Глава 5. Сёги

В Конохе зима была мягкой. Снег выпадал редко и сразу таял, а воздух только иногда пах холодом. Но даже эти едва уловимые перемены заставили Сакуру сменить футболку на водолазку, бриджи — на длинные брюки, а поверх всего носить меховую накидку, которую она аккуратно складывала в шкафчике при входе в академию. За эти полгода она заметно вытянулась, став выше почти всех девочек в классе, обогнав и Шино, и даже Шикамару. Плечи стали шире, тело плотнее. Раньше она напоминала щепку — слишком худую, чтобы что-то в себе не ненавидеть. Теперь же в её движениях ощущалась тяжесть: рельеф проступал на руках, икры крепли, как будто внутри них спрятались камни. Сакура нравилась себе, впервые по-настоящему. Но стоило взглянуть в зеркало, как восхищение улетучивалось. Под глазами синеватые тени, губы бледные, взгляд — уставший. Это не усталость от тренировок. Это та усталость, которая приходит, когда каждую ночь тебе снится один и тот же кошмар, и ты просыпаешься от него — снова и снова. Сакуру больше не рвало и сердце больше не неслось вскачь, но после сна она чувствовала себя так, будто не спала вовсе. Её взгляд упал на доску с сёги. Ещё вчера она тихо выпросила её у Амане-самы — та без лишних слов протянула коробку, буркнув что-то о «полезных играх». Сакура вспомнила, как на днях слышала разговор Шикамару и Чоуджи — тот жаловался, что отец заставляет его играть. Значит, знает правила. Значит, можно попробовать подступиться. Сакура не знала, станет ли он её другом — но попробовать стоило. Ещё один шаг к цели. Она закинула доску в рюкзак и отправилась в академию. С недавних пор занятия стали более насыщенными: добавили метание сюрикенов, рисование простейших фуин-печатей, больше чакры и медитации. Сакура медитации любила — в отличие от Наруто, который не мог усидеть на месте. Она научилась в тишине слышать своё сердце и видеть ярость как пульс — ровный и чёткий. Это было её оружие. Теперь она почти всегда сидела рядом с Ино. После той ночи, когда та разревелась у неё на плече, их отношения стали менее враждебными. Сакура знала, что теряет на этом тренировочные часы, но… сейчас это было нужно. Ради выживания. Она хорошо понимала, что сирота без клана — это почти не человек. Это пешка на поле, которого никто не защитит. Их бросают на передовую. Их используют в миссиях с минимальными шансами на возвращение. Из них делают «медовых» куноичи. Пушечное мясо. А вот дружба с потомками кланов может дать ей шанс попасть в хорошую команду. С сильным сенсеем. На большой перемене Сакура подошла к Шикамару. Он, как всегда, развалился на первом ряду у окна, безучастно глядя в небо.       — Привет, Шикамару-кун, — она села рядом, стараясь не выглядеть навязчиво.             — О, Сакура-чан, — он едва повернул голову, лениво моргая.       — Ты сегодня сильно занят после уроков? Он удивлённо приподнял бровь. Сакура не успела придумать идеального захода и теперь просто выдохнула:        — Я хочу, чтобы ты научил меня играть в сёги. Шикамару выдохнул, будто ждал худшего — например, признания в любви. После секундной паузы он нехотя кивнул:       — Ладно. Сегодня на заднем дворе. Сакура слегка кивнула. Она сделала ставку на правильный подход — лёгкое, почти незаметное давление. Она знала: в семье Нара матриархат, и, возможно, он просто по инерции поддаётся инициативе. В этот раз — её инициативе.  После занятий она выскальзывает на задний двор, Шикамару рисует на земле поле для игры. Он не оборачивается, когда слышит, что она подошла сзади.       — Так как у нас нет доски, я нарисовал, — Шикамару оборачивается, когда заканчивает.       — У нас есть доска, я принесла, — Сакура достает небольшую доску из рюкзака. И Шикамару хмурится.              — Можно было раньше сказать, — он бурчит, что вполне в его характере.       — Извини, — Сакура раскладывает доску, доставая фишки. Шикамару помогаете ей, видя, что она не знает, как правильно их раскладывать.       — Поле девять на девять, главная фигура – король, если его поймали, то ты проиграла, — он указывает на пятую клетку у края, где находится король, — два генерала, золотой на шестой клетке и серебряный на четвертой, по бокам от короля. Он достаточно быстро объясняет ей правила, а она усердно слушает и фиксирует. Дома она, обязательно, предложит сыграть Амане-саме.  Они играют три кона, где Сакура теряет короля на десятом ходе. Она старается запомнить его ходы, пытаясь понять логику его игры. На третьем кону, он почти детально повторяет все ходи Шикамару в первой парти, на что он вопросительно скидывает бровь.       — Ты же не думаешь, что я не замечу? — он атакует, когда видит, что после того, как она после десятого хода слабо понимает, как действовать дальше. В этот раз Сакура теряет короля на четырнадцатом ходу.  Шикамару переводит взгляд на закат.       — Уже поздно, родители будут искать меня, — он встает, зябко потирая пальцы рук. Сегодня было теплее, чем обычно, но все еще холодно, чтобы играть дольше тридцати минут, которые они потратили, чтобы разучить игру, — давай завтра еще сыграем, но на большой перемене. На улице холодно, — он помогает ей собрать сёги и отдает ей в руки, прощаясь. Сакура улыбается. Может это и не была дружба в классическом смысле. Но в мире шиноби, где смерть обычное дело, возможность сесть рядом и не быть атакованной уже значило много.

***

Она перебирает книги в комнате, понимая, что основы тайдзюцу ей надо уже сдать, так же как медитацию и книгу про контроль чакры. Анатомию человека она тоже выучила.  Она посмотрела на записную книжку, там отобразила самые болевые точки человека, куда бить, если хочешь быстрой смерти. Сакура давно поняла, что её преимущество всегда будет лишь в том, что её всегда будут недооценивать. У нее нет бьякугана, техник разума, техник захвата тени, острого нюха, шарингана или еще как-то клановой силы. Она даже не могла выполнить больше трех техник разом. У  нее не было большого количества чакры. Сакура печально подметила это в первые месяцы, когда медитировала. Её преимущество начинались на уме, ловкости и на этом же заканчивались. Поэтому Сакура поняла, быстрые атаки, нацеленные на моментальное выведение противника из строя — это ее единственных выход. Она надеялась, что может быть у нее будет талант в кендзюцу, ведь она была меткой, почти всегда кунаи попадали в центр, она достаточно развила скорость реакции, моментально реагируя на удары. Стоит отдать ей должное, за полгода тренировок, она не только нарастила мышцы на руках и ногах, она стала выносливее, сильнее и быстрее. Она бегала двадцать два круга без остановки вокруг полигона. Она весело хмыкнула, помня, как вначале обещала каждый раз прибавлять по одному кругу, но пробежать полный третий круг ей хватило сил только через неделю после начала тренировок, и тогда она решила, что круг она будет добавлять раз в неделю. Удары сакуры стали сильнее, она больше не била импульсивно кору дерева, она следила за стилем удара и силой. Её удары должны быть крепкие. Несколько дней назад она усложнила себе задание с булыжником и теперь уворачивалась от него с закрытыми глазами. Булыжник пришлось взять по меньше, иначе она давно лежала бы в госпитале с переломанными ребрами и ключицей.  Сакура, действительно, была довольна своими результатами, но прекрасно отдавала себе отчет: все что она делает сейчас — клановые делают с пяти лет.  