Глава 2. Бригитта

— Грайне! Ответом Шинейд был лишь задорный смех. — Грайне, остановись, сейчас же! Нельзя уходить вглубь леса, тебя могут съесть! Волки или ещё кто похуже… Смех стал тише, будто его обладательница и впрямь отдалилась, и я, уловив перемену в его звучании, резко села. — Где она? — окликнула я Шинейд, стоящую на краю небольшой полянки, уперев руки в бока и обеспокоенно вглядывающуюся в просвет между деревьями. Грайне ведь только что была здесь, рядышком, пыталась залезть на особо раскидистое дерево у края полянки, на которой мы разбили привал. Добралась до во-он той ветки… На ветке, разумеется, никого не было. Шинейд несчастно обернулась на меня: — Рванула в лес! — голос у неё дрожал так, будто она была готова расплакаться, и она часто-часто моргала. — Я приведу, — заверила я Шинейд. Она и так ужасно уставшая. Цветастая одежда и рыжие волосы Грайне хорошо виднелись меж деревьев, а Шинейд и так устала постоянно за ней следить. Правда, спеша за жёлто-зелёным платьем, я невольно подумала, что стоило пошить ей одежду более неестественных для леса цветов, чтобы они точно не терялись из виду. Синий там какой-нибудь неплохо бы подошёл… Или синий тоже затеряется? Ну, возможно, красный… — Грайне! Она не обернулась, но я поняла, что она с кем-то говорит. Кто-то, едва различимый в листве, свесился с дерева… — …да, я умею, и танцевать, и… — Грайне! — громко рявкнула я, кинувшись к ней бегом. Только б успеть, только б успеть… Грайне растерянно обернулась, уставившись на меня, я схватила её за руки и прикрыла собой, успев увидеть сверкнувшие в листве горящие жёлтым звериные глаза, резко пропавшие при моём приближении. — Бегом, на полянку! Кто быстрее, давай! — А я не попроща… — Сейчас обгоню! — пришлось сделать вид, будто я пытаюсь сорваться с места, на самом деле — продолжая прикрывать Грайне и поспешно нащупывая тесёмочку амулета под воротом рубахи, пытающуюся запутаться в волосах. К счастью, маленький обман сработал, и Грайне ойкнула и послушно помчалась в сторону места привала, а я, пригрозив дереву кулаком, в котором зажала сорванный с шеи серебряный амулет, кинулась за ней. Вечное дитя. Талантливое дитя. Достаточно необычна, чтобы заинтересовать фейри, и, понимая это, странно, что мы её всю амулетами не обвесили! Я чувствовала спиной чужой взгляд, но, видимо, нападать лесной твари оказалось неинтересно. На наше счастье. Одно дело — заговорить, отвести глаза, увести, другое — вступать в прямой бой. На второе они решаются куда реже, обычно им это скучно. Грайне добежала первая. Когда я вылетела на свет полянки, заплаканная Шинейд уже прижимала младшую сестру к себе и одновременно умудрялась её трясти. — Что, что там было? — её голос срывался почти на визг. — Я всего-то и… — Не плачь, голос посадишь, — тряхнула кудрями я, открывая шею и завязывая амулет обратно. Только б не потерять. — Всё обошлось. — Да что мой голос… — она стиснула Грайне ещё сильнее. — Дурёха! Сколько раз говорила — ни шагу в лес без меня или Бригитты! — Но меня же позвали! — возразила Грайне. — Если тебя куда-то зовут в лесу — то тем более ни шагу! Я оглянулась на деревья, встревоженно передёрнув плечами, и невольно перебила Шинейд, задав вопрос: — По имени? — Да, — закивала Грайне. Час от часу не легче. Я переглянулась с Шинейд, и её серые глаза встревоженно сузились. Она поджала губы и смолкла, так и не выпуская сестру. Плохо. Фейри услышала, как Шинейд звала её сейчас… или в принципе следила за нами достаточно долго, чтобы его узнать? Кто Грайне — случайная цель или её уже давно приметили? — Надо идти дальше, — сделала вывод я. — Как можно быстрее. До темноты, если держаться дороги, мы должны успеть выйти к какому-нибудь поселению. Раз