Глава 1. Часть 7 - Драко

За месяц до инцидента в баре. Министерство Магии, Лондон. Просторное помещение в тёмных тонах, массивный дубовый стол, на стенах портреты предков. В воздухе витает аромат дорогого виски и чернил. Драко сидит в кресле, пальцы нервно барабанят по столу. Перед ним — папка с документами о бюджете. Его серые глаза сужены, губы сжаты в тонкую линию. Внезапно дверь распахивается. Входит Питерс, помощник главы министерства — полноватый мужчина с маслянистой улыбкой, в слишком тесном мантии. — Мистер Малфой, — Питерс кашляет в кулак, его жирные пальцы теребят край мантии, которая явно жмет под мышками. — Я принес вам последние распоряжения министра. Касательно… э-э… реструктуризации вашего отдела. Драко медленно поднимает голову. В его взгляде — ледяная сталь. — Реструктуризации? — Он тянет слова, будто пробуя их на вкус. — Какое забавное слово. Обычно оно означает «урезать финансирование, но сделать вид, что это «прогресс». Так? Питерс поёживается. Капля пота катится по его виску. — Ну, как сказать...Министр просто считает, что… э-э… некоторые статьи бюджета требуют оптимизации, — Питерс нервно поправляет очки, которые немедленно сползают по жирному носу. — Ваш отдел, конечно, важен, но… Драко резко встаёт. Его пальцы впиваются в край стола, костяшки белеют. — Прямо сейчас, Питерс, ты выглядишь как пухлый крысёныш, который случайно забежал в клетку к голодной змее. — Голос Драко низкий, опасный. — Так что давай пропустим эту жалкую игру в дипломатию. Сколько? Питерс резко сглатывает, его кадык дергается, как перепуганная птица. — С-сорок процентов, — он выдавливает из себя, тут же поправляя воротничок, который тут же снова намокает от пота. Драко медленно обходит стол, каждый его шаг словно отмеряет время, оставшееся у Питерса на извинения. — Сорок. Процентов. — Он останавливается в полушаге от помощника, нависая над ним. — Интересно, Питерс, ты знаешь, что происходит с людьми, которые пытаются обокрасть дом Малфоев? Питерс резко отшатывается, спина с глухим стуком ударяется о стену. Его зрачки расширены от животного страха, а пальцы судорожно цепляются за вышитый герб на своем жилете. — М-мистер Малфой, прошу вас… это просто распоряжение свыше! — Его голос срывается на визгливый шёпот, когда Драко плавным движением выхватывает палочку, даже не утруждая себя резким взмахом. — Ах да, "просто распоряжение", — Малфой насмешливо поднимает бровь, кончик палочки теперь упирается в дрожащий двойной подбородок Питерса. Питерс замирает, чувствуя, как холодный перламутровый кончик палочки впивается в его пухлую шею. Капля пота скатывается по виску, оставляя блестящий след на краснеющей коже. — М-мистер Малфой, я всего лишь… курьер… — его губы дрожат, а глаза бегают по кабинету в поисках спасения, которого нет. Драко медленно проводит палочкой вниз, оставляя едва заметную царапину на жалком подбородке помощника. — О, я знаю, Питерс. Но курьеров тоже наказывают за дурные вести. Драко внезапно разражается холодным, леденящим душу смехом, от которого у Питерса мурашки пробегают по спине. — Ох, Питерс, твое лицо… Будто тебе только что предложили выпить сливочного пива с дементорами! — Он медленно убирает палочку, делая театральный жест рукой, словно только что разыграл изящную шутку. Но в следующее мгновение его выражение становится жестким, как сталь. — Напиши министру, что я хочу встречу. Сегодня. До конца дня. — Его голос режет воздух, как лезвие. Питерс кивает так быстро, что его щеки затряслись, а очки сползли на кончик носа. — К-конечно, мистер Малфой! П-прямо сейчас же и передам! Он пятится к двери, спотыкаясь о собственные неуклюжие ноги, и чуть не падает, хватая ручку. Драко, уже снова сидящий в кресле, наблюдает за этим с холодным презрением. — И Питерс... сними эту мантию. Ты в ней выглядишь как перекормленный флоббер-червь". Дверь захлопывается. В кабинете воцаряется тишина. Драко тяжело вздыхает, его длинные пальцы сжимают виски, будто пытаясь раздавить нарастающую головную боль. На мгновение он закрывает глаза, но за веками сразу же всплывает образ Гермионы — её холодный взгляд этим утром, поспешные шаги, которыми она бежала, хлопнув дверью. Он резко распахивает ящик стола, достаёт флакон с тёмной жидкостью — расслабляющее зелье собственного приготовления. Глотает залпом, морщась от отвратительного послевкусия. — Чёрт бы побрал всё… — Шёпотом проклинает он, разглядывая в окне собственное отражение. Его пальцы сжимают флакон так, что стекло трещит под давлением. Уходит раньше. Возвращается позже. Отворачивается в постели…— он говорит сквозь зубы, словно разгадывает проклятый аркан. На столе лежит перо Гермионы — дешёвое, помятое, с выщербленным наконечником. Она забыла его вчера.