Глава 4. Бригитта

В городе было весело, ярко и шумно. Люди повсюду, довольные, счастливые, будто в ожидании чуда. Нас пропустили без проблем. Никто в нас особо и не вглядывался, Грайне вела себя смирно, и мы ничем не отличались от любой другой компании. Правда, поскольку мы не из города, но, очевидно, прибыли на заработки, пришлось при пересечении ворот заплатить пошлину, но на это деньги у нас нашлись, и, по моим расчётам, потраченная сумма должна оправдать себя. На праздниках обычно платили хорошо, охотно награждая за принесённую радость. Так что, в преддверии хорошего заработка, даже Шинейд немного оттаяла и без вопросов заплатила за комнату на постоялом дворе, куда мы направились первым делом. Правда, лишь во втором по счёту — в первом не осталось ни одной свободной комнаты! Комнатка досталась нам неплохая. Солнечные лучи, проникавшие через окошко под потолком, освещали её не целиком, но сейчас тепло, и то, что помещение не прогревается целиком, не должно стать проблемой. Кроватей всего две, но Шинейд и Грайне и так постоянно спали вместе, так что проблемы в этом не было. Я чуть придирчиво оглядела постельное бельё — на вид чистое. Не белоснежное, конечно, и несколько грубовата ткань, но куда лучше, чем обычно, да и уж точно удобнее, чем ночевать на улице. — Надо привести себя в порядок, — заявила Шинейд. — А то мы выглядим так, будто сами в фейри решили заделаться. Я, рухнув на кровать, хмыкнула: — Но у меня не такие длинные уши! Грайне прыснула со смеху, прижав ладошки ко рту. Шинейд закатила глаза и пошла за водой, а я перевернулась на живот и поинтересовалась: — Хочешь секрет? — Какой секрет? — непонимающе уставилась на меня Грайне. — Шинейд очень любит яблочные пироги. — Это не секрет! — обиделась Грайне. — Это я знаю и ты. И она сама, конечно. — А вот то, что они продаются прямо напротив постоялого двора, она ещё не знает. Только я, — я сползла с кровати на пол и, отцепив от пояса кошель, заглянула в него. — Пойду, сбегаю. А ты не говори, куда, хорошо? Скажи, передала, что ненадолго отойду. Грайне сосредоточенно нахмурилась, но послушно закивала. — Потому что она очень устала? — уточнила она. — Именно! — я встала и взъерошила ей и без того встрёпанные волосы. — Порадуем её хоть чем-то. — Жалко, нам негде сделать его самим, — протянула Грайне. Значит, они когда-то пекли вместе. Шинейд не рассказывала. А ведь Грайне и впрямь можно было бы научить и какому-то другому ремеслу… — Ну, побудем немного госпожами на всём готовом, — всплеснула я руками и шутливо поклонилась. Дверь я закрывать не стала. День на дворе, Шинейд вот-вот вернётся, а с незнакомцами-людьми Грайне обычно вела себя правильно. Возможно, потому что как раз с ними у неё и был не самый лучший опыт общения, и потому им труднее её сбить с толку или обмануть. Улица вновь оглушила меня своим радостным гомоном. Я пропустила торговую повозку и перебежала дорогу, оказавшись прямо у дверей пекарни. При открытии двери переливчато зазвенела подвеска с серебристыми висюльками, наверняка служившими дополнительными оберегами. Я невольно попыталась напеть пару звуков под этот звон, после чего поздоровалась с дружелюбной (надеюсь, усталость всё же давала о себе знать) улыбкой: — День добрый! Пекарша, болтавшая с пожилой округлой женщиной, приветливо кивнула, и я не стала мешать их разговору, решив пока глянуть, что здесь есть. Запах свежеиспечённых булочек стоял очень аппетитный. Выбор был богатый, хотя аккуратно подписанные цены немного кусались. Неудивительно, наверняка завышены из-за большого наплыва неместных покупателей. Что ж, я уже пообещала Грайне, так что отказываться от своих слов поздновато. Тем более, теплилась надежда, что выступления на ярмарке всё же с лихвой покроют траты. Да, Шинейд бы сделала замечание, что не стоит настолько полагаться на ещё не существующие деньги, но не так уж и часто мы себя балуем. Праздники и то через раз празднуем — так почему бы хотя бы в честь фестиваля не порадоваться. Да и искомый яблочный пирог в пекарне имелся. Разговор двух женщин всё никак не заканчивался, так что пришлось в него встрять, испытывая подозрение, что стоимость везде написана как раз для того, чтобы поменьше отвлекать хозяйку. — Извините, можно мне яблочный пирог? — подняла ладонь я, привлекая вновь к себе внимание. — И буханку хлеба. Обе женщины одновременно взглянули на меня. — Что, уже удалось хорошенько набить кошелёк? — хмыкнула пожилая. — Мы только прибыли, — невозмутимо ответила я с улыбкой, и хозяйка пекарни шикнула на собеседницу, явно опасаясь, что та спугнёт ей покупательницу. — Да, разумеется, секундочку, — отозвалась она и