еблан с собакой

Пучина дней. Как же не хотелось обратно возвращаться в свой маленький уголок, там всё провоняло. Не было никаких идей, что и неудивительно. На столе Спраута стакан где-то добытого апельсинового сока — единственное счастье. На улице, на удивление, кто-то бегал и радостно взвизгивал, гонялся за кем-то словно собака за своим хвостом. Бесило, наводило на такую злобную зависть. Скорее бы свалили куда-нибудь, уехали в город свой обратно, слиняли на рынок! Сегодня прохладнее, поднялся Спраут и пошёл вести бессмысленный образ жизни в свои выходные. Гуляет да дуется на окружающих за то, что их жизнь пусть и чуточку, но лучше чем у него. Тропинка привела и к источнику шума. Голос взрослого мужчины, радостный такой, будто самый-самый маленький тупорылый ребёнок. Знакомая пухлая фигурка.. Вызывающая отвратительные ассоциации. И был Спраут прав. Носится со своей собачкой, балдеет от солнышка и тепла. Под шляпой лицо Сидли видно вовсе не было, не бросался в глаза, да и одет закрыто — как маньяк, коем-то и является, но не признает. ‘Кувалду’ бы найти, да только как дотащит? Неважно, скидку ему сделает тишина, или скажет что знакомому плохо стало да просто тащит домой. В кладовке оставались доски; не успеет — ничего страшного, очередной раз подкараулит, какие проблемы? Спраут не подозрительно скрылся за стенами своего дома. Там и волосы распустил, плащиком закрыл то, что на него надето. Похож он некую городскую девушку, явно уж не из их скромных округов. Много наворовал, походу, ничего не помнит. А зачем, это же не суть сейчас? Справился шустренько, знает ведь где кладовка у него. Странно, что же будет средь бела дня статная дамочка носить тяжёлые доски? Кто думает? Спраут неотразим. Движения плавные, притворные, как хитренькая лисичка. Даже трава под ним почти что не хрустит. Лишь кровь подступает в уши, слышен собственный пульс, в глазах мир краснеет и плывёт. Денди заботливо увлёкся своим пёсиком, неважно что происходит вокруг от слова совсем, вот же повезло. Даже не пришлось вступать в лишний диалог, состоялся лишь монолог, или де собеседнику ни слова не дали. — “здравствуй” , — сорвалось маленькое словечко с губ, прежде чем он отправил старого друга в сон. Грохота не было, просто сделала доска свою метку на чужом затылке. Опасненько однако, но никаких других способов нет, приходится выкручиваться. Собака не зарычала. Вот же попал. Не подумал совсем. Сидит пёсик, даже не рвётся покусать ради хозяина. Помнит же запах Спраута, его доброе присутствие. И, наверное что мало кто ожидал, Пеббл ринулся к Сидли, вставая на задние лапки и подпрыгивая, явно рад он встретиться со старым другом. Обнюхивает тщательно, как же он рад! Не изверг же он — погладил по голове животное, да оставлять его здесь жалко. На Пеббле шлейка — Спраут вынул её из рук Денди, вот и направился обратно. Доски остались на поляне необдуманно, некий след. Пеббл покорно шёл за ним, не упуская шанса обнюхать его штаны снова и снова. Дошли до скромного выкопа. Сидли открыл дверь и сразу встретился лицом к лицу с этой вонью. Казалось, что от этого и Денди проснётся, только этого не произошло — слава богу! А собачке лишь бы что поганое, рванул как внутрь, сразу к тому телу. Вонь манила глупое животное. К тому же там и кислорода ноль, всё перекрыто. Спраут откинул Денди в другой угол, позаботился чтобы тела не касался. Стены пропитались этим едким запахом, сейчас на неё словно рой мух налетит. Какая же мерзкая может быть. Тело сине-зелёное, глаза широко раскрыты, гной где попало. Пожила где-то часика два, три. Клыки собачки впились в вовсе не свежую плоть руки, которая не покрыта бинтами, кожа с мясом легко потянулись в его сторону. Спраут не блевал, привык что ли, последние года все так проходили. Насыщения не будет, погоызёт вкусняшко. Нет чтобы невинное существо оттащит, стоит сзади и смотрит с кислым, пустым видом. Закопать бы её где-нибудь, пока спит новенький. Пеббл не был доволен, поскулил, да Спраут всё равно закрыл его