Глава 2. Кровь Горгоны

Ночной воздух Фуюки пах солью и сталью — резкий, чистый контраст с затхлой сыростью английского пригорода. Портал, сотканный из калейдоскопических осколков реальности, схлопнулся за их спинами с шипением раскаленного металла, погруженного в воду. Они стояли перед традиционным японским домом, окруженным высокой стеной. Островок тишины и порядка в мире, который только что едва не сгорел дотла. Медуза крепко сжимала в своих руках маленькие ладони Розы и Лилии. Она осмотрела дом и сад не как гостья, а как хищник, оценивающий надежность логова. Ее взгляд, даже скрытый повязкой, казалось, проникал сквозь дерево и камень. — Добро пожаловать, — произнес Кирицугу. На его лице промелькнула тень улыбки, редкая и вымученная, как цветок на пепелище. — Здесь нас не будут искать ни маги из Ассоциации, ни… кто-либо еще. По крайней мере, не сразу. — Достаточно ли надежно это укрытие для моих сокровищ? — голос Медузы был низким и ровным, но Вейвер, стоявший рядом, почувствовал в нем вибрацию сдерживаемой силы. — Или мне придется натянуть вокруг Мраморную Сферу? Вейвер нервно поправил воротник. — Дом Эмии защищен первоклассным ограничительным полем, Райдер. Поверь мне, как специалисту. Это, пожалуй, самое безопасное место во всем городе. Внутри царила спартанская чистота. Раздвижные двери-сёдзи, татами на полу, минимум мебели. Для девочек, чей мир до этого состоял из тесного чулана и типового британского дома, это было похоже на попадание в сказку. Роза, чье врожденное любопытство уже брало верх над страхом, отпустила руку Медузы и с опаской ткнула пальцем в бумажную перегородку. — Это какая-то особая магия? Она из бумаги. Медуза тихо рассмеялась. Звук был глубоким и вибрирующим, как струна виолончели. — Нет, моя пламенная звезда. Это просто дверь. Не все в мире, что кажется хрупким, сломается от прикосновения. Этот хрупкий миг покоя был именно тем, что им было нужно. Кирицугу молча удалился, чтобы приготовить чай. Вейвер погрузился в свои мысли, пытаясь составить хоть какой-то план. А Медуза… Медуза просто была рядом с детьми, позволяя им привыкнуть к тишине, к отсутствию криков и угроз. Но тьма, которую они принесли с собой, не спала. Посреди ночи дом потряс пронзительный крик. Лили. Медуза метнулась в их комнату быстрее, чем человеческий глаз мог уследить. Девочка сидела на футоне, ее глаза были широко открыты, но не видели ничего. Она дрожала всем телом, а от ее кожи исходил слабый, тошнотворный запах скверны. — Черная грязь… — шептала она, указывая на пустой угол комнаты. — Она зовет… Говорит, что исполнит любое желание… Кирицугу и Вейвер влетели следом. Кирицугу замер на пороге, его лицо окаменело. Он слишком хорошо знал этот «зов». Он видел, во что он превращает людей. Роза обнимала сестру, пытаясь защитить ее, но ее собственный лоб покрылся испариной. Она тоже это чувствовала. — Что происходит? — Медуза опустилась на колени рядом с Лили, пытаясь обнять ее, но девочка отшатнулась, словно от огня. Древняя божественная природа Медузы и скверна Ангра-Майнью были антагонистами. Ее прикосновение причиняло боль проклятой части души ребенка. Для Горгоны это было страшнее любого боя. Она, могущественный Слуга, была бессильна защитить своих детей от врага, который сидел внутри них. — Это Грааль, — выдохнул Вейвер, его лицо было бледным. — Оскверненный сосуд. Ваша кровь, пролитая на той земле, создала резонансный канал. Он не просто пометил их, он пытается превратить их в свои ретрансляторы! Он будет искушать их, сводить с ума, питаться их жизненной силой, пока не поглотит полностью! — И что нам делать?! — в голосе Медузы впервые прозвучали нотки отчаяния. — Я не знаю! — почти крикнул Вейвер. — Такой феномен не описан ни в одном трактате! Мы не можем разорвать эту связь, не убив их! Кирицугу молчал, но его рука уже сжимала рукоять пистолета. Он рассматривал худший из вариантов. Прагматичный, ужасный, но, возможно, единственно верный. Именно в этот момент абсолютного кризиса и безысходности, воздух в комнате сгустился. Тени в углах вытянулись и исказились, а в центре комнаты реальность треснула, как стекло. Из разлома, наполненного сиянием мириадов миров, с легкой, почти отеческой улыбкой шагнул старик в бархате. — Ну-ну, мальчики, не стоит так паниковать, — его голос звучал так, будто он обращается к неразумным студентам. — Неразрешимых проблем не бывает. Бывают лишь недостаточно элегантные решения. Зелретч окинул взглядом сцену: дрожащих детей, бессильную Медузу, паникующего Вейвера и Кирицугу, готового стать палачом. — Какая прелестная патовая ситуация. Мой любимый жанр, — он усмехнулся. — У вас есть проклятие, которое нельзя снять. Но его можно… ассимилировать. Подчинить его более сильной, более древней крови. Создать якорь, который будет держать тьму в узде. Он посмотрел прямо на Медузу. — Время не ждет. Полнолуние — идеальное время для ритуала крови. У вас чуть меньше часа. Подготовьте все необходимое.

