Что - то изменилось.

Анита. Прошла неделя.Дом вдруг стал казаться слишком большим. Когда Эшли и Сара улетели, я впервые почувствовала, как сильно хочу домой. В Нью-Йорк. . Магазин закрыт уже почти две недели, и всё это начинало грызть меня изнутри. Но когда я заговорила об отлёте, Пьеро просто притянул меня к себе и прижал, как будто я пыталась вырвать у него сердце. — Останься ещё немного, — прошептал он. — До тех пор, пока я сам не уеду на концерты. Пожалуйста. Его голос был таким тёплым, глаза — будто просили. И я осталась. Но что-то изменилось. Не в том, как он смотрел на меня — нет, его взгляд всё ещё был полон нежности. Но когда он думал, что я не смотрю… он становился другим. Серьёзным. Молчаливым. Телефон вечно в его руке. Сообщения. Звонки. И почти всегда он вставал и уходил в другую комнату, чтобы поговорить. Иногда я слышала его голос — приглушённый, низкий, с нотками раздражения или напряжения. Мне не хотелось быть той девушкой, которая подозревает. Которая следит. Которая сомневается. Но сердце... оно сжималось каждый раз, когда он отходил, оставляя меня на диване, под пледом, среди остывающего какао и затухающего тепла. В тот вечер мы сидели у него дома. Свет был приглушён, на экране шёл какой-то французский фильм, который я почти не смотрела — я смотрела на него. Он сидел рядом, но не был «здесь». Телефон снова завибрировал, и он, вздохнув, встал. — Извини, — сказал тихо и ушёл в другую комнату. Я сжала подушку и уставилась в экран. Сердце начинало учащённо стучать. Нелепо. Глупо. Но… Когда он вернулся, я пыталась улыбнуться, но что-то внутри уже кололось. — Всё хорошо? — спросила я, будто между делом. Он сел рядом, не глядя. — Да. Всё отлично. Можем продолжать смотреть фильм. Мы включили его заново. Но я не могла сосредоточиться. Телефон мигнул. Ещё раз. Я не хотела смотреть… но посмотрела. Мелания. Мелания? Его бывшая? Я резко потянулась к пульту и выключила телевизор. Тишина накрыла нас, как ватное одеяло. Он удивлённо повернулся ко мне: — Что случилось? Я развернулась к нему, ноги подогнуты, голос дрожал от сдержанных эмоций. — Что происходит, Пьеро? — В смысле? — Сообщения. Звонки. Он смотрел на меня секунду, две… и затем чуть отстранился, голос стал ровным, почти холодным: — Это по работе. — По работе? — переспросила я, криво усмехнувшись. — Ты так скрытно разговариваешь по работе, как будто это государственная тайна. Ты даже не смотришь на меня, когда возвращаешься. — Не начинай, Анита. — Я не начинаю. Я просто… хочу понять. Он провёл рукой по лицу, напряжённо вздохнув, как будто спорил сам с собой. Но ничего не добавил. Молчание стало почти болезненным. И впервые за всё это время я почувствовала, что между нами — что-то встало. Что-то, чего я не вижу… но чувствую каждой клеточкой.