Глава 5. Утро новой семьи

Утро в доме Эмия наступало тихо. Солнечный свет, просачиваясь сквозь бамбуковые шторы и бумажные сёдзи, рисовал на деревянных полах узоры из света и тени. Но эта японская безмятежность была лишь фасадом для бурлящей жизни, что поселилась в этих стенах. В саду, на глади гравия, застыли три маленькие фигурки в простых тренировочных кимоно. Александра, Эвриала и Иллия. Их взгляды были прикованы к женщине, что сидела перед ними в позе лотоса на веранде. Медуза, с ее собранными в тугую косу лиловыми волосами, казалось, была частью этого сада, древней и неподвижной, как замшелый камень. — Магия — это оружие, — ее голос был низким и ровным, он стелился по утреннему воздуху, как туман. — Но любое оружие бесполезно в слабых руках. Прежде чем вы научитесь повелевать миром, вы должны научиться повелевать собой. Ваше тело — это ваш первый храм. Ваш первый клинок. И ваш последний щит. Сегодня мы начнем с его пробуждения. Она поднялась одним плавным, змеиным движением. Александра нетерпеливо переступила с ноги на ногу. Ей хотелось огня, заклинаний, силы, которую можно увидеть и потрогать. Эвриала, напротив, замерла, вслушиваясь в каждое слово, ее спокойствие было подобно глубокой воде. Иллия, стоявшая чуть поодаль, впитывала все с жадностью ребенка, который всю жизнь смотрел на мир через окно, а теперь наконец-то вышел на солнце. Тренировка Медузы была не похожа на обычную физкультуру. Это была смесь боевой грации, йоги и жесточайшей дисциплины. Она учила их не упражнениям, а принципам: как двигаться бесшумно, как распределять вес, как превращать каждое движение в потенциальный удар или уклонение. — Мана течет туда, куда направлена воля, — объясняла она, легко уворачиваясь от неуклюжего выпада Александры. — Но тело — это русло для этой реки. Если русло слабое и рыхлое, река выйдет из берегов и превратится в болото. Укрепите его. Из дома за ними наблюдала разношерстная публика. Вейвер Вельвет, теперь уже скорее Лорд Эль-Меллой II, чем тот испуганный юноша, сидел на веранде с чашкой чая и анализировал. Он мысленно сравнивал методичный, почти хирургический подход Медузы с буйным и хаотичным «обучением» своего Короля, которое сводилось к крику «Вперед, за мной!» и последующему разгрому всего на пути. Удивительно, но в обоих подходах была своя мудрость. В глубине дома Селла с яростным усердием протирала серебряную ложку, бросая в сад неодобрительные взгляды. — Совершенно недопустимо, — бормотала она себе под нос. — Тренировки на открытом воздухе! Пыль, пыльца, микроорганизмы! И эта стойка… она портит осанку! Ужасно! Лизритт, стоявшая рядом с подносом с нарезанными яблоками, лишь тихо улыбалась. Ей нравилось видеть, как госпожа Иллия бегает и смеется. Это было важнее любой стерильности. Тренировка перешла к основам усиления. — Почувствуйте ее, — сказала Медуза. — Не пытайтесь вытолкнуть силу наружу. Позвольте ей наполнить вас. Эвриала закрыла глаза и спустя мгновение ее ладони окутались едва заметным зеленым свечением. Александра же, пытаясь форсировать результат, сумела лишь выбить из кончиков пальцев несколько ярких, но бесполезных искр. — Не торопись, моя огненная звезда, — остановила ее Медуза. — Твоя сила подобна пламени. Дай ей разгореться, не пытайся устроить взрыв. Именно в этот момент во дворе появился Кирицугу. Его лицо было, как всегда, почти бесстрастным, но в глазах читалось удовлетворение от увиденной сцены. В руках он держал нечто, что заставило Вейвера удивленно