Это случилось.

Анита Я проснулась резко, как будто от толчка. Комната была погружена в полумрак. Сквозь щель в шторах пробивался тусклый вечерний свет — я проспала весь день. Сначала не поняла, что меня разбудило, но потом ощутила лёгкий спазм внизу живота. Встала, чуть пошатываясь, и пошла в ванную. Там, в тишине, глядя на собственное отражение, я вдруг заметила, что месячные… исчезли. Исчезли, будто испарились. Наверное, от стресса, мелькнула мысль. Такое бывает. Организм просто сдался и нажал паузу. Я посмотрела на себя: белая длинная футболка до середины бедра, никаких штанов, только трусики. Без лифчика. Глаза опухшие — не то от сна, не то от слёз. Волосы в беспорядке. Я выглядела… как человек, прошедший через шторм. И, возможно, ещё не вышедший из него. На тумбочке — телефон. Разряжен. Чёрный экран. — Ну конечно, — прошептала я, поднося его к груди. Он был как якорь, как тонкая нить с внешним миром. И сейчас — мёртвый. Я спустилась вниз. Пусто. На кухне — никого. В зале — тихо. Ни одного звука. Никакого шороха, никакого дыхания. — Пьеро?.. — позвала я. — Эшли? Сара?.. Тишина. Глухая, удушающая. Что-то в груди резко сжалось. Руки задрожали. В голове всплыли обрывки памяти: пистолет. крик. кровь. дрожь в теле. пульс в ушах. Он же… Он жив?.. С ним всё хорошо? Почему он ушёл? Куда? Почему один? А вдруг он... Я вдруг поняла, что не дышу. Я опустилась на диван, поджав под себя ноги. Обняла себя за плечи, как будто могла сама себя успокоить. Одна слеза скатилась по щеке. Потом вторая. И всё. И я снова была там — в страхе. Беззащитная, потерянная. Пустота в груди разрасталась. Я не знаю сколько времени прошло, я сидела поджав ноги и раскачивалась … И тут —ключи. Звук, щелчок, скрип двери. Я обернулась резко, глаза расширились, сердце забилось, как будто хотело вырваться наружу. Пьеро. Он стоял в проёме, с букетом в руке и пакетом еды. И тогда — я не думала. Я не выбирала. Я просто взорвалась. — Пьеро! — вырвалось у меня, как дыхание после долгого погружения. Я буквально перелетела через спинку дивана и бросилась к нему, врезавшись в его грудь всем телом. Пакет с едой упал на пол, цветы — тоже. Я схватила его лицо двумя ладонями, прижалась губами к его губам, без слов, просто чувствуя, что он здесь. Он жив. Он со мной . — Не уходи так, — прошептала я, тяжело дыша. — Пожалуйста, не делай так больше. Я... я думала... — голос сорвался, — что с тобой что то случилось ... Он смотрел на меня в ступоре. Глаза — тёмные, полные шока и эмоций. Но через секунду его руки обвились вокруг меня, и он прижался лбом к моим волосам, вдыхая их запах. — Прости, Анита, — прошептал он. — Я не подумал… Я не должен был оставлять тебя одну. Он держал меня крепко, одной рукой гладя по спине, второй — сжав мою талию так, будто не хотел отпускать никогда. Я чувствовала, как его дыхание учащается, как дрожат пальцы. Что-то в нас оборвалось. И тут же вспыхнуло. Он поднял меня на руки — резко, уверенно — и понёс обратно к дивану. Я чувствовала, как бьётся его сердце. Он опустил меня на подушки и накрыл своим телом, губы сразу нашли мои. Это не было нежно. Это было голодно. Жадно. Поцелуи — глубокие, нервные, будто мы пытались нагнать всё, что сдерживали неделями. Его руки уже скользили под моей футболкой, вверх по рёбрам, к груди. Я выгнулась навстречу, задыхаясь от удовольствия. С губ сорвался стон. Он остановился на мгновение, посмотрел мне в глаза, и там — было всё: желание, тревога, любовь. — Ты уверена? — прошептал он. — Я... не хочу причинить тебе боль. — Пьеро... — сказала я, крепко обняв его за шею, — ты единственное, что сейчас делает меня живой. Он снова поцеловал меня, теперь медленно, глубже. Футболка была сброшена, его руки гладили меня, касаясь бережно, но властно. Он знал, что делает. Знал, как довести до безумия. Я тонула в его запахе, в его весе, в его голосе, который шептал на ухо итальянские словечки . Это не был просто секс. Это было освобождение. Сброс боли. Возвращение к себе — и к нему. И в ту ночь, впервые за всё это время, я не чувствовала страха. Только его тепло. И ту самую любовь, о которой раньше только читала в книгах.