засуетилась. — Как раз пекли с учётом на гостей из других городов, всё самое лучшее. «Особенно стоимость», — зачем-то мысленно съязвила я. Как у выходицы из семьи торговцев, у меня сложилось к этому делу временами излишне предвзятое отношение, иногда прорывающееся наружу. Как… к людям, считающим себя лучше других и не упускающим выгоду любой ценой. Причём себя доброй и бескорыстной я бы, откровенно говоря, не назвала бы. — Не подскажите, если не сложно, где здесь в основном устраивают выступления? — с улыбкой поинтересовалась я, отсчитывая медяки из кошеля на поясе. — Лицедейка? — поинтересовалась пекарша, снова окинув меня заметно оценивающим взглядом. — Менестрелица, — уточнила я. Из-за цветастой одежды нам часто в первую очередь приписывали или актёрство, или шутовство. — А, — взгляд остановился на моём амулете. Видимо, она из тех, кто опасается играющих в кого-то другого людей — некоторые считали, что ни одному нормальному человеку в голову такое не придёт, и подобное может быть лишь уловкой фейри. Скорее всего, такое впечатление создалось как раз из-за того, что лесной народец чаще интересовали именно подобные умения у уводимых людей, чтобы с ними поиграться. Какие-нибудь мечники или ремесленники им будут просто скучны. — Да на главной площади в основном и собираются. Сегодня вряд ли уже протолкнётесь, а завтра с утра, может, удастся найти местечко. Я благодарно закивала и забрала покупки, ловко уложив их в корзинку. Что ж, посмотрим, что принесёт нам этот город. *** На следующий день мы и впрямь подскочили ни свет ни заря. Шёл второй день фестиваля. На площадь мы примчались не первые — но явно одни из первых. — Мы же не потянем весь день выступать, — Шинейд, стараясь это скрыть, зевнула в ладонь. Я пожала плечами: — До полудня продержимся. Тем более, Грайне держалась бодрее нас обеих вместе взятых и непрерывно щебетала, несмотря на ранний подъём и не особо сытный завтрак на ходу. Её жизнерадостности стоило бы поучиться, конечно — вот уж что она лучше любой другой, так это ценить любые мгновения. — Зато сейчас можно смотреть только на нас, — заявила та, крутанувшись на месте, заставляя всколыхнуться яркие оборки. В волосах у неё сегодня тоже были вплетены ленты. Шинейд постаралась. Руки у неё золотые. Почти все наши костюмы — её рук дело, причём сделанные из минимального количества материалов. Я хмыкнула и согласно кивнула, заодно перебирая в голове наши песни. Мы обычно исполняли как народные, так и свои собственные, к которым я придумывала слова (а потом часто их меняла на ходу, импровизируя под настроение, как своё, так и публики), а Шинейд клала их на музыку. Причём если я делала это, как душа ляжет, она относилась к делу с привычной серьёзностью — я какое-то время подозревала, что её кто-то целенаправленно учил музыке, что странно для крестьянской девушки, но оказалось, что она подрабатывала когда-то в богатом доме и там подслушивала уроки хозяйской дочери. Вот как можно уметь столь многое?! — Чур без всяких трюков, — предупредила меня Шинейд, словно угадав мои мысли. — Вроде этих твоих заманивающих песен… Не в таком крупном городе. — Но у меня их половина! — почти расстроилась я. Мне нравились сюжеты о Лесе… В некоторой мере они были моим способом борьбы с внушаемым им страхом, почти вызовом. И, на самом деле, именно эти песни обычно притягивали внимание, так что, кажется, не только моим. Ну и нас, как можно видеть, до сих пор не сожгли за такие «трюки». — И мне они нравятся! — поддержала меня Грайне. — Если бы вы на этих многострадальных легендах хоть учились, — вздохнув, проворчала Шинейд, явно сдаваясь и отступая. — Тут и простых нарушителей порядка наверняка хватит, чтобы цепляться к простым словам, — добавила я. Тех же карманников… Они куда больше вреда принесут, чем возможные домыслы. Да и никакая фейри бы в такую толпу в сердце города бы не полезла. Никакой свободы для их способностей. По крайней мере, в количестве от одного до трёх. На площадь стал стекаться народ, солнце поднималось все выше — и больше времени размышлять да спорить у нас не осталось, и мы дали музыке себя увести в мир праздника. Время летело незаметно — я почти забыла, кто я и зачем здесь, полностью погрузившись в сюжеты собственных песен, будто проживая разные маленькие чужие жизни. Я была маленькой девочкой и старой женщиной, зачарованной леди и храброй крестьянкой, фейри и человекой, жертвой и охотницей… Пока около полудня, стоило мне поклониться публике после очередной истории, меня не вернула в реальную жизнь какая-то странная суматоха вокруг. Толпа будто расступалась, освобождая кому-то путь, и оттого на Грайне почти налетел