приподнять бровь. Это были три рогатки. Но не детские игрушки из дерева и резинки. Это были высокотехнологичные устройства из композитных материалов, с лазерными целеуказателями и набором идеально откалиброванных стальных шариков. — Что это? — спросила Медуза, ее инстинкты тут же классифицировали предметы как «метательное оружие». — Урок баллистики, — просто ответил Кирицугу, устанавливая на другом конце сада несколько пустых консервных банок. — Магия не всегда самый эффективный способ поразить цель на расстоянии. Иногда достаточно точного расчета, твердой руки и скорости. Начинать нужно рано. Медуза на мгновение задумалась, а затем кивнула, признавая его правоту. Древняя мощь и современная тактика. Богиня и убийца. У них были разные методы, но цель была одна — сделать этих детей способными выжить. — Хорошо, — сказала она. — Но сначала — завтрак. Воин должен быть сыт. Она повернулась и направилась к дому, но замерла на пороге, увидев, как открывается входная дверь. Входная дверь открылась, впуская в дом Майю и Широ. Майя, боевая соратница Кирицугу, выглядела как всегда собранной и эффективной. Она несла большую коробку, полную, судя по запаху, свежей выпечки. Широ же, десятилетний мальчик с копной непослушных рыжих волос и глазами цвета старого золота, тащил две большие сумки с продуктами. — Мы вернулись! — бодро объявил он. Его взгляд тут же упал на тренировку в саду — на девочек в кимоно и Кирицугу с его футуристическими рогатками. Глаза мальчика загорелись азартом. Бросив сумки на веранде (что вызвало тихое, но неодобрительное «ц-ц-ц» от Селлы), он подбежал к ним. — Ух ты! А можно мне тоже? Кирицугу посмотрел на приемного сына. В этом мальчике, которого он вытащил из огненного ада Фуюки, было неукротимое желание помогать, участвовать, быть полезным. Желание стать «Героем Справедливости», которое Кирицугу одновременно и ценил, и боялся. — Можно, — кивнул он. — Но сначала отнеси продукты на кухню. Медуза с любопытством наблюдала за мальчиком. Она чувствовала в нем что-то странное. Его магические цепи были почти пусты, но его душа… его душа была подобна мечу. Крепкая, несгибаемая, созданная для одной цели. — Конечно, — сказала она, ее голос был мягче, чем когда она обращалась к своим дочерям. — Чем больше воинов в стае, тем она сильнее. Пока Кирицугу начинал свой импровизированный урок стрельбы, а дети с восторгом пытались попасть в консервные банки, Медуза прошла в дом. Ее путь лежал в небольшую комнату в глубине дома, которую они оборудовали специально для одной цели. Там, на подставке, стоял артефакт, который Вейвер и Зелретч с трудом модифицировали — Омут Памяти, подключенный к портрету Поттеров. Это позволяло призрачным копиям Джеймса и Лили не просто говорить, а воспринимать мир и общаться почти как живым. Медуза активировала артефакт. Серебристая поверхность Омута пошла рябью, и в воздухе над ним спроецировались фигуры родителей ее дочерей. — Вот и ты, — тепло приветствовала ее Лили. Ее изумрудные глаза были полны беспокойства. — Как они? Александра не слишком усердствует? Она так похожа на Джеймса, вечно рвется в бой. — Они в порядке. Прогрессируют, — ответила Медуза. В этих разговорах она чувствовала себя странно. Словно отчитывалась перед другими родителями на школьном собрании. — Но им нужно ваше руководство. В той магии, что течет в их крови по вашему праву. Джеймс Поттер, с его вечно взъерошенными волосами — точной копией прически Александры — ухмыльнулся. — Конечно! Поттеры