Глава 4. Корысть - способ достижение цели.

Сакура исправно посещает академию каждый день. Ей бы хотелось прогулять, но каждый урок по тайдзюцу вызывает в ней злость, а злость – это ее двигатель вперед. А такое пропускать не стоит. Иногда Сакура не понимала зачем это все. Зачем злость и зачем месть. Её родителей это уже не вернет, но она чувствовала, что если она убьет того Учиху, она почувствует свободу от камня в груди. После учебы она исправно приходила на полигон с южной стороны Конохи, близкий к её дому.  Все полигоны были в основной массе сосредоточены на севере Конохи, но было несколько разбросано и в других местах, у клановых же были свои полигоны. Видимо и этот когда-то принадлежат какому-то клану, но сейчас простаивал бесхозным заросшим полем. Идеальное место для тех, кому не нужна лишняя огласка. Хотя и здесь Сакура не была уверена в том, что никто за ней не следит. На заброшенном полигоне есть пара старых деревьев, которые Сакура активно избивает. Она наматывает старые тряпки на свои кулаки, начиная с легких касаний, потому что боится сильно поранить руки. Она злиться на себя за то, что жалеет, и в импульсивном порыве злости сбивает костяшки до кровавых ошметков. Позже Сакура еще больше на себя злиться, ведь этим она лишь усложнила себе жизнь, оставив тренировки по отработке ударов до момента, пока ее руки заживут. Поэтому она отрабатывает стойки ката, сначала медленно, читая вслух и запоминая их, но в процессе понимает, что на четвертой последовательной стойки, она начинает выдыхаться. Сакура вновь злобно рычит. Ей хочется упасть, лечь в позе эмбриона и выть.       Я слабая, у меня ничего не выходит. На глазах выступают слезы злости. И Сакура вновь встает и делает тоже самое по кругу.  Вновь и вновь, пока ноги не начинают дрожать и подгибаться. Она возвращается домой поздно, под осуждающего взгляда Амане-самы, которая недовольная поджимала губы. Но Сакура постаралась не обращать внимание, а просто поднялась к себе, предварительно поздоровавшись и направилась в душ. После она сидела вновь с карандашом и листков, в лучших традициях книжного червя. Она выделила для себе несколько основ: выносливость, ловкость, скорость, сила и реакции. Теперь она чуточку понимала, что ей надо начать с базовых основ, а не лезть туда, где без этих основ никак. Она решила для себя, что она начнет бегать по полигону несколько кругов, стараясь каждый день увеличивать их количество. Позже она добавит импровизированные утяжелители, набьет в карманы побольше камней, сама будет стараться камни потяжелее таскать, чтобы хоть чуть-чуть добавить мышц на своих тонких руках. Насчет реакции она решила, что будет привязывать камень к ветке и стараться уворачиваться от него. Она отложила листок, довольно кивнув. Завтра она начнет заново. Сакура время от времени опаздывала в академию. Не потому, что она прогульщица, а потому что кошмары терзали ее каждую ночь. Каждую ночь она видела, как вырывают зубы ее отца, а после его ногти, и когда это не помогает развязать ему язык, на его глазах жене отрезают куски плоти с лица. Она чувствует запах крови, это истошный крик и бульканье горячей крови. Сакура каждую ночь просыпается в холодном поту и лихорадочно бьющимся сердцем, каждую ночь оказывается рядом с туалетом, где сидит в течение получаса, выблевывая содержимое желудка. И только под утро, вымотанная в два раз больше, чем после тренировки, засыпает.    Сакуре некогда выбирать платья и подбирать ленты в волосы. Она заплетает высокий хвост, носит черные бриджи, такую же черную футболку из лайкры и стандартные сандалии шиноби. Уроки проходят быстро, стычки с Ино становятся реже, та кажется заметила, что Сакура потеряла интерес к предмету ее воздыхания. И теперь Ино единолично занимает все внимание Саске. Сегодня, однако что-то пошло не так. Сакура вышла из академии, когда заметила, как радостный Саске обнимал своего старшего брата. Те мило щебетали и Саске что-то активно жестикулировал. Их смех долетел до нее, словно пощёчина.  Её больше никто не встречал, кто бы звал ее по имени, а у Саске был брат, родители и целый клан. У Сакуры глаза кровью налились от злости. Они были для неё, что красная тряпка для быка. Тронь и она взорвется. Значит убили мою семью, а сами мило живете, как ни в чем не бывало. Кажется, она сама сейчас подлетит к ним и … а что она сделает? Саске всегда катает по полу её на рукопашке, а Итачи даже делать ничего не придется, чтобы сломать ей руки, а потом еще и ноги.  Сакура насильно отводит взгляд, и кто-то врезается ей в спину.       — Лобастая, ты че встала? Родителей потеряла или они о тебе позабыли? — Ино улыбается, тихонько похихикивая над своей, как ей казалось, остроумной шуткой. Сакура разворачивается и делает два неловких шага назад. Вот этот момент, когда она не знает, что ответить. У Сакуры мгновенно бледнее лицо и вновь руки потные, она не знает, как унять лихорадочное сердце и ей кажется, что вот-вот и у нее начнется гипервентиляция легких. В горле встал ком, такой плотный, что, если бы она ответила — вырвало бы, но не словами.        — Сакура, все хорошо? — ей на плечо сзади кладет руки Шикамару, отвлекая внимание на себя, заставляя Сакуру немного очухаться.       — Да, спасибо Шикамару-кун, — голос Сакуры сиплый, но она благодарит Шикамиру, теперь зная, что он знает всё и молчал, а сейчас от него небольшая, но все-таки поддержка. Сакура быстро уходит из академии, лишь сквозь грохот сердца в ушах слышит слова Ино: «Она че, призрака увидела?» После произошедшего случая она пришла на полигон. Она все еще ощущала смесь страха, волнения и ярости. Но все еще находилась в некой фрустрации. Она постаралась освободить свои мысли путем медитации и на её удивление это помогло. Она чувствовала, как сердце пришло в свой привычный ритм, а чувство удушение покинуло ее. Она еще несколько минут посидела в позе лотоса и пришла к выводу, что заглянет в библиотеку еще раз и возьмет что-то о медитации. Сакура встала, отряхнувшись. Вспомнила вчерашний план и приступила к пробежке. Полигон был достаточно большой, местность заросшая и на втором круге Сакура ощутила, что выдохлась, она остановилась и дала себе время отдышаться. Хорошо, сегодня два круга, а завтра три. Далее она приступила к растяжке, акцентируя внимания на ноги и спину, постепенно приходя к выводу, что от природы она была достаточно гибкой, а значит в потенциале должна быть верткой. Сакура мысленно себя похвалила. Сегодня ей пришлось пропустить удары по деревьям в силу того, что ей даже сжимать кулаки было больно. И она решила отрабатывать ката. Но как только дело касалось стойки на одной ноге, она постоянно коренилась вбок, чуть ли не падая, а иногда и падая. Она осмотрела полигон, пока не увидела камень. Подойдя ближе, она посмотрела на его форму. Он был бугристый, с неровной поверхностью, но Сакура решила, что, итак, пойдет. Она встала на него одной ногой, а другую уперла в колено, мысленно отсчитывая пятнадцать секунд. На первых пяти попытках, она теряет равновесия на семи секундах, а после совсем по чуть-чуть прибавляет к этому лимиту еще несколько секунд. После этого ката на одной ноге выходят куда лучше, и Сакура вновь себя хвалит. Последнее, что она делает, так это привязывает булыжник, на котором она стояла к ветке, мысленно оценивая, что если такой прилетит ей в голову, то это как минимум сотрясение. Но Сакура улыбается, значит у нее будет больше мотивации уклоняться качественнее. И да, её выводы по верткости были правдивы, но ее выводы о скорости реакции были печальны. Она почти пропустила два удара по ребрам, чудом вывернув туловище так, что оставила лишь глубокий стесанный след с проступившими кровавыми дорожками. Но это было ерундой. Она вернулась домой поздно вечером, изрядно измотанная, решив, что оставит поход в библиотеку до завтрашнего дня. Открыв дверь домой первое, что бросилось ей в глаза – это лишняя пара обуви и не простой гражданской, а именно обуви шиноби. Маленького размера.       — Сакура, сколько можно гулять, тебя уже заждались, — на входе её встречает выглянувшая их кухни Амане-сама, а следом светловолосая голова Ино. Только не она и только не сейчас. Сакура замирает, хмуро оглядывая Ино с головы до ног, но говорить ей в лицо, зачем она пришла, кажется для Сакуры через чур. — Здравствуй еще раз, Ино-чан, пройдем в мою комнату, я... кажется, догадываюсь зачем ты тут, — благодарить Амане-саму и желает той спокойной ночи. Ино следует за ней на второй этаж беспрекословно. Сакура открывает дверь в свою комнату и просит Ино подождать тут пару минут, пока она быстро ополоснется и приведет себя в некий порядок. Со стороны Сакура может и выглядела хладнокровно, но внутри сердце опять зашлось в бешенном ритме. Сакура не готова к этому разговору, она и не готовилась, потому что они с Ино не были подругами. Сакура дает себя пять минут, чтобы прийти в себя и несколько отдышаться, прежде чем возвращается в комнату. Ино почти сразу подскакивает, и обнимает Сакуру, утыкается носом в ключицы.       — Прости, прости, прости меня… я не знала, мои родители не говорили мне, — Ино плакала на плече у Сакуры, умоляя о прощение. Но Сакура не понимала за что она просит его. За незнание о ее трагедии? Это не её вина. За сегодняшнюю подначку? Ну так она и не знала о сложившейся ситуации.       — Ино-чан, давай присядем, — Ино отодвинулась, утирая мокрое опухшее лицо        — Ино-чан, пойти, твоей вины тут нет. Ты не знала, а мы с тобой уже давно не подруги. Тебе не за что извиняться, — Сакура пытается ободряюще улыбнуться, но выходит из рук плохо. Она сама, кажется, дрожит как осиновый лист.       — Я виновата, это из-за меня мы поссорились и сейчас, когда ты в такой ситуации, я не поддержала тебя, — Ино опять зарыдала. Сакура не могла понять, кого сейчас Ино жалеет – себя или её. Руки Сакуры напряглись, ей захотелось оттолкнуть Ино. Она уже схватила ту за плечи, но… она остановила себя в последний момент. В её голове пронеслось ключевая возможная причина смерти её семьи — политика. А у Яманако Ино очень влиятельная семьи шиноби. Да, она приобнимет Ино и позволит той простить саму себя, а потом они вновь подружатся. Ведь так Сакура сможет приблизиться к своей цели.