Часть 7. Код «2702»: Твое касание на моей спине

Кто хочет приносить пользу,

тот даже со связанными руками

может сделать много добра.

Ф. Достоевский

Каблуки женских ботинок постукивали о мостовую, но этот звук глушился негромким шумом воды. Моросил дождь. Осень брала свое. На Ён шагала рядом с ним вровень. В основном потому, что он сбавил свой быстрый темп шагов. Смоляные волосы слегка подпрыгивали в такт ее движениям. Ин Хо уговорил ее на то, чтобы вызвать такси. Она слегка суматошно отказывалась, явно не желая переходить никакую черту. И так смущаясь фактом того, что сама вызвала его на разговор. Но погода подсобила ему, а так как куртка девушки не имела капюшона, уговаривать слишком долго ее не пришлось. Они спускались по улице вниз, тротуар слегка проскальзывал под ногами, фары машин ослепляли глаза. Один раз она чуть не упала, но Хван успел подхватить, цепкие пальцы быстро нашли чужой худой локоть. Уверенное, поддерживающие касание, но он заметил, насколько оно было непривычно для На Ён. Ин Хо подал голос, чтобы подавить окружающий шум: – Скажите, ваша челка, – он мазнул глазами по одной белой пряди среди остальных угольных, как раз откидывавших тень на глаза, – это дизайнерское решение? Или вы что-то вкладывали в это? На Ён молчала. Он подумал, что поторопился с вопросом. Заметил, как девушка от неудобных подробностей либо грамотно увиливала, либо молчала вовсе. – Простите, если лезу не в свое дело. – Нет. Ничего, – На Ён тихо пробормотала. – Это как напоминание о моем хорошем друге. Он всегда красил волосы в такой цвет. Ин Хо чувствовал, что очень близок к тому, чтобы рискнуть. Он еще раз оглядел ее лицо, решаясь: – Вы его навещали на кладбище? – он сделал особый акцент на слове. Шим отвернулась. Ее взгляд взмыл вверх, туда, где пару воронов, промокших под дождем, взлетели со старого клена, желая укрыться от мороси. Вернулась назад и резко кивнула. Ин Хо ничего не сказал, он уже видел прибывший автомобиль, его номер светился в полутьме мягким желтым золотом. Хван распахнул дверь заднего сидения, и когда На Ён пригибалась, чтобы забраться в машину, аккуратно коснулся чужой спины через ткань куртки. Теперь ее волнение было еще более заметно. Это была легкая маленькая месть за то, что она первая спровоцировала его на рукопожатие. Он не привык касаться кожа к коже. Приходилось очень-очень редко. Ин Хо напоследок взглянул на нее. В темноте салона девушка казалась совсем измотанной и замученной. Она явно не досыпала и много переживала. Тени хорошо прижились под ее глазами, и на ее старых фотографиях, по его воспоминаниям, овал лица был явно мягче. Капли стекали по тонированным стеклам окон, женские глаза влажно блестели, отражая тусклый окружающий свет города. «Это не твое дело». – До встречи. Она кивнула, дверь захлопнулось, и машина скрылась в тенях города. Ин Хо глубоко вдохнул, и сырой, влажный воздух наполнил легкие. Дышалось намного легче, чем несколько часов назад на приеме. Но усталое женское лицо продолжало всплывать в памяти назойливо, мешая сосредоточиться. И спустя некоторое время, то ли выждав специально, то ли уговаривая себя этого не делать, он быстро напечатал сообщение с рабочего смартфона: «Можешь задержаться в городе на один день, если есть потребность. В штабе запланирована генеральная уборка». Уже нажав кнопку «отправить», он сразу занялся самоубеждением по поводу того, что он совсем не обеспокоен графиком сна другого человека, и ему все равно, останется она на один день отдыха дома или нет. Теперь, к тому же, нужно было отдать быстрый приказ о завтрашней генеральной уборке для оставшихся на острове подчиненных.

