Глава 3. Леах

Доренн вернулась к работе уже на следующий день. Доренн работала ещё на мою мать, много лет. Была вторым человеком в замке — после меня, но иногда мне хотелось, чтобы она стала первой. У неё, скорее всего, получилось бы лучше. Строгая, собранная, с рождения живущая на этих землях и знающая, что нужно местным жителям. Думаю, было бы несправедливо сказать, что у меня совсем нет замены — ведь у Севера есть Доренн. Я заявилась к ней рано-рано утром, специально для того встав как можно раньше (но не проснувшись — сон ночью решил не приходить), стараясь выглядеть собранной и невозмутимой, чтобы не казаться в её глазах всё той же девчонкой-простофилей. Мне было стыдно, что она может узнать про мою ошибку с документами, потому я планировала сделать вид, что всё идёт точно так, как и должно было быть. Хотя мы и часто работаем вместе, но мой каждый шаг Доренн не знает, так что этот маленький обман может сработать. Тем более, напрямую лгать я не буду — просто не подам виду, что посланницу из столицы пришлось задержать из-за моей ошибки. Немного помявшись у двери, я наконец постучалась, услышала подтверждение, что можно зайти, и проскользнула внутрь. Доренн уставилась на меня во все глаза: — Госпожа! Я сколько раз говорила, что вы можете не стучаться! — Вдруг вы заняты, — чуть смутилась я. Наверное, внутри меня всё ещё сидит маленькая девочка, боящаяся отвлечь серьёзную тётю и мать от дел. — Для вас я всегда свободна! — Доренн встала из-за стола. — Что-то произошло? Я несколько воровато оглянулась на закрывшуюся за моей спиной дверь. — Вы ведь слышали, что королевская посланница уже здесь? — Ей что-то не понравилось в документах? В докладе? — деловито уточнила Доренн, и я помахала руками: — Нет-нет! Это я предложила остаться ей на фестиваль, а сама хотела ещё немного дополнить документы, чтобы у его величества точно не возникло вопросов. Уже почти закончила, но почему-то не могу найти свою предпоследнюю версию, хотела свериться, — врать не хотелось, но ложью это было лишь наполовину — допоздна я вчера восстанавливала утерянное по черновикам, так что прошлая версия и впрямь стала не итоговой, а «предпоследней». — Вам она случайно не попадалась на глаза? — Которая была уже с вашей печатью? — переспросила Доренн. Я поспешно закивала: — Да-да! Эта версия должна была быть окончательной, но я, эм, кое-что вспомнила, — например, то, что у меня не голова, а сплошная дыра. Как же стыдно! — Разве они не у вас в кабинете лежат? Мы ведь вместе их проверяли, — несколько растерянно протянула Доренн. Её недоумение понятно. Странно менять что-то, когда королевская посланница уже здесь, у неё ведь могло и не быть лишнего времени, да и самовольная задержка в таком вопросе — странное решение. Есть риск вызвать недовольство короля, а если так будет вести себя наместница — что уж от других ждать? Могут счесть подрывом королевского авторитета… Я нервно подёргала себя за кончик косы. — Там их нет, — как можно спокойнее постаралась произнести я, в противовес бушующему внутри смятению. — Уже проверила. — Вы спрашивали Иту? Она не могла решить, что бумаги лежат бесхозные и куда-то переложить? — Доренн обогнула свой стол и направилась к выходу из кабинета. — Давайте ещё раз проверим, а потом уточним у слуг. Я поплелась за ней, как нашкодившая девчонка, но в последнюю реплику всё же влезла: — Нет-нет, не надо допросов! Там не было ничего настолько важного. Доренн обернулась и глянула на меня с заметным недоумением. Пожала плечами: — Как скажете, госпожа. Вот уж не хватало, чтобы о моей рассеянности весь замок судачил! В кабинет я вошла, как на плаху. Доренн одёргивать не хотелось, она мне добра желала, боязно было её обидеть. Да и весь кабинет она до последней пылинки знала — он ведь тоже раньше принадлежал матери. — То есть ни в ящиках, ни среди других документов нет? — огляделась она, скользнула взглядом по шкафам. — Может, в книгах? Если Ита убиралась, она могла и не посмотреть, что