Глава 3. Тени Заботы

Утреннее солнце заливало золотом сад за домом Кирицугу. Воздух был чистым и прохладным. Медуза, облаченная в простое тренировочное кимоно, стояла в центре идеально подстриженного газона. Ее длинные лиловые волосы были собраны в высокий хвост. Перед ней, пытаясь повторить ее стойку, стояли Александра и Эвриала. После ночи, полной чудес и ужасов, их переполняла новая, незнакомая энергия. — Ваш старый мир требовал палочек и заученных слов, — голос Медузы был мягким, но каждое слово отдавалось приказом. — Это магия прошения. Вы просите мир измениться. Магия, что теперь течет в ваших жилах, — это магия воли. Вы приказываете миру измениться. Начнем с основ. Усиление. Она подняла руку, и вокруг ее пальцев заплясали золотистые искорки чистой маны. — Ваша кровь теперь — река силы. Почувствуйте ее. Направьте ее в свои мышцы, в свои кости. Прикажите своему телу стать быстрее, сильнее. Александра, чьи рыжие волосы ярко горели на солнце, сжала кулаки, зажмурившись от усердия. Вокруг ее костяшек на миг вспыхнули крошечные искры, но тут же погасли. — Не торопись, моя огненная звезда, — подбодрила Медуза. — Не пытайся выплеснуть реку через трещину в плотине. Стань самой рекой. Эвриала, более вдумчивая, закрыла глаза и глубоко вздохнула. Она не пыталась создать искры. Она пыталась почувствовать то тепло, что разлилось по ее телу после ритуала. И у нее получилось. Ее ладони окутались едва заметным, изумрудным свечением. — Превосходно, мое сокровище! — глаза Медузы сверкнули гордостью. — Ты чувствуешь поток. Теперь позволь ему течь. С веранды, попивая утренний чай, за тренировкой наблюдал Вейвер. Эта картина — древняя богиня, обучающая двух девочек-волшебниц основам магии Героических Душ в японском саду — была настолько абсурдной, что его мозг теоретика просто отказывался ее каталогизировать. Рядом с ним, прислонившись к столбу, стоял Кирицугу. Он не пил чай. Он курил, и дым сигареты смешивался с утренним туманом. Он наблюдал не за магией. Он наблюдал за тем, как на его глазах рождается то, чего у него никогда не было. Семья. Внезапно его размышления прервал резкий звонок мобильного телефона — артефакта, который казался здесь еще более чужеродным, чем Медуза. Кирицугу отошел в сторону, отвечая на звонок. — Майя. Голос в трубке был деловитым, но Вейвер уловил в нем нотки усталости. Кирицугу слушал молча, его лицо становилось все более мрачным. — Понял. Нет, это не вариант. Я заберу его сам. Подготовь все. Будем через час. Он закончил звонок и вернулся на веранду. Его взгляд был устремлен куда-то вдаль. — Что-то случилось? — спросил Вейвер. Кирицугу медленно кивнул. — Широ. Мальчик, которого я нашел после пожара. Он очнулся. Врачи говорят, что его состояние стабильно, но… он пуст. Абсолютно пуст. Словно все его воспоминания, вся его личность были выжжены. Осталась лишь оболочка. Он затянулся сигаретой, и в его глазах Вейвер увидел бездну боли и вины. — Врачи бессильны. Но я знаю, кто может быть не бессилен. Дамблдор. Я читал о нем. О его работе с последствиями проклятий, с магией души. Но чтобы добраться до него, нам нужно попасть в их мир. В Косой переулок. Внезапно их поход в мир волшебников перестал быть просто необходимостью купить девочкам палочки. Он превратился в отчаянную спасательную миссию. — Кроме того, — добавил Кирицугу, и его голос стал жестким, — в сейфе Поттеров, по моим данным, хранятся не только деньги. Там могут быть записи о их связи с Граалем. О том, как защитить детей. Зелретч, как всегда, появился без предупреждения, с легким хлопком исказившегося пространства. Он держал в руках чашку с чаем, который, очевидно, только что стащил с кухни. — Слышу зов приключений! — весело объявил он. — Поездка в волшебный тупик? Прекрасно! Как раз успеем к открытию банков. Собирайтесь, дети мои. Нам нужно посетить гоблинов. И, возможно, спасти душу еще одного заблудшего мальчика. Какая насыщенная программа! Медуза прекратила тренировку и подошла к ним. Она слышала все. — Мы летим в Англию, чтобы спасти еще одного ребенка? — спросила она. — Да, — твердо ответил Кирицугу. — Хорошо, — просто кивнула она. — Тогда моим дочерям точно понадобятся мантии потеплее. И, возможно, что-нибудь, что стреляет светом без магии. На всякий случай.

