Быть свободным для нее.

Пьеро . Её глаза блестели в мягком свете лампы, а в бокале отражались золотые отблески улиц Нью-Йорка. Мы сидели в маленьком уютном ресторане у Сентрал-парка, как будто ничего не изменилось за двадцать лет, только стало глубже, взрослее, теплее. Анита откинулась на спинку стула, взяла ещё один глоток вина и вдруг спросила: — Ну, а теперь расскажи ты. Как ты стал… тобой? Я усмехнулся. — Как я стал “тем самым певцом с очками”? Она кивнула с игривой улыбкой. — Всё началось с Джанлуки. Он выиграл телевизионное шоу. Меня туда отправили родители — я тогда думал, что просто пою в церкви и на праздниках. А там был Иньяцио, и… нас объединили в трио. Никто не верил, что сработает. Один романтик, второй комик, третий — ботан с громким голосом. Но сработало.Сначала Италия, потом Америка, потом — весь мир. Тур за туром, страна за страной. Концерты, студии, интервью… и, вот, марафон. Потому что, видимо, мне действительно было мало. — Я рассмеялся. Анита закатила глаза: — Точно. Не хватало тебе только марафона. Ещё стань космонавтом — и всё, список закрыт. — Я подумаю. — Я подмигнул. — Знаешь, — сказала она чуть тише, — я следила за твоей карьерой. Я… знала, что ты стал певцом. Видела клипы, интервью, даже концерт один смотрела онлайн. И была счастлива. Потому что… я всегда знала, что ты добьёшься всего. Даже когда ты в Наро бегал по лестнице с плюшевым микрофоном. Я не знал, что сказать. Горло вдруг пересохло. Я опустил глаза, провёл пальцем по краю бокала. — Я… я тоже пытался тебя найти, — признался я. — Искал в соцсетях, в газетах, в списках выпускников, где угодно. Ни следа. Будто исчезла. Она слегка улыбнулась, но в глазах появилось что-то серьёзное. — Я и правда исчезла. Нам с мамой пришлось сменить фамилию. После того, как отца… не стало… я просто не хотела, чтобы хоть что-то связывало нас с мафией. Хотела быть другой. С чистого листа. Я кивнул, чувствуя, как внутри всё сжимается. Молчание повисло между нами, плотное, как пар в бокале. Она разломала хлеб, медленно, вдумчиво. Потом посмотрела прямо на меня: — А как у тебя с личным? Вот она, та фраза, от которой мне вдруг захотелось сжаться в кресле. Я отвёл взгляд. Ответить было легко. А вот сказать это ей — совсем другое.Но почему? Почему было трудно сказать что я не один ? Почему вдруг захотелось стать свободным. Для нее. — У меня… есть девушка, — сказал я. Голос чуть охрип. — Она модель.Хорошая. Красивая. Анита молча кивнула. Без осуждения, без лишних эмоций. Но я видел, как её рука чуть сильнее сжала вилку. Я продолжил, чуть тише: — Только иногда всё это кажется каким-то…. Как в рекламе. Ты улыбаешься, говоришь правильные слова, но внутри будто пусто. И вот сидишь перед кем-то, с кем когда-то делил одну вишнёвую жвачку, и думаешь… что, может, именно это было настоящим. Она улыбнулась. Тихо. Почти грустно. — Пьеро, — сказала она, — ты всегда был слишком глубоким для своего возраста. Я рассмеялся. Не ожидал что она меня подколит . — Или просто слишком сентиментальным для шоу-бизнеса. Наша еда остыла. А разговор только начинал разогреваться.