***

Центральная комната дома Кирицугу превратилась в святилище, собранное наспех из подручных средств и великой нужды. Здесь не было пентаграмм или демонических символов. По указанию Зелретча, Вейвер начертил на полу сложный узор, состоящий из переплетения трех кругов, — символ единства, защиты и перерождения. Вместо свечей Кирицугу расставил простые фонарики с восковыми плошками, их мягкий, живой свет отгонял тени, но, казалось, лишь делал их гуще по углам. В центре круга стояла простая серебряная чаша. Медуза привела девочек в центр. Они были одеты в чистые белые юкаты, найденные в шкафах. Их лица были бледны, но в глазах горела решимость. Они доверяли ей. Это доверие было и величайшей честью, и невыносимым грузом для Горгоны. — Не бойтесь, мои звезды, — прошептала она, опускаясь перед ними на колени. Ее голос был тихим, чтобы не спугнуть момент. — Это ритуал крови, но он не о боли. Он о единении. Мы не призываем силы извне. Мы создаем нечто новое внутри нас. Семью. Зелретч, стоявший за пределами круга, кивнул, его рубиновые глаза отражали пламя свечей. — Кровь Поттеров сильна, дитя мое. Это кровь борцов и первопроходцев. Но сейчас она отравлена. Твоя божественная сущность, кровь древней богини земли, станет для них и противоядием, и щитом. Они станут твоими по праву рождения, а не только по праву любви. Он протянул ей серебряный кинжал. Его рукоять была выполнена в виде двух змей, обвившихся друг вокруг друга, Уробороса. Символ вечности и цикличности. Медуза приняла его. Лезвие было холодным, как забвение, но в ее руках оно казалось теплым. Вейвер, стоявший рядом с Кирицугу, шагнул вперед. Его обычная нервозность уступила место серьезности ученого, оказавшегося в своей стихии. — По традиции древних магических родов… им нужны новые имена, — сказал он, его голос был непривычно твердым. — Имя — это часть души, ее звуковой отпечаток в мире. Новое имя знаменует новое рождение. Оно отсечет их от прошлого, полного боли, и свяжет с будущим, которое вы им даруете. Медуза медленно кивнула, принимая его правоту. Она посмотрела на девочек, и вся любовь, вся нежность, которую она так долго держала под замком, хлынула наружу. Она повернулась к Лили, чьи глаза были подобны двум тихим изумрудным омутам. В ее мягкости и тихой силе Медуза видела отражение той, кого потеряла вечность назад. — Ты — свет, что дарит надежду даже во тьме. Твоя сила в твоей душе. Отныне твое имя — Эвриала. В честь той, кого я любила больше жизни. Моей сестры. Имя легло на девочку, как благословение. Эвриала. Затем Медуза посмотрела на Розу. На ее несгибаемую волю, на ярость, что вспыхивала в ее глазах при виде несправедливости, на ее готовность броситься на врага, во сто крат превосходящего ее по силе, чтобы защитить сестру. В ней был огонь завоевателя, пламя, что могло как согреть, так и сжечь. Какое имя могло вместить в себя такую душу? И тут снова заговорил Вейвер. Тихо, почти неуверенно, но с глубоким чувством в голосе. — Есть… было имя. Имя величайшего из королей. Того, кто дошел до края света, ведомый лишь своей мечтой. Того, кто видел в своих подданных не слуг, а друзей. Кто ценил верность и смелость превыше всего. Он поднял глаза на Медузу, и в его взгляде она увидела тень другого Райдера — огромного, рыжеволосого, смеющегося перед лицом самой смерти. — Он был моим Слугой, — почти прошептал Вейвер. — И он научил меня, что значит быть сильным. Она такая же. Несгибаемая. Защитница. Медуза смотрела на него, и впервые увидела в этом нервном юноше не просто Мастера, а человека, прошедшего через свою собственную войну и вышедшего из нее другим. Она увидела его