Останься во мне.

Пьеро. Утро было ленивым, как воскресенье в деревне. Дом ещё спал. Где-то щёлкнул кран, на кухне завозился кто-то из родителей, но вокруг царила та самая тишина, которую я любил в детстве. Анита сидела на краю моей кровати, в моей чёрной футболке — и поправляла волосы в зеркале, как будто это обычное утро. Как будто мы не возвращались друг к другу через годы. Как будто она всегда была здесь. — Пойдём гулять? — спросил я, когда мы спустились вниз и украдкой унесли кусочки фокаччи с кухонного стола. — По тропам нашего бурного детства? — прищурилась она. — И по местам преступлений, — усмехнулся я. Мы шли по знакомым улицам. Маленьким. Пыльным. Уютным. И, как бы это ни звучало банально — будто ничего не изменилось. Магазин с джелато всё ещё стоял на углу, правда, витрина теперь была современной, а хозяйка — уже не та. Анита остановилась. — Помнишь, как я тут уронила рожок, и ты отдал мне свой? — Нет. — Конечно. Потому что потом ты сказал: «Только из-за того, что ты девочка. Если бы был мальчик — я бы съел оба». — Очень справедливо. Я был маленький феминист. Она рассмеялась. И вдруг взяла меня за руку. Просто — как тогда, когда нам было одиннадцать. Только теперь между нашими пальцами не было ничего детского. Мы подошли к озеру. Оно всё так же блестело на солнце, и старая лавочка под деревом стояла на своём месте. Тот самый дуб. Тот самый запах воды и сухой травы. Я почувствовал, как всё внутри сжалось — от ностальгии, от радости, от чего-то невозможного для объяснения. — Здесь ты сказал, что хочешь на мне жениться, — Анита прижалась ко мне плечом. — Я сказал «наверное». Это важно. — Ах, ну раз наверное, тогда ладно. — Но если хочешь… могу пересмотреть свои планы. Она наклонилась ко мне и тихо поцеловала в уголок губ. — Пересмотри. У тебя хорошие аргументы. Потом мы гуляли вдоль старого сада, где когда-то прятались от Франческо , бегали за мячом, строили шалаш из картонных коробок. — Я же тебя тут целовал, — сказал я, останавливаясь у старого кустарника. — Не тут, — фыркнула она. — Тут ты лизнул меня в щёку и сказал, что так делают взрослые. — Я учился, Анита. Практиковался. — Надеюсь, ты с тех пор немного продвинулся. — Могу показать. Научился кое-чему. Она хохотала. Я смеялся. Но всё это было… как-то по-другому. Будто с каждым шагом мы собирали те кусочки нас, которые когда-то разбросала жизнь. Словно возвращались не только в прошлое, но и в самих себя. Солнце клонилось к горизонту, когда мы вышли к поляне за деревней. Там, где в детстве было страшно — слишком далеко от домов. Теперь же — спокойно. Я лёг на траву. Анита — рядом. Небо над нами было бездонным. Мои пальцы нашли её ладонь. — Хочешь остаться здесь? — спросил я вдруг. Она не ответила сразу. Только перевернулась на бок и посмотрела на меня. — Здесь — это где? — В моём детстве. В этом городе. В моём будущем. Останься во мне.Где хочешь. Лишь бы со мной. Анита улыбнулась. Просто — по-настоящему. — Я уже осталась, Пьеро.