- 5 -Правила созданы, чтобы их нарушать

Подумав, Джинкс написала письмо Севике о том, что ей пригодился бы управляющий с опытом, готовый работать буквально за еду. Она и сама понимала, насколько запрос абсурдный, но ничего лучше предложить всё равно пока не могла, а попытка — не пытка, так ведь? Вечером ворон принёс ответное письмо. У Джинкс поползли брови вверх, когда она прочла: «Считай, доброволец найден. Думаю, будет рад поработать на тебя хоть бесплатно». Ничего хорошего это, конечно, не сулило. Подвох должен быть размером с хекс-врата, не меньше. Кому вообще нужна работа без оплаты? Таких ненормальных Джинкс ещё не встречала. Может, кто-то из её оголтелых фанатов? Тогда фу, некоторые всерьёз перегибали палку, возведя культ вокруг вокруг её образа, который мало соответствовал действительности. Или Севика угрожала этому «добровольцу»? Она, конечно, могла, но нынешний статус вроде как предполагал большей гибкости, чем у дуболома. В общем, на следующий день Джинкс ждала кандидата в управляющие, ощущая себя слегка заинтригованной. Она натирала прилавок, когда в «Каплю» заявился паренёк: тощий и худой, с курчавой каштановой чёлкой, лезущей ему на глаза. Одет он был в ярко-розовую рубашку, растёгнутую на несколько пуговиц сверху, и зелёные обтягивающие штаны с блёстками. Глаза подчёркнуты подводкой, в правом ухе покачивалась длинная серьга-полумесяцем, ещё две блестели над верхней губой. Подражателем Джинкс он явно не был, да и в целом для Зауна выглядел не сказать, чтобы типично. Севика что, его с Пилтовера пригнала? Вот в таких кадрах Джинкс не заинтересована на любых условиях. Она вскинула брови: — И откуда ты, чудо в перьях? На губах парнишки появилась широкая до неестественности, явно натренированная улыбка: — От Мадам Бабетты. Я у неё работал, — его глаза забегали, — до недавних пор. — Мне нужен управляющий, а не ш-ш… — Джинкс осеклась, бросила взгляд на Ишу, сидящую на табуретке за прилавком. — …Ш-широкого профиля специалист, вроде тебя. — Я как раз управляющий. Занимался поставками алкоголя и закусок для клиентов, которые желали отведать не только девочек. Или мальчиков. Иша повернулась к Джинкс с круглыми от испуга глазами. «Там что, едят людей???». — Нет, конечно, — поспешила успокоить её Джинкс, бросив предупреждающий взгляд на пацана. — Это фигура речи такая. «Не поняла». — Ну-у… — ничего в голову, как назло, не шло. — Тебе в любом случае ещё рано об этом знать, но никто никого не ест. «Точно?» — Точно-точно, — Джинкс погладила её по голове и снова посмотрела на парня: — Ты так и не представился. — Лука. — Так вот, Лука, — Джинкс облокотилась о прилавок, — если ищешь работу у меня, то должен знать две вещи: она будет неблагодарная и практически неоплачиваемая. — Печально слышать, но я согласен, — ответил он, не моргнув глазом. Севика явно его предупредила. И всё же он, за каким-то хреном, сюда явился. — Почему? — Мне нужна защита. Джинкс прыснула: — Вот ещё, я не собираюсь тебя защищать. Напоминаю, пункт первый: «неблагодарная». — Мне не нужна защита прям буквально. Надеюсь. У тебя есть твоя репутация — потрясающая и устрашающая! — а я разнесу по всей округе, что ты моя покровительница, и я работаю на тебя. Последнее, к тому же, будет правдой. Любой дважды подумает, стоит ли пытаться навредить мне, ведь это будет означать проблемы с тобой. В их понимании, конечно же. — И кому ты умудрился насолить? — Одной даме с криминальными связями. Я завёл роман с её мужем, и всё бы ничего, но он всерьёз увлёкся, стал дарить дорогие подарки. Мелкие интрижки она прощала, но наш роман её взбесил. Так что она пригрозила, — Лука показал пальцами режущие воздух ножницы, — отрезать от меня всё, что посчитает лишним, когда поймает. — Ну, и в чём она неправа? — насмешливо спросила Джинкс. Лука сделал большие жалобные глаза: — В том, что загубит хорошего, исполнительного, практически бесплатного работника. Разве стоит допускать такое? Джинкс перевела взгляд на Ишу: — Что скажешь? «Дурак. Но прикольный». Джинкс кивнула. Других кандидатов у них, к тому же, не было. — Ты принят. Но имей ввиду, — она сложила пальцы пистолетом и направила на него, — если собираешься обокрасть меня, подставить или что похуже — я стреляю без предупреждений. Лука поднял руки вверх и усердно закивал: — Да-да, поэтому я здесь. Так «Последняя капля» обзавелась новым сотрудником. На следующий день Зери предложила поучаствовать в подготовке к свадьбе. Джинкс замялась, придумывая отговорку, но секундное