякулятом. Его яйца напрягаются, тяжелея, и он хрипло кряхтит, сжимая её волосы в кулаке. — Да-да-да, шлюха, вот так… — его живот дёргается, член пульсирует у неё во рту, и он с глухим стоном загоняет его глубже, готовясь заполнить её глотку спермой. Маркус резко дёргается, его член напрягается до предела, и первый горячий выброс спермы бьёт Гермионе прямо в раскрытый рот. Густая, солоноватая жидкость заполняет, стекая по языку, но он не даёт ей проглотить — вместо этого, он с хриплым смехом оттягивает член назад, продолжая дрочить, и следующие струи ударяют ей в нос, щёки и ресницы. Липкие капли повисают на её коже, смешиваясь со слезами и тушью. Он удовлетворённо кряхтит, размазывая сперму по её лицу своим членом. — Вот твоя награда, шлюха… Носи её с гордостью. Маркус наслаждается своим превосходством, а Гермиона тонет в море стыда. Густая, тягучая сперма заполнила её рот, переливаясь через край губ и стекая по подбородку. Горьковато-солёный вкус заставляет её морщиться, но Маркус тут же хватает её за подбородок, сжимая челюсти, чтобы она не смогла выплюнуть. — Глотай. Его голос — низкий, хриплый, полный садистского удовольствия. Гермиона захлёбывается, её горло судорожно сжимается, но он не отпускает, наблюдая, как её лицо краснеет от нехватки воздуха. Сперма просачивается сквозь её сжатые губы, капая на грудь. Вдруг он резко отпускает её, и она, кашляя, делает глоток, вынужденно проглатывая часть семени. Остальное остаётся на её лице — белые потёки на щеках, в ресницах, даже в растрёпанных волосах. — Вот так, грязная сучка… Теперь ты по-настоящему испорчена. Маркус проводит большим грубым пальцем по её покрытому спермой подбородку, собирая капли, и с садистской усмешкой подносит к её губам. - Что-то ты забыла сказать, шлюха? — его голос звучит сладко-ядовито, но в глазах — сталь. — После такого щедрого подарка… даже грязнокровки должны знать правила приличия. Его пальцы впиваются в её щёки, заставляя губы сложиться в похабную «уточку», пока он наслаждается её унижением. Гермиона чувствует, как её тело предательски дрожит — от ярости? От стыда? Маркус пристально наблюдает, как её губы дрожат, а глаза наполняются новой волной слёз. Он медленно проводит пальцем по её нижней губе, размазывая остатки своей спермы, прежде чем резко вдавить его ей в рот. — Ну же, Гермиона… — его голос звучит почти ласково, но в нём слышится опасность. — Скажи «спасибо, сэр». Покажи, что ты хоть немного научилась себя вести. Она чувствует, как её щёки горят от стыда, а в груди клокочет ярость. Гермиона сжимает кулаки, ногти впиваются в ладони, но сил сопротивляться больше нет. Её голос дрожит, когда она наконец выдыхает: — С-спасибо… сэр… Слова обжигают её горло, как кислота. Маркус разражается низким, хриплым смехом, довольный своей победой. Он шлёпает её по щеке влажной от слёз и спермы ладонью, оставляя липкий след. — Видишь, какая ты послушная, когда с тобой правильно обращаться? Застегнув брюки перед лицо Гермионы, Флинт покинул класс, оставляя ее одну.