Кулинарные эксперименты.

Анита. Вечер пах жареными помидорами, свежим базиликом и уютом. Мы с Пьеро шли к дому Иньяцио, прижавшись плечом к плечу, как будто это могло нас спасти от всего на свете. Я несла бумажный пакет с теплыми канноли, он — бутылку красного сицилийского. — Только не смейте шутить над моими канноли, — предупредила я, смеясь, когда мы подошли к двери. — Если они невкусные, я сделаю вид, что подавился, — подмигнул Пьеро. Иньяцио открыл дверь в своей привычной манере — широко, с улыбкой до ушей, будто ждал нас всю жизнь. — Guarda chi è arrivato! Влюблённые голубки! Быстрее, заходите, пока паста не сбежала ! Мы вошли. В гостиной было тепло — от свечей, от ароматов, от голосов. Сара с Эшли мигом бросились ко мне, Джанлука возился со штопором, Иньяцио хлопотал на кухне с невероятной серьёзностью, при этом постоянно комментируя свой «шедевр». — Надеюсь, это не то блюдо, которое ты поджёг, — фыркнула Эшли. — Это был кулинарный эксперимент! — театрально возмутился Иньяцио. — А не провал! Всё зависит от интерпретации! Мы сели за стол. Было вкусно. И смешно. И хорошо. Как в тех вечерах, когда никто не смотрит на часы, а вино будто замедляет время. — Ну, рассказывай, — Эшли наклонилась ко мне ближе. — Как всё прошло с родителями Пьеро? Они тебя приняли? Я почувствовала, как рука Пьеро легла на мою под столом. — Лучше, чем я могла себе представить, — улыбнулась я. — Мы столько вспоминали. Детство, тайные встречи, дерево, под которым мы прятались… Джанлука поднял бокал: — За первую любовь . Без нее у нас бы не было этого ужина. Но через час, когда шум чуть притих, Сара поставила бокал и, словно бы нехотя, заговорила: — Мне нужно скоро вернуться в Нью-Йорк. Работа. Жизнь. Всё как обычно. Все притихли. Эшли нахмурилась. — Уже?.. Ведь мы так классно проводим время . — Знаю. Но и у вас — тур, да? — она посмотрела на ребят. — Париж, Брюссель… Пару концертов, как минимум. — Через две недели , — подтвердил Пьеро. Мне стало грустно, ведь я понимала что нужно возвращаться и мне тоже . Я не могла вечно жить у Пьеро . Снова наступила тишина, но теперь она не была гнетущей. Скорее… задумчивая. Вино кончилось. Мы сидели при свечах, кто-то закинул ноги на диван, кто-то просто смотрел в окно, и каждый думал о чём-то своём. Я сидела рядом с Пьеро, его рука лежала на моём бедре, а пальцы лениво рисовали круги. Он молчал, но его взгляд — тёплый, тёмный, полный мыслей — говорил всё. И в этот момент я впервые за всё время почувствовала, что эта история — наша. Только началась. Но где-то внутри скреблась мысль: не всё будет так просто..