молчание тут же было принято за положительный ответ, и её потащили за руку. Джинкс решила не сопротивляться: её и так нечасто привлекали к коллективным делам, а ведь она, как ни крути, здесь жила и пользовалась доступными благами. Работа, к тому же, оказалась простой, но интересной: требовалось проверить гирлянды и спланировать, где и какими украсить двор. — Если понравится что-то, заберёшь потом для «Капли», — предложила Зери. Джинкс кивнула и стала присматриваться к гирляндам и украшениям внимательнее, мысленно примеряя на зал в разных местах. Оформление «Капли» стало очередной головной болью: пока не сложился окончательный образ того, какой она хотела её видеть. Но однозначно это должно было быть что-то новое, но хранящее память о старом. Мост между прошлым и настоящим. — Ты уже думала о направлении? — Так, урывочно. Но хочу музыку, много музыки, желательно живой. Говорить о баре с кем-то, кто условно посторонний, было странно. Но Зери одна из немногих поджигателей, не проявлявшая никогда к ней враждебности, а потому особо не напрягала. Она была с ними и в то же время сама по себе. Как Джинкс, только без истории многолетней вражды за плечами. — С этим я могу помочь. Знаю несколько групп, в одной и сама когда-то пела. — Зачем это тебе? — насторожилась Джинкс. Если Зери решила набиваться в подруги из-за Экко, то она просчиталась. Джинкс не нужны новые друзья. Ей хотя бы не разрушить то, что уже есть. — Просто интересно. — Зери одним прикосновением зажгла узел из цветных лампочек у себя на коленях. — И, может быть, я рассчитываю на выпивку за счёт заведения хоть иногда. — Так бизнес в гору не пойдёт, — усмехнулась Джинкс, впрочем, не имея ничего против угощений: Вандер так делал. У него было много друзей, но даже когда «Последняя капля» едва держалась на плаву, он не скупился. Большой мужчина с большим сердцем. Она ужасно скучала по нему. Несправедливо, что у них было так мало времени. — На одной мне не разоришься. Ну, может, и на парочке моих друзей. Экко не в счёт, со своим парнем разбирайся сама. — Он не… — Джинкс осеклась. Они не встречались, но… вероятно, начнут? И Зери видела то, что видела. Если сказать, что в мастерской они прилипли друг к другу платонически, она рассмеётся Джинкс в лицо. И будет права. Зери приподняла бровь: — Да всё нормально. Я заметила, что он вляпался в тебя по уши, ещё как только ты здесь появилась, так что сюрприза не случилось. Джинкс вздохнула, распутывая очередную гирлянду. Вляпался он. Точнее и не скажешь. Экко мог найти себе кого-то лучше, гораздо лучше, чем она. Но отговаривать его Джинкс больше не собиралась: любит проблемы — пусть получает. В конце концов, она — заинтересованная сторона. — Но лучше тебе беречь его сердце, — сказала Зери спокойно, но с отчётливым предостережением. Джинкс кивнула, не поднимая на неё глаз. Недолго помолчав, она спросила: — А у Экко вообще был кто-то? Джинкс и сама не знала, зачем ей эта информация. Был кто-то, не было — всего лишь прошлое. Но ей хотелось узнать что-нибудь о нём ещё. Что-нибудь о том, чего она не могла видеть за ширмой их былой вражды. Зери, к тому же, располагала к себе открытостью и прямолинейностью. — Я знаю только об одной певичке из Зауна. Экко бегал к ней на свидания полгода, может, меньше. Потом она его бросила, и он совсем забил на личную жизнь. — Бросила?! — переспросила Джинкс, возмущённая до глубины души. — Она что, совсем дурная?! Как можно бросить кого-то вроде Экко? Умного, доброго, заботливого, c мускулистым рельефным телом, большими руками, так надёжно обнимающими; мягкими пухлыми губами, идеальными для поцелуев? Кем эта певичка себя возомнила?! Зери прыснула: — Не знаю, но твою реакцию целиком одобряю. — Да уж. — Джинкс сверкнула глазами на Зери. — Надеюсь, ты понимаешь, что эту певичку для выступлений мы точно не рассматриваем, какой бы сладкоголосой она ни была. — Само собой. Джинкс всё-таки не утерпела: — Но она классно пела, да? Прямо-таки очаровывала всех своим голосом? А в чём ещё она была ужасно, отвратительно хороша? Уже ненавижу её. — Не бери в голову, — усмехнулась Зери. — Это было давно. — Насколько давно? — Года три-четыре назад. И, насколько я знаю, Экко с ней с тех пор не общался. Джинкс кивнула и постаралась переключить внимание обратно на гирлянды, прикидывая, какие из них хорошо бы смотрелись в «Последней капле», но дурная певичка из Зауна всё равно не шла из головы. Вспоминал ли о ней Экко хоть иногда? Насколько всё было серьёзно? Почему она разбила ему сердце?

