...2

Приятная прохлада ласкала разгорячённую недавним солнцем кожу. Ещё тёплый песок мягко расходился под ногами, иногда плавно погружая стопу в себя. Эвтида уже была за пределами городских огней. В сумерках сейчас можно без проблем ориентироваться и добраться до места, не потерявшись. Эвтида прищурилась, рассматривая вдалеке когда-то внушающее восторг строение, и, разглядев то, оказалась права на счёт храма. «А здесь почему-то повезло. Ну что за чудеса, Исфет» Придерживая сумку с мантией и маской, другой рукой она неосознанно касалась своего сердца. Ей было о чем подумать и внушить себе правильность своих действий. Весь день ушёл на крепкий сон из-за стресса, стоило быть бодрее перед заданием. Своим чувствам Эва в последнюю очередь желала становиться пленницей. Сет дал понять, что не намерен связывать свою жизнь с любовью, да и имеет ли право такая смертная, как Эвтида, претендовать на роль его возлюбленной? Имела. Судя по имени — сто процентов. Но это не означало верную и долгую жизнь, будучи парой. Девушка остановилась. Она подняла голову, всматриваясь в еще незаметные звезды. Если Бог проявляет по отношению к Эве действия, то они ещё не обусловлены его искренними намерениями. Хотя возникает диссонанс. Со слов мужчины он всегда разделяет с последователями дела работы или сношения. Девушка скривилась. А с ней подобное, значит, пробует впервые? Вот так интересно… Пропасть, убежать бы, только не дать всем своим чувствам ощущать этого мужчину. Что он вообще может знать об ответственности, когда так нечестно нарушает личное пространство невинной девушки, пялится довольным глазами, касается смело, не стесняясь говорить горячим шепотом в шею, искусно плетя собственные сети для нее одной… Или сколько десятков, нет, сотен дев пострадало от его речей? И как вообще можно вести себя с той, кто познает подобное впервые? Меренсет, не Меренсет — она остается простым человеком, которому присущи все те же эмоции и чувства. И уж не Владыке хаоса причитать своей последовательнице об ответственности. Захочет — сбежит на край света, переплывёт, невиданные, моря и спрячется. Да вот только Эва знает, что он найдет её, а потом силком притащит обратно. И больше не станет церемониться, а посадит на цепь, и возможно темница Амена покажется самым настоящим Иару, по сравнению с тем, что с девушкой может сотворить Сет. Сможет ли? Что-то в глубинках сознания и само сердце твердило, что нет. Он её не обидит. Поругает, припомнит, как наказывал самих Богов (какие там люди), но не тронет. И все же, пока ей не выжиг этот огонь имя Бога на сердце, стоит продолжать держаться поодаль до самого конца. Девушка знала наверняка, что Сет заметил этот жест, если даже не знал причину. А причину знать не обязательно. Ох, как не хватает Ливия рядом. С ним бы она душу точно отвела. «Интересно, как он там в столице. Надеюсь, справляется…» Она покачала головой, прогоняя грустные мысли и снова зашагала к храму. «Конечно, справляется. Не только лекарь, он и мозговой штурман. Хемсету не поздоровится с ним» Войдя внутрь строения, девушка огляделась, не заприметив ничего особенного, кроме, расписанных, колон, повреждённых местами. Она прошла дальше, без особого интереса осматривая помещение с высоким потолком, порушенного в некоторых местах. Тишина была приятной в подобном месте; в месте, где некогда славили и молились древнейшим Богам. Поступь делалась мягче, и звуки шагов Эвы усыпляли её же бдительность. Очень не хотелось думать о чём-то мирском в храме, однако… Со спины показалась тёмная рука, незаметно потянулась к девушке и вцепилась в её плечо. Визга звонче этого весь Египет не слышал. — Исфет, мои уши… Девушка зажала рот рукой, когда