***

На Ён зашла в супермаркет по дороге домой. Желудок скручивал голод, а на ее кухне было абсолютно пусто. Помещение встретило ее белым светом ламп, прохладой холодильников и убаюкивающим бытовым шумом людей. Это так напоминало обычную простую жизнь. Шим невольно тянулась к ней. Быстро взяв макароны, пачку сосисок и одну шоколадку с орехами, она прошествовала к кассе. Но взгляд зацепился за знакомый силуэт. Нежно-розовое пальто, невысокий рост и низкий хвостик каштановых волос. Сердце отчего-то забилось. Она так давно не видела своих коллег, просто знакомых и приятелей. Так долго не было возможности писать им, а после отвечать на сообщения и звонки казалось бессмысленным. На Ён не смогла воспротивиться желанию подойти. – Хё Рин? Мы так давно не виделись, – На Ён почувствовала, как нервно теребит карман куртки. – прости, я не могла ответить, кое-что случилось… Девушка повернулась к ней лицом. Шим всегда считала ее красивой. Красивее себя. Но сейчас это лицо исказилось в выражении, которое ей совсем не понравилось. Изогнутая бровь взметнулась вверх: – Шим? Ты как здесь…, – Хё Рин смерила ее не очень довольным взглядом. – Я догадалась, что что-то случилось. Неужели за полгода времени не нашлось сообщить? Извини за прямоту, конечно, но из-за тебя у нас сорвался проект. Девушка говорила что-то еще, но На Ён уже не слышала. У нее отпало желание что-либо объяснять. Она почувствовала себя абсолютно несчастной и ненужной. Уже лежа на смятой простыне в своей квартире, На Ён думала, что предложения начальника было как раз кстати. У нее никогда не получалось нормально выспаться в штабе. И хоть Шим не была уверена, что получится и здесь, где все пропахло ее старой спокойной жизнью, но стоило попытаться. На Ён повернула голову: на стуле небрежно висела скинутая одежда, рядом беспорядочной стопкой лежали старые записи, которые понадобятся ей на работе. Но не ощутила чувства вины. Кожа, где коснулся ее Ён Иль, будь то открытый участок или скрытый плотной тканью, все еще теплилась, словно желая запомнить прикосновение. Это было… странно. В последнее время ее касались только грубо и мимолетно, показывая свою силу и приказ. Сейчас же она ощущала легкое волнение, но не мерзкое. Прикосновения не заставляли ее слепо подчиняться и давиться чувством беспомощности. Повернувшись на правый бок, На Ён провалилась в дрему, а вскоре и в крепкий сон. Тени от проезжающих машин скакали по комнате, проникали через жалюзи, по стеклу все еще моросил дождь. Грозился перейти в ливень. Ей снились темно-карие глаза, а еще, почему-то, черные кожаные перчатки и такая же темная угловатая маска. Во сне теплая ладонь касалась ее спины.