***

Экко вернулся к вечеру третьего дня. Он выглядел уставшим и слегка раздражённым, но Джинкс и Иша без всякой жалости повисли на его руках по разные стороны. Сердце радостно стучало: «Вернулся! Вернулся! Вернулся!». Джинкс умудрилась соскучиться по нему так, словно они не виделись целую вечность. Подумаешь, три дня. Что такое три дня? Но оказалось, много. Без него — очень много. — Вы разорвать меня что ли решили? — проворчал он, но улыбнулся. — Конечно! Два Экко лучше, чем один. Иша энергично закивала, дёргая его за рукав куртки так, словно и правда решила воспринять сказанное, как руководство к действию. — Думаю, это так не работает. Экко поправил z–привод на бедре, чтобы Иша, радостно прыгающая рядом, не ударилась об него, и прижал её к боку, обнимая. Другую руку он положил на талию Джинкс. — И как, много перемоток времени тебе понадобилось, чтобы договориться с пилтоверскими болванами? — Не считал, но по ощущениям миллион, — усмехнулся Экко. — Из меня плохой дипломат. Если бы не z-привод, мы, скорее, подрались бы, чем договорились. — Ещё лучше. Главное победить в драке. Экко рассмеялся: — Не заставляй меня жалеть об упущенной возможности. — О, ты не только эту возможность упускаешь, — Джинкс дразняще улыбнулась, словно они были наедине. Экко тут же отвёл от неё взгляд, Его окружили с вопросами о поездке, и он с заметным облегчением на них переключился. Джинкс нравилось его мучить. И себя немного тоже. Ночью, уложив Ишу спать, она пришла к нему в спальню. Попала как раз на отличный вид: Экко переодевался, стоя к ней спиной в одних штанах. Джинкс успела полюбоваться игрой мышц, прежде чем он натянул на себя белую свободную футболку. Надо же, каким он вырос, её мальчик из детства, а ведь ничего не предвещало. Ребёнком Экко был щуплым, застенчивым задротом, совершенно не умеющим драться. Как и она сама. Правильно Вай говорила: в детстве они были ужасно похожи. Впрочем, задротами они так и остались, пусть и выросли горячими версиями себя. — Стучись. — Зачем? Мне нравится то, что я вижу. Он попытался напустить на себя строгий вид, но губы дрогнули в намёке на улыбку: — Личные границы, Джинкс. — Да ладно тебе, мы спим в одной кровати. Он окинул её взглядом и округлил глаза: она была в белой короткой майке на тонких бретельках и розовых шортах, размером больше напоминающими трусы. Джинкс могла бы прийти и более раздетой, но тогда повышался риск, что Экко выставит за дверь: не стоило недооценивать степень его занудства, то есть принципиальности. — И ты — в этом? — Не нравится? Считаешь, много лишнего? — она потянулась к резинке шорт, делая вид, что собирается их снять. Экко гигантским шагом сократил расстояние между ними и перехватил её запястья: — Нет-нет, оставь! Она усмехнулась. А затем задала вопрос, который донимал её весь день: — Что за певичка из Зауна? — Чего? — переспросил Экко, уставившись на неё, как на ненормальную. — Певичка. Из Зауна. — На лице Экко по-прежнему не проявлялось и намека на просветление, тогда Джинкс с негодованием уточнила: — С которой ты встречался! — А-а. Эм… — Экко замялся, затем недоумевающе нахмурился: — Ты что, обо мне справки наводила? — Я просто спросила. — Зери? Эсми? — Не выдаю свои источники. — Ну, Скар с тобой точно сплетничать не стал бы. — Да какая разница. Ты что, не хочешь говорить? Это расстроило её неожиданно сильно. Она просто хотела спросить… но что, если для Экко всё не до конца в прошлом? Джинкс не думала о таком, но теперь догадка стукнула по голове, как пустым медным тазом, аж в ушах зазвенело. Экко покачал головой: — Нет, всё нормально. Просто это было очень давно. Что именно ты хочешь узнать? — Не знаю, — Джинкс почувствовала себя глупо. И правда, что? Что он не скучал по ней до сих пор? Но ведь Экко ей, Джинкс, недавно признался в любви, не какой-то там певичке. — Почему она тебя бросила? Экко вздохнул: — Понятно, это была Зери. Не щадит моё достоинство, как обычно. Давай ложиться, и я расскажу. Джинкс погасила светильник на столе и легла рядом с ним на кровать. Экко притянул её к себе за плечи, и она прижалась к его боку, зажмурившись. Стало тепло и уютно. Настолько, что Джинкс едва не провалилась в дрёму. — Она меня бросила, потому что я был никудышным парнем. — Чушь, — возразила Джинкс и зевнула. Она ведь хорошо знала Экко. Он очень заботливый и… — Нет, правда. Я был невнимательным по отношению к ней, раздражительным, часто не являлся на наши встречи, забывая даже предупредить. — Зачем