Перемирие .

Анита. Свет в гостиной был тусклый — торшер всё ещё горел, а за окном пробивался серый утренний рассвет. Я почувствовала лёгкое прикосновение к плечу и приоткрыла глаза. — Анита… — шёпотом. Я подняла голову и встретилась с его взглядом. Пьеро лежал рядом, подложив руку под голову, а на его лице была лёгкая улыбка, усталость смешивалась с теплом. — Я так скучал, — сказал он, и в этих словах было всё: и боль, и радость, и тихое облегчение. — Любимый мой… — я погладила его по лицу, чувствуя под пальцами лёгкую щетину. Он задержал мою руку на своей щеке и вдруг спросил: — Какой твой любимый фильм? — «Перл Харбор». — Хмм…Война и любовь… — он чуть прищурился. — Кажется, я его смотрел сто лет назад. — Тогда сегодня вечером посмотрим вместе, — я улыбнулась. —Прости меня одуванчик . — Уже . Он притянул меня ближе и поцеловал так нежно, как никогда раньше. Его губы были тёплыми, чуть солоноватыми от сна, и в этом поцелуе не было страсти — только тихая, почти священная нежность. Как будто этим поцелуем , он хотел доказать мне как сильно сожалеет . День проходил удивительно спокойно. Мы не спешили никуда —вместе сделали душ а теперь готовили завтрак вместе. Он сидел на высокой табуретке у кухонного острова, в серой футболке, с кружкой чёрного кофе, а я стояла у плиты. — Я… привязался к малышке, — тихо сказал он, глядя куда-то в чашку. — Когда она смеялась, я забывал обо всём. Даже о том, что у меня на душе. И теперь… — он замолчал, подбирая слова. — Теперь я как будто потерял часть себя. Я поставила перед ним тарелку с омлетом, села рядом. — Пьеро, то, что ты чувствовал — это настоящая любовь. Но она не исчезнет просто потому, что… — я запнулась, — потому что ребёнок оказался не твоим. Ты любил её сердцем. И я уверена, что она тоже . Он кивнул, но взгляд его оставался тяжёлым. — И всё же я злюсь на себя. За то, что не поверил тебе. За то, что оттолкнул. — Он посмотрел на меня, и в его глазах было то, что всегда пробивало мою защиту. — Я такой дурак ! Не хотел даже думать о том , что такое возможно.А ты ведь всё это время знала. — Я знала, но… — я вздохнула, — я не хотела, чтобы ты ненавидел меня за то, что я разрушу твою веру. Ты должен был сам узнать , как это и случилось . — Мелания - хитрая крыса. Ненавижу ее за то , что она сделала …- он потер переносицу и тяжело вздохнул. — Да уж … Он протянул руку, переплёл пальцы с моими. — Прости еще раз . Обещаю , что впредь буду доверять тебе . — Пьеро , я тоже обещаю . Мы гуляли по городу днём. Было холодно, поэтому он закутал меня в свой длинный шарф, а сам держал за руку, словно боялся, что я исчезну. Иногда мы молчали, иногда говорили обо всём — о его гастролях, о моих планах, о том, как он в детстве впервые вышел на сцену. В книжном магазине он остановился у полки с фильмами, взял коробку с «Перл Харбор». — Сегодня вечером. С вином. — Он подмигнул, но в его улыбке всё ещё было что-то хрупкое. Вечером мы устроились на диване. Он обнял меня, положив мою голову себе на плечо, и пока фильм шёл, я чувствовала, как его пальцы медленно, лениво перебирают мои. В середине фильма был момент, когда главные герои летели на маленьком самолёте и встречали рассвет над океаном. Кадр был таким тёплым и нежным, что у меня перехватило дыхание. Я почувствовала, как Пьеро чуть наклонился ко мне и тихо сказал: — Знаешь… я устрою тебе такое свидание. Только ты и я, и небо. — На самолёте? — я улыбнулась, не отрывая взгляда от экрана. — Конечно. — Он чуть прищурился, и в его тоне мелькнула шутливая самоуверенность. — И чтобы было романтичнее, я ещё и сам его поведу. — А у тебя вообще есть лицензия? — я рассмеялась. — Нет, но я же певец, нам можно всё, — ответил он с тем самым выражением лица, от которого я всегда таяла. Я повернулась к нему и увидела в его глазах то, что было дороже любых слов — желание сделать меня счастливой, даже в такой нелепой форме. На сценах войны он крепче прижимал меня к себе, а в моментах любви — целовал в висок. Когда фильм закончился, мы ещё долго сидели в тишине. — Я всё ещё боюсь, что потеряю тебя, — сказал он тихо. — Не потеряешь, — я ответила, глядя в его глаза. — Я здесь. Он поцеловал меня снова — чуть глубже, чуть дольше. И я знала: он всё ещё ранен, всё ещё потерян. Но теперь он не один. И я никогда не брошу его , ведь он - моя первая и последняя любовь.