Гость не кость, за дверь не выкинешь

Дом жалобно скрипнул никем не смазанными петлями входной двери и старыми деревянными половицами. Свет от окна пустил чёрную тень в сторону комнат. Стук высоких и весьма острых каблуков раздался в кажущемся пустым доме слишком гулко, отчётливо. — Да, сколько лет здесь не была, а всё по-старому. Словно и не уходила никуда… Томный женский голос с лёгкой хрипотцой, присущей любительнице сигарет, произнёс эту фразу миролюбиво, можно даже сказать, сентиментально, в то время, как образ неожиданной гостьи с этим тоном мало сочетался. Тюрбан из плотной тёмной ткани плотно облегал голову, не давая шанса ни одному локону выбиться из-под него. Стильный брючный костюм подчёркивал стройную фигуру и тонкую талию, о которой мечтали многие модницы не одного столетия. Единственный изъян, который мог сразу выдать возраст гостьи, прятался за тонкой чёрной узорчатой тканью перчаток. Сняв их медленно, не торопясь, гостья обнажила кисти рук, покрытые дряблой кожей с проступающими венами. И только после того, как аккуратно и бережно сложила перчатки во внутренний карман своего пиджака, она сняла с себя круглые и большие, на пол-лица, солнцезащитные очки, поскольку в полумраке коридора этот аксессуар был явно лишним. Весь её вид говорил о том, что это женщина с жёстким, волевым характером, самостоятельно принимающая решения, не терпящая поблажек и всегда готовая бросить вызов всему миру. Не способная на сентиментальность. Но на деле такой образ был у неё не всегда; много времени и усилий понадобилось, чтобы его создать и стать такой, какой хотелось бы видеть себя в зеркале. Впрочем, подзеркальник из комплекта типового советского мебельного гарнитура решил с достоинством и честью принять на себя эту миссию и представил гостью в отражении во всей красе. Улыбнувшись ему, она решительно шагнула вглубь коридора. Неожиданно дверь, ведущая в одну из комнат, медленно приоткрылась, и показалась заспанная и небритая физиономия, явно гостье незнакомая. Подслеповато-сонно щурясь, человек осмотрелся и замер; широко распахнул глаза, заметив женщину. Будто и не спал вовсе. Гостье понравилась столь резкая метаморфоза эмоций, она даже чуть дёрнула уголками губ, обозначив подобие улыбки. От сентиментальности не осталось и следа. И всё же по привычке она втянула носом пропахший пылью и старыми вещами воздух. — Человек? — соболиная бровь недоверчиво взметнулась вверх. Гостья даже слегка наклонила голову, пытаясь обнаружить свежие следы на шее своего визави. Заметив направление её взгляда, незнакомец насторожился и немного нахмурился. — Ну, да. А вы, собственно, кто? Вы к деду Славе? К соболиной брови тут же добавилась вторая. Пронзительный взгляд голубых глаз был готов пригвоздить незнакомца к двери, чтобы хорошенько допросить о том, что ему известно об этом доме в целом и о деде Славе в частности. «Однако же он не Хранитель. Это странно… Может, снимает комнату?» — Что случилось? — неловкую секундную паузу разрушила Аня, по-кошачьи грациозно нырнувшая в открывшийся проём двери из той комнаты, путь к которой теперь преграждал незнакомец. Увидев гостью, Аня тоже замерла. — Ой… — Именно, Анечка, — процедила гостья. — Ой. Аня сделала небольшой вдох и на выдохе протараторила: — Наина Киевна, позвольте представить вам Ивана Алексеевича Жалинского, следователя из Москвы. Иван, это Шамаханская… — Наина Киевна, — тонкие пальцы гостьи скользнули в боковой карман пиджака и выудили на свет визитку, которую она протянула Ивану. Визитка была бархатной на ощупь и притягивала, гипнотизировала взгляд глубоким чёрным цветом, который казался невероятным, нездешним. На визитке, помимо полного комплекта «фамилия-имя-отчество» и номера телефона, была важная приписка: «Главный редактор журнала моды «Русский сезон»