вы тогда вообще встречались? — удивилась Джинкс. — Она мне нравилась, а ещё я хотел жить, как обычный подросток, хотя бы короткими эпизодами между всем, что связано с поджигателями, Силко, тобой. Я пытался в такой способ отвлечься, потому что временами всё перечисленное сводило меня с ума. — Экко невесело усмехнулся. — Особенно ты. — Я была хорошим врагом, да? — спросила Джинкс, как будто сердце не крошилось на куски. В те времена ей нравилось бросать ему вызов. Доводить до белого каления. «Смотри, мальчик-из-детства, какая я теперь. Как могу. Давай, попробуй за мной угнаться». Она хотела, чтобы он её ненавидел, и в тоже время не хотела этого вовсе. Но ненависть — единственное, что им было доступно. — Да. Самым лучшим, — подтвердил Экко нежно и грустно. Повисло молчание. Экко сглотнул. — В общем, сейчас я понимаю, насколько неправильно было пытаться отвлечься за чужой счёт. Но в шестнадцать мне не казалось это чем-то плохим, пока она сама не сказала, что не чувствует себя значимой и любимой, что устала быть на вторых ролях. И я понял, что ничего не могу изменить, только отпустить. В принципе ужасно эгоистично было начинать отношения, на которые не хватало ни времени, ни ресурсов. — То есть «неправильное время, неправильное место» — это про вас? — Что ты имеешь в виду? — Ну, в других обстоятельствах у вас могло бы получиться. В таких, как сейчаc, например. Экко скрипнул зубами. — Сейчас ты лежишь в моей постели и испытываешь моё терпение, что, по-твоему, могло получиться? — Я думаю, ты понял, что я имею в виду. — Угу. Понял, конечно. — Он прыснул. — Ты ревнуешь меня к девушке, с которой я много лет не общаюсь. Очень тупо, но мило с твоей стороны. — Эй, это наглейшая клевета! — Джинкс попыталась лягнуть его под одеялом, но Экко поймал за колено, закинул её ногу на себя и удержал, фиксируя. Полулёжа на нём брыкаться было затруднительно, и, что хуже, резко расхотелось. Джинкс замерла, ощущая себя пойманной во всех смыслах. Жар его тела проникал под кожу, и то, что на Джинкс сейчас было мало одежды, неожиданно начало играть против неё, хотя задумывалось с точностью до наоборот. Экко, словно нарочно, мягко обвёл её колено большим пальцем. Джинкс понятия не имела, по какой причине невинное прикосновение вызвало дрожь, но это случилось, и она прижалась к нему сильнее. Её тело отчаянно голодало по нему, жаждало заполучить его ласковые руки абсолютно везде, и Джинкс могла попросить, но сделать это означало начать разговор, к которому прямо сейчас не была готова. Она закусила губу и спрятала пылающее лицо у Экко на груди. Его пальцы скользнули по голому бедру вверх, а затем и без того легкое прикосновение исчезло. Джинкс едва не захныкала от досады, огромным усилием воли сдерживая себя, чтобы не потереться об Экко, как кошка, выпрашивающая ласку. Он осторожно подцепил пальцем её подбородок, побуждая приподнять голову и посмотреть на него. — Тебе не нужно меня ревновать. Вообще ни к кому. — Потому что ты меня любишь? — спросила она с замиранием сердца. Глупо, глупо, глупо! Она и так знала ответ! Он ведь признался, дважды, и после второго раза назад свои слова не забрал — не самоубийца ведь — так какой смысл? Наверное никакого, кроме желания снова услышать те самые слова. Скучные. Банальные. Заезженные. Но обладающие невероятно сильной магией без всяких рун. — Да. Я люблю тебя. И поэтому моё сейчас — самое лучшее. — Но я ведь ещё не сказала «да», — осторожно напомнила Джинкс. Не то, чтобы она собиралась ответить «нет». Но Экко сказал, они не будут спешить, и да, это имело смысл… Не считая воздержания, воздержание отстой! — «Нет» ты тоже не сказала, так что разреши побыть мечтателем. — Хорошо. — Она улыбнулась. — И, кстати, если начнём встречаться, тебе не придётся переживать, что ты недостаточно хорош. Из нас двоих я гарантированно буду хуже. — Видишь, ты уже начала находить плюсы. — Он поцеловал её в кончик носа. Джинкс довольно зажмурилась и снова уронила голову ему на грудь, так и не убрав с него ногу. Экко принялся ласково гладить её по волосам на затылке, уделяя особое внимание длинному завитку на её шее. Джинкс не срезала его, потому что не заметила, а потом решила, что он прикольный. Вот и Экко так считал, судя по всему. Она не стала обновлять стрижку, и ходила уже заметно лохматой, заново отращивая волосы, остриженные под ёжик. Таких длинных кос, как раньше, она больше не станет отпускать: слишком много воспоминаний. В остальном Джинкс могла быть какой угодно, делать с волосами что угодно, и ей нравилась эта мысль. Ей казалось, она медленно знакомится с той частью себя, которая большую часть жизни пролежала в пыльном тёмном подвале. И, на самом деле, это хорошее знакомство, пусть и трудное. Джинкс проснулась, когда почувствовала, что ей стало жарко. Экко обнимал её со спины, уткнувшись носом в шею… и кое-чем твёрдым в её правую ягодицу. Кое-что не было пистолетом, так как Экко его с собой в постель не брал. У него в принципе не было пушки. Мальчик-спаситель любил разные сложные механизмы, но огнестрельное оружие в их число не входило. Так что да, упирался в неё не пистолет. Джинкс глупо и немного смущённо хихикнула. Она точно проснулась? Ощущения были вполне себе реалистичными. У неё, конечно, объемное воображение, но вряд ли прямо настолько. Для полноты картины хотелось обернуться и посмотреть, но текущее положение было слишком неудобным для манёвра. Джинкс прикинула, стоило ли ей попытаться снова заснуть или всё же попробовать отодвинуться и поглазеть? Она выбрала второе: в конце-концов, секс с Экко вполне вероятен в ближайшем будущем, а размер, как говорится, значение имеет. Правда, она понятия не имела, как определить его через штаны и что потом делать с поступившей информацией, но решение было принято. Джинкс попыталась осторожно отодвинуться, но Экко тут же положил руку на её голый живот и придвинул обратно, тихо выдохнув её имя в шею. Не-пистолет снова упёрся в правую ягодицу. Джинкс оторопело замерла, закусив губу. Было неловко, но возбуждающе. Хотелось завести руку за спину и потрогать его через штаны. Джинкс дёрнулась, но положила ладонь обратно на матрас. Зажмурилась. Экко вообще спал или нет? И что для него сейчас приемлемо? — Эй, ты спишь? — спросила она шепотом. — М-м-м, что? — сонно ответил тот, пошевелился, кажется, потирая глаза, а затем неразборчиво выругался и резко отпрянул, словно кипятком ошпаренный. В следующую секунду Экко слетел с кровати, утащив тонкое одеяло за собой. По какой-то невообразимой причине его падение вызвало меньше шума, чем её собственное неделю назад. Он весил намного больше, как это вообще работало?! — И всё-таки у тебя тесная кровать, — сказала Джинкс, зевнув в кулак. — Угу. — Экко хлопнул себя по лбу, прикрывая пах одеялом. — Извини за… эм, вторжение. Джинкс хихикнула: — Вторжение мне пока что только снится. — Я имел в виду личные границы! — возмущённо поправил он. — Я… случайно. — Ненавижу, когда ты так говоришь. — И за это тоже извини. — Экко швырнул одеяло обратно на кровать и, прихватив с собой одежду и полотенце из шкафа, поспешил на выход. — Ты куда? — спросила Джинкс, когда он взялся за дверную ручку, хотя ответ был очевиден. — В душ. Вместо этого стоило спросить: «Почему ты просто не вернёшься в кровать?», но уже поздно: за Экко закрылась дверь. Джинкс в недоумении уставилась в потолок. «Что за фигня?!». Она вспомнила: Экко никогда по утрам не задерживался в постели с ней, часто уходил ещё до её пробуждения. Джинкс думала, дело в отвратительной привычке вставать в раннюю рань, но что, если причина в другом? Типа, Экко на неё дрочил? Или из-за неё? Неважно. Сам факт. У неё ведь были определённые потребности, стоило ли удивляться, что у него тоже? Абсолютно точно нет. Теперь бы только определиться, что делать с поступившей информацией. Они дрочили друг на друга. О как! В разное время, потому что Джинкс, может, и не образец нормальности, но точно не настолько двинутая, чтобы вставать на рассвете для такого дела. Но, так уж получилось, что дело у них с Экко общее — и это всё меняло. К тому же спать перехотелось. Джинкс решительно встала с постели, вернулась в свою комнату. Иша крепко спала, обняв зайца. Джинкс осторожно подоткнула ей одеяло, прикрепила тучку к магнитной доске на случай, если девочка всё-таки проснётся раньше её возвращения, что маловероятно. Переодеваться она не стала, а просто натянула на себя длинную оранжевую мастерку, чтобы прикрыть задницу, так как шорты с этой задачей не справлялись. Душевые находились на солнечной стороне двора, чтобы баки с водой грелись естественным путём. С одной стороны находился блок для женщин, с другой стороны — блок для мужчин. Джинкс интересовал, конечно же, второй. В раздевалке она обнаружила только тапки Экко и его вещи в шкафчике с приоткрытой дверкой. «Идеально». Она разделась догола и сложила вещи рядом с его. Ей хотелось ощущать себя дерзкой и решительной, но сердце от волнения гулко стучало, и ладони противно потели. «Это