..4.

В мужской накидке сидеть было уютно и тепло. Тяжелая приятная на ощупь ткань грела и успокаивала запахом своего хозяина. От такой частички роскоши Эва не смогла отказаться и позволила себе сейчас кутаться в одеяние Сета, поглубже вдыхая запах. Пальцы крепко держали её края — неосознанно. В отличие от жаркого дня, ночь в Египте была холодной и, прогретый днём солнцем, воздух сейчас морозил нос. Сет, любезно укутавший и посадивший Эвтиду возле костра, быстро ретировался со словами «скоро буду». Оказавшись на территории храма, Бог не стал расспрашивать и тем более не дал времени подумать о горячем признании самой девушке. Предпочитая словам действия, он позаботился о том, чтобы Эва ни о чём сейчас не беспокоилась: щелчком пальцев развёл огонь, дал свою накидку и исчез, чтобы не смущать своим присутствием. «Исчез. Как в его стиле» Возмущения в собственной голове были слабыми и мимолётны. Эвтида, если быть честной, была больше благодарна, ведь не ожидала быстрой взаимности. И взаимности ли ожидать вообще? Стыд, крадучись, забрался на шею, подогревая щёки и голову, а Сет, пока Эвтида не свалилась от собственного кошмара, любезно оставил её наедине, забрав с собой неуютное чувство. Покровитель на то Покровитель, чтобы защитить от всего и избавить от любой беды. Под словами «любой» и «беды» он, конечно, имел ввиду ещё себя. Дискуссию с самой собой устраивать не хотелось. Будь, что будет, лишь бы мужской аромат окутывал и не отпускал, и тепло от костра, который приятно потрескивал, грел, а его языки пламени служили фокусом внимания Эвы. — Выпей. — Огонь так завораживал, что девушка не сразу обратила внимания на протянутую сверху руку. Она заторможено повернула голову, оглядела сначала крепкую ладонь с кувшином чего-то ароматного, а затем любопытный взгляд пополз на Покровителя. Так и замерла на несколько секунд, во все глаза таращась на мужчину. Огонь неаккуратно ронял свой свет на профиль Сета, делая его опаснее. Цвет красной копны волос становился на фоне ночи багровее, взъерошеннее, но не отнимал величия Бога в глазах Эвтиды. Наоборот, создавался образ хищника, который терпеливо выжидал удобный момент, чтобы напасть и порвать в клочья того, кто смеет противиться его воле. Такое мнимое спокойствие, граничащее с раскатами грома; вот-вот молнии ударят, и ветер с ног сшибёт. Любопытно было оказаться на месте жертвы, чтобы прочувствовать на своей шкуре все возможности, всё, на что способен этот охотник, и пусть шкурка смертной не выдержит и половины этих возможностей: страх подпитывал интерес, а больше ничего не волновало. Золотые, широкие по длине и толщине, браслеты обрамляли сильные руки, с поступающими венами и перекатывающимися мышцами. Благодаря пламени, рельеф и любые контуры были видны чётче, и глаз невольно попадал в ловушку, дальше, бесстыдно впитывая точёный образ широкоплечей скульптуры перед собой. Тень, отбрасываемая на участки лица и тела с другой стороны, сотворяла образ таинственности, и в этой недоступности, девушка знала, скрывалась чертовщина. Шезму сморгнула красный цвет перед глазами и молча взяла кувшинчик. Она засмотрелась? Внутри всё застыло, кипящий котелок при виде хозяина, сейчас молчал. Наверное, Сет не успел понять, что за эти пару мгновений он олицтворял предмет искусства. — Молоко? — Внимание забрали топленый запах и белая жидкость под носом. Лакомство какое поискать! Девушка вытянула мордочку, подобно лисице, и скромно улыбнулась. Покровитель прикрыл глаза на пару секунд в знак согласия, и уголок его губ дернулся при виде заинтересованного выражения лица шезму. Такая переменчивая, такая любопытная. Сет бы сказал, что она похожа на сороку, какую видел в далеких краях севера: проворная, шустрая и падкая на все блестящее. Вот прямо сейчас глаза свои строит хитрые и в знак благодарности улыбается, а ведь Бог даже не подозревает, что всего минуту назад голову этой девицы занимали далеко не чистые образы. Впрочем, лукавства у Эвтиды не отнять, как бы она не робела перед Богом. Мужчина опустился возле последовательницы, лакавшей молоко, ожидая, когда та прикончит увесистый кувшин. Костёр постепенно догорал, облизывая кончающимся теплом тела греющихся. Девушка неосознанно предалась романтичному моменту: звёздное небо, искры пламени, теплая накидка любимого мужчины, и сам любимый рядом… — Кх-кхм! — Молоко