всегда были сильны в боевой магии и трансфигурации! Научим их паре трюков, чтобы они могли постоять за себя! — И контролю эмоций, Джеймс, — строго добавила Лили, бросив на мужа укоризненный взгляд. — Особенно контролю. Сила без контроля — это катастрофа. После завтрака наступило время для магических уроков. Дети расселись на подушках перед сияющими проекциями. Широ и Иллия присоединились к ним из чистого любопытства. — Магия начинается не в палочке. Она начинается здесь, — Лили коснулась своей груди в области сердца. — Это сосуд ваших эмоций. Если он переполнен гневом или страхом, ваша магия станет такой же — дикой и разрушительной. Если в нем покой, она будет послушной и точной. — Но разве любовь и ярость не делают заклинания сильнее? — тут же спросила Александра. — Делают! — с энтузиазмом подтвердил Джеймс. — Лучшие мои заклинания получались, когда я защищал Лили от всяких там… Нюниусов! Главное — направить эту ярость в цель, а не расплескать вокруг! Лили тяжело вздохнула и взяла урок в свои руки. Она провела девочек через простые медитативные техники, уча их находить свой внутренний «центр». Затем они перешли к практике беспалочковой магии — левитации небольших предметов, созданию огоньков-светлячков. — Это основы основ, — объясняла она. — Без палочки это очень сложно, почти невозможно для большинства волшебников. Но в вашей крови достаточно силы. Когда придет время, и вы возьмете в руки свои палочки в Хогвартсе, вы поймете, насколько это легко. — А я тоже пойду в Хогвартс? — с надеждой спросила Иллия. Лили и Джеймс обменялись теплыми взглядами. — Если захочешь, дорогая, — мягко ответила Лили. — Думаю, директор Дамблдор будет только рад такой талантливой ученице. Урок был в самом разгаре, когда Селла вошла в комнату с подносом, на котором стоял сок и нарезанные фрукты. Она с неодобрением посмотрела на призрачные фигуры. — Обучение у эктоплазменных проекций… Крайне ненаучный подход, — пробормотала она. — И кто оставил крошки на татами? Это рассадник бактерий! Джеймс Поттер весело ей подмигнул. — Расслабься, дамочка! Немного хаоса еще никому не вредило! Селла вспыхнула, оскорбленная такой фамильярностью, и, поставив поднос, с достоинством удалилась, бормоча что-то о «невоспитанных привидениях». Этот маленький эпизод вызвал у детей приступ смеха, разрядив учебную атмосферу.

***

Вечер опустился на дом, и кухня превратилась в самое теплое и уютное место. Медуза, с рукавами, закатанными до локтей и в фартуке, стояла перед чистой деревянной столешницей. Для нее это было не просто приготовление ужина. Это был ритуал. Она не пользовалась рецептами из книг. Ее рецепты жили в ее крови, в памяти о временах, когда она была божеством. Сегодня она решила приготовить свою версию амброзии — медовый пирог, который, по ее воспоминаниям, мог исцелять не только тело, но и дух. Широ, привлеченный запахами специй и сосредоточенной аурой Медузы, подошел и встал рядом, молча наблюдая. Он был очарован. То, как она двигалась, было похоже не на готовку, а на танец. Она не отмеряла муку чашками — она брала ее горстями, просеивая сквозь пальцы, словно оценивая каждую крупинку. Она не разбивала яйца о край миски — она легким щелчком раскалывала скорлупу, и желток с белком падали в миску, не повредившись. — Ты хочешь научиться, — сказала она, не глядя на него. Это был не вопрос. — Да, — тихо ответил Широ. — Вы… вы делаете это по-другому. Не так, как в книгах. Медуза позволила себе легкую улыбку. — Книги учат