уважение. Его боль. И его дар. — Как его звали? — тихо спросила она. — Александр, — с гордостью ответил Вейвер. — Царь Завоевателей. Медуза снова повернулась к Розе, и теперь она видела ее по-новому. Видела не просто огонь, но и цель для этого огня. — Александра… — произнесла она, пробуя имя на вкус. Оно было сильным, царственным. — Ты — пламя, что не боится тьмы. Защитница не только своей сестры, но и всех, кто тебе дорог. Отныне твое имя — Александра. Роза — теперь Александра — выпрямилась, и в ее глазах на миг вспыхнул тот же неукротимый огонь, что когда-то горел во взгляде Короля Завоевателей. Она приняла свое имя. Приняла свою судьбу. Кирицугу, стоявший в тени, сжал кулаки. Имена. Судьбы. Александр, Эвриала… имена из мифов и легенд, данные двум сиротам в японском доме. Он слишком хорошо знал, какую цену платят за то и другое, и как мифы любят заканчиваться трагедией. — Начнем, — голос Зелретча вернул всех в реальность. — Луна в зените. Медуза без колебаний провела лезвием по своей ладони. Но из пореза хлынула не алая кровь Слуги. Впервые за долгое время это была ее собственная, божественная кровь, ихор — жидкое, светящееся золото. Капли упали в чашу, и та засияла изнутри. Затем она нежно взяла руки девочек. Александра не дрогнула. Эвриала лишь на миг зажмурилась. Легкие надрезы, алая, человеческая кровь смешалась в чаше с золотой. — Кровь от крови моей, — произнесла Медуза, и ее слова были не заклинанием, а клятвой. — Плоть от плоти моей. Душа от души моей. Отныне и навечно. Но как только их кровь смешалась, произошло нечто ужасное. Крик вырвался не из уст девочек. Он вырвался из самой чаши. Золотое сияние в ней почернело, зашипело, превращаясь в вязкую, смоляную грязь. Это была скверна Ангра-Майнью, дремавшая в их крови. Ритуал единения, вместо того чтобы ее подавить, вытянул ее наружу, сконцентрировал в одной точке. Из чаши поднялась бесформенная, пульсирующая тень. Она не имела глаз, но все чувствовали ее взгляд, полный бесконечной ненависти ко всему живому. — Ангра-Майнью, — выдохнул Зелретч без тени удивления. — Конечно. Он не отдаст свою добычу так просто. Но тень не атаковала. Она потянулась обратно… к девочкам. К источнику. — Нет! — крикнула Медуза. Она не стала вызывать цепи. Не стала атаковать. Она совершила немыслимое. Она опрокинула чашу и выпила ее содержимое. Выпила смесь священного ихора, невинной крови и концентрированного зла всего мира. — МЕДУЗА! — взревел Вейвер. Ее тело выгнулось дугой. Ее пронзил крик нечеловеческой боли. Скверна Грааля хлынула в ее духовное ядро, пытаясь пожрать ее, осквернить, превратить обратно в того монстра, которым она когда-то была. По ее лицу поползли черные узоры, как трещины на фарфоре. Но она выстояла. Она выпрямилась, тяжело дыша. Черные узоры на ее лице замерли, а затем начали втягиваться внутрь, в одну точку на ее шее, превращаясь в новую, странную татуировку, похожую на командное заклинание. Она не уничтожила скверну. Она поглотила ее. Приняла в себя, чтобы спасти своих детей. — Ритуал… не закончен, — прохрипела она, ее голос был искажен болью. Она притянула к себе ошеломленных Александру и Эвриалу. Она коснулась их лбов своими пальцами, на которых еще оставались капли проклятой смеси. — Мое сердце — ваше сердце. Моя сила — ваша защита. Мое проклятие… — она запнулась, — станет вашим щитом. В этот момент магический круг под их ногами взорвался ослепительным светом. Не золотым. Не черным. А фиолетовым, как волосы Медузы. Как цвет аметиста. Связь с девочками, теперь очищенными от прямого влияния Грааля, замкнулась. Их сущности переплелись. Волосы девочек приобрели едва заметный