Глава 5. Леах

Не знаю, на каких чудом взявшихся силах я продержалась на ярмарке, продолжая вежливо улыбаться, отвечать на, временами каверзные, вопросы королевской посланницы и периодически самой что-то пояснять. Потому что меня откровенно мутило — то ли из-за большого скопления людей, то ли от недосыпа, то ли несчастная песня показалась дурным знаком, заставившим ожидать чего-то плохого. Было очень сложно не вздрагивать от каждой тени или показавшегося подозрительным звука, да и головная боль, когда мы наконец вернулись в крепость, стала уже просто невыносимой. Я поспешно придумала какой-то предлог, который сама не запомнила, чтобы уединиться в своей комнате. Едва переступив порог спальни, я прогнала Иту и упала на кровать прямо в одежде, уткнувшись лбом в прохладное покрывало. Где-то на самой границе поле зрения что-то будто бы шевелилось, колыхалось, поэтому я зажмурилась и посильнее зарылась в покрывало, укутавшись в него, как в кокон, с головой. Надо было попросить Иту принести обезболивающий отвар, но умная мысль пришла слишком поздно, так что пришлось пока довольствоваться темнотой и прохладой, набираясь сил, чтобы встать и кого-нибудь позвать. Было тихо. Только тикали часы. «Но у меня нет часов», — устало подумала я, но не шевельнулась. Тик-так. Я зажала уши, свернувшись клубком. Сквозь ладони был слышен лишь шелест, который казался обычным звуком ветра. (Окно плотно закрыто.) «Это ветер», — твёрдо решила я, и, кажется, уснула. — Госпожа! — резко прорвался под покрывало возглас снаружи. Я вздрогнула и заморгала, приподнявшись на затёкшей руке. Покрывало спало с головы, а посторонние звуки исчезли. Голова, впрочем, не прошла — теперь в ней, вместо боли, поселилось противное мутное чувство тумана, возникавшее каждый раз, если случайно уснуть днём. — Д-да? — не сразу поняла я, что произошло, а потом сумела сконцентрировать взгляд на сердито замершей в дверях Ите. Ради всего святого, она издевается, что ли? Я кашлянула, собираясь с мыслями, и, не удержавшись, отчеканила: — Кто разрешала тебе входить без стука? На удивление, мой тон сработал — пусть на пару секунд, но Ита заметно растерялась. — А как мне… работу свою иначе делать, госпожа? — чуть возмущённо всё же выкрутилась она. — И… и вы не отвечали! Возникали сомнения, что Ита хотя бы пыталась позвать, но, поскольку я и впрямь ничего не слышала, возразить было нечего, поэтому я деловито поинтересовалась: — Так в чём проблема, что-то произошло? — Госпожа Ниалл сказала, что вы планировали выйти к ужину с королевской посланницей, а до ужина десять минут… Планировала? Я нервно перебирала в голове всю вежливую чушь, которую несла без конца последние два дня. Может, и впрямь говорила что-то такое, но в памяти совсем не отложилось. Вот завтрашний обед да, давно запланирован, потому что на нём будут и другие важные люди с Севера. — Если уж считаешь своим долгом меня о мероприятиях оповещать, почему делаешь это из раза в раз впритык? — буркнула я, вставая. О небеса, видок у меня наверняка ужасно помятый. — Так я не знала, что вы спите! — таким чисто-невинным тоном заявила Ита, глядя честными глазами, что я поняла — врёт. Но на то, чтобы придумывать внятный ответ, времени уже не оставалось. Пусть останется на её совести. На ужин я успела, и он прошёл… обыкновенно. Без происшествий. Посланница много говорила, но осталась довольна, и я просто кивала и поддакивала, время от времени вставляя короткие комментарии. После ужина я сверила документы, закончив с ними уже по-настоящему, и на удивление быстро уснула, выпив травяной чай. Редкостная роскошь. Проснулась я с мыслью, что осталось пережить всего один день, и жизнь вернётся в привычную рутину. Всего один… уже меньше, до заката. Пожалуй, должно получиться даже у меня. После завтрака Ита уведомила о том, что некая Миндль Кессар запрашивает встречи со мной, и, потратив пару секунд, чтобы вспомнить, где именно я слышала это имя, я поспешно одобрила, велев привести её ко мне в кабинет. Визит изобретательницы с ярмарки меня порадовал — пусть логично, что девочка не станет упускать шанс на инвестирование, но мне почему-то казалось, что она не придёт. Возможно, потому что ничего не шло, как планировалось. Сегодня она выглядела точно так же, как вчера, но более собранной. — Благодарю, что согласились принять меня, госпожа, — поклонилась она, и я благосклонно махнула рукой: — Можно без лишних формальностей… Миндль, верно? Могу я называть тебя по имени? Она кивнула и выпрямилась, неловко переступила с ноги на ногу. На плече у неё висела явно тяжёлая сумка. Я кивнула на её собственные очки: — Их ты тоже сама смастерила? Миндль моргнула, смутилась и стянула их с носа, наконец подойдя ближе к столу, за которым я сидела. — Не совсем. Я раньше жила на Севере, не считая пары лет в Силвисе… Э-э, это разрушенная деревня на юге. Поэтому первые мы с мамой приобретали здесь, у ясских торговцев, но потом я… Она пустилась в подробные объяснения: об изначальном образце, о своих исследованиях, о попытках, успешных и неуспешных… Освоившись, она полезла в сумку за чертежами, развернув их передо мной и что-то объясняя про толщину линзы и преломление (смысл примерно половины слов у меня ускользал, и, встряв на пару секунд в её лекцию и уточнив, где она училась, и узнав, что она самоучка, я, кажется, словила кризис существования), заметно увлёкшись. У ясских торговцев… Неудивительно, ясскую байку о том, что у прошлого короля Ясписса было плохое зрение, и их королева только по этой причине всколыхнула мастеров, знатно вложившись в отрасль, я слышала. Не знала, правда или забавный слушок, но для одной из наместниц открыто пользоваться иностранными изобретениями было бы… в общем, со стороны воспринято не очень хорошо. Другое дело — