II. Золотой билетик

      Двое игроков шли позади остальных. Мин У говорил, а Кён Хи почти не реагировала — только изредка кивала, чтобы не вступать в спор. Глаза скользили по стенам, по спинам впереди — но нигде не задерживались. Мысли были далеко, а рядом с ним особенно не хотелось быть.       Они подошли к месту фотографирования. Мин У осторожно коснулся её руки и увёл в сторону, подальше от чужих глаз. — Милая, выслушай меня, — произнёс он тихо, будто боялся сломать остатки чего-то между ними. Но это слово — "милая" — резало слух. — Я вспылил тогда. Эти ублюдки... Я злился из-за них, не из-за тебя. Не хотел говорить то, что сказал… и уж тем более не думал о тебе плохо, Кёнь И, — он нарочно произнёс имя ласково, как делал раньше, когда пытался загладить вину. — Я помню, как ты держала меня на плаву, даже когда сам себе был противен. Мне так жаль, что ты оказалась поуши в дерьме из-за меня, — Мин У, почти плача, опустился на колени и прижал голову к животу девушки. — Я сделаю всё ради тебя.       Кён Хи дёрнулась. Резко, как от громкого звука. Медленно опустила голову и посмотрела на Мин У. — Сдохнуть ты тоже ради меня хотел?       Парень замер, будто ему дали поддых. — Милая… — Не называй меня так, — голос стал жестким, холодным. — Ты даже сдохнуть не смог как следует.       Она выдернула его руку, сжала перебинтованное запястье так, что он поморщился. Его лицо скривилось от боли, но он молчал. — Постоянно бегаешь за вниманием и жалостью. Ах, я бедненький, несчастный. Закройте мои полмиллиарда, а то я покончу с собой! — театрально изображала девушка и серьёзно продолжила. — Я видела твой пост. После него ты для меня — пустое место. Слушать тебя противно. — Кён Хи отстранилась.       Парень убрал руки. Он обессилено смотрел ей вслед. Лицо исказила смесь злости, боли и растерянности. Пару секунд он молчал, сжимая зубы. Потом громко, с накопившейся обидой, выкрикнул: — Шлюха! Жалкая, противная шлюха!       Кён Хи резко остановилась. На миг в груди будто что-то оборвалось — знакомое, давно зажившее, но так и не исчезнувшее. А потом — жар в лицо, в виски, в грудь. Она сорвалась с места и бросилась к Мин У. — Заткнись! — выкрикнула 88-ая и с силой толкнула его. Он рухнул на пол, не сопротивляясь, и вдруг рассмеялся, всхлипывая. Смех был истеричным, надломленным. Кён Хи смотрела на него сверху вниз — и в ней всё кипело. «Чёртов псих», — пронеслось в голове.       Вокруг них повисло напряжение. Несколько игроков обернулись, замерли. Кто-то замедлил шаг, вслушиваясь. Кто-то просто остановился — с жадным интересом наблюдая. Один охранник приподнял голову, будто собирался вмешаться, но, не услышав ничего, кроме криков, снова отвернулся. — Устроили тут шоу, — прошептал кто-то сзади. — Пусть дерутся. Может, хоть веселей станет, — усмехнулся другой.       Унижение. Отвращение. Стыд, который он снова вывернул наружу. Её прошлое, от которого она бежала, он вытряхнул как грязное бельё — и даже не дрогнул. — Я простил тебе твою слабость... а ты мне — нет? — процедил он. — Да, тот урод. На которого ты работала. Каково было спать с ним, пока мы встречались?       Кён Хи распахнула глаза. Под ногами хрустнул лёд. Она не догадывалась, что он знал. Что он раскусил. — Ты просто тупая тварь, которой стыдно передо мной, да? — продолжал он, наслаждаясь её молчанием. — Поэтому ты помогала с деньгами? Раскаяться пыталась?       Кто-то хмыкнул. Женщина поджала губы и отвернулась. Молодой парень в углу кивнул с кривой ухмылкой, шепнул кому-то что-то на ухо — и оба тихо рассмеялись. Остальные молчали, будто были не живыми людьми, а зрителями — голодными, но безразличными. Присутствующие молча требовали продолжения спектакля.       Но Кён Хи не собиралась никого кормить зрелищами. Она выпрямилась. Осмотрев пару наблюдавших, девушка ушла к планшетам с камерой.       Один из охранников подошёл к Мин У. — Уже все игроки прошли верификацию. Вы нас задерживаете. — Произнёс механический голос, и парень покорно поднялся на ноги. — Будто я один виноват в этом, — он закатил глаза и пошёл к колоннам.       Этап с фото пройден. Впереди — игра. И только Всевышнему было ведомо, что скрывалось за теми дверьми.

***

      Их завели на огромную площадку, чем-то напоминающую ангар. Яркий свет ослеплял. Кён Хи инстинктивно прищурилась. Несмотря на размер зала, внутри было душно. Возможно, это из-за волнения, но дело не только в этом.       Сама комната не несла в себе ничего светлого, кроме открытого неба. Пространство казалось чужим, неуютным. Нахождение здесь вызывало тревогу, не говоря уже о той странной кукле в конце зала. Все сразу обратили на неё внимание, в том числе и Кён Хи.       Она почувствовала, как сердце забилось быстрее. Но.       Как оказалось, кукла — ещё не самое страшное... — Что за чудище… — голос раздался слишком близко, почти на ухо.       Кён Хи вздрогнула и резко обернулась. Позади стоял Нам Гю, с той самой лукавой ухмылкой, как будто знал заранее, что испугает. Он смотрел на неё слишком спокойно, тем самым создавал напряжение. — Обязательно так подкрадываться? — процедила она, шагнув назад. Кровь стучала в висках, дыхание сбивалось. — Боишься меня? — он с ленцой наклонил голову. Взгляд — цепкий, изучающий, с хищной насмешкой. — И правильно делаешь. Бойся.       Кён Хи усмехнулась — сухо, без тени веселья. И ни капли страха.       В этот момент двери за их спинами захлопнулись. Громко.       Назад пути нет.       Щелчок. Громкий, резкий. Динамики ожили.       Раздался механический голос: — Игра «Тише едешь — дальше будешь». Правила... — Эта штука что… будет в роли ведущего? — тихо сказал Нам Гю, глядя на куклу с явным недоверием. Он нахмурился. — Что-то типа отслеживания движения, — верно предположила Кён Хи.       Игроки 124 и 088 продолжили слушать, переглянувшись на мгновение. Во взгляде Кён Хи — настороженность, в его — изучающая насмешка. — Пока она поёт — мы двигаемся. И на всё пять минут?.. — Кён Хи чуть склонила голову, не сводя взгляда с дальнего конца зала. — Как-то просто. — Сделано на таких дурачков, как ты, — усмехнулся Нам Гю и тут же посмотрел в сторону, будто его вовсе не интересовал её ответ. — Откуда знать, сколько она будет петь… или как долго придётся стоять неподвижно. — За эти слова, я тебя первым вытолкну, — спокойно бросила она, ни на миг не дрогнув.       Он повернул к ней голову медленно, будто размышляя, серьёзно ли она говорит. Улыбка исчезла. Нам Гю приблизился к её лицу, отчего меж ними оставалось всего пару сантиметров. Кён Хи ощутила его тихое дыхание, она внимательно наблюдала как чужие расширенные зрачки блуждают по её лицу. — Посмеешь — пойдёшь следом. Забыла про чутьё? Я изменился. Мне нельзя доверять.       Он наклонился ближе. Между ними — несколько сантиметров. Дыхание горячее, слишком близко. Но Кён Хи не отступила.       Она не дрогнула. Не моргнула. И этим окончательно вывела его из равновесия.       Они стояли в молчании, замерев, будто сцена. Он — с вызовом. Она — с хладнокровием. Игра в гляделки, в которой каждый ставил своё.       Потом он прыснул в смех, резко отпрянул, будто отпустив всё сразу. Улыбка широкая, почти детская. Её сосредоточенность, сжатые губы, старание ничего не выдать — почему-то это его развеселило. — Дам тебе совет… — он наклонился, как к непослушному ребёнку, продолжая ухмыляться.       Раздался голос. — ВНИМАНИЕ! Слушайте меня! — кто-то из толпы выкрикнул резко, с отчаянной настойчивостью. Мужской голос, высокий, сорвавшийся. Он пытался перекричать общее напряжение, привлечь к себе взгляды.       Все инстинктивно обернулись. Нам Гю и Кён Хи тоже прервали спор и повернулись на мужчину.       Он говорил громко, сбивчиво, всерьёз веря в то страшное, что вот-вот произойдёт. — Что он несёт?.. — пробормотал Нам Гю. Он нахмурил брови и опустил взгляд на свою обувь, будто ситуация не стоила его внимания. — Умрём? В безобидной игре?.. — Кён Хи не хотела доверять незнакомому деду с бредовыми мыслями, но её внутреннее чутье снова очнулось. — Откуда ему знать это? — Может, пил всю ночь перед играми. Ещё не отпустило, — с серьёзным видом предположил Нам Гю, не отрывая взгляда от пола. — Смотри, — тихо сказала Кён Хи и кивнула в сторону.       Кукла шевельнулась. Голова начала поворачиваться. Заиграла музыка.       Игра началась — Пошли, — скомандовал Нам Гю и двинулся вперёд, не оборачиваясь.       Идут в ногу. Замирают. Снова в путь. Всё по сигналу — без права на ошибку. Так несколько раз. Сформировавшая пара ничего не понимает, просто слушает указания. — Нам Гю. — Тихий голос. — Что? — Пчела... — Кён Хи смотрит, как насекомое удаляется в сторону парня. — Твою ж, — он скривился, но не успел ничего сделать — снова заиграла песня. Снова пошли.       