Экко, — напомнила Джинкс себе, — не о чем переживать». В худшем случае он наорёт и заставит уйти, в лучшем — оценит то, что она пыталась сделать, и они неплохо развлекутся. Босая, Джинкс подошла к кабине, из которой доносился звук льющейся воды, задержала дыхание и резко отодвинула шторку. Экко, голый и мокрый, аж подпрыгнул на месте. — Джинкс?! Какого хрена?! Почему ты голая?! Джинкс не придумала ничего лучше, чем пожать плечами: — Ты тоже голый. — Действительно, — огрызнулся Экко и потянул штору на себя, чтобы прикрыть пах. Поздно, конечно. Она успела его рассмотреть, пусть и мельком, и да, в одном, вполне определённом месте он точно не был коротышкой. А очень даже наоборот. И у него по-прежнему стоял, ну, во всяком случае, на момент увиденного. Вид на её полностью голое тело, по идее, должен был оказать самое благотворное влияние, но Экко разозлился, так что как знать. Узнать она, конечно, планировала. — Что за херня, я тебя спрашиваю?! — он закрутил кран, избегая смотреть на неё. — Ты дрочишь на меня, — пошла она в наступление, — как минимум по утрам. — Что? — Посмотри на меня и скажи, если нет, — усмехнулась она, уверенная в своей правоте. — Ты издеваешься? — сдавленно поинтересовался Экко, всё ещё старательно пялясь в стену. — Нет. Я с предложением. — Не хочу знать. — Он, наверное, по-детски заткнул бы уши, если бы одной рукой не удерживал шторку. — И оденься, пожалуйста, это общая душевая, кто-то может зайти и увидеть тебя… в таком виде. — Ты знаешь, что сделать, чтобы меня не увидел голой никто, кроме тебя, — с вызовом сказала она. Экко наконец посмотрел прямо на неё, и в его больших карих глазах плясало пламя. Горячо. Опасно. То, что нужно. Джинкс победно улыбнулась ему. — Как же ты меня достала, — сказал Экко и потянул Джинкс за запястье в душевую. Он оторвал от себя наконец злосчастную шторку и дёрнул её вправо, ширмой отделяя их от остального мира. На самом деле, шанс, что кто-то заявится сюда в такую рань, был минимальным, и они оба это понимали. Но одна только мысль, что её мог увидеть голой любой случайно вошедший, вывела Экко из себя. Ещё бы. Её взбесило бы не меньше, поменяйся они местами. Но теперь они оба стояли совершенно голые в тесном пространстве, и Джинкс вдруг поняла, что не знает, куда себя деть. Она сама всё затеяла и должна ощущать себя… Дивой? Соблазнительницей? Ну, точно не робеющей идиоткой! А по факту получалось ближе всего именно к последнему. И вместо того, чтобы глазеть на Экко, — красивого, абсолютно голого Экко! — пока представилась первоклассная возможность, она зацепилась взглядом за трещину на плитке рядом с его плечом. — Джинкс, — тихо позвал Экко, и она снова посмотрела ему в глаза, — что ты затеяла? — Небольшую приятную игру. — Мы ведь договаривались… Она перебила: — Да помню я, помню. Но правила созданы для того, чтобы их нарушать. Или обходить. — Джинкс набрала в лёгкие побольше воздуха. — Я знаю, что ты дрочишь на меня, а я дрочу на тебя, так вот, почему бы нам не сделать это вместе? — Вместе? — переспросил Экко, сведя брови на переносице. — Ну, да. Если тебе принципиально, касаться друг друга не будем. Только смотреть. — Она сглотнула. — Что скажешь? — Ты сводишь меня с ума. — Ты знал, с кем связался. — Да, — тихо сказал Экко, и после короткой паузы добавил. — Да, давай. Джинкс легонько улыбнулась ему. Всё просто. И сложно. Потому что Экко шагнул к ней, буквально припёр её к стенке, не касался, но оказался близко настолько, что это почти ощущалось физически. Они оба шумно дышали, и в тесной кабине, по ощущениям, стало мало кислорода. Джинкс закусила губу: ох, то, что она затеяла… Похоже, она сама же в этом и сгорит. Взгляд Экко упал на её грудь, и Джинкс вдруг оказалась к этому совершенно не готова. Настолько, что едва не прикрылась рукой. Грудь у неё маленькая, сильно меньше среднего, вроде как. Джинкс никогда не заморачивалась, даже находила это удобным, но тут впервые подумала: что, если она слишком маленькая? — Сиськи могут ещё вырасти, — сказала Джинкс, защищаясь. — Ну, в теории. Экко издал сдавленный смешок. Джинкс, рассердившись, попыталась стукнуть его кулаком по плечу, но он увернулся, отпрянув, и поднял руку в примирительном жесте: — Уговор был не касаться друг друга. — Он не предусматривал, что ты поднимешь меня на смех. — Не преувеличивай. То есть не преуменьшай. У тебя красивая грудь. Идеальная. И я с ума схожу, как хочу узнать, как она будет ощущаться в моей ладони. — Джинкс шумно выдохнула: о, она