Он поднимает его, проводит подушечкой большого пальца по царапинам на деревянной ручке. Её пальцы сжимали его так часто, что лак стёрся. Драко дарил ей новое, серебряное, но оно все лежит в коробке. Внезапно Драко швыряет перо в стену. Перо с глухим стуком вонзается в дубовую панель, оставляя после себя тонкую трещину. Драко тяжело дышит, его грудь резко вздымается, а пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки. — До чего же мы докатились, Грейнджер… — его голос звучит хрипло, с примесью ярости и чего-то еще, что он сам не хочет признавать. Драко сидит, ссутулившись, в кресле, его обычно безупречная осанка сломана внутренним напряжением. Пальцы механически скручивают край отчета о финансировании — уже оторванная полоска пергамента закручена в тугой рулончик между указательным и большим пальцами, разминается до состояния мокрой трухи. Каждый нерв в его теле будто натянут до предела: челюсть сжата так, что на скулах проступают резкие тени, а в висках пульсирует раздражённая жилка. Мысли хаотично бьются о череп, как совы в запертой клетке: "Где она? Почему снова избегает? Кто… Он чувствует это — холодное, липкое, как змеиная чешуя под пальцами: она ускользает. Уплывает от него. Бумажная крошка падает на идеально отполированный стол. В голове всплывают обрывки: её смех вчера в коридоре (кому она улыбалась?), запах чужого одеколона (или ему показалось?), как она резко одёрнулась утром, когда он попытался поправить ей прядь волос… Его пальцы рвут новый лист — уже не полосками, а клочьями. "Я всё ещё твой муж. Всё ещё имею право…" — но даже мысль звучит фальшиво. Право на что? Внезапно он осознает, что скрутил уже третью страницу доклада — пергамент теперь напоминает исковерканные крылья мёртвой птицы. Разжав пальцы, он с отвращением стряхивает липкие клочья, чувствуя, как мелкая дрожь бежит по запястьям. Где-то под рёбрами — пустота, знакомая слишком хорошо. Та самая, что грызла его в те ночи после войны, когда фамилия «Малфой» значила лишь презрение. И теперь, спустя годы, она вернулась, только теперь её причина — она. Драко сидит, сгорбившись, в темноте кабинета, где единственным источником света является тусклое мерцание уличных фонарей за окном. Его пальцы, обычно такие точные и уверенные, беспомощно сжимают пустой флакон от зелья, будто он надеется выжать из стекла последние капли забвения. Голова тяжело покоится на ладони, локтем упираясь в стол, где разбросаны бесчисленные клочки бумаги — свидетельства его тревоги. Мысли путаются, как паутина, каждая нить — воспоминание о ней, о том, как она отдаляется, как её глаза больше не ищут его в комнате, как её смех затихает, когда он входит. Драко сжимает кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони, оставляя на коже красные полумесяцы. Его дыхание учащается, в груди разрывается что-то горячее и колючее — будто его сердце превратилось в клубок змей, которые шипят и кусают его изнутри. "Не любит…" Это слово падает в его сознание, как камень в черную воду, и круги расходящейся боли захлестывают его снова и снова. Драко резко вскакивает со стула, который с грохотом опрокидывается на паркет. Его пальцы впиваются в края массивного дубового стола, ногти царапают полированную поверхность, оставляя белесые следы. По лицу стекает солоноватая капля - он даже не сразу понимает, что это слеза. "Нет… Нет, не может быть…" Его голос звучит хрипло, срываясь на надтреснутый шепот. Внезапно он яростным движением смахивает со стола все предметы - чернильницы, бумаги, серебряный прибор для писем. Глубокий вдох. Выдох. Напряжение мышц лица. Мгновение — и его черты превращаются в идеальную, ледяную маску. Глаза, еще секунду назад полные муки, теперь смотрят холодно и расчетливо, будто выточенные из серого мрамора. Губы смыкаются в тонкую, презрительную линию. Он медленно выпрямляется, поправляя манжету, где тончайшая серебряная запонка с фамильным гером Малфоев сверкает с безупречной точностью. Пальцы, только что дрожавшие от ярости, теперь спокойно поправляют воротник. Лёгкий взмах палочки — и хаос мгновенно подчиняется его воле. Осколки хрусталя сливаются в целую чернильницу, пергаменты взмывают в воздух, аккуратно складываясь в стопки на столе. Опрокинутый стул с тихим стуком встаёт на место. Лишь едва заметные царапины на столе остаются немыми свидетелями его слабости. Всё — как прежде. Безупречно. Холодно. Без единого намёка на то, что здесь всего минуту назад бушевала буря. Только в воздухе ещё витает лёгкий запах дыма от перегретого дерева. Пальцы с непривычной нежностью скользят по трещине на серебряной рамке, словно пытаясь загладить не только повреждение, но и ту боль, что поселилась в груди. Легкое движение палочки — и стекло срастается без единого следа, как будто ничего не произошло. Фотография внутри оживает: Гермиона, такая молодая, с развевающимися каштановыми кудрями, смеется, отвернувшись от объектива, а он, Драко, смотрит на нее — не с привычной надменностью, а с выражением, которое он никому больше не позволял видеть. Его палец задерживается на крошечном изображении Гермионы, скользя по силуэту, который не чувствует его прикосновения. В глазах — что-то, что могло бы быть тоской, если бы он признался самому себе. Но он этого не сделает. Не может. Его юная жена поворачивается, ловит его взгляд, и тот Драко с семнадцати лет — дерзкий, но уже не такой уверенный — отводит глаза, будто пойманный на чем-то постыдном. Не сейчас. Не когда настоящая Гермиона где-то там, в этом же доме, и каждый её вздох, каждое движение — словно нож между его рёбер. Он резко дергает шнурок звонка, и через мгновение в кабинет вбегает перепуганная секретарша. — Где сейчас находится Миссис Малфой?