Нам Гю резко ускорился, на шаг обогнал 88-ю и стал прямо перед ней, перекрывая линию обзора к кукле. Музыка прекратилась. — Что за трюки? Пытаешься отвлечь меня? — раздраженно бормочет Нам Гю. — Я их до смерти боюсь. — стыдливо призналась девушка. — Сядь она на меня... — Пчела! Ах, ай! — раздался женский выкрик. — Не ты одна, — он ухмыльнулся и прозвенел выстрел. У обоих распахнулись глаза.       Короткое молчание и началось.       Все игроки хором завопили. Паника вспыхнула мгновенно. Люди начали бежать. Выстрелы сливались в один гул — короткие, глухие, один за другим. Ребята слышали, как пули входили в игроков, как рвались мышцы, падали тела. Крики — глухие, отчаянные. Кто-то умолял: «Пожалуйста», «Не надо», «Помогите» — и сразу замолкали.       Кён Хи зажмурилась. Хаос сводил с ума. Игроки толкались, сбивали друг друга с ног, падали, спотыкались о раненых, кричали... Одно было страшнее другого. Но сильнее всего пугали те, кто бежал наугад — сбивая с ног других. — Пусть бегут. Главное — не двигаться, — сказал Нам Гю. Голос ровный, но в глазах так и читались растерянность с непониманием.       Они стояли слишком близко друг к другу — это хорошо им помогало.       Парень медленно протянул руку. — Нам Гю! — резко прошептала Кён Хи, не смея поднять голову. — Тс, — 124-й шикнул. — Ей не видно за мной. Быстрее...       Кён Хи вложила свою ладонь в его. Почти в тот же миг мимо них пронёсся игрок — настолько близко, что чуть не задел её плечом. Если не Нам Гю, она пошатнулась и всё бы кончилось в самом начале.       Спустя пару минут всё закончилось. Снова играет песня, но никто не идёт. — Я не могу. Ноги не двигаются. — Кён Хи была на грани.       Ей страшно. Нам Гю прекрасно понимал это, ведь он сам чувствовал страх и ужас. Ещё эта кровавое месиво из людей вдалеке. — У меня тоже ноги прибило… — тихо прошептал он.       Как и ранее снова завопил тот мужчина. Теперь все внимательно слушали. Все до жути боялись, и только он мог как-то всех успокоить и спасти. — Эй, Кён Хи, — голос Нам Гю стал увереннее, похоже, его вдохновила речь игрока 456 (а может, он просто не хотел умереть как неудачник). — Пойдём вместе: дальше ты за мной. — Я не...       Детский голос перебил девушку. Нам Гю не раздумывая потащил её за собой.       Снова остановка. Они застывают почти в обнимку. Нам Гю прикрывает Кён Хи собой, заслоняя от куклы. Их руки переплетены — крепко. — Не мучай меня, — выдыхает она, почти беззвучно. — Кён Хи, мне будет скучно без тебя. Такие игры — и без главной героини? Считай себя моим золотым билетиком. — Что за хрень ты несёшь… — она едва шевелит губами, раздражённо, но голос дрожит. — Идём.       Музыка снова звучит, и они движутся вперёд. Колонны начали формироваться — наконец-то всё пошло более-менее слаженно, насколько то возможно. Люди научились бояться правильно.       Нам Гю не отпускает её руку. — Я дойду. Отпусти. — Кён Хи шепчет, прячась за его спиной. — Пожалуйста… Нам Гю…       Он отвечает спокойно, почти хрипло: — Просто играй. Не задумываясь.       Кисть затекла — он держал слишком крепко. Значит, боялся тоже.       Остаются последние метры. Шаг. Ещё. Последняя строчка песни — и финиш. Нам Гю пересекает черту. Он оборачивается — довольный, взволнованный. Хочет убедиться, что она рядом.       Но что-то не так. Его резко толкают вбок. Он теряет равновесие, едва не падает.       В панике оборачивается. За ним должна была бежать она.       Глаза опускаются ниже. На земле — Кён Хи. Замерла, рука вытянута вперёд. Она не добежала.       "Грёбанный урод её вытолкнул. Просто вытолкнул. И прошёл дальше." — Сообразил Нам Гю, глядя на прошедшего игрока. — Кён Хи! — Нам Гю сорвался на хриплый, нервозный выкрик.       Ещё тридцать секунд. Ей должно хватить. — Он наступил ей на руку… Ей не на что опереться, — произнёс кто-то неподалёку.       Заиграла музыка. Парень выбежал на площадку. Он рядом с Кён Хи. — Сегодня ни я, ни ты не умрём, обещаю. Просто держись за меня, Кён Хи.       Он рывком поднимает её на ноги, закинув больную руку к себе на шею. Пара игроков проходит половину оставшегося пути. Времени всё меньше и меньше. Кукла слишком долго разглядывает кого-то. Ожидание затягивает. — Ну же... — по лбу скатывается пот. Кён Хи хоть и девушка, но после такой пробежки, сил нет ни у кого.       Песня продолжилась. Они за пару секунд до окончания выходят на финиш. Пара перепрыгивает черту и сваливается на белый песок. Кён Хи обессиленно утыкается в грудь своего спасителя, безнадежно рыдая. Ей до последнего не верилось, что для неё что-то измениться.       Игроки 088 и 091 проходят.       Нам Гю продолжает наблюдать в стороне. Он недоволен, но больше его злил тот шустрый подонок. Он может... и сам смог бы спасти Кён Хи...