пропорциям. Но они не учат чувствовать еду. Смотри. Она взяла стручок ванили. Вместо того чтобы просто разрезать его, она медленно провела по нему пальцами, слегка согревая его своей маной. Аромат, вырвавшийся из стручка, стал вдвое сильнее, наполнив кухню сладким, пряным запахом. — Каждый ингредиент имеет свою душу, свою песнь. Ваниль поет о далеких, теплых островах. Корица — о жарком солнце и сухой земле. Мед… мед — это жидкое золото, песнь тысяч цветов и труд тысяч пчел. Твоя задача как повара — не заглушить их, а сплести их песни в один прекрасный хор. Широ смотрел, как завороженный. Он всегда любил готовить, для него это был способ починить то, что сломано — голод, плохое настроение. Но подход Медузы был иным. Она не чинила. Она создавала. — Можно мне?.. — начал он. — Да, — предвосхитила она его вопрос. — Мед. Самая важная часть. Она подвинула к нему глиняный горшочек с густым, темным гречишным медом. — Мед — это носитель. Он впитает в себя твои намерения. Если ты будешь просто лить его, пирог будет сладким. Но если ты, добавляя его, будешь думать о тех, для кого готовишь… о том, чтобы они были сильными, здоровыми, счастливыми… он станет чем-то большим. Он станет лекарством. Широ взял деревянную ложку. Он зачерпнул мед, наблюдая, как тот медленно, тяжелой золотой нитью стекает в тесто. И он подумал. Он подумал об Александре и Эвриале, о том, как они испугались во время тренировки, и пожелал им храбрости. Он подумал об Иллии, такой тихой и одинокой, и пожелал ей радости. Он подумал о Кирицугу, о его вечной усталости, и пожелал ему покоя. Когда он закончил, Медуза кивнула. — Хорошо. Ты понял. В тебе есть дар. Ты не просто смешиваешь продукты. Ты вкладываешь в них часть своей души. Они работали в тишине. Широ, под ее руководством, взбивал сливки для крема, удивляясь, как простое усиление маной, которому его учил Кирицугу, может превратить этот процесс из утомительной рутины в мгновенное волшебство. Медуза же раскатывала тесто, ее руки двигались с такой точностью и скоростью, что казалось, она не раскатывает, а творит полотно для будущей картины. В какой-то момент Селла заглянула на кухню, ее нос дернулся от обилия запахов. — Я надеюсь, вы соблюдаете санитарные нормы? Все поверхности были обработаны антисептиком? А мальчик вымыл руки? — Он моет руки каждые пятнадцать минут, — невозмутимо ответила Медуза, даже не оборачиваясь. — И я лично очистила эту кухню магией так, что в ней не выживет ни один микроб в радиусе трех метров. Твоя очередь, Селла. Принеси ягоды из сада. Самые спелые. Селла фыркнула, но спорить с матриархом этого странного дома не решилась и, к удивлению Широ, подчинилась. Когда пирог был наконец поставлен в духовку, Медуза вытерла руки и посмотрела на мальчика. — Ты многому научился сегодня. — Вы лучший повар, которого я когда-либо видел, — честно сказал Широ. — Нет, — покачала головой Медуза. — Я просто очень старая. И я давно поняла одну простую вещь. Битвы выигрывают не только на поле боя. Иногда самая важная битва — это та, что помогает твоей семье собраться за одним столом, забыть о страхах и просто быть вместе. И в этой битве лучшее оружие — не меч, а хорошо приготовленный ужин. Широ посмотрел на свои руки, все еще липкие от меда, и ему показалось, что он понял что-то очень важное. Не о магии. А о жизни. — Еда, приготовленная с любовью, объединяет семью, — продолжила Медуза, расстегнув и сняв фартук. — В этом ее главная магия. Она лечит раны, которые не видны глазу.

