Были бы хорошими, не были бы бывшими

Про журнал Иван слышал, но никогда его не читал. Так, пару раз останавливал взгляд на девицах с обложки. Не более того. И всё же он очень удивился, когда услышал ещё одну фразу от Наины Киевны: — По совместительству жена Святослава Вернидубовича. Бывшая. Тут скрипнула и хлопнула входная дверь. Со словами «Дорогая, как ты тут, освоилась?» в дом к деду Славе пожаловал ещё один гость. Ростом он был меньше Наины Киевны, а по внешнему виду определить его возраст было сложно. Покрытые лёгким налётом серебра курчавые борода и волосы контрастировали с чуть смуглой кожей лица, а глаза были такими же голубыми, но не столь прозрачно-пронзительными, как у гостьи. Голос его звучал глухо и негромко, словно когда-то он повредил гортань или же кто-то сжимал ему горло. Оттого гость даже слегка покашливал. Он втащил за собой два увесистых чемодана, на каждом из которых ещё висели багажные бирки аэропорта. — А, Анна Петровна, здравствуйте! Не представите меня своему молодому человеку? — подозрительно быстро сориентировавшись в происходящем, гость ловко преодолел расстояние между коридором и входной дверью, оставив чемоданы за своей спиной. Аня послушно повторила фамилию, имя и отчество Ивана, а также его должность. — Прелестный юноша, — констатировал факт гость, смерив Ивана вполне дружелюбным и спокойным взглядом. — А я Всеслав Брячиславович Полочанин. Визиток, извините, не дам, не имею. Живу спокойной жизнью пенсионера. И её мужа. Тут он по-особенному влюблённо взглянул на супругу. Наина Киевна окончательно стала воплощением холодности и закрытости. — Где Слава? — казалось, её губы лишь слегка шевельнулись. Пронзительный взгляд с явной неохотой переместился с Ивана на Аню. — Ох, Наина Киевна… сразу не рассказать, давайте лучше в гостиной, вы же только приехали… — в голосе Ани не слышалось ни боязни, ни недоверия, но вот неловкость легко читалась даже по выражению лица. Шамаханская поджала губы и помолчала, взвешивая каждое произнесённое Аней слово. Наконец, она приняла решение: — Разумно. Всеслав, проводи меня. Едва она направилась в гостиную, с губ Ани предательски сорвался вздох облегчения. Гостья, даже если и услышала, то не обратила на него внимания. А вот Всеслав Брячиславович перед тем, как свернуть за угол, обернулся, лихо подмигнул и улыбнулся Ане и Ивану. — Интересно, что дед Слава по этому поводу скажет… — с Ивана словно сошла пелена оцепенения. Он даже размял пальцы, которыми до этого судорожно сжимал визитку. — Ясно одно, что ничего хорошего, — Аня положила руку ему на плечо. — Пойдём, оденемся, нельзя её заставлять ждать. — А у вас в семье все бывшие жёны такие… — слово «стервы» повисло на языке Ивана, потому что в этот момент Аня очень нехорошим взглядом посмотрела на него. — От мужей зависит, — резко ответила она. — А, всё-таки женская солидарность существует, — попытался перевести в шутку Иван, но получилось неудачно. Аня одевалась по-военному быстро, и всё её тело было как натянутая струна. К тому же, отметил про себя Иван, струна очень красивая. — Что за шум, а драки нет? — раздался в коридоре недовольный голос деда Славы. Аня чуть испугано посмотрела в сторону двери. — Мне стоит уйти? — решил уточнить Иван. — Нет уж, эту бурю лучше пережить коллективно. Надо не дать им опять поссориться, — Аня подхватила полотенце и вытолкала едва натянувшего брюки Ивана в сторону ванной комнаты. Едва они вышли в коридор, как застали немую сцену в самом разгаре. И дед Слава, и Всеслав Брячиславович, и Наина Киевна стояли друг напротив друга, словно в тройной дуэли, и в их молчании чувствовалась подступающая гроза.   Аня нащупала руку Ивана и крепко сжала её. Ивана же окатило приятное теплое ощущение, что она снова нуждалась в его поддержке. — Наина… — медленно и со вздохом произнёс дед Слава. И Иван был готов поклясться — в этом вздохе скопилась вся тяжесть и горечь всех бывших мужей, которые любили своих – теперь уже бывших – жён. Никто ничего не успел ответить, как входная дверь снова раскрылась. И не просто раскрылась – грохнула, впустив в дом шум и гам, который только могли издавать двое громко говорящих, хохочущих и одновременно спорящих людей.