тоже хотела, ещё как хотела, представляла множество раз! — Но раз уж мне нельзя, сделаешь это за меня? Джинкс кивнула. Да, она в деле, ещё как. Ей, конечно, ужасно хотелось заполучить его руки на себе, но правила есть правила, во всяком случае пока. Пристально следя за реакцией Экко, она указательным пальцем провела по линии ключицы, затем плавно скользнула всей ладонью на грудь, сжала её, думая о том, как сделал бы он. — Да, вот так, — хрипло выдохнул Экко рядом с её ухом. — А теперь легонько помассируй. Джинкс тут же повиновалась, прошлась круговыми движениями по груди, большим пальцем потирая вставший сосок. То, как жадно Экко на неё смотрел, наделяло её собственные прикосновения особой силой, они как будто искры из неё высекали. Наедине с собой это никогда не ощущалось так, даже с красочными фантазиями о нём. Теперь-то Экко был рядом, смотрел на неё, направлял, и ох, до чего же это заводило! — М-м-м, и другую тоже вниманием не обделяй, у тебя две руки. Джинкс усмехнулась: — Вторая рука уже лежала бы у тебя на члене, так что вперёд, действуй. — Вот как? — Вот так. Она опустила взгляд, чтобы убедиться, что Экко следует инструкциям. И да, он это сделал: обхватил член пальцами сверху, и медленно, сдвигая крайнюю плоть, скользнул по стволу вниз. Джинкс облизнула губы, проследив за его движением. Да, она многое отдала бы за то, чтобы это была её рука. Но пока оставалось только смотреть — и зрелище тоже сносило крышу. У Экко красивое всё, и член тоже красивый, не то чтобы она в них разбиралась, но для некоторых суждений совершенно необязательно быть экспертом, так ведь? — Как бы ты это делала? — спросил Экко. — Неумело, — честно ответила Джинкс, прежде чем успела обдумать, точно ли это хоть сколько-то сексуально. Экко коротко рассмеялся. — Я так люблю тебя, — и в его голосе и правда звучало чистейшее обожание, так что обидеться на него не получилось бы, даже если бы Джинкс собиралась, а она совершенно точно не собиралась. — Я делала бы это старательно и торопливо, — сказала она. — Возможно, слишком старательно и торопливо. Экко начал двигать рукой вверх-вниз, быстро и рвано. О да, практически так, как Джинкс себе представляла. — Да. Вот так. Хороший мальчик, — похвалила она. Экко тихо застонал. Он едва держался, судя по всему, и Джинкс ликовала. Да, возможно она не эксперт в сексе, но завести Экко у неё всё равно получилось по полной. А заодно и себя. Он поддался вперёд и шепнул на ухо, обжигая дыханием: — Уверен, между ног ты вся мокрая. Проверь. Джинкс скользнула рукой между бёдер с такой скоростью, словно только и ждала этой просьбы. Вообще-то, и правда ждала, ещё как ждала, потому что лёгкое поглаживание между влажных складок едва не взорвало перед глазами салюты, настолько было желанным и необходимым. Джинкс закусила губу и всё равно не сдержала громкий стон. — Мокрая, — доверительно сказала она, заглянув ему в глаза. — Ужасно мокрая. — Я бы целовал тебя там, — отозвался он, решив, судя по всему, её добить. — Уверен, ты очень классная на вкус. — Экко… — всхлипнула она. «Сделай со мной это. Сделай со мной всё, что захочешь». Джинкс кружила пальцами по клитору, думая о его губах и языке. Как бы это ощущалось? Мягче? Нежнее? Губы у него определённо талантливые в поцелуях. Какая же сладкая и мучительная пытка видеть их, но не вжиматься в них ртом или не вжимать их в свою промежность. Перед глазами плясали цветные искры. Так хорошо — и всё ещё недостаточно. Где-то на грани. — Я так хочу тебя, — сказал Экко хрипло. — С ума схожу. — Я тоже, — отозвалась она, не отрывая взгляд от того, как его рука скользит по члену. — Я тоже. Было жарко. И дыхания не хватало. Джинкс ускорилась, отчаянно нуждаясь в разрядке, отчаянно нуждаясь в Экко. Он первым сорвался. С хриплым стоном, поддавшись вперед и уткнувшись лбом в стену, едва не навалившись на Джинкс. Их плечи соприкоснулись, сперма брызнула на её живот и правое бедро. Джинкс прошептала его имя, удовольствие стало таким острым, что невозможно терпеть. Не помня себя, она повернула голову, вжалась ртом в шею Экко у основания плеча и приглушённо заскулила, когда оргазм накрыл волна за волной. В голове стало пусто. Ни единой мысли. И ноги плохо держали. Джинкс прижалась к Экко, практически на нём повиснув. Он бережно заключил её в кольцо рук, поцеловал в висок. Какое-то время они выравнивали дыхание. Экко первый отмер, потянул её на середину кабины, включил воду и начал обмывать её и себя. Джинкс мелко дрожала. Его руки были