Только тебя.

Пьеро. Она бросилась ко мне так, как будто не дышала всё это время. Как будто я был её воздухом. Я едва успел поймать её — руки обвились вокруг моей шеи, губы прижались к моим. Горячо. Жадно. Дрожа. — Не уходи так, — прошептала она, держась за моё лицо. — Я переживала… Я стоял, в ступоре, сжимая её талию. Она была такая тёплая, настоящая, в одной белой футболке, обнажённые ноги, растрёпанные волосы, заплаканные глаза. Но красивая. Чёрт, она была до боли красивая. Моё сердце сжалось от вины. — Прости, — выдохнул я, прижимаясь к ней лбом. — Я идиот. Я не подумал, что ты проснёшься одна. Прости, милая… Я сжал её сильнее. Вдохнул её запах — смесь сна, кожи и чего-то её личного, тёплого, родного. Я не хотел отпускать. Никогда. В одно движение я подхватил её на руки — как будто в этом был смысл моей жизни — и отнёс к дивану. Она смотрела на меня, не мигая. Глаза блестели от слёз, но в них было столько любви, доверия, тепла… Я уложил её на мягкие подушки, и лёг рядом, прижимаясь, обнимая. Мои губы нашли её губы. Они были горячие, мягкие, и я не мог остановиться. Я целовал её снова и снова, будто боялся, что она исчезнет. Мои руки дрожали. Я хотел её. До боли. До безумия. Каждое прикосновение к её коже обжигало. Я провёл пальцами от ключицы до края футболки. Скользнул под неё, по плоскому животу, вверх по рёбрам. Она вздрогнула, выгнувшись навстречу. Я слышал её дыхание. Слышал тихий, сдавленный стон. Я осторожно снял с неё футболку — она не сопротивлялась. Смотрела мне в глаза. Грудь обнажилась передо мной, и я на секунду просто замер. Она была совершенством. — Ты такая красивая, — прошептал я. — Чёрт возьми… Я склонился к её телу, касаясь губами шеи, ключицы, опускаясь ниже. Мои ладони гладили её бедра, живот, скользили по спине. Она дышала прерывисто, прижималась ко мне, обвив ногами мою талию. Моя рука нашла её грудь, я сжал её нежно, осторожно, вызывая новый стон. Я чувствовал, как она плавится в моих объятиях, и я — вместе с ней. Каждое её движение, каждый взгляд, каждый поцелуй — доводили меня до грани. Я снял с себя футболку. Её руки скользили по моей груди, по животу, по коже. Она трогала меня так, будто боялась, что я исчезну. Я дрожал от её прикосновений. Я прижался к ней. Лбом к лбу. — Если ты не хочешь… скажи мне. Я остановлюсь, — прошептал я, голос хрипел от напряжения. — Я хочу, — сказала она тихо, глядя мне прямо в глаза. — Тебя. Только тебя. Этого было достаточно. Мои губы снова нашли её. Страстно. С жаждой. Я стянул с неё трусики, медленно, наблюдая, как дрожит её живот, как выгибается спина. Она была готова ко мне. Полностью. Я был сдержан — но внутри всё горело. Я вошёл в неё медленно, чувствуя, как всё внутри взрывается от напряжения, от желания. Она прижалась ко мне, впилась ногтями в мои плечи, а я крепче обнял её, шепча ей на ухо: — Я здесь… С тобой… Мы двигались медленно, в унисон. Каждое движение — как дыхание. Каждый поцелуй — как клятва. Я хотел, чтобы она чувствовала, как я её люблю. Не просто телом. Душой. Всем собой. Я не знал, что слёзы могут течь в такие моменты — но, когда она смотрела на меня вблизи, глаза полные чувств, я вдруг понял, что хочу её не только в эту ночь. Я хочу её навсегда. Мы терялись в ритме, в дыхании, в поцелуях. Её тело подо мной, её голос в моём ухе. И, когда волна охватила нас, когда мы, сжавшись друг с другом, прошли этот пик страсти, я не отпускал её ни на секунду. Мы лежали, сплелись. Я держал её голову на своей груди, гладил волосы. Она молчала. А я слушал её дыхание. И знал, что это — всё. Это мой человек. Моя любовь. Моя Анита.