***

На Ён слушала тихий стук стрелок настенных часов. Она стала замечать этот звук совсем недавно в кабинете Ведущего, не обращая раньше на него никакого внимания. Потом даже удивилась, что он пользуется именно такими часами, а не беззвучными наручными, или просто не утыкает взгляд в телефон. Было в них что-то простое и человеческое. Квартирное. Но у нее не было много времени, чтобы об этом подумать. Из-под ее руки вырисовывались схемы и слова. Помечались волнистыми линиями важные места, и указывались заметки с помощью стрелочек. Она не отступала от своей идеи. На Ён намеревалась сделать игры такими, чтобы людям пришлось объединиться, дабы сократить потери. Нельзя было исключить смертность до конца, так как существовал существенный людской фактор: забывать про наличие безбашенных идиотов нельзя. Ей хотелось верить, что это поможет. И она цеплялась за эту веру, как утопающая. Она помнила перепуганные лица людей со своих игр, и думала, что если бы им тогда дали шанс действовать сообща, многие смогли бы выбраться. Шим верила, что большинство людей – простых, приземленных и уставших – нормальные. Может быть, не добрые в прямом трактовании этого слова, но, во всяком случае, понимающие. А, значит, она попытается им помочь. Но нельзя было выпускать из виду ту драматичность и шарм, который был присущ этим играм. А значит, она не должна выбиться из стиля, чтобы ее приняли в системе за свою. На Ён решила, что сначала должна быть жеребьевка. Для зрелищности и четкой красоты. Выбор пал на Амидакудзи – японский метод лотереи. Игрокам следовало выбрать одну из разноцветных линий, что как дорожки, будут вести к «призам» в конце. Но, понятное дело, схема их пути не будет видна игрокам, вплоть до их выбора. А вот какие придумать призы… На Ён подняла голову, чуть меняя свое положение в удобном кресле. Его кожа приятно холодила поясницу. Ведущий обыденно сидел за столом, но на этот раз смотря в ноутбук. Они работали так уже примерно две недели. Он – за столом, с прямыми плечами, как всегда, закрытый от всего мира. Она – наискосок от него, без маски, но в ненавистном ярко-розовом комбинезоне. Согнулась уже в три погибели, зато удобно. Тишину прервали. – Ведущий слушает. Прошло несколько мгновений, и На Ён услышала, как в его голосе отозвалась готовность. – Буду через десять минут. Мужчина резко поднялся, дорогое офисное кресло послушно отъехало назад. Захлопнул ноутбук. – Вернусь через полчаса. Нужно будет поговорить. На Ён сдержанно кивнула и проследила, как за мужчиной захлопывались двери сначала кабинета, а потом услышала звук лифта. Первая мысль была дальше продолжить работать. Распорядок дня остался прежним, лишь с учетом того, что теперь отведенное на отдых время она проводила здесь. Это было даже к лучшему, ведь отдыхать в этом месте у нее все равно не получалось. Она впервые за такое долгое время чувствовала себя свободной и живой. Никто не лез ей в душу, не орал, не подталкивал. Ее даже не загоняли во временные рамки. До следующих игр было далеко. Но возможность, что открылась перед ней с уходом надсмотрщика будоражила. Она одна в, возможно, самом главном помещении штаба. Нельзя упускать такой шанс. На Ён плавно поднялась с насиженного места. Если здесь установлены камеры, и кто-то решит пересмотреть записи – ей конец. Оглядев потолок по углам, она ничего не заметила. В любом случае, Шим придется когда-то рисковать. Первым делом ринулась к ноутбуку. Но за секунду до касания, решила надеть форменные перчатки. Глянцевая серая поверхность легко сохраняла отпечатки пальцев. Естественно, тот оказался запаролен. Иногда пароль можно попробовать подобрать, если знаешь какую-то важную информацию о человеке. Или хотя бы узнать ее, оглядев его рабочее место. Но стол был стерилен, ни единой пылинки. Не было времени, надо идти дальше. Дернула шкафчик стола. Тот, на удивление, легко поддался. Внутри блеснула золотом маска. Сначала На Ён показалось, что она такие уже видела на випах, и тело непроизвольно вздрогнуло от воспоминаний. Но нет: это была обычная карнавальная маска, закрывающая практически только глаза и лоб. Незнакомцы узнать не смогут, но для остальных и так будет понятно, кто перед ними. На Ён представила ведущего в ярко-золотом блестящем костюме, с этой маской на лице и усмехнулась про себя: «Ведущий – любитель экстравагантных вечеринок?» Предусмотрительно захлопнула шкафчик, встала перед столом, и еще раз оглядела помещение. Слева от стола начальника находилась одна дверь на замке с паролем. Уходя в глубь и темноту кабинета, там, за ее излюбленным креслом, была еще одна. Пароля на ней не было, значит стоит попробовать. Но и в этот раз не повезло. «Скорее всего дверь в личную комнату. Не спит же он, свернувшись калачиком?» Любопытство одолевало ее. Что могло быть за дверью? Роскошные покои? Кровать с балдахином, стаканы виски, и позолоченные краники ванной? Она бы не удивилась. Прошагала к последней двери. Та была металлической, и очень тяжелой на вид. Прямо как вход в сейф. «Вряд ли он, конечно, деньги здесь хранит. Либо складское помещение, но скорее… Закрытый архив». И эта мысль подтолкнула ее склониться над кнопками ввода пароля. Те были не сенсорными, а черными и блестящими. Фронтмен всегда представал перед ней в «полной экипировке». Но если он оставался наедине с самим собой, зачем ему перчатки, верно? Значит, хоть иногда пароль набирался голыми руками. Кожный жир скапливался на пластике и еле заметно подтирал цифры на кнопках. Больше всего доставалось первой цифре пароля, та стиралась сильнее всех, далее – по убывающей. Если только внимательно осмотреть… Шим подсветила себе фонариком телефона. Первая цифра была, бесспорно, «2». Вторая, судя по всему, «7». Дальше было сложнее. Цифра «0» так же была чуть стерта, но, На Ён была уверена, пароль состоит минимум из четырех знаков. А четвертую цифру она упорно не видела. Значит, какая-то из них повторялась. Три варианта – три попытки. Она сможет проверить все. Но последовательность «2702» Шим сразу отпихнула на задний план. Пальцы трясло от адреналина. 