обернулась, и обнаружила Рэймсса. Её страх в секунду сменил гнев; брови сошлись на переносице и теперь, белая, она походила на саму смерть, посоха только не хватало. — Черномаг трехклятый, да я тебя к Осирису сама проведу… — Сама-то, шезму каких ещё поискать. — Парировал сразу, потирая свои уши. Эвтида чуть не задохнулась от возмущения. Который раз за этот день она переживает нападки мужчин, лишь бы извести ее и так шаткое состояние. Одни беды от них, жуть какая. Заметив, как подруга стушевалась, юноша поспешил её успокоить и виновато улыбнулся. — Прости, прости. Не хотел тебя пугать. Ты такая задумчивая шла. Она обиженно надула губы, но взгляд девушки смягчился. — Мог бы просто позвать, слухом не обделена. Со мной сегодня столько случилось… Придётся после к Ливию обращаться, лечить нервы и сердце моё бедное. Парень только усмехнулся. Уже отошла дуреха раз жаловаться начала. Они медленно подошли к одной из колонн, которая однажды покинула свой строй и сейчас могла послужить подобием сиденья. — Почему ты понадобился Сету? — Эва сделала акцент на местоимении. — Ну, отчасти, он спас меня, позволив быть в вашей компании. Во время вашего путешествия в Дуат и после него он обеспечил мне безопасность. — Некромант непринуждённо ответил. — Он наш Бог, я видел его воочию. Поэтому, наверное, неудивительно? А чем я могу ему помочь сам пока не знаю. Девушка запоздало кивнула. Сет ведь не бросил в плохое время, дал парню восстановиться. Получается, в долгу перед ним? Или это из чувства преданности? В пекло. Думать о нем сейчас хотелось меньше всего. — Получается, снова работаем в дуэте? — Получается так. Они как-то по-ребячески захихикали. Главного ещё не было на месте, поэтому пара решила скоротать время за разговорами: вспоминали они разное и шутили о всяком, подначивая друг друга, как в старые добрые, страшные, опасные времена, но близкие. За приятным диалогом время было скоротечно. Может, дело было в непорочности этого места, гармонирующей с чарующей внешностью девушки рядом. Или просто атмосфера располагала к неуместным мыслям, когда Рэймсс совсем не заметил их в своей голове. Тепло, исходящее от Эвтиды, по странному влияло на разум юноши. Под светом луны разум туманился, и фантазия в голове начинала рисовать характерные для ночи картины. Рэймсс сначала просто заслушался, несмолкающую, Эву: та говорила про каких-то животинок, потом кичилась за торгашек, дальше обругала последний заказ. А его реакция стала наоборот — медленней. Странно, ведь от шезму не исходит тепла. В чем же дело, Эвтида? Отказавшийся однажды от любовных утех и всего того, чем правит любовь, парень не понимал, что движет им. — Рэм? — Девушка сделалась хмурой, заметив отсутствующий вид друга. Она сидела неподвижно ровно до того момента, когда чужая ладонь коснулась её волос и «случайно» зацепила кожу шеи. Эвтида стушевалась, стало неприятно, некомфортно. Девушка собиралась отодвинуться, пресечь подобное в её сторону… — Воркуйте, голубки? — Тяжёлые руки с хлопком опустились на плечи шезму, из-за чего те почти подпрыгнули на месте. Сет смотрел перед собой, пока не перевёл взгляд на парня, сжав пальцы на его плече сильнее. Нечитаемое выражение лица — именно это говорило о серьёзных намерениях Бога к существу, способному обидеть его маленькую шезмочку. — Господин? — Первой подала свой голос Эва, последний черномаг ожидаемо молчал. — Да-а-а… — Сет с прищуром ещё немного задержал взгляд на, побледневшем, Рэймссе, — лицо попроще сделай, больно постное. — Он усмехнулся, обнажив зубы. Наваждение у черномага как рукой сняло. Эвтида быстро встала, пряча неловкость на лице от ситуации. Нетипичная реакция, однако, ожидаемая для Бога. Сет