***

Портал Зелретча выплюнул их в грязный задний дворик паба «Дырявый Котел». Запах кислого пива, сырости и чего-то неопределенно-магического ударил в нос. Для Вейвера это было почти возвращением домой. Для остальных — погружением в другой мир. — Какая концентрация низкоуровневой магии, — пробормотала Медуза, ее нос аристократически сморщился. — Она повсюду, как пыль. Не сфокусирована, не направлена. Просто… висит в воздухе. — Это мир волшебников, дорогая моя, — усмехнулся Зелретч, отряхивая свой бархатный плащ. — Они тут так живут. Дышат этим. Кирицугу молча сканировал окружение, его рука не отпускала спрятанный под плащом пистолет. Его чувства были обострены до предела. Он не доверял этой расслабленной, хаотичной атмосфере. Пройдя через паб, где на них бросали удивленные взгляды (особенно на Медузу в ее элегантном черном костюме с лиловой рубашкой, который разительно контрастировал с мантиями волшебников), они вышли к кирпичной стене. Вейвер, вспоминая свои студенческие годы, уверенно постучал по нужным кирпичам. Стена ожила, и перед ними открылся Косой переулок во всем своем шумном, суетливом великолепии. Для Александры и Эвриалы это был шок. Магазины, торгующие совами, котлами и летающими метлами. Волшебники в остроконечных шляпах, обсуждающие последние результаты квиддича. Воздух, наполненный гулом голосов, запахом карамели и пергамента. — Столько людей… — прошептала Эвриала, инстинктивно прижимаясь к Медузе. — Как муравейник, — согласилась та, ее взгляд настороженно скользил по толпе. Ее защитные инстинкты были натянуты, как струны. Первой их целью был Гринготтс. Мраморное здание, возвышающееся над переулком, производило впечатление даже на Кирицугу. Гоблины в алых мундирах, охранявшие вход, окинули их цепкими взглядами. — Хранители золота, — пояснил Вейвер. — Гоблины. Существа древние и не слишком дружелюбные. Но они уважают две вещи: золото и кровь. Внутри, под высокими сводчатыми потолками, их встретил гоблин-распорядитель. — Мы бы хотели получить доступ к сейфу семьи Поттер, — твердо сказал Кирицугу. Гоблин окинул их презрительным взглядом. — Сейф Поттеров запечатан со смерти мистера и миссис Поттер. Доступ может получить только прямой наследник. — Наследники перед вами, — вмешалась Медуза, мягко подталкивая вперед Александру и Эвриалу. Гоблин хмыкнул, доставая из-за конторки небольшой серебряный шар, испещренный рунами. — Кровь подтвердит. Пусть коснутся сферы. Девочки по очереди коснулись шара. Он вспыхнул ярким, изумрудным светом, подтверждая их происхождение. Гоблин удовлетворенно кивнул, но затем его взгляд упал на Медузу. — Они — Поттеры. Но кто вы? Вы не можете сопровождать их в хранилище. Только члены семьи. Медуза шагнула вперед. Ее глаза, скрытые повязкой, казалось, смотрели прямо в душу гоблина. — Я их мать, — произнесла она. — По крови и по духу. Гоблин расхохотался, неприятным, скрипучим смехом. — Смешная шутка, леди. Ваша магия иная. В вас нет ни капли крови Поттеров. — Проверь, — ледяным тоном сказала Медуза. Заинтригованный ее уверенностью, гоблин пожал плечами и протянул ей сферу. Медуза коснулась ее. На мгновение ничего не произошло. А затем сфера вспыхнула снова. Но на этот раз свет был иным. Он был двойным: в центре его по-прежнему горел изумрудный огонь Поттеров, но его обвивали лиловые, почти золотистые нити, складывающиеся в древний, незнакомый гоблину узор. Это была сущность Медузы, вплетенная в кровь девочек во время ритуала. Гоблин отшатнулся, его глаза расширились от шока и суеверного ужаса. — Невозможно… Ваша кровь… она стала их кровью. Древняя магия… Удочерение… Он поклонился, на этот раз с неподдельным уважением. — Прошу прощения, леди Гор… Поттер. Прошу