Правда .

Пьеро. Я сидел в тишине, в собственной квартире, где каждый звук казался слишком громким. За окном Болонья продолжала жить своей жизнью, машины проезжали, кто-то смеялся на улице. А я… я будто замер в параллельной реальности, где всё пошло не по плану. Мелания беременна. Эти два слова не выходили из головы. Вчера, когда она позвонила, я думал, это ошибка. Или шантаж. Или что угодно, кроме правды. Но её голос был не истеричный, не манипулятивный, как раньше. Он был почти холодный. Уверенный. — Я беременна, Пьеро. И ребёнок — твой. Я не собираюсь быть матерью-одиночкой, ты должен решить, как будешь участвовать в этом. Я не знал, что сказать. Меня будто ударило в грудь, и я только молчал, уставившись в пустоту. Она требовала встречи. Говорила, что «мы должны быть вместе, ради ребёнка». Что она «всегда знала», что всё не закончилось. А я… Я смотрел в лицо Аните в последние дни. Смотрел на её сонные глаза по утрам, на то, как она пила кофе босиком, закутавшись в мою рубашку. На то, как она смеялась с Иньяцио и щурилась от солнца, когда мы гуляли. Она чувствовала, что что-то происходит. И она спрашивала. Спокойно, без давления — но спрашивала. А я лгал. Потому что боялся. Потому что я не знал, что теперь делать. Я не любил Меланию. Уже давно нет. Это была токсичная, законченная история, из которой я вырвался . Я никогда не думал, что она вернётся в мою жизнь — тем более вот так. С ребёнком. Как сказать это Аните? Как объяснить, что весь наш уютный, наивный мир вот-вот развалится? Я ходил из угла в угол по квартире. Сжимал телефон в руке. Каждое новое сообщение от неё жгло, как кислота. Она угрожала сказать всё публично, если я не встречусь с ней лично. Она надавливала, шантажировала. Но, чёрт возьми… если это правда — я не могу просто исчезнуть. Я — не такой. Но и потерять Аниту… это было бы как вырвать себе сердце. Я вспомнил, как она смотрела на меня вчера, как выключила телевизор, развернулась ко мне с этим острым, колючим взглядом. Она знала. Она чувствовала. И я видел, как в ней что-то дрожит, как подскакивает импульс недоверия. Я не спал вторую ночь. Лёжа рядом с ней, я смотрел в потолок, прислушиваясь к её дыханию, и думал: «Сколько у меня ещё времени, пока всё не рухнет?»