Семья Бароне.

Пьеро. Я хотел спать. Честно. Но не мог. И дело было не в волнении, не в мыслях, не в тревоге. Это было… счастье. Анита спала у меня на груди, как будто родилась для этого — именно так, именно здесь. А я лежал с широко открытыми глазами, чувствуя, как её дыхание легко касается моей кожи. До этой ночи я всегда думал, что спать в обнимку — это неудобно. Рука немеет, подушка делится пополам, тепло удушающее. Но с ней — всё было иначе. Я не чувствовал тяжести. Только спокойствие. И... нужность. Я заснул около трёх. Всё, что помню — как губы Аниты скользнули по моей ключице, прежде чем она окончательно ушла в сон, и всё. А потом… наступило утро. Позднее, мягкое, залитое солнцем, и мы проснулись, лениво потянулись друг к другу, и пошли в душ. Не спеша. Смешно пихаясь под струёй воды, целуясь, скользя руками по влажной коже — как будто мы учили заново язык нежности. Я мыл ей волосы, она рисовала пальцем круги у меня на спине, и всё это было настолько простым, человеческим и невероятно интимным, что я не мог перестать улыбаться.И самое главное… это не казалось странным . Это было так естественно, как будто мы сто лет вместе . Потом мы собирали рюкзаки. Одежда на несколько дней, зарядки, зубные щётки, очки от солнца. Анита, как всегда, пихала в сумку кучу всего ненужного — будто собирается в кругосветку. — Нам не нужен второй купальник, — напомнил я. — А если первый промокнет? — парировала она. Я только хмыкнул. Какой смысл спорить с женщиной, которая утром целовала тебя в шею и смеялась, пряча лицо в твоей футболке? Мы выехали в аэропорт рано. И вот теперь — сидели рядом в самолёте, я у окна, она рядом, болтая ногой в воздухе. — Надеюсь, они не решат сбежать, когда нас увидят, — пробормотала она, откинувшись в кресле. — Кто? Мои родители? — усмехнулся я. — Да ладно тебе. Они в шоке были только в пятом классе. — Ну, тогда твой отец сказал, что я плохое влияние. — Ты сломала мне нос вообще-то! — Ты сам упал! — она засмеялась. — Я только слегка тебя подтолкнула! Я не удержался и взял её за руку. Её пальцы легли в мои как будто там и были всегда. Мы говорили обо всём и ни о чём. Вспоминали детство, то самое дерево в Наро, как я прятался за ней, когда нас пугал тот бешеный петух, как она однажды украла у моего брата бутерброд, и он до сих пор это помнит. — Ты нервничаешь? — вдруг спросила она. Я посмотрел на неё. И понял, что нет. Я был спокоен, как никогда. Потому что рядом была она. — Нет, — ответил я честно. — Я просто… наконец-то там, где хочу быть. Она улыбнулась. И всё было правильно. Наш самолёт летел в сторону Наро, в прошлое, в начало, в будущее, которое теперь — наше. На подъезде к Сицилии я вздохнул и достал телефон. Надо было предупредить. Всё-таки сюрприз, мягко говоря, был серьёзный. Пьеро: Мам, мы с девушкой едем в Наро. Не с Меланией. С кем-то из прошлого. Подробности позже. Ответ пришёл почти сразу: Мама: Девушкой?! Кто? Что значит “из прошлого”? Ты женишься?? Я закатил глаза и посмотрел на Аниту. Она спала. Спокойно, безмятежно. Как будто была уверена, что всё будет хорошо. Я бы хотел быть так же уверен. Через пару минут — ещё одно сообщение. Мама: Пьеро! Пиши. Немедленно. Или я позвоню Марии-Грации, и она начнёт тебя терроризировать. Кто она? Я выдохнул. Ладно. Лучше уж сразу. Пьеро: Анита. Та самая. Потом — тишина. Несколько минут. Я даже решил, что она потеряла сознание от шока. Но затем: Мама: Ты привозишь в дом АНИТУ?? Mamma mia… Я в шоке. В приятном. Наверное. Быстрее приезжайте! Я усмехнулся и отложил телефон. Впереди была встреча, которую я сам не знал, как представить. Родители помнили её. Они не забыли, как в детстве отговаривали меня от дружбы с той "дикой девчонкой из семьи мафиози". Тогда им казалось, что она — опасное влияние . Дом пахнул детством, как только мы вошли. Запах свежей пасты, моющих средств и лаванды. Всё вместе. Всё по-домашнему. И всё как будто остановилось — на пороге стоял я. Взрослый. Но с сердцем того самого мальчика, что бегал босиком по саду и прятался в шкафу от сестры. Анита слегка замедлила шаг у меня за спиной. Она нервничала, я чувствовал. Я взял её за руку — крепко, как когда-то, лет двадцать назад, когда мы тайком сбегали к дереву у озера. Она посмотрела на меня. Улыбнулась. Но с затаённым страхом. Я только кивнул, мол, всё нормально. Мама вышла в холл первая. И замерла. Руки в полотенце, волосы заколотые шпильками, как всегда, когда она готовила. Она увидела меня. Улыбнулась. Потом — увидела её. — Анита? — почти шёпотом. — Здравствуйте, синьора Бароне… — неловко начала она. Мама вдруг засмеялась. Настояще, громко. Подошла к ней и… обняла. Я остолбенел. Анита — тем более. — Dio mio, как ты выросла… И всё ещё в белых футболках, как в детстве. Только теперь… ты женщина. Она отстранилась, посмотрела на меня и добавила: — И, похоже, с характером. Под стать тебе. — Мам, ты в шоке? — Пьеро, милый. Я перестала быть в шоке, когда ты в пятом классе принёс домой таракана в коробке и назвал его своим другом. После этого ничто меня не удивляет. Из кухни выглянул папа. На его лице — та самая морщина на лбу, что появлялась всегда, когда он думал. Он был строже. Не такой открытый, как мама. Взгляд на Аниту  задержался. Я почти услышал, как он оценивает. Высокая. Спокойная. Нервничает, но держится. Не девочка. Женщина. Он подошёл. Подал руку. — Добро пожаловать, Анита. — Спасибо, синьор Бароне. — Надеюсь, ты больше не будешь ломать моему сыну нос? Анита рассмеялась. — Только если он не будет дерзить. Папа кивнул. Улыбнулся краем губ. И это уже было признание. Потом появилась моя сестра — Мария-Грация . Она смотрела с интересом, но без предвзятости. Для неё Анита была не воспоминанием, а просто… новой главой. — Ну, ты и красивая, — заявила она. — Брат мой точно не на дураках. — Спасибо, — засмеялась Анита. — Ты совсем не похожа на него. — Потому что я не занудная звезда. Я нормальный человек. — Эй! — возмутился я. Они засмеялись. Лёд был сломан. Я вышел во двор. Отошёл к старой вишне, той самой. Тени от её ветвей падали так же, как и тогда. Я закрыл глаза. — Быстрее, Пьеро! — она тянула меня за руку. — Он идёт! — Я не могу так быстро! — я запыхался. — Ну не ной, не будь как твой брат ! — Она смеялась. Я падал в траву, хохоча. Мы прятались под деревом, слыша, как Франческо нас зовёт. А я смотрел на неё. На белые шорты, на растрёпанные волосы. И думал: «Наверное, я на ней женюсь». — О чём ты думаешь? — её голос вырвал меня из воспоминаний. Я открыл глаза. Она стояла рядом. В руках бутылка лимонадa. — О том, как ты прятала меня под этой вишней, когда я разбил вазу. — А ты думал, что я просто тебя прикрыла? — Нет? — Я тогда тоже в неё врезалась. Просто ты был удобной мишенью. Я хмыкнул. — Ужасная ты была девочка. — А теперь? — Теперь ты моя. Вечером вся семья сидела за столом. Смеялись. Пили вино. Ели ризотто. Анита рассказывала, как я однажды устроил концерт с кастрюлями вместо барабанов. Мама плакала от смеха. Папа сказал, что теперь рад, что «тот самый нос» остался цел. Мария-Грация подмигнула мне. — Так… когда свадьба? Анита подавилась вином. Я засмеялся. — Рано ещё.— прошептала она, глядя мне в глаза.  Я взял её руку под столом и думал о том , что это совсем неплохая идея . И в тот вечер я впервые за много лет понял — я дома. Не в стенах. Не в городе. А в человеке. В ней.