перевёл всё внимание на девушку, как только почувствовал, как «вожделение» черномага утихло, но напряжение до сих пор не покидало его последовательницу. Мужчина прикусил щёку изнутри, представляя, что могла бы сделать эта шавка… Что мог бы он сделать с парнем, придя чуть позже. Юноша отвернулся. Не с Покровителем Эвтиды ему тягаться. И, что, черт возьми, на него нашло? — Что с личиком, Эми? — Он щёлкнул шезму по носу, — Сегодня ты выполняешь моё последнее поручение. Эвтида поморщилась, но всё-таки отвлеклась на Бога. На словах о последнем поручении она встрепенулась, оживилась, как птичка. Последнее. Осталось исполнить его волю и Эвтида будет свободна, сможет убежать? Но вопрос в другом. Захочет ли? Мантия пронеслась, как вихрь перед глазами, и вот Сет уже стоял перед лицом двоих черномагов. — Вопросы не задавать. Слушаем и действуем. От тона голоса красного Бога по коже мурашки пошли. — Мы здесь, потому что так удобнее всего пробраться во дворец фараона… — Дворец фараона?! Сет со вздохом прикрыл глаза. — Эва, милая, напомни, что я сказал буквально пару секунд назад? Бог очень удивился, когда спустя секунду не дождался ответа. Он кинул быстрый взгляд на девушку, которая стояла, опустив глаза в ноги, и покорно молчала. Что-то не так… — Главный источник моих бед скрывается во сне Фараона. Эвтида, как онейромант, проникнет в его сон, а Рэймсс будет сторожить. Это всё, что от вас потребуется. — Сет нахмурился и посмотрел куда-то в сторону. — Ливий в Нижнем созвал совет, мой бывший слуга у него на мушке. Эпистат с оравой его псов отъехали туда же, потому дворец кишит лишь мелкими паразитами, а самого царя охраняет его личная стража — проблем не должно возникнуть. Больше всего Сету было странно говорить, пока его не перебивает чей-то тоненький голосок, очередной раз возмущаясь его словам. И ведь причин лишний раз пререкаться у непокорной Меренсет находилось немало. Мужчина бросил взгляд на своих последователей: Рэймсс — понятное дело молчит, а вот его подруга вызывает вопросы не в первый раз. — Поняли, господин. Можем выдвигаться? — Ступайте. — Спустя время задумчиво ответил. Рэймсс первым сделал шаг, как тут же его остановил грубый рывок назад. Снова пальцы крепко сжали плечо и убийственный шепот донесся до, вспотевшего от страха, юноши. — Не глупи больше. И отпустил, подтолкнув вперёд. Эвтида топталась на месте, не зная, как правильно реагировать на происходящее. Стоит заступиться за Рэймсса? Поблагодарить Сета? — Молчишь, потому что боишься? — Низкий голос прервал поток мыслей. Эва поджала губы. «Конечно. Тебя больше всего» — Господин, а где будете вы? Вот и голосочек прорезался. Правда, совсем тихий, такой нетипичный для проворной шезму. На его прежде хмуром лице расползлась хищная улыбка: — Поиграюсь с близоруким племянником. Когда Эва в очередной раз не удостоила его ответом, мужчина принял серьёзное выражение лица. Сет приблизился и пальцем теперь аккуратно приподнял её подбородок. Маленький, незначительный жест, но кровь к щекам девушки прилила быстро, благо ночь скрыла это от Бога. Хотя, от него скроешь… Мужчина ласково провел тёплой ладонью по женскому плечу, относился к деве в этот момент самым заботливым образом, а она пыталась унять трепет в груди от такой нежности. — Пока я рядом, тебя никто не тронет. Ни псы Фараона, ни ублюдки в городе… — Он наклонился к девушке ближе. Голос стал ещё ниже; горячий шёпот коснулся краешка губ, — ни похотливые шавки. И отошёл. Лицо обдало холодом в том месте, где оба дыхания смешивались. Она задержала дыхание, успокаиваясь. На языке вертелось на самом деле много чего, но вместо ответа, она робко зашагала вперёд, оставляя позади своего Покровителя.