2,7,0,7. Мимо. 2,7,0,0. Легкий писк повторился, сообщая о неправильности. «Да ну не может быть». 2,7,0,2. Звук сменился на чуть более одобряющий и дверь отъехала, с легким щелчком, являя за собой полоску густой темноты. Ничего не было видно. Сердце колотилось, билось как сумасшедшее. Гул крови в ушах на момент оглушил На Ён, и она чуть было не пропустила шум приехавшего лифта. Грудная клетка сжалась в ужасе перед разоблачением. Со всей дури Шим захлопнула дверь, молясь, чтобы звук вышел не слишком громким, и буквально полетела к своему креслу, где ее оставил Ведущий. Плюхнулась в него, старалась выровнять дыхание. По шее бежал холодный пот. «Дикость. Просто дикость. Наверняка так совпало». На Ён намеренно сделала последний вариант таковым. Ей ведь не хотелось думать, что паролем к засекреченным документам в штабе опасной организации, в кабинете главного начальника мог стать ее день рождения «Я где-то уже видела эти цифры. Не могу вспомнить. Но это не дата моего рождения. Это что-то важное для него самого». Нельзя было упускать возможность обычной случайно выбранной последовательности. Но обычно люди, придумывая что-то, взлома чего не хотят, не повторяют цифры. «Думай, думай, думай». Но память подводила. Фронтмен как ни в чем не бывало прошагал мимо нее к столу. Через несколько минут подозвал к себе, но ее сердце с дыханием все не успокаивались. На Ён села на стул, прямо перед Ведущим, и теперь их разделяла лишь деревянная поверхность стола. Шим всеми силами старалась не выдать внутренней дрожи. – Близится зима, – его голос звучал глухо из-за маски, пока он смотрел в экран ноутбука, что-то листая в нем. – В конце декабря начнется активная подготовка к играм, поэтому свою модель ты должна предоставить за несколько недель до этого времени. – Думаю, к декабрю, должно быть готова, – она изо всех пыталась подавить нервозность в голосе. Маска оторвалась от созерцания светлого экрана, повернувшись к ней. – Думаешь или уверена? На Ён, до этого увлеченно рассматривавшая свои колени, подняла черные глаза. Встретилась с прорезями в мелкую сеточку. «Я даже не могу разглядеть его взгляд». – Уверена. – Хорошо, – мужчина отвернулся от нее, снова уставившись в ноутбук. Но прогонять не спешил. Шим думала о том, кто прячется под этим всем маскарадом. Как он выглядит? Как выражает эмоции? Когда он злится, а когда улыбается? Измененный голос выдавал интонации еле заметно, и это жутко ее бесило. На Ён любила контролировать ситуацию. И одним из ее самых больших желаний за это время стало желание содрать чертову маску с мужского лица. Освободить кожу, увидеть линию губ, стереть с них наглую усмешку. Он. Вероятно, насмехается над ней и ее неспособностью ему противостоять. Наконец заглянуть в глаза и понять, кроется ли за ними дьявол, а может, просто трус. – Вы когда-то снимите передо мной маску? Он повернулся к ней, пожалуй, даже слишком резко. Как оживший манекен. Смотрел долгих несколько секунд. – Начальство раскрывает лица лишь перед самыми приближенными к нему сотрудниками. Не забывайся. – И насколько я приближена к начальству? Ведущий снова повернулся к ней, и на миг На Ён показалось, что она увидела, как глаза опасно блеснули из-под маски. – Недостаточно. На Ён больше не стала нарываться, подумав, что ей сейчас отдадут приказ уходить. Но его не последовало, вместо этого прозвучал вопрос: – Как ты думаешь, почти игры проводят именно в феврале? «К чему бы это?» На Ён задумалась. Вопрос был интересным. – Февраль считается самым депрессивным месяцем, – она рассматривала эмблему ноутбука начальника: кружок, треугольник и квадрат. – Могу предположить, что после масштабных праздников у людей не только кончаются деньги, но и энергия. Эмоциональный фон понижается, должники в апатии, кредиты в просрочке. Еще в феврале люди часто болеют. В общем, все условия для того, чтобы отлавливать несчастных и предлагать им сыграть, чтобы они получили шанс на новую жизнь. Мужчина не отрывал от нее взгляд, будто задумавшись. – Да, пожалуй, ты права, – он отклонился на спинку стола, скрестил руки на груди, и это движение показалось самым живым из всех, что она у него видела. – А почему именно в последнюю неделю. Шим нахмурилась, сведя прямые брови. Между ними образовалась маленькая морщинка. Выдала ненавистную для самой себя фразу: – Не знаю. Может быть, накопительный эффект. Чем дольше длится февраль, тем больше отчаянных. Не уверена. Она не любила «не знать». Фронтмен поднес пальцы к лицу. Движение было таким, точно он желал потереть уставшие глаза, но вспомнил, что на нем маска. Нет, все-таки, это шевеление руки было самым живым его проявлением для На Ён. И показалось смутно знакомым. Он на секунду предстал уставшим мужчиной. Лишь на миг, такой короткий, что она даже не успела вкусить это чувство. Шим не могла избавиться от ощущения, что сегодня память ее подводила. – Последняя игра проводится двадцать восьмого февраля. Победители выходят на свободу в первый день весны. Это как символ начала новой жизни. – Да я погляжу, здесь все большие любители символизма. На Ён не видела лица, услышала лишь короткий тихий выдох. Но Ин Хо в тот момент ухмыльнулся.