лиловый оттенок, а в их изумрудных глазах слегка проглянула змеиная вертикаль зрачков. А Медуза почувствовала, как что-то внутри нее изменилось. Она больше не была просто Слугой, привязанной к ним. И она не была просто богиней. Она стала чем-то новым. Матерью. Хранительницей. И она почувствовала, как оковы класса «Слуга» пали. Грааль, чей осколок она теперь носила в себе, дал ей то, что она заслужила. Независимое Действие высшего ранга. Свободу. — Завершено, — выдохнул Зелретч, и в его голосе впервые прозвучало нечто похожее на восхищение. — Ты не просто провела ритуал, дитя мое. Ты совершила акт истинной любви. Величайшую из всех видов магии. Медуза опустилась на колени, притягивая к себе девочек, которые теперь смотрели на нее с благоговением. — Мои дочери, — прошептала она. — Мама, — в унисон ответили Александра и Эвриала. И это простое слово исцелило ее лучше любой амброзии. Тишина, наступившая после световой вспышки, была почти осязаемой. Она пахла озоном, умиротворением и едва уловимым ароматом меда. Магический круг на полу истаял, не оставив и следа. Александра и Эвриала смотрели на Медузу новыми глазами. Буквально. Их зрачки, теперь вертикальные, как у змеи, несли в себе отпечаток ее сущности. А в глубине их изумрудной зелени плясали крошечные фиолетовые искорки. Скверна Грааля, до этого тусклым пятном сидевшая в их душах, исчезла, растворившись в той, что добровольно стала ее сосудом. Медуза поднялась с колен. Она чувствовала себя… обновленной. Боль от поглощенного проклятия все еще тлела где-то глубоко внутри, но она была перекрыта волной новой, всеобъемлющей любви к двум маленьким существам перед ней. Она коснулась татуировки, что проступила у нее на шее — причудливый узор, напоминающий сломанное командное заклинание. Это было ее клеймо. Ее трофей. Ее вечное напоминание о сделанном выборе. — Кажется, я немного проголодалась, — сказала она, и ее улыбка была первой по-настоящему счастливой улыбкой, которую они видели. — А богиням, даже маленьким, нужна пища, чтобы восстановить силы. Она, пошатываясь, направилась на кухню, оставив в комнате ошеломленных мужчин и Зелретча, который выглядел до смешного довольным, как драматург после удачной премьеры. Кирицугу подошел к Вейверу и молча протянул ему пачку сигарет. Вейвер, который никогда в жизни не курил, не раздумывая, взял одну. Его руки дрожали, когда он подносил ее к зажигалке, которую протянул ему Эмия. — Она… она выпила его, — выдохнул Вейвер вместе с первым, непривычным клубком дыма. — Выпила концентрированное проклятие Грааля. Это должно было ее уничтожить. Исказить. Свести с ума. — Но не свело, — тихо ответил Кирицугу, глядя в сторону кухни, откуда уже доносились звуки открывающихся шкафчиков. — Потому что у нее была причина быть сильнее. Из кухни донесся удивленный возглас Медузы, а затем громкий лязг. Мужчины переглянулись и поспешили туда. Картина, которую они увидели, была сюрреалистичной. Медуза, древняя богиня-монстр, только что поглотившая концентрированное зло, с недоумением и подозрением смотрела на электрический чайник, который только что закипел и выключился. — Оно… замолчало, — пробормотала она, держа наготове половник, как оружие. — Что это за голем? Он подчиняется приказам? Девочки, последовавшие за ней, захихикали. Вейвер не смог сдержать улыбки. Даже на лице Кирицугу промелькнуло что-то похожее на веселье. Этот момент абсурдной нормальности был как глоток свежего воздуха после удушья. — Это технология, Райдер, — пояснил Вейвер, откашлявшись. — Не магия. Он просто кипятит воду. — Свет без магии, вода без заклинаний… какой странный мир, — заключила Медуза, но уже с любопытством начала изучать другие кухонные приборы. Ее взгляд упал на небольшой телевизор на столешнице. Она взяла в руки пульт. — А это, должно быть, какой-то карманный оракул? Она нажала на случайную кнопку. Экран вспыхнул, и на нем появилось лицо улыбающегося японского ведущего новостей. Медуза отпрыгнула, инстинктивно выставляя вперед цепи. — Ага! Я знала! Говорящая голова в ящике! Какое коварство! Александра и Эвриала покатились со смеху. Этот смех, чистый и свободный, был лучшей наградой за все, что произошло этой ночью. Зелретч, наблюдавший за сценой из дверного проема, удовлетворенно хмыкнул. — Моя работа здесь закончена. На время, — сказал он. — Не забывайте, дети мои. Вы потушили пожар в своей душе, но дым от него разнесся по всему миру. Те, кто ищет Грааль, теперь будут искать вас. Особенно один настойчивый джентльмен без носа. Удачи. С этими словами он шагнул назад, в реальность, и растворился, оставив после себя лишь легкое мерцание в воздухе. Позже, когда дети, сытые и согретые амброзией, приготовленной Медузой, уже спали, Кирицугу стоял у окна, глядя в темноту сада. Медуза подошла и встала рядом. — Он будет охотиться за ними, — сказала она. Это был не вопрос. — Да, — подтвердил Кирицугу. — Волдеморт. Он почувствует силу, исходящую от них, даже если не поймет ее природу. И он не единственный. Мир магов не прощает таких аномалий. — Тогда пусть приходят, — в голосе Медузы не было страха, лишь ледяная решимость. — Я была монстром, которого боялись герои и боги. Посмотрим, как с чудовищем справятся какие-то колдуны. Кирицугу молча кивнул, принимая ее решимость. Но прежде чем они успели погрузиться в пучину стратегического планирования, из-за спины Медузы раздалось тихое, но настойчивое урчание. Александра и Эвриала, пережившие шок, страх и магическое перерождение, теперь испытывали самое простое и человеческое из чувств — голод. Взгляд Медузы мгновенно смягчился. Вся ее ледяная ярость, предназначенная для врагов, растаяла, уступая место безграничной нежности. — Кажется, я немного проголодалась, — сказала она, и ее улыбка была первой по-настояшему счастливой улыбкой, которую они видели. — А богиням, даже маленьким, нужна пища, чтобы восстановить силы. Моя амброзия заживит любые раны и восстановит силы. Она решительно направилась на кухню. Александра и Эвриала, как два спутника за своей планетой, последовали за ней. Вейвер и Кирицугу переглянулись и, движимые любопытством, пошли следом, оставшись в дверном проеме. Кухня Кирицугу была образцом минимализма: стальной холодильник, индукционная плита, микроволновка, электрический чайник. Для Медузы это был кабинет алхимика, полный странных и непонятных артефактов. Она начала с ревизии. Открыв холодильник, она с интересом осмотрела его содержимое. Яйца, молоко, овощи, кусок мяса. Просто, но достаточно. Ее подход к готовке был не похож на то, как это делают обычные люди. Она не следовала рецептам. Она слушала ингредиенты. — Так, — пробормотала она, беря в руки яйцо. Она закрыла глаза, и на мгновение Вейверу показалось, что он видит, как тончайшие нити маны тянутся от ее пальцев к продукту. — В тебе есть жизнь. Сила. Ты станешь основой. Она разбила яйца в миску с грацией, которая казалась неуместной на обычной кухне. Затем ее взгляд упал на пакет с мукой. Она зачерпнула горсть и растерла ее между пальцами. — Дух земли. Тепло солнца. Ты дашь плотность и сытость. В ее руках простые продукты превращались в священные компоненты. Она смешивала их интуитивно, ее движения были точными и выверенными, как у танцовщицы. Но потом начались проблемы. Первым «врагом» стал