Роды .

Пьеро. Было уже за полночь, когда я, сгорбившись от напряжения, вышел из квартиры. Ночь была липкой и душной, как мои мысли. В ушах звенели её слова — «Я не уверена, что ты отец». Я ехал , пока не оказался у двери Иньяцио. Я постучал. Сначала тихо. Потом сильнее. Прошло всего несколько секунд, но мне казалось, будто вечность. Дверь дёрнулась и открылась с резким щелчком. На пороге стоял Иньяцио, растрёпанный, с футболкой наизнанку и лицом человека, которого оторвали от самого важного в жизни дела — сна или секса. Я бы поставил на второе, потому что за его плечом мелькнула Сара в длинной футболке и с возмущённым взглядом. — Ты нормальный вообще? — буркнул он, потирая глаза. — Ты знаешь, сколько времени? — Прости. Мне надо поговорить. — Я прошёл мимо него, не дожидаясь приглашения. Он вздохнул и закрыл дверь. — Я думал, ты только на сцене умеешь драматизировать, — пробормотал он, проходя на кухню и включая свет. Я опустился на табурет, склонившись вперёд, как будто что-то тяжёлое давило мне на плечи. — Мы с Анитой поссорились, — выдохнул я. — Ого. Вот это новость. — Иньяцио налил себе воды. — Она наконец узнала, что ты поёшь в душе? Или что ты прячешь шоколадки под подушкой? Я не ответил. Только посмотрел на него. Видимо, мой взгляд был достаточно серьёзным, потому что он сразу стал тише. — Она сказала, что не верит, что я отец ребёнка Мелании. Иньяцио замер. — Думает, что Мелания что-то скрывает. Что… — я провёл рукой по волосам, чувствуя, как начинает болеть голова. — Я думаю, она просто ревнует. Не к Мелании, а ко всему, что связано с ней. Что ребёнок существует. Что это часть моей жизни, в которую ей не найти входа. Он молчал, потом медленно опустился напротив. — Слушай, а почему ты просто не сделаешь тест? Я застыл. — Что? — Тест. На отцовство. Если веришь Мелании, если всё по-честному — тебе бояться нечего. Я вскинулся. — Так ты заодно с Анитой? — Я за здравый смысл, Пьеро. — Он говорил спокойно. — Ты настолько доверяешь Мелании, что готов поссориться с женщиной, с которой хочешь строить будущее? Я хотел ответить. Закричать. Спорить. Но не успел. Телефон завибрировал. На экране — Мелания. Я почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Ответил. — Алло? — Пьеро… это началось… Я… вода отошла… я в больнице… И всё стало белым шумом. Я не помню, как оказался в машине. Мерседес вылетел на шоссе как стрела. Я вдавил педаль в пол, игнорируя скорость, знаки, сигналы — весь мир исчез, осталась только одна мысль: она рожает. Сейчас. Моего ребёнка. Иньяцио и Сара выехали следом, но где-то по пути Иньяцио позвонил Аните. Я услышал, как он, приглушённо, говорил: — Он поехал в больницу. Да, Мелания. Я заеду за тобой. Быстро одевайся. Я ничего не сказал. Молчал. Глотал эмоции, потому что всё во мне кричало, дрожало, вибрировало. Это было как концерт перед десятками тысяч зрителей, только страшнее. В больнице всё случалось быстро, как во сне. Бумаги, лифт, белые коридоры, гул неонового света. Я не знал, можно ли мне быть рядом, но Мелания хотела, чтобы я был. Я вошёл в палату, и первое, что услышал — её стон. Она лежала, вспотевшая, бледная, с прилипшими ко лбу волосами. Глаза были полны боли и силы одновременно. — Ты пришёл, — прошептала она. — Я… я боялась, что ты не успеешь… — Я здесь, — я взял её за руку. — Я с тобой. Схватки были частыми. Она стискивала мне пальцы до онемения, но я не шевелился. Смотрел только на неё, в глаза, полные боли, но и решимости. Врачи сновали туда-сюда, медсёстры подбадривали, кто-то говорил что-то про раскрытие, про дыхание. Я дышал вместе с ней. Считал вместе с ней. Потел вместе с ней. И когда она закричала, издав звук, от которого моё сердце лопнуло, я подумал — Господи, какая же она сильная. А потом — этот крик. Совсем другой. Высокий. Пронзительный. Детский. — Это девочка, — сказал врач, и протянул мне крошечное существо, красное, морщинистое, громкое и… прекрасное. Я смотрел на неё, забыв, как дышать. Она открыла глаза. И как будто посмотрела прямо на меня. Мелания всхлипнула. Я опустился рядом, обнял её за плечи. — Ты справилась, — прошептал я. — Спасибо тебе. За неё. За всё. Через стекло я видел, как Иньяцио, Сара и Анита сидели в коридоре. Анита сжала руки в замок, глаза — опущены. Я не знал, что будет дальше. Не знал, как вернуть то, что рухнуло. Но сейчас… сейчас была она. Девочка. Маленькая, теплая жизнь на моих ладонях. И я чувствовал: моя жизнь уже никогда не будет прежней.