* * *

Ночь благоволила черномагам, чья стихия перекликалась с тем, что скрывалось во тьме. Бесшумно, точно тени, пара скользила между дорожками, огибая стены. Изворотливость по праву второе имя слуг Сета, иначе не объяснить их отточенные движения: незаметные, даже для зоркого глаза Гора. Дворцовая площадь осталась позади, как и несколько снующих стражников вдоль освященных коридоров. Ленивые растяпы — по-другому не обзовёшь. Те впрямь были похилее отряда Амена, видимо, для отлова «свирепых» черномагов требовалось заручиться поддержкой покрепче. Особого труда обойти их не составило, и, как пара считала, чем проще, тем лучше. «Сет идеально все устроил. Действительно позаботился» — Эвтида вздохнула, смотря перед собой. В этом жесте сквозила тоска. Черномаги стояли в зале, где царь обычно принимал приезжих гостей для собрания и обсуждения важных политических вопросов. Он уж точно не охранялся в обычное время, тем лучше для небольшой передышки. Рэймсс не проронил ни слова с тех пор, как они вышли из храма. Парню было страшно поднять глаза на подругу, он старался не находится близко к ней, и все же во время вылазки во дворец без помощи друг друга не обходилось. Гераклионскому показалось, что девушка совсем забыла о его касаниях в храме, ведь за всё это время ни разу ни то что не скривилась — косого взгляда не кинула. Юноша заметил отрешённый вид подруги и подумал, что подходящего момента может уже не быть, по крайней мере здесь, если они попадутся. — Мне жаль за это, прости. — Вышло сухо и резко. Из-за небольшого кома в горле, Рэм тихо прокашлялся. Он неловко смял клочок мантии на плече, пропуская через пальцы ткань. Он же никогда… — Со мной это впервые, мы, черномаги, — он повторялся и останавливался, готовясь к тому, что Эва перебьёт его, возмутится, но он вдруг встретился с её глазами, отражающие свет маленьких ламп в коридоре, — … мы ведь не испытываем подобного, прежде отрекаемся. Эва… Взгляд девушки неожиданно был чистым, от чего Рэймсс опешил. Она вводила его в растерянность. — От тебя исходило тепло. Последнее он почти выдавил из себя и опустил плечи. — Тепло? В каком смысле? Парень дернулся оживлённому голосу и поспешил ответить. — Ты знаешь, что, когда люди посвящают себя в тёмную магию, наши души остывают. Но от тебя тогда я почувствовал такое волнующее тепло… — Он осекнулся и отвернулся. — А, прости. Прикусив губу, она замотала головой, говоря, что не о чём более беспокоиться. Тепло, потому что в ней частица Сета. Большого ума не надо, чтобы понять, почему Рэма к ней повело. «Это гадкое пламя тянет ко мне черномагов» Ярость внезапно прыснула свой яд в кровь, отравляя разум. Мышцы в теле напряглись. «Его влияние, всё он виноват… Всё неискренне, потому что ему принадлежащее» Эвтида стала дышать громче, почти шипя, как змея, чем напрягала парня пуще прежнего. Он проморгался, глядя на то, как эмоция за эмоцией захлестывают подругу. Это не есть хорошо. Рэм только надеялся, что причиной её злобы послужил не он сам. — Эва, не мне советовать сейчас, но прошу, давай закончим со всем и ты от души меня проклянёшь после, идет? Черномаг сквозь зубы медленно выдохнула. Не хватало, чтобы её одолевала ярость Бога. Что может быть хуже, если он ещё и почувствует состояние своей должницы? Исфет, да что же тогда принадлежит Эве? Влечение, ярость, уверенность — всё присуще только ему. Но Рэм прав, надо успокоиться, пока стража или слуги не сбежалась на звуки. Уж если влечение она давит в себе, так и ярость задушит собственноручно. — Проклинать тебя не буду… — Меренсет едко улыбнулась — А вот в сон проникнуть и покошмарить тебя — с удовольствием. Эвтида нервно сглотнула. В памяти пронеслись события вчерашней ночи и заказ Феонои. Который раз зажевав нижнюю губу, девушка с горечью подумала: «Не такие уж дураки эти богачи»