горячими, — а ещё ласковыми и заботливыми, — вода холодной, контраст приятно будоражил. Выше его правой ключицы краснел отпечаток в два ряда зубов, Джинкс даже не поняла, что сильно укусила, когда её накрыло. Она широко лизнула след от укуса, будто извиняясь; но обещать, что больше так не будет, ни за что не стала бы. Скорее всего, будет, ещё как будет. Молчание между ними ощущалось комфортно, и всё же… Экко ведь думал о том же, о чём она? Что произошедшее — не просто дрочка или какая-то игра? А что конкретно, Джинкс и сама не в полной мере понимала. Было хорошо и спокойно. В особенности от того, как Экко бережно и ласково водил руками по её телу, обмывая. Эротическая игра с условиями окончилась, но ведь они оба здесь. И между ними ничего не заканчивалось. Экко ведь именно об этом и говорил? Раньше. О том, чтобы быть вместе без черты, за которой всё между ними изменится или прекратится? Теперь Джинкс лучше его понимала. Она тоже не хотела никакой такой черты. Он, прижавшись к ней со спины, поцеловал за ухом, ласково поглаживая её грудь и вполне намеренно задевая соски. Затем его ладони скользнули на живот, неспешно, исследуя. Пальцы очертили синие облака-татуировки. Джинкс била мелкая дрожь не только из-за прохладной воды. Экко совершенно точно знал, что с ней делает, и наслаждался. Она бы возмутилась, если бы не наслаждалась тоже. Джинкс обернулась через плечо, поймала его губы своими и нетерпеливо толкнулась языком в его рот. Он с готовностью ответил. Они целовались долго, так, что воздуха начало не хватать; Экко гладил её бока, живот, а затем скользнул рукой на лобок и остановился, кончиками пальцев касаясь складок, но не проникая внутрь. Джинкс разорвала поцелуй и с жалобной просьбой позвала его по имени. Она снова хотела его до безумия, и он обязан был сделать что-то с этим желанием, как его виновник. К тому же, ей в ягодицу весьма красноречиво упирался окрепший член, так что у Экко в любом случае не получилось бы соврать, что она тут одна крайне заинтересована в происходящем. Но он вдруг отстранился, и руку убрал. Джинкс приоткрыла рот, сбивчиво дыша. Если он на этом всё остановит, то она немножко умрёт внутри, даже при том, что додрочить себе самостоятельно не такая уж и проблема. Но Экко взял её за плечи и, развернув к себе лицом, вынудил отступить на два шага назад, к стене. Затем он опустился перед ней на колени, медленно погладив руками изгибы её тела, как в поклонении. У Джинкс брови поползли вверх в удивлении. Экко поцеловал её в колено и, скользнув рукой под него, закинул ногу себе на плечо. Джинкс ахнула, спиной налегая на стену. Экко потёрся щекой о её острое колено на плече и вопросительно на неё посмотрел. Его лицо влажно блестело, глаза казались темнее обычного из-за расширенных зрачков, губы приоткрыты. То, с какого ракурса он на неё смотрел, смущало. И обжигало. Джинкс кивнула, не совсем уверенная в том, что именно он собирался сделать, но согласная практически на всё. «Я бы целовал тебя там», — прозвучало его голосом в голове. Он это серьёзно? Вот прям серьёзно? Судя по всему, да. Экко проложил дорожку поцелуев по внутренней стороне бедра от колена к промежности. А затем накрыл её губами в мягком поцелуе. Джинкс ахнула, когда его язык юрко скользнул между складок. Она была всё ещё очень чувствительна после недавнего оргазма, и абсолютно бесстыдная ласка отозвалась острым удовольствием, пронзившем тело подобно электрическому разряду. Громко застонав, Джинкс прогнулась в спине, пальцы левой руки вплела в россыпь мокрых белых дредов. Экко схватил её за ягодицы и чуть потянул на себя. Его язык настойчиво — даже слишком — ласкал клитор, и Джинкс хотела бы попросить его сбавить немного обороты, но тело плавилось, мозги плавились, её стремительно тащило к оргазму, и нечего было даже и думать о том, чтобы притормозить. Она хватала воздух ртом, беспорядочно комкала дреды пальцами, и чувствовала себя на пределе. А затем оргазм её настиг, как взрыв, под сомкнутыми веками вспыхнуло ослепительно белым. Джинкс громко застонала, и если бы Экко не удержал, она бы просто сползла вниз по стене. Он не спешил отстраняться, лаская языком, теперь уже едва касаясь, больше дразня, пока удовольствие накрывало волна за волной, постепенно слабея. Затем Экко поцеловал низ живота, снял ногу с плеча и, ничего не говоря, вышел из кабины. Джинкс обалдело уставилась в потолок. В голове не было ни единой внятной мысли, только «ого!» и «вау!». И взрывающиеся фейерверки на фоне.