облагородило лицо Эвтиды и теперь стекало по подбородку и щекам. Осознала, что представила и жидкость вдруг не в то горло попала. Вот тебе и предаться неге. «Бедное моё лакомство…» Покровитель слегка наклонился вперед, нахмурив густые брови. — Неужели кисло? На вопрос девушка поспешно замотала головой, глотая остатки напитка. И Бог замер. А после излюбленная усмешка медленно поползла по его лицу, обнажая истинную натуру Божества со всеми его тёмными помыслами. Эвтида невольно поджалась, кутаясь в накидку, а Сет на это самодовольно хмыкнул и продолжил медленно подбираться. «Сейчас то что за напасть?!» Молоко на языке не дало издать и звука, потому что Эва вновь со страшной привязанностью припала к краю кувшина. Какая непостижимая для человека наука в этот раз пришла на ум этому существу? Эва осторожно следила за Сетом; он ближе — она дальше, и так, пока под мягким местом не стал ощущаться край сиденья. Что-то это ей напоминало. Неспроста говорят в народе «бойся своих желаний». Теперь сиди, пожинай, любопытная жертва. — Меренсет, не уж то есть что мне сказать? Не успела девушка остепениться, как её повело от одной интонации голоса Покровителя, и ладони стали влажными. Полчаса назад из неё вырвались уже такие слова, а он продолжает напирать? «Прекрати?..» Нет, Эва не готова, не собирается перед ним оправдываться. И так уже опозорена, а теперь хочет наизнанку тайные мысли вывернуть? В памяти всплыли страшные события во дворце. Появился шанс выпутаться из паутины этого паучища, да только велик шанс, что она встрянет и запутается пуще прежнего. Глаза напротив отражали догорающий костёр, время на секунды и Эва встрянет. Какой же из неё черномаг, шезму, раз позволит на себя напасть вот так открыто? — Саамон видел меня без маски. Тишина. Эвтида зажмурилась — Сет замер. Это вырвалось прежде, чем девушка успела поразмыслить над ответом. Умные мысли преследовали её, но язык Эвы ожидаемо был шустрее. Догадаться о чём думал мужчина в этот момент было маловероятно. Казалось бы, Божество не первое тысячелетие живёт среди смертных и удивляться чему-то было уже нельзя. Но его Меренсет, его драгоценная последовательница била все рекорды по игре «Угадай что выкину?» — Как? Всего один вопросы, одно слово, а сколько эмоций было спрятано в нём. Девушка открыла один глаз — оценить обстановку — второй, и тихо выдохнула. Сет выглядел хмуро. Может, и стоило сполна насладиться романтИком. — Полагаю, он сумел как-то воздействовать на меня. Я не могла пошевелиться, когда он подошёл. А затем маска слетела. — Глаза бегали по чему угодно, только не останавливались на мужчине. Эва не ворошила Бога вопросами, переведя стрелки на себя. Наверняка, он уже всё и про всех знал. Эвтида не ошиблась. Вот только грустно и обидно было от беспомощности в тот момент, а ведь Рэм предупреждал… — Рэймсс! Где он? — Девушка встрепенулась, вспомнив о друге и случайно нарушила цикл вопросов, которые должны были быть адресованы ей. Покровитель прищурил глаза и недовольно просипел. — Волнует эта шавка, которая слюни на тебя пускала? — Это не он. А моё воздействие на него. Рэм сам сказал, что почувствовал тепло и был слеп в этот момент. И, кажется, я догадываюсь о причине… — На последних словах девушка повторила мимику Бога, но не стала смотреть на Сета прямо. Мужчина смягчился. Поглядел на неё, как на неразумное дитя и поддался ближе. — То была самая что ни есть человеческая похоть, Меренсет. — Голос звучал аккурат бархат. Покровитель говорил медленно, растягивая слова, зная, что девушка внемлет им. — Твоя Ка тёплая, это так, но от чего же он не кидался на простолюдинок нечерномагов? Если вы отказываетесь от любви, это ещё не значит, что вы отказывайтесь от плотских утех. Женские пальцы, до этого сжимавшие накидку, расслабились и дыхание стало глубже. А вместе с тем голос Бога перешёл в шепот и теперь проникал в самое сердце девушки, правдой нанося порезы. — Твой друг оказался мразью, который покусился на то, что ему не при-на-дле-жит. Правда точно змея ужалила и отправила. А Сет добил. Мысли в голове выстраивались в карточный домик следующим удобным образом: оба эти мужчины ей пользовались как вещью, не ставили ни во что чувства Эвтиды, заботясь о собственных желаниях. Девушка выпрямилась, вспыхнула, как кобра раскрывает капюшон, и в этот раз, заалевшими