уж здесь есть неподалёку дорога, и довольно часто используемая, значит, поблизости они должны быть. Не в пустоту же она ведёт. Я кинулась собирать немногочисленные пожитки, а Шинейд — всё ещё встревоженно следила за Грайне и поглядывала в сторону леса, оставаясь настороже, пока её сестра так и не поняла, чем же мы так напуганы. Сколько мы ей не рассказывали про лесной народец, она всё равно не могла полноценно осознать опасность. Но в то же время, кажется, именно она из нас троих представляла для тех же фейри наибольший интерес. У нас не было ни карт, ни планов. Ни начала пути, ни конца. Мы странствуем не день, не месяц, а годы — и знакомы лишь эти годы, у нас нет общего прошлого. Я сбежала из дома от побоев. Скиталась сначала одна, зарабатывая на жизнь танцами и песнями. В одиночестве выживать очень сложно, и речь шла как об опасности со стороны нелюдей (у меня не было даже лошади!), так и со стороны людей. Сколько раз я отбивалась от приставаний или попыток стащить у меня честно заработанное — не сосчитать. Зато я научилась очень быстро бегать! В одной деревушке, в которой я надеялась напроситься на ночлег за выполнение какой-нибудь домашней работы, потому что стояла зима, отнюдь не сезон для уличных выступлений, я и встретила Шинейд с Грайне. Точнее, сначала я переходила от дома к дому, стучась в двери, но никто мне не открывал, да и из жилищ не раздавалось никаких звуков, будто деревня опустела. Мне тогда подумалось, что, может, случилась катастрофа, и действительно никого не осталось, но постепенно я вышла к главной и единственной площади — и вот тогда увидела их в первый раз. Шинейд прижимала к себе Грайне, как сейчас, закрывая собой от толпы. В тот миг они мне показались такими одинаковыми: обе рыжие, всклоченные, заплаканные, по лбу Шинейд стекала тонкая струйка крови. Эту струйку я вспоминаю каждый раз, когда она хмурится и тонкий шрамик становится виден чётче. Я же, не менее всклоченная, пришедшая со стороны леса, незаметно подошедшая, взяла и спросила у какой-то старушки, что, собственно, происходит, не подумав ни о чём. Мне было не привыкать привлекать к себе внимание толпы, но ни одно моё выступление не имело такого оглушительного успеха, как тот необдуманный вопрос. Десятки глаз уставились на меня. Чужачку. Незнакомка, пришедшая со стороны леса за подменышкой. Тогда-то я не поняла, почему все вдруг моментально всполошились, зашумели, закричали… Какие-то пару секунд честно всё ещё ждала ответа — а потом на меня кинулись с огнём, и мне пришлось броситься бежать, куда глаза глядят, без возможности обдумать, а почему на меня так взъелись-то. Если бы догнали, не знаю, стояла ли бы я сейчас здесь: толпа страшна в гневе. Но Шинейд, воспользовавшись тем, как все отвлеклись на меня, сумела сбежать вместе с сестрой, украсть лошадь и перехватить меня на полпути, буквально закинув в седло. Уж не знаю, как это бедное животное нас троих выдержало, хорошая была лошадка (её у нас увели всего через месяц). Я спасла Шинейд и Грайне, а они — спасли меня. Теперь нас было трое. Сама Шинейд очень тихая, спокойная, обычная — в хорошем смысле. Мне кажется, в иных обстоятельствах она вела бы такую же, как она сама, спокойную размеренную жизнь, а не скиталась бы, не имея дома, куда можно вернуться. Но её младшая сестра — необычная. Грайне сейчас девятнадцать, но она блаженная, вечное дитя. Я не смогла бы назвать её глупой — она смышлёная, но не как взрослая девушка, а именно по-детски. С ней легко ладить, если немного привыкнешь. Ещё легче было бы, если бы мы не скитались по опасным дорогам. Но она другая, даже выглядит чуть иначе, пусть сразу и не поймёшь, чем. Но в совокупности этих маленьких странностей и необычностей