***

Кабинет Командующего офицера показался ей странно чужим. Она в некотором роде успела привыкнуть к среде обитания Ведущего. – Я знаю, ты сейчас выполняешь поручение господина, но мне было поручено послать кого-то из солдат на задание, – мужчина курил, и концентрация сигаретного дыма в небольшой комнате росла. – Ты неплохо себя показала в прошлые разы. На Ён заволновалась. А если она волновалась, то начинала спешить. Ей захотелось быстро узнать детали. – Что за задание? – Будем пробовать вербовать новых игроков. Нужно прощупать почву. Сейчас, конечно, не «разгар» сезона, – сказал он, намекая на ноябрь, – но лучше не опаздывать. Ей только этого не хватало. На Ён только-только начала привыкать к своей новой цели, только поверила в успех, узнав пароль от архива. В ее комнате лежала самодельная карта штаба, которую она постепенно дополняла, исследуя местность. И это собирание маленьких кусочков, что могли пригодиться в будущем, успокаивало. А теперь ей придется выжидать еще больше времени, чем она рассчитывала, чтобы попасть в такое ценное помещение. Самое интересное выдрали у нее из рук. Она уже пожалела, что не ценила эти тихие посиделки на удобном кожаном кресле. Ей даже не запрещали залезать на него с ногами. Она занималась любимой математикой. А теперь хотят снова вбросить в беготню по мегаполису, так еще и с кем-то командующим над ухом. Чуть позже, все еще с опаской, но На Ён поделилась новостью с Джин Соном по поводу своего нового задания. И когда глаза парня в удивлении расширились, с абсолютным отсутствием в них злорадства, Шим осознала: все очень плохо. Потому что, по словам ее нового знакомого, Вербовщик был чокнутым отморозком. «Хочу, чтоб это место сгорело в аду».