следовать за мной. Управляющий Кривоклык ждет вас. Их провели в личный кабинет управляющего. Старый гоблин с крючковатым носом внимательно изучил их через свои очки-половинки. — Новость о выживших близнецах Поттер — большая неожиданность, — сказал он. — Но еще большая неожиданность — это… ваше появление, леди. Ритуал кровного удочерения не проводился веками. — Мы здесь не для светской беседы, — прервал его Кирицугу. — Нам нужна информация. О связи семьи Поттер с артефактом, известным как Святой Грааль. Кривоклык нахмурился. — Эта тайна хранилась в роду Поттеров веками. Они были Хранителями. Не самого Грааля, но знаний о нем. И об Ангра Майнью, ставшем его проклятием в Третью Войну. Один из их предков, Певерелл, владел частью силы, что была передана Айнцбернам и легла в основу Грааля. С тех пор их кровь несет и благословение, и метку. — Он достал из ящика стола тяжелый серебряный ключ. — Следуйте за мной. В семейном хранилище есть то, что вы должны увидеть. То, что ответит на ваши вопросы. А в это время, в самом высоком кабинете Хогвартса, несколько серебряных приборчиков на столе Альбуса Дамблдора внезапно зажужжали и задымились. Один, отслеживающий кровную линию Поттеров, треснул. Другой, настроенный на магические аномалии в Косом переулке, начал бешено вращаться. Старый директор отложил лимонную дольку и посмотрел на свои приборы с глубокой тревогой в голубых глазах. — Любопытно, — пробормотал он, обращаясь к фениксу Фоуксу. — Похоже, в нашей маленькой пьесе появились новые, совершенно непредвиденные актеры. И, боюсь, их методы могут оказаться куда более… решительными, чем наши.

***

Поездка на вагонетке по извилистым туннелям Гринготтса была испытанием для всех, кроме Зелретча, который выглядел так, будто катается на ярмарочном аттракционе. Медуза инстинктивно прижимала к себе девочек, ее тело служило им живым щитом от ледяного ветра и резких поворотов. Кирицугу же просто вцепился в поручень, его лицо было непроницаемо, но костяшки пальцев побелели. Наконец, они остановились перед массивной круглой дверью, выкованной из серебра и железа. На ней не было ни замка, ни ручки, лишь сложная гравировка: олень и лань, склонившие головы над чашей, подозрительно напоминавшей по форме Грааль. — Семейное хранилище Поттеров, — объявил Кривоклык. — Древнейшее и самое защищенное. Никакой ключ не откроет эту дверь. Только кровь Поттеров. И тех, кого эта кровь признает семьей. Александра, как более смелая, шагнула вперед и приложила ладонь к холодному металлу. Дверь не открылась. Кривоклык вопросительно посмотрел на Медузу. — Они должны сделать это вместе, — тихо сказала она. — Семья. Она встала за девочками и положила свою руку поверх их ладоней. В тот же миг гравировка на двери вспыхнула тройным светом — изумрудным, лиловым и золотым. С глухим скрежетом многотонная дверь отъехала в сторону, открывая проход. Внутри, помимо ожидаемых гор золотых галлеонов, серебряных сиклей и бронзовых кнатов, их встретило нечто иное. Это было не просто хранилище сокровищ. Это был мемориал. В центре на пьедестале стояла широкая каменная чаша, наполненная до краев серебристой, переливающейся субстанцией. А на стене висел большой портрет в позолоченной раме. На нем была изображена элегантная, счастливая пара: мужчина с вечно растрепанными черными волосами и озорным блеском в глазах, и рыжеволосая женщина с ослепительной улыбкой и пронзительными, изумрудными, как у ее дочерей, глазами. В тот момент, когда группа вошла, фигуры на портрете ожили. Их улыбки застыли, сменившись абсолютным, невозможным потрясением. — Лили? Роза? — голос нарисованной женщины дрогнул. Это была Лили Поттер. Она прижала руку к губам, ее