убирает. — Может, — неловко согласилась я. В книгах ведь и впрямь не проверяла. Доренн подошла к шкафам, деловито начав изучать содержимое полок, а я без всякой надежды открыла второй ящик стола, в котором и должны были находиться документы. Из-под небрежно кинутого сверху конверта краснел кругляшек печати. Я сглотнула и вытянула верхний лист с печатью за уголок, поднесла к глазам — последняя страничка моего несчастного отчёта. Под ней и конвертом обнаружились и все остальные, от последней до первой. Как и положено. Лично я сложила их в обратном порядке, в том, в котором заканчивала, решив, что перетасую их позже. — Нашёлся, — выдавила из себя я, поднимая глаза на Доренн. *** Я сказала Доренн, что, видимо, просто не заметила документы, потому что их закрыл конверт. Кажется, в тот момент мои щёки горели алым пламенем, которое никакая выдержка не была способна погасить. Позор какой. Я ведь проверяла этот ящик. Мало того, что переполошила всех, так ещё и теперь мне нужно развлекать посланницу на фестивале — она ведь уже осталась здесь, я не могу взять слова назад. Куда больше хотелось лечь и проспать полдня, надеясь поскорее забыть стыдную ошибку, чем изображать из себя дружелюбную хозяйку. По найденным документам получилось быстро переписать отчёт, положить его в третий ящик, закрыть ящик и, взяв ключ с собой, наконец-то увести посланницу из замка. Развлекаться или проверять нас — это уже от её настроения зависит. Разумеется, хотелось бы, чтобы первое пересилило. Говорят, на севере увлекательные фестивали. Во мне никакие празднования уже несколько лет не вызывали отклика в душе, так что я могла оценить лишь их безопасность. Но, кажется, маленькой удочерённой Леах они и впрямь нравились. А вот для женщины из столицы могут оказаться и не очень-то зрелищными. Наверняка там бывают фестивали и получше, побогаче. Но, несмотря на опасения, посланница, во-первых, согласилась пойти пешком. Можно было и приказать подать карету, но я не представляла, как что-то показывать из окошка. Идти недалеко, дорога из крепости сразу выходила в том числе на главную улицу, а на главной улице уже начиналась ярмарка. А во-вторых, посланница с искренним интересом начала озираться по сторонам, едва нам стоило свернуть на эту улицу. — Не боитесь нападений, грабежа? — поинтересовалась она у меня, выразительно глянув на мою единственную охранницу, следующую за нами по пятам. Я запоздало поняла, что, наверное, стоило взять больше стражи. Посланница ведь из королевского совета, вдруг что случится — а я не обеспечила должной безопасности. — Я верю в городскую стражу, — выкрутилась я. — Она у нас очень хорошо обучена. Мы ведь совсем рядом с границей, — и не соврала. О своей безопасности я не сильно пеклась. Чему суждено случиться, то случится. Да и кому я нужна, пусть и наместница? Меня сместить раз плюнуть, и никакого организованного восстания для того не потребуется. Вон, всего-то понаблюдать за тем, как я отвратно справляюсь со своими обязанностями… Слишком шумно. Слишком ярко. Слишком много людей, несмотря на то, что вокруг нас образовывалась уважительная пустота. У меня очень быстро начала раскалываться голова, и улыбаться приходилось через боль и попытки не морщиться. Ближе к крепости раскинулись одни торговые лавки, в основном от людей, прибывших из других городов, среди которых не было знакомых лиц. Ткани, украшения, обереги, средства для охоты. Дальше — уже товары от местных жителей, в том числе всякие сласти, на которые на праздники был большой спрос, отчего здесь сновало много детей, пытающих выпросить угощение. Одна малышка врезалась прямо в меня, пока я рассеянно глазела на лавку с лесными ягодами, вернув в действительность. — Аккуратнее, — я осторожно подхватила её под руки, не дав упасть. Та восторженно уставилась на меня зелёными глазищами, и я невольно помедлила, перед тем, как отпустить её. Мне нужно быть осторожной со своими словами и действиями. Посланница, в отличие от меня, будто ни