Пусть не все клановые наследники прилежны, но Хьюга и Учиха, точно никогда не отлынивали от семейных тренировок. Сакура собрала все ненужные книги и отправилась в библиотеку, сегодня ей хотелось взять что-то связанное с базовыми навыками шиноби и еще несколько книг по кендзюцу. Она так и не начала его изучать, потому что была занята базовыми основами. У нее не было банального баланса равновесия, а тут еще и меч в руках держать. Сакура здраво отдавала себе отчет — терпение, залог успеха. В библиотеке шиноби всегда было пустовато, наверное, потому, что мало кого интересовали книги из без клановых студентов. У клановых библиотеки были свои, джонины не интересовали практические детской библиотекой, чунины тоже. Оставалась лишь она и еще несколько залетных учеников. Она забрала всего два свитка, продвинутые основы кендзюцу и наткнулась на некий свиток под названием «Нити чакры: таинственная техника песка», заинтригованная названием, она захватила свиток. Она попыталась найти какое-нибудь руководство по игре в сёги, но ничего не нашла. На следующий день в обед, они сидели вместе с Шикамару, вновь передвигая фигуры. Сакура напрягалась, когда видела, как тоскливо иногда выдыхал Шикамару.       — Твоя стратегия агрессивная, — он в очередной раз съел её короля, — ты жертвуешь так, будто каждая из них тебе чужая, — он еще раз сложил фигуры, начиная игру заново.       — Потому что мне нечего терять, — Сакура перекидывает золотого генерала,              — Именно это и делает тебя предсказуемой. Звонок звучит раньше, чем они заканчивают игру. У них сегодня был урок тайдзюцу. Что одновременно Сакура ненавидела и что придавало ей больше сил. Сакура часто наблюдала за поединками в академии, особенно за боями Хинаты. Та, казалось, проигрывала только одному противнику — Саске. И Сакуре нравилось за ней наблюдать. В отличие от моментов, когда на арене оказывался Учиха. Стоило ей его увидеть, как внутри поднималась волна злости. При виде Саске всё внимание Сакуры смещалось на собственную ненависть — едкую, обжигающую, тяжело скрываемую. Ей начинало казаться, что каждый может её прочитать, заметить, как сверкает у неё в глазах злоба. Иногда — что даже сам Саске это чувствует. Тогда она поспешно отводила взгляд, не дожидаясь, когда их взгляды пересекутся. Сегодня первым боем стала схватка Хинаты с Ино. Всё произошло, как обычно: быстро и без шанса на победу со стороны Ино. Легкие шаги, стремительный выпад — и уже через пару секунд Ино лежала на земле, а учитель фиксировал победу. Сакура долго не могла понять, в чём секрет. Хината почти не вкладывалась в удары — только пальцы, только касания. Это даже не походило на обычное тайдзюцу. Но с каждым разом она замечала повторяющуюся закономерность: удары шли в одни и те же места — плечи, бока, иногда ключицы. Тогда она ещё не понимала, почему именно туда. Ответ пришёл неожиданно, когда Хината сражалась с бойким мальчиком из параллельной группы. Тот подпрыгнул, пытаясь атаковать сверху, и та перехватила инициативу, целясь уже в ноги. И именно тогда Сакура поняла. Это были танкецу — точки высвобождения чакры. На занятиях по манипулированию чакрой говорили о них вскользь: точка в стопах для бега, в ладонях — для техники, в животе — как центр. Но нигде не упоминались точки на туловище. Или на голове. И нигде не говорилось, как использовать их против других. Конечно, полная карта таких точек в открытом доступе отсутствовала, как и подробное описание техник клана Хьюга. Сакура сделала вывод: если хочет победить Хинату, ей придётся стать быстрее. Гораздо быстрее. Или — ещё лучше — научиться сбивать удары, выводя противницу из равновесия, целясь в её руки до того, как те коснутся тела. Увороты у неё получались. А вот со скоростью пока было туго. Иногда Сакуре казалось, что, выкладываясь в бою с Учихой, Хината становилась почти невидимой. Словно растворялась в воздухе. Саске был быстрее всех. Метче всех. Ловчее всех. Он никогда не ошибался. И, может быть, именно это злило её сильнее всего. Сакура, зная, что он опять окажется первым в рейтинге злилась сильнее. Но больше всего её всегда злило кое-что другое. Он был любимым сыном в своей семье убийц.