нарисованные глаза наполнились слезами. Джеймс Поттер, стоявший рядом с ней, шагнул к краю рамы, его лицо выражало смесь неверия, радости и гнева. — Вы живы… Как?! Дамблдор сказал нам… — Многое изменилось, — ответила Медуза, мягко выступая вперед. Девочки спрятались за ней, ошеломленные видом своих живых, говорящих родителей. — Теперь их зовут Александра и Эвриала. И я их мать. Джеймс нахмурился, его взгляд стал жестким. — Кто вы такая? Что вы с ними сделали? Но Лили остановила его жестом. Ее взгляд, полный материнской мудрости, скользнул от дочерей к Медузе и обратно. — Я чувствую это… — прошептала она. — Связь. Узы крови. Ты… ты защищаешь их. — Ценой своей сущности, если потребуется, — твердо ответила Медуза. Джеймс все еще смотрел с подозрением, но гнев в его глазах сменился растерянностью. Лили же обратилась к Кирицугу и Вейверу. — Вы привели их. Спасибо вам. Но вы должны знать… Быть Поттером — это не только носить прославленное имя. Это нести бремя. — Она указала на каменную чашу. — Это Омут Памяти. В нем — ключ к нашему наследию. Наш род происходит от одного из братьев Певереллов. Тех, кто, как гласит сказка, пытались обмануть Смерть. Но правда сложнее. Они столкнулись с силой, что легла в основу вашего Грааля, и один из них забрал себе ее осколок. С тех пор эта сила течет в нашей крови, даруя великие таланты и привлекая великую тьму. Александра, чье любопытство всегда перевешивало страх, подошла к Омуту Памяти. Она заглянула в переливающуюся поверхность, и та, словно живая, потянулась к ней. — Александра, нет! — крикнула Медуза, но было поздно. Видение захлестнуло девочку. Она не просто смотрела. Она была там. Тёмный ритуальный зал. Запах крови и озона. В центре — искаженная, уродливая версия чаши, из которой выплескивается черная, маслянистая грязь. Рядом стоит фигура в черной мантии. Бледное, змееподобное лицо без носа, красные, горящие ненавистью глаза. Волдеморт. Он протягивает свою длинную, белую руку к чаше. — Кровь Поттеров… Ключ к истинному бессмертию… Кровь связующая, кровь возрождающая… Они будут моими… И Грааль будет моим! Картинка сменилась. Тисовая улица. Их чулан. Дядя Вернон, заносящий кулак. А за его спиной, невидимая, стоит та же темная фигура, и ее шепот, как яд, вливается в уши Дурсля, подпитывая его ненависть. Александра с криком отшатнулась от Омута, падая в подставленные руки Медузы. Она тяжело дышала, ее глаза были полны ужаса. — Я видела… его, — прошептала она. — Того-у-кого-нет-носа. Он ищет нас. Он хочет нашу кровь для… для Грааля. Он… он был там, у Дурслей. Он шептал дяде, что мы должны страдать… В хранилище воцарилась ледяная тишина. Осознание было чудовищным. Зло, с которым столкнулись дети, не было просто бытовой жестокостью. Оно было срежиссировано. Подпитано Темным Лордом. — Он знает, — голос Джеймса на портрете был полон ярости. — Каким-то образом он узнал о нашем наследии. И он будет охотиться за ними, пока не получит то, что хочет. — Вы должны укрыться, — сказала Лили, ее голос дрожал от страха за дочерей. — В нашем поместье. Оно скрыто древней магией, Фиделиусом. Никто не найдет вас там. Кривоклык, молчавший все это время, шагнул вперед и протянул Медузе небольшой серебряный медальон в виде оленя. — Это портключ. Он доставит вас прямо за защитный периметр. Внутри вы найдете все необходимое. Книги, артефакты, дневники… Все, что Поттеры собирали веками для защиты от этой угрозы. Медуза крепко сжала медальон. Теперь у них была цель. Было убежище. И был враг, у которого появилось лицо. — Мы будем готовы, — сказала она, глядя на портреты. — Он не получит их. Я клянусь своей новообретенной душой. Лили на портрете улыбнулась сквозь слезы. — Береги их.