секунды не сомневалась. Окинула взглядом толпу детишек и невозмутимо направилась к той лавке, вокруг которой они сновали чаще всего. — Сколько за всё? — поинтересовалась она. Торговка глянула на меня через её плечо несколько растерянно, но я только кивнула, несмотря на то, что считала подобное поведение не самым лучшим ходом. Одно дело — раздавать еду в тяжёлые времена, упорядоченно, под контролем, другое — вот так спонтанно. Но понимала, что, если для меня работой являлось поддержание порядка, то для посланницы таковой было в том числе поддержание репутации короля. Мол, люди в центральном регионе добрые. Про вас не забыли, сидя в наиболее защищённой территории. Заботятся о вас. — Проследите, чтоб не было давки, — вполголоса приказала я удачно подошедшей городской стражнице. Та поспешно закивала. На таком фоне я ещё и чёрствой буду казаться. Посланница щедро высыпала на прилавок содержимое своего кошелька, после чего вернулась ко мне. — Можем идти дальше, — бодро оповестила она. Я с некоторой опаской оглянулась, но решила и впрямь поверить в стражу и двинуться дальше. Чем дальше, тем больше шума, но толпа не так сильно давила со всех сторон, кучковавшись по заинтересовавшим их местам. Да и улица расширилась, выпустив нас на главную площадь. Танцоры, певцы, музыканты, художники, различные ремесленники — кого тут только не было! На глаза мне попалась даже небесная жрица, зачитывающая какие-то песнопения. Я невольно навострила уши, пытаясь разобрать слова, но её голос поглотил шум толпы. Слишком тихий, размеренный. — Я думала, здесь будет меньше людей, — сообщила посланница, тоже глянув на жрицу. — Столица Севера, — чуть сухо уточнила я. Почти четверть страны! Примерно, конечно, из-за диких лесов не существовало ни одной достаточно чёткой карты, но всё же. — Ну да, все хотят заработать денег, — хмыкнула она. Тоже вполне себе причина, мы ведь ещё и торговый центр Севера, и фестиваль — прекрасная возможность. Я оторвала взгляд от жрицы и, сделав приглашающий жест рукой, первая двинулась дальше. В следующий раз мы остановились рядом с светловолосой девушкой, объясняющей, внезапно, незнакомой мне стражнице какую-то большую схему, и посланница, глянув на неё, тоже заинтересовалась. — Оборонительные сооружения, да? — поинтересовалась она. Девушка обернулась и поспешно поклонилась, оценивая её и мой вид. Совсем юная, тоже светловолосая. На первый взгляд казалась неместной. Я приветственно кивнула ей и, прищурившись, тоже глянула на схему, но не могла разглядеть детали, чтобы понять, предлагает ли она что-то принципиально новое. Девушка, заметив это, внезапно завозилась в инструментах, стоящих на небольшой приступочке у её развёрнутой, как холст картины, схемы. — Госпожа? — чуть неуверенно протянула она мне пару линз на рукоятке. У неё самой на переносице блестели тяжёлые очки. Я не стала говорить, что очки, вообще-то, обычно нужны, чтобы приближать то, что рядом, и послушно взяла их за рукоятку, глянув через них на схему, просто чтобы не обижать девочку — в удивлении обнаружив, что те сделали изображение даже слишком чётким, несмотря на то, что я стояла на расстоянии шагов трёх. Я нахмурилась, заинтересовавшись этим, надо сказать, куда больше, чем её схемой, пока посланница была увлечена именно её изучением. — Как тебя зовут? — Миндль Кессар, госпожа. — Миндль, — повторила я. — Приходи завтра в крепость. Скажешь, что изобретательница с ярмарки. Девочка просияла и ещё раз поклонилась. Посмотрим, что она может предложить. — Идёмте? — посланница отвернулась от схемы, едва сделав шаг в сторону, вполголоса добавив: — Ничего нового. Я понадеялась, что последней фразы девочка уже не слышала, но сказать ничего не успела. Меня перебила песня совсем рядом, заставив обернуться. — … если глас Леса тебя позовёт… Выступали трое: рыжая лютнистка, такая же рыжая, округленькая танцовщица и… — …тень его душу твою заберёт… Кудрявая певица, казалось, смотрела сквозь толпу прямо в мою упомянутую душу.