вместе с Денди дабы с трупом расправиться. Ничего секретного, взял лопату, на пару десятков метров в сторону отошёл — нашёл прекрасное место для ямки. Недостойна гроба нормального. Копать далеко не стал, расправился быстро — собаку ожиданием не мучил. Изнутри мучило сборище различных мыслей; сорвался де на лопате — откинул в сторону, а затем наступил на деревянный корпус ботинком. От усталости чуть ли не свалился, но обрёл шанс поднять голову. Небо смотрело на него с осуждением, давлением и отвращением, можно было и понять. Раздался очередной скрип да скулёж. Нет, ещё рано, но собаку обижать не будет. Заменит и хозяина. Шлейка вновь в руке, но не из-за обязанностей — прихоть. Какая забава носиться по пустырю с собакой как в старые добрые. Трава гнётся и шелестит под ними, перебивая неловкую тишину, к ней присоединяется монотонное дыхание Пеббла. У Спраута даже игрушек нет, какая досада! Прогулялись часик — надоело, пора обратно. Но Пеббл даже такой нужной прогулке рад. Наверное уже и хозяин проснулся, многое же ему предстоит узнать. И вонь не выветрилась. Снова некая злая, недовольная рожа впялилась в него, готовясь загрызть. — “давно не виделись, Денди!” — голова преступника наклонилось чуток влево. Возвращаясь на пару лет назад, он увидит глупенькое воспоминание, стоит перед ним этот же самый пухлый человек, но известен он был в подсознании как друг. Ни собаки, ни друзей других рядом. В его руках какой-то тяжёлый предмет, расплывшийся в глазах. Спраут сильно промазал, но в чём? Существовал ли он в таком плохом свете? Рядом лежит чьё-то письмо — прочитать бы его, да не самое сочное времечко, нарушение личных границ. Больше вины! Больше увечий! Больше крови! Больше мяса!.. Для чего создан? Для чего дивёт? Стекло вонзается в руки, вонзаясь в самое-самое предплечье, да и в остальные части руки. Ударов несколько, брызжут капли куда дальше. “Денди, за что?” Эти шрамы светятся как метка до сих пор. — “куда ты меня занёс?!” — Денди почти что проснулся, да уже несётся с какими-то воплями, возмущениями. — “Сидли!” — не особо и встрече рад. Спраут не стал отвечать — сразу к делу. Кому нужны эти церемонии? Рука покрыла чужой рот, запирая внутри все оставшиеся матерные словечки. Прижал бедняжку новую к полу, полез руками вниз. Какой нахал! Нащупал там Спраут замочек — вниз потянул, зацепившись за всё что можно, да все прелести наружу. И согласия не нужно. Денди бы оттолкнул с лёгкостью, крупнее и сильнее этого мелкого, но силы отобрал удар. В глазах так плывёт, мажет. Чувствует — чужая рука ловко ухватилась за его грудь, так унизительно! Неприлично и незаконно! О себе уж точно Сидли позаботился, скрипит замок, или как там его назвать. Денди брыкается под его незначительным весом — лишь забаву излишнюю создаёт. Мычит, протестует, прямо как подружка бывалая. Его мысли носились с запаха до того, что должно вот-вот произойти. Ничего в их условиях для нормального секса, то есть изнасилования, не найдётся, позорно же. Пальцами своими тычется в самую-самую дырку, думая что слюна — нормальный лубрикант, а то и не знает этого слова вовсе, дикая блядота! Додумался хотя бы дырочку-то расширить, а то самому же больно будет. Елозит, ноет как ребёнок, не нравится обращение такое. Пощадил, освободил переполняющуюся урну. — “ты что себе позволяешь, дитя шлюхи?!” — может себе позволить старый друг, на что получит порцию молчания, пусть и повторит он фразочки похожие не раз. Всего руки две, надо пользоваться ими с особым умом. Поэтому, сделав напоследок неприятное движение — ‘ножницы’ пальчиками, Спраут резко выдернул свои пальцы, словно не решился в своих действиях. Вопли лучше не стали. Пеббл даже не реагирует, интереснее же обнюхивать вонючую стену. — “отпусти меня!” — продолжает жаловаться, как и Спраут хватает его пах сразу же, а другая рука всё ещё остаётся на груди. Опомниться не успел, как Спраут уже ему вдул. Какое отвратительное ощущение, обстоятельство, что язык опрокинулся что-либо тараторить, не способен звук