***

Они покинули Гринготтс в тягостном молчании. Откровения, полученные в хранилище, тяжелым грузом легли на плечи каждого. Шумный, суетливый Косой переулок теперь казался им лишь фасадом, за которым скрывались древние тайны и смертельные интриги. По настоянию Медузы, они все же зашли к Олливандеру. Старый мастер долго и с благоговением изучал руки девочек, бормоча что-то о «сложных сочетаниях» и «невероятном потенциале». Александра получила гибкую палочку из рябины с сердцевиной из пера феникса — палочку для воина. Эвриала — элегантную ивовую с волосом единорога, идеальную для защитной и исцеляющей магии. Набив сундуки книгами и всем необходимым для будущего обучения, они нашли тихий, безлюдный тупик, чтобы активировать портключ. Дом Кирицугу в Фуюки теперь был их главной базой, но поместье Поттеров должно было стать их крепостью, их Хогвартсом на дому. — Всем приготовиться, — сказал Кирицугу, его голос был напряжен. Он держал в руках серебряный медальон. — Касайтесь. Зелретч, ты уверен, что его нельзя отследить? — Абсолютно, — беззаботно ответил Чародей. — Магия гоблинов и Поттеров слишком стара для современных заклинаний слежения. Это будет чистый и быстрый переход. Медуза сжала медальон, одной рукой обнимая Александру, другой — Эвриалу. Вейвер и Кирицугу положили руки сверху. — На счет три, — сказал Кирицугу. — Раз… два… И тут Эвриала вскрикнула. Не от страха. От боли. Она упала на колени, ее лицо исказилось. — Что такое?! — Медуза мгновенно опустилась рядом с ней, ее глаза сканировали девочку на предмет проклятий. — Я… я чувствую… — прошептала Эвриала, хватаясь за грудь. — Зов. Такой же, как был ночью… но в тысячу раз сильнее. Кто-то… очень одинокий… и очень сильный… зовет Грааль… Зелретч резко перестал улыбаться. Его глаза на миг сверкнули, как два осколка разбитой вселенной. Он огляделся. — Здесь… сейчас… пробуждается еще один канал! Невероятно! — Три! — крикнул Кирицугу, понимая, что любая задержка смертельно опасна. Их пальцы сжались на медальоне. Привычный рывок в районе пупа, мир смазался и завертелся в калейдоскопе цветов. Но что-то было не так. Вместо плавного, пусть и стремительного полета, их словно схватила гигантская невидимая рука и с силой швырнула в сторону. Пространство вокруг них трещало и рвалось. — Держитесь за меня! — взревела Медуза. Ее цепи, послушные воле, метнулись вперед, обвиваясь вокруг всей группы, создавая подобие спасательной капсулы в ревущем хаосе неправильной телепортации. Их выбросило из пространственного туннеля с жестокостью, как камни из пращи. Они рухнули в глубокий, рыхлый снег. Вокруг, насколько хватало глаз, стоял темный, вековой хвойный лес. Воздух был морозным и колким. О поместье Поттеров с его ухоженными лужайками не было и речи. — Где мы? — выдохнул Вейвер, с трудом поднимаясь на ноги и отряхиваясь от снега. Кирицугу медленно поднял голову. Его лицо было белым, как окружающий их снег. Он смотрел вперед, на вершину горы, где сквозь заснеженные ели виднелись шпили мрачного, неприступного замка. Он узнал это место. Узнал бы его даже в аду. — Замок Айнцберн, — прошептал он, и в этом слове была боль целой жизни. — Мы в Германии. Зелретч, единственный, кто приземлился на ноги, подошел к краю леса. Его лицо было серьезным, как никогда. — Портключ был перехвачен и перенаправлен. Резонанс… Зов, который почувствовала Эвриала, сработал как маяк и сбил нас с курса. Кто-то очень, очень могущественный хотел, чтобы мы оказались именно здесь. — Или что-то, — добавила Медуза, поднимая детей на ноги. — Эвриала чувствовала зов Грааля. Внезапно Александра, чье зрение было острее человеческого, указала на замок. — Смотрите! Из самой высокой башни замка в ночное небо ударил столб чистого, голубого света. Он пульсировал, словно гигантское магическое сердце. Кирицугу замер. Он перестал дышать. Он знал, что это за магия. Он знал, кто в центре этого ритуала. — Иллиясфиль… — его голос сорвался. В нем смешались ужас, вина и отчаянная, похороненная заживо любовь. Медуза посмотрела на него, потом на замок. В этом мужчине, которого она считала лишь холодным стратегом, она увидела зияющую рану. — Кто это? Кирицугу не сразу смог ответить. Он сглотнул, пытаясь вернуть себе голос. — Моя дочь, — сказал он. — И еще один сосуд для Святого Грааля.