миксер. Вейвер, видя, как она с подозрением смотрит на прибор, попытался помочь. — Это… чтобы взбивать, Райдер. Просто нажми на кнопку. Медуза недоверчиво взяла в руки «жужжащий жезл», погрузила его в миску с тестом и нажала кнопку. На самой высокой скорости. Тесто, подчиняясь законам физики, а не магии, взлетело вверх, украсив белыми кляксами ее лицо, волосы и стену за спиной. Наступила тишина. Александра и Эвриала замерли, боясь рассмеяться. Медуза медленно стерла кляксу с носа, попробовала ее и задумчиво произнесла: — Хм. Необычайно быстрый, но непокорный дух воздуха. С ним нужно обращаться нежнее. Она отложила миксер и взяла обычный венчик, работая им с такой скоростью, что ее рука превратилась в размытое пятно. Усиление, примененное к такому прозаическому действию, выглядело невероятно. Следующим испытанием стала микроволновка. Кирицугу, решив растопить для нее масло, поставил его в печь и нажал на кнопки. Медуза с ужасом наблюдала, как ящик загудел, а внутри вспыхнул свет. — Осторожно! — воскликнула она, выставляя перед девочками защитный жест. — Он поглощает еду в своем сияющем чреве! Это какая-то разновидность пожирателя душ? — Он просто греет, — устало пояснил Кирицугу, доставая растопленное масло. Но апогеем стал телевизор, стоявший на углу столешницы. Медуза, протирая руки, случайно задела пульт. Экран ожил, показывая рекламу лапши быстрого приготовления. Громкий, веселый голос расхваливал продукт. Медуза отпрыгнула, и в ее руках материализовались цепи. — Опять эта говорящая голова в магическом ящике! — прошипела она, принимая боевую стойку. — Какой-то оракул, запечатанный в кристалле? Он пытается наложить на нас проклятие голода? Тут уже не выдержали даже девочки. Их звонкий, счастливый смех заполнил кухню. Медуза оглянулась на них, и ее боевой настрой угас. Она посмотрела на смеющихся дочерей, на Вейвера, который пытался скрыть улыбку за ладонью, на Кирицугу, в чьих глазах впервые за долгое время блеснул огонек жизни, и на глупый телевизор. Она медленно опустила цепи. — Пожалуй… этот оракул не опасен. Просто очень назойлив. Она вернулась к плите. Через полчаса на столе стояло блюдо, которое выглядело как простые, пышные оладьи, но пахло так, что, казалось, сами боги спустились бы с Олимпа на этот аромат. Медуза влила в тесто каплю своей крови — не ихора, а обычной, заряженной маной крови слуги — как последний, секретный ингредиент. Девочки ели, и с каждым куском на их лицах проступал румянец, уходила усталость, а глаза начинали сиять еще ярче. Это была не просто еда. Это была забота. Это была любовь. Это была настоящая амброзия. Вейвер, попробовав один, изумленно замер. Вкус был божественным. В прямом смысле слова. — Как… как ты это делаешь? Медуза, наблюдая за своими дочерьми, улыбнулась. — Я просто слушаю. И вкладываю в еду то, что хочу им дать. Силу, тепло и защиту. Это самая простая и самая древняя магия в мире. А далеко отсюда, в старом, заброшенном поместье в Англии, темная фигура в мантии склонилась над дымящимся котлом. В его отражении на мгновение мелькнуло змееподобное лицо с красными глазами. — Сила… — прошипел он. — Я чувствую ее. Новая, чистая, могущественная. Связанная с Граалем… Связанная с именем Поттер… Он поднял свою тисовую палочку, и из ее кончика вырвался зеленый луч, ударивший в пленника, привязанного к стене. — Найди их, — приказал он. — Узнай всё. И приведи их ко мне. Грааль будет моим. В темноте за пределами дома Кирицугу, в тенях деревьев, где не было видно ни зги, на мгновение вспыхнули два красных глаза. Но это были не глаза Волдеморта. Это был другой хищник. Более древний. Наблюдающий. Ждущий.