Первый поцелуй.

Это лето в Наро было особенно тёплым. Морской воздух доходил даже до холмов, где стоял дом семьи Бароне, и смешивался с ароматом жасмина и спелых персиков. Пьеро и Анита почти каждый день проводили вместе — незаметно, как будто весь город перестал дышать, чтобы не спугнуть эту странную дружбу. Они гуляли по тихим улочкам, прятались от солнца под сенью платанов, сидели на лавочке у фонтана, ели мороженое, болтали ногами с пирса, бросали камешки в воду. Он показывал ей заброшенную часовню, где, по слухам, когда-то спрятали сокровища. Она показывала ему, как правильно держать мяч, когда играешь в уличный футбол. Они делились секретами — настоящими, детскими, важными. — Когда я пою, — признался он однажды, сидя с ней на пляже, — я чувствую, будто всё вокруг исчезает. — А когда я думаю о своём отце, — сказала она, глядя на горизонт, — я притворяюсь, что он просто дальнобойщик и всё время в дороге. Так легче. Пьеро кивнул. Он не всё понимал, но он чувствовал. А Анита впервые за долгое время не чувствовала себя чужой. Он читал ей стихи, которые учил в школе, она рассказывала, как однажды в Палермо забралась на крышу и оттуда кричала на весь город. — Думаю, там меня тоже боялись, — добавляла она, будто это было неважно. Однажды вечером, возвращаясь с ней с пляжа, Пьеро не заметил, как на углу улицы стоял его отец с соседями. Мужчины разговаривали. Когда Пьеро проходил мимо с Анитой — босиком, с мокрыми волосами, с ракушкой в руке — его отец сразу замолчал. Анита заметила это. Она коротко кивнула мужчине, а потом пошла своей дорогой, не оборачиваясь. — Ты с кем сегодня был? — спросила мама за ужином, аккуратно нарезая хлеб. — С Анитой, — ответил Пьеро, стараясь говорить спокойно. Он почувствовал, как отец положил вилку. — Мы не хотим, чтобы ты с ней общался, — сказала мама. Голос у неё был ровный, но строгий. — Почему? — удивился он. — Она хорошая. Она... — Её отец — мафиози, Пьеро, — перебил отец. — С этой семьёй не связываются. Они здесь по каким-то причинам. Наро — маленький город. Мы не хотим, чтобы ты был втянут во что-то. — Но я просто... — Пьеро замолчал. Он понял, что говорить дальше бессмысленно. Мама смотрела на него с тревогой. — Мы просто заботимся о тебе. Иногда то, что кажется безобидным, оборачивается бедой. Он кивнул. Но в груди всё сжалось. Потому что Анита не была бедой. Она была летом. Была свободой, воздухом, морем. И он не собирался отказываться от неё. С тех пор как родители запретили Пьеро видеться с Анитой, каждый день казался бесцветным. Он видел, как её силуэт мелькал в окне соседнего дома, как она шла по улице, не оборачиваясь. Он притворялся, что занят, но всё время думал о ней. И однажды вечером, когда солнце только спряталось за крыши, он услышал в окно тот самый стук: три коротких, один длинный. Он уже знал, что это она. Сердце сразу забилось сильнее. Он надел футболку, натянул кеды и выскользнул во двор. — Идёшь? — шепнула она, стоя в тени, с растрёпанными рыжими волосами и блестящими от влажного воздуха глазами. Он кивнул. Конечно шёл. Они шли по пыльной дороге за городом, туда, где стояла старая сторожка на краю заброшенного виноградника. Ночь опускалась быстро, а вместе с ней — лёгкая дрожь ожидания. — Что мы ищем? — спросил он. — Правду, — сказала Анита. — Я слышала, что под полом что-то спрятано. Отец приезжал сюда ночью. Они пробрались внутрь — пахло гарью и старым деревом. Анита быстро нашла расшатанную доску и начала поддевать её ножом. Пьеро присел рядом, помог. И вдруг —Голоса. Грубые, мужские, ближе, чем казалось. — Быстро! — прошептала она, схватив Пьеро за руку. — Сюда! В углу был узкий проход между стеллажом и стеной, где когда-то хранили мешки с удобрениями. Они втиснулись туда, присев, затаив дыхание. Было темно и тесно. Её рука всё ещё держала его. Пьеро чувствовал её совсем рядом — почти прижатую к нему. Он слышал, как она дышит. Тихо-тихо. Волосы касались его лба. Она пахла... чупа-чупсом, клубничным, сладким и неожиданно тёплым. Этот запах въелся ему в память, как песня, которую не можешь забыть. Анита посмотрела на него, даже в темноте он почувствовал это — её взгляд. Она вдруг улыбнулась, мягко, как будто он был её тайным союзником, единственным, кто знал её такой. И сжала его руку крепче. Он не знал, почему сердце вдруг подскочило в груди так сильно. Он не знал, как дышать. Только знал — он хочет, чтобы этот момент длился вечно. Голоса ушли. Через несколько минут они выскользнули наружу и побежали. До самого дома ни слова. Только дыхание и сердца, что били в унисон.