достаточно, чтобы посчитать её не человеком. Чтобы обвинить в гибели дочери старосты деревни, потому что та пропала и была найдена мёртвой в лесу через пару дней после того, как Грайне с ней перемолвилась парой слов. Очень вовремя я там оказалась. Шинейд бы сестру не бросила, несмотря на то, что их собственные родители решили, что лучше будет не вмешиваться. В этом смысле Шинейд очень даже необычная. Необычайно храбрая. — Лучше бы она и впрямь была подменышкой, — заговорила Шинейд впервые, спустя через час, когда мы уже достаточно далеко ушли от опасного места и вышли на большую дорогу. Она смотрела на Грайне, увлечённо собиравшую цвета у окраины дороги, когда мы остановились немного отдохнуть. — Тогда бы её точно никто не обидел, — вздохнула Шинейд, перевесила лютню на другое плечо и направилась к сестре. Я грустно хмыкнула, понимая, что ей не очень-то и нужные какие-либо слова. Свой тяжёлый выбор она уже сделала, и, несмотря на трудности, не жалеет — я могу лишь попытаться разделить эту ношу. Впереди лежал город. И не просто город — впереди возвышалась крепость. Я глянула на солнце, а потом на ближайшие к дороге деревья, пытаясь просчитать, как примерно пролегал наш путь. — Мы на самый север вышли? — вслух поразилась я. Шинейд вздрогнула и остановилась, глядя на стены крепости, Грайне недоумевающе уцепилась за её рукав и поинтересовалась: — Здесь будет холодно? — Нет, сейчас же лето. Может, лишь чуточку менее тепло, — заверила я. — Здесь живёт одна из наместниц, — поджала губы Шинейд. — Здесь может быть много охотников. По этой причине мы обычно избегали очень уж больших городов — чем больше город, тем сильнее его защита, тем больше шансов наткнуться на охотников за нечистью, которым Грайне может показаться подозрительной. Без видимой опасности они ничего серьёзного предпринимать не будут, но проверки могут занять время и сильно её напугать. Да и неизвестно, кто попадётся, к ней могут грубо отнестись, несмотря на то, что она на самом деле человек, а не полукровка какая. — Если точнее, здесь наверняка много охотников, — добавила Шинейд, сжав ладонь Грайне. Но они обе устали. И я тоже. И вряд ли сил нам хватит, чтобы искать другое место для отдыха. Я перевела взгляд с возвышающейся крепости на въезд в город впереди, сразу замечая кое-что необычное. Очередь из повозок, причём заметно больше, чем положено крупному городу с развитой торговлей. — Летний фестиваль! — осенило меня. Они же совсем недавно обсуждали, что хорошо бы во время него оказаться где-нибудь, где его отмечать будут довольно массово — выпадет шанс хорошенько заработать. Но совсем не подумали, что он уже так скоро! — Что? — измученно переспросила Шинейд. — Мы попали прямо на него! Никто не будет к нам приглядываться — мы же без товара, — точнее, наш товар был незримым и неосязаемым. — Никто и не будет к нам цепляться, и без того забот полно. — Мы будем выступать? — тут же загорелась Грайне. — Я хочу выступать! — Да и нам не хватит уже сил, чтобы продолжить путь, — добавила я. — Мы устали, переволновались. Нужна передышка. А здесь мы, по меньшей мере, сможем затерять, по большей — ещё и подзаработаем. Накопления у нас уже подходили к концу — давно не выступали. Не получалось найти удачного места. А во время наших маленьких концертов на странности Грайне никто не обращает внимания, очень уж ярко и гармонично она смотрится, когда танцует. Шинейд начала колебаться, опустила глаза: — А если вдруг… Не знаю, Бригитта. Я боюсь, мы ещё ни разу не заходили в главные города. У нас и впрямь нет выбора, но мне страшно. Она устала. Я клятвенно прижала ладонь к груди: — Я всем займусь! По крайней мере, на тот момент мне хотелось верить, что всё пройдёт хорошо.