радужками, взглянула на Бога. — Да вы оба… — Почти произнесла, но быстро прикусила язык, обнаружив перед собой блеск рубина. — Что, Эми? — А Сет дразнил, продолжал расшатывать шезму. — Договаривай. — Это твоё влияние! — Вырвалось. С паром. Из самой груди. Позабыв о том, что колона, служившая сиденьем, закончилась, девушка успела только «ахнуть», и попытка не потерять равновесие не увенчалась успехом. Ухватившись за возможность, Покровитель помог и повалил Эву на песок. Красная накидка расстелилась под молодым телом, преподнося девушку, как жертву Богу на алтаре. Юная и невинная, с вечно горящими глазами, Эва лежала и тяжело дышала. Гнев то был или волнение, но вид этой чертовки порождал в голове Сета самый настоящий хаос, как бы иронично это не звучало. Не сдерживая себя (когда он пытался?) Покровитель поддался вперёд, чтобы припасть к подбородку и облизнуть остатки молока. Мокрый горячий язык прошёлся по коже раскаленым металлом, заставляя Эвтиду задыхаться от ощущений, которые пробуждали эти наглые махинации. В груди всё заныло и жар ударил в пах. — Хватит… — Еле выдавила из себя, млея под горячей мышцой. Идя на перекор самой себе, из последних сил сажала пальцы на плечах мужчины и повторила громче. — Хватит! Бог шикнул и быстро заткнул её поцелуем, наполняя рот обжигающим языком. Таким он был горячим и влажным, что Эва, больше не противясь, скомканно простонала от, наполнишей полость, мышцы. Сет пробрался ладонями под тонкий стан и тазом прижался к женским бедрам. Изящно изогнувшись в спине, девушка позволяла себя трогать, наслаждаясь близостью со своим Покровителем и сама подставляла себя стихийному бедствию напротив, втайне желая сгореть. Тлеющие угли больше не грели, на замену им пришёл Владыка красных земель, с удовольствием затмив жаром искуственный источник тепла для девушки. Погружённый во мрак храм служил святилещем только для одного Бога и его возлюбленной. Это всё: пустыня, небо, звёзды — принадлежали им. Женские ладони взметнулись к шее, чтобы аккуратно прижаться ближе. Теперь Эвтида не сдерживала себя и Бог женское желание вкушал с большим аппетитом. Хотелось развратить и заставить её хотеть большего, обнажив то, что она скрывала в себе долгое время… Но глубокое погружение в чувства плавно сошло на нет. — Кто виноват в твоём желании? — Томный вдох в самые губы. Эва жалобно посмотрела на мужчину, как на её личный рай для души, но не смогла произнести и звука в ответ на, мучавший, вопрос. Такие нужные тёплые руки ушли из-под спины. Преодолевая желание продолжить, а мужчина уж очень хотел возыметь над своей Меренсет, Сет поднялся, утаскивая за собой девушку. Желание желанием, а дела ещё ждут и теперь его последовательнице угрожала опасность, которую необходимо в срочном порядке искоренить, а падаль, нарушавшую её покой — изжить. — Не вини меня в том, где я неповинен. — От жаркого дыхания не осталось и следа. — Моя капля силы, заключённая в тебе, помогает преодолевать страхи и становиться решительней… Знаешь, я на мгновение почувствовал разочарование, когда во всех бедах ты обвинила меня. — Он театрально отвёл взгляд в сторону. — С ним вздыхала, как умирающий лебедь, а могла бы разойтись и дать волю моей энергии. — От растроенного лица — ничего. Бог довольно оскалился, завершив едким голосом. — Убить, например. Девушка стояла изваянием. Внутри разом утихли все чувства. — Твоя сущность, — он слегка коснулся груди девушки, а по ощущением Эвтиды проделал там дыру, — тянется ко мне, потому что я твой Бог. Это правильно, — палец скользнул выше, обвёл открытые ключицы и неожиданно поддел подбородок, — но чувства, которые ты испытываешь принадлежат только тебе. Она затрепетала ресницами, опять, как до этого, внимая своему Покровителю. Только теперь Сет красиво направлял горящую стрелу против себя. — Моя Меренсет принадлежит мне, моя Меренсет отвечает только мне, — большой палец теперь хозяйничал на лице шезму, обводя контур губ, — Я удовлетворяю желания своей возлюбленной, как полагается, ведь то, чего желаешь ты — желаешь только ты, а не моя энергия. — и неожиданно надавил на нижнюю, приоткрыв ряд зубов. Земля под ногами Эвы сейчас ощущалась как никогда твёрдой и реальной. Сет опустил свою ладонь, чтобы взять женскую и положить на её грудь. И Бог многозначительно посмотрел на девушку. Эвтида ощущала внутри пустоту.