И смех . Анита вернулась к себе. Закрыла дверь, легла на кровать, уткнулась в подушку. Она думала о нём. О его очках. О стеснённой улыбке. О том, как он в темноте смотрел на неё, будто не боялся совсем. Он ей нравился. Ей не хотелось этого признавать, но — нравился. Всё больше. Пьеро лежал у себя, смотря в потолок. Его волосы пахли пылью и летом. А в голове — только она. Анита. Рыжая, как апельсины в огороде. Глаза, как свет сквозь листья. И запах чупа-чупса. Он влюблялся. Каждый день — сильнее. Тот день был особенно жарким, и небо было бескрайним, как их молчание, которое они делили между собой в парке. Пьеро и Анита лежали под старым дубом, его тень простиралась на зелёную траву, а светлые пятна солнечных лучей играли на их лицах. Анита прижалась к земле, опёрлась локтями и смотрела вдаль, её рыжие волосы рассыпались на траве, как языки огня. Пьеро лежал рядом, стараясь не двигаться, не тревожить её, но его мысли снова и снова уводили его к ней. Он чувствовал её близость, её запах чупа-чупса, который теперь стал для него таким знакомым, таким родным. Кажется, он не мог понять, что именно с ним происходит. Он не мог избавиться от мысли о том, что что-то меняется, и что это что-то очень важное. — Ты когда-нибудь целовался? — спросила она вдруг, повернув голову к нему. Пьеро застыл на мгновение. Он не ожидал такого вопроса. Анита смотрела на него с любопытством и какой-то лёгкой насмешкой, но в её глазах было что-то другое — что-то, что он не мог сразу понять. — Нет, — ответил Пьеро, чуть покраснев, потому что сам не знал, как правильно это объяснить. Анита улыбнулась, её губы слегка подёрнулись, и она снова повернулась к нему. Легкий ветерок развевал её волосы. — Хочешь попробовать? — её голос был спокойным, но в нём звучала некая уверенность, как будто она не сомневалась, что это будет интересно. Пьеро почувствовал, как сердце забилось в груди, и на его щеках загорелся румянец. Он не знал, что сказать. Это было так… странно. Он не знал, что делать, как реагировать. Всё это было так ново, и в то же время так волнительно. Он почувствовал, как его ладони вспотели, и в голове появилось странное волнение, которое не отпускало. Анита заметила его замешательство и, возможно, даже немного смутилась. — Ты не хочешь? — спросила она, чуть приподняв бровь. Он молчал, пытаясь найти правильные слова. Он чувствовал её взгляд, её тепло рядом, и это было настолько близко, что он уже не мог просто сидеть молча. Он посмотрел на неё — на её светящиеся глаза, на маленькие веснушки, которые, казалось, покрывали её всё лицо, как загадочные точки. — Я не знаю... — сказал Пьеро, пытаясь сглотнуть комок в горле. Она слегка приподнялась на локте, и их взгляды встретились. Мгновение длилось дольше, чем казалось. Она наклонилась к нему, и Пьеро, не в силах отвести взгляд, почувствовал, как их губы почти касаются. Анита снова улыбнулась, мягко и почти как будто играя с ним. — Это будет просто. Мы… попробуем. — её слова были настолько нежными, что Пьеро почувствовал, как его сердце сжалось. И вот, в этот момент, она прикоснулась к его губам — едва-едва, как будто проверяя, как это будет. Он замер, не зная, что делать, но почувствовал, как его губы отозвались на её прикосновение, слегка дрожащие. Это было странно и неловко, и одновременно — совершенно новое, чего он ещё никогда не испытывал. Она отстранилась и снова посмотрела на него, её лицо чуть розовое от смущения. В её глазах светилось что-то игривое, но в то же время в них была искренность. — Ну как? — спросила она с весёлой улыбкой, но не дождавшись ответа, встала и поправила волосы. — Я пойду домой. Уже поздно. Пьеро не сразу смог встать, всё ещё сидя на земле и ощущая, как пульс бьётся в висках. Всё, что он чувствовал в тот момент, было неясным и смутным, но одно было точно — он не мог перестать думать о ней. Он лежал там, под деревом, до самого вечера, думая только об одном: что это был за момент? Он чувствовал, как его сердце стучит быстрее, чем когда-либо, и понял, что его чувства к ней меняются. С каждым днём он влюблялся в неё всё больше и больше. А она, возможно, чувствовала то же самое.