издать кроме ненадёжного писка. Насколько же был слаб против такого унижения. Спраут лишь пыхтит что-то, самому же неприятно на сухую. Неопытен и зачем же ему этот опыт? Насиловать случайных мужиков на улице? А этот не случайный. Встал в самую позу неудобную для так называемого партнёра, дабы идти дальше и дальше, заполняя чужие кишки, выманивая очередные хрипы и оскорбления в свой же адрес. Столкновения были болезненные для обоих, но радость и жар от скорченного лица Денди сглаживал это всё недоразумение. Постоянно что-то мечется, не может для себя нормальную позу найти, но и продолжает толкать свой член туда-сюда. Сам же стоны свои не держит, перед кем тут скромничать? Тело охватывает дрожь, жмёт Спраут к себе друга всё сильнее, не волнуясь — не задушит же своими слабыми холодными ручонками. Прервать их пытался безнадёжный лай на неком фоне. Толчки становились более отчаянными и резкими, вроде и не получается как ожидал, но и не плох будущий результат по сей сути. Сидли кусается — цепляет зубами ухо Денди как уличный кот. Внутри влажно и тепло — этой словно рай, пусть и тянется снизу. — “..сукин сын!” — находит же силы что-то мямлить. Жаль лишь что не приучен Пеббл команде ‘фас’. Сжимает Денди свой проход с рефлекса, подсознание надеется вытолкнуть толкающую его изнутри плоть. Эти три минутки казались вечностью, это отвратительное дыхание рвалось в затылок. Напоследок Сидли дёрнулся, так глубоко присунул — Денди вскрикнул. Спину выгнул и пустил внутрь свою плодовитую жидкость. Объём однако не выделился большим, мало веществ уж в теле, на качество спермы ох как влияет. И как ни в чём небывало Спраут вынул, оставляя за собой трешины, кровь и семя, понятное дело. Никто не заметил как бывший друг начал трястись от невыносимой боли. Даже слезы постыдную пустил. Ну ничего. Одевать Спраут не стал его, больно надо. Сам оделся как попало и почапал к любимой раковине. В горле пересохло, пить хочется невыносимо. А водопровод перекрыт. Забыл.. Пришлось опять возиться со всякими рычажками, или как там их называют. И вот, кран наконец открылся, пошла скромная струя. Спраут подставил свои губы под струю и стал пить как домашнее животное. Пусть и грязно, и невкусно, но это же вода! Мокрые пятна пошли на одежду. Денди оставалось лишь издалека наблюдать. Забавное зрелище. Пока Спраут не закрыл кран и не полез что-то искать в волшебной раковине. Чудом он тут когда-то на некий случай оставлял большие сложенные листы старой бумаги, которую он сейчас замарает водой с пальцем. — “сядь на жопу. Сейчас мне писать здесь будешь” , — не обдумал Сидли до конца, ручки же нет. На ход пошла глупая импровизация. За бумагой пошла и баночка маленькая такая, похожая на чернильницу, но это не чернильница. Она сверкает на бледном свету. И знакомый нам всем староватый ножик. Только на этот раз он не навредит посторонним, лишь самому себе! Спраут закатил рукава, пару ударов по своему правому запястью — начала банку заполнять собственная тёпленькая и свежая кровь. Вот ему и чернила, да пёрышко, очень острое. Сидои подошёл к Денди с этим всем, на бумаге не только пятна воды, а ещё крови вдобавок. ‘Звезда’ не оценил такой сюрприз, пусть и устал слишком чтобы думать. — “сейчас я дам тебе ручку и напишешь мне все свои извинения” , — был горд уже как положил перед изнасилованным Денди свой огрызок. — “пятьдесят строк, не меньше” , — осмелился ставить условия, тараторя своим монотонным голосом. — “не ахуел ли ты..?” — Денди смел огрызаться, только ничего не поделать. Все слова застряли глубоко в горле, когда Спраут подставил к сонной артерии так называемую ручку. Вопросы возникали, но не были озвучены. Не понимал поначалу что требуется, пришлось что-то на ходу думать, пусть и противилось. Спраут стоял над душой, не спуская своих метких глаз. Как было готово — передал, а Сидли взял, внимательно изучил. Комментариев не последовало, выражение лица не сменилось с холодного, нейтрального. Лицемерное сообщение было скомкано и скормлено Пебблу.