какой-то мужчина — Шинейд успела вовремя среагировать и подхватить её под локоть. Я ухватила взглядом бледное узкое лицо какой-то женщины, глазевшей на меня как-то очень уж пристально, прищурившись, и, не удержавшись, озорно помахала ладошкой. Та смутилась и втянула голову в плечи, отвернулась. — Думаю, с нас хватит, — поджала губы Шинейд. — Не нравится мне это… Я замотала головой, пытаясь уловить источник столь резкого оживления, а Грайне ухватила изрядно потяжелевший мешочек с деньгами. По меньшей мере, наши надежды на хороший доход оправдываются. — Давайте-ка пойдём обедать, — согласилась я, забирая деньги у Грайне. Шинейд поудобнее перехватила свою лютню и взяла сестру за руку, кивнула немного в сторону, стоило нам покинуть облюбованное место (на него сразу же проскочила какая-то жонглёрка): — Вот те двое. Кто-то из знати… Я снова обернулась. Две женщины, вокруг которых жители и впрямь уважительно расступались, почти без дополнительных усилий от сопровождавшей их стражи, уже направлялись дальше по улице, но и со спины по одежде можно было понять, что статус у них высокий. Лица той, у которой в волосах серебрилась седина, я не успела увидеть — а вот, глядя на тонкую светлую косицу другой и сгорбленные плечи под тяжёлой желтовато-зелёной тканью с серебряной вышивкой, я поняла, что именно ей я и помахала. Упс. — Завернём на рынок? Тут недалеко, мы проходили, когда… — Извините, — прервал меня вдруг чей-то голос. Мы втроём одновременно обернулись. Окликнувшая нас незнакомка была серьёзной женщиной средних лет. Такая… обыкновенная. Я точно никогда не разговаривала с ней лично, но не могла бы сказать, видела ли её раньше. Она держалась очень уверенно и с достоинством, почти чужеродно шуму и суматохе вокруг, но взгляд ни за что не цеплялся. — Можно вас на пару минут? Да и голос у неё уверенный, но очень тихий. Шинейд незаметно сделала шажок, прикрывая собой притихшую Грайне, любопытно сверкавшую глазами. — Да, эм, госпожа? — беря себя в руки, отозвалась я. — Я не задержу вас надолго, — заверила женщина. — Просто послушала пару ваших песен. — Хороши, да? — я с озорством накрутила кудряшку на палец, запоздало поняв, что мой обычный дурашливый стиль общения сейчас некстати. Женщина сдержанно улыбнулась: — Да, вы были очень впечатляющи. Ваше выступление привлекло внимание госпожи наместницы. — Кого? — моргнула я непонимающе. — Наместницы. Госпожи Лиат, — повторила она терпеливо. Неужели одна из тех двух женщин — и есть наместница Севера? Но, если так, то стражи было как-то уж мало, а вовсе не соответствуя опасениям Шинейд… Мысли в голову лезли какие-то глупые. Я тряхнула головой, а Шинейд тихо ответила: — Это большая честь для нас, — в голосе чувствовалось напряжение. Женщина кивнула: — Поэтому я хотела предложить вам выступить на завтрашнем торжественном обеде в крепости. Мы с Шинейд переглянулись. Звучало очень хорошо, но… Я из-под ресниц окинула женщину оценивающим взглядом. Одежда… несмотря на то, что кажется простой, из недешёвых тканей, и на руке два серебряных кольца, тонкое и потолще. Скорее всего, не брачные, а обереги. — А вы, простите?.. — уточнила я. — Управляющая крепостью, — внезапно улыбнулась женщина. — Я понимаю, очень уж неожиданно. Но я давно не видела наместницу такой впечатлённой — и, думаю, вы понимаете, что с моей стороны это тоже риск. Я неловко одёрнула юбку, невольно смутившись. Да мы даже выглядели отнюдь не как выступающие на подобных мероприятиях... в замках этих всяких. — Это очень щедрое предложение, — обтекаемо ответила Шинейд, беря переговоры в свои руки. — Но, думаю, вы переоцениваете наши способности. Мы лишь бродячие музыкантки, а гости и жители крепости наверняка имеют более утончённый вкус. — Я не прошу ответа сейчас, — заверила нас женщина. — Подумайте до сегодняшнего вечера. Если надумаете, придите к этому времени в крепость, скажите на входе, что вы по поручению госпожи Ниалл, вам всё объяснят и помогут подготовиться. Разумеется, за работу вам заплатят. Судя по выражению лица Шинейд, она планировала сразу отказаться, но звучало так хорошо… Слишком хорошо, конечно. Оплата-то должна быть соответствующей уровню места — если мы не опозоримся ненароком. — Мы обязательно подумаем, — поспешно заверила я. — Спасибо. Женщина кивнула и растворилась в толпе к компании стражника, которого мы сразу и не заметили. Шинейд посмотрела на меня очень выразительно. Я виновато улыбнулась и вместо аргументов поинтересовалась: — Северная наместница же в возрасте? — Нет. Предыдущая пару лет назад умерла… Сейчас правит её дочь, — вздохнула Шинейд. Неловко. — А, — протянула я. — Значит, это ей я помахала.