***

Когда божественный аромат пирога заполнил весь дом, они собрались за большим столом: Медуза, Кирицугу, Майя, Вейвер, Широ, три маленькие девочки и даже Селла с Лизритт (хотя Селла ела со своих личных, предварительно простерилизованных приборов). На мгновение это была просто семья, собравшаяся на ужин. Обычная, если не считать того, что за столом сидели богиня, убийца, лорд-маг, два гомункула и пятеро детей с судьбами, способными перевернуть мир. После ужина, когда Майя, к удивлению всех, оказалась превосходной рассказчицей и увлекла детей историей о лунном зайце, а Кирицугу с Вейвером углубились в изучение каких-то карт, гармония была внезапно нарушена. Александра, до этого смеявшаяся над шуткой в рассказе Майи, вдруг застыла. Ее глаза, точная копия глаз Лили Поттер, остекленели, уставившись в пустоту. Ложка выпала из ее руки и со звоном ударилась о пол. — Лекс? — обеспокоенно позвала Эвриала, используя домашнее прозвище сестры. Она тут же взяла ее за руку, почувствовав ледяной холод, исходящий от кожи Александры. Но девочка не отвечала. Ее разум был далеко отсюда. Она стояла в темном, сыром лесу. Деревья были похожи на костлявые руки, тянущиеся к свинцовому небу. Перед ней, в круге из грубых, почерневших камней, стояла маленькая фигурка. Хлоя. Ее серебристо-белые волосы были спутаны, а на лице застыло отсутствующее выражение. Ее рубиновые глаза были пустыми, но в их глубине, как угольки в потухшем костре, тлело что-то красное, неестественное. Позади нее стояла высокая, бесформенная тень, от которой веяло холодом и древним злом. И голос, холодный, как могильный камень, шептал, проникая прямо в сознание Александры: «Грааль… Он ждет… Ключ ко всему… А эти дети… эти маленькие Поттеры… они станут моим путем к нему. Один за другим…» — Александра! Голос Медузы, резкий и властный, вырвал девочку из видения. Она вздрогнула, тяжело дыша, и ее глаза снова сфокусировались. Горгона стояла перед ней на коленях, ее руки крепко, но бережно сжимали плечи ребенка. — Что ты видела? — тихо спросила она, но в ее голосе звенела сталь. Дрожащим, срывающимся голосом Александра описала лес, Хлою и тень с ее зловещим шепотом. В комнате повисла тишина. Кирицугу и Вейвер отложили свои карты. — Волдеморт, — произнесла Медуза имя, которое стало проклятием для их новой семьи. — Он не просто контролирует Хлою. Он использует ее как ретранслятор, как приманку. Кирицугу кивнул, его лицо превратилось в гранитную маску. — И он знает о связи девочек с Граалем. Нам нужно действовать. Быстрее, чем я думал. Позже той же ночью, когда дети, успокоенные и уложенные спать, наконец-то уснули, Широ не мог найти себе места. Слова из видения Александры не выходили у него из головы. Он проскользнул в кабинет Кирицугу в поисках книги легенд, чтобы отвлечься. Роясь в бумагах на столе, он наткнулся на потрёпанный дневник в кожаном переплете. Дневник Четвертой Войны. Любопытство пересилило здравый смысл. Широ открыл его. Большинство записей были на незнакомых языках или в виде сложных шифров. Но одна фраза, обведенная красным несколько раз, была написана на чистом японском: «Золотой Король наблюдает. Непредсказуемый фактор. Если он вмешается, все расчеты пойдут прахом. Избегать любой ценой». Широ нахмурился. Золотой Король? Кто это? И почему Кирицугу, которого он считал самым сильным человеком на свете, так его боялся? Мальчик не знал, что в этот самый момент, очень далеко и в то же время очень близко, на вершине самого высокого небоскреба в центре Фуюки, стояла фигура. Ослепительные золотые доспехи отражали неоновый свет города. Алые глаза с вертикальными зрачками смотрели в сторону района Мияма, точно на дом семьи Эмия. На губах Короля Героев, Гильгамеша, играла ленивая, хищная улыбка. — Какая забавная суета, — произнес он в пустоту ночи. — Черви копошатся, пытаясь изменить судьбу. Они играют с Граалем, не понимая, что эта игрушка — моя. Как и все сокровища этого мира. Он поднял руку, и в ней материализовалась золотая чаша, из которой он отпил вина. — Впрочем, наблюдать за их потугами довольно весело. Посмотрим, как долго продержится эта их «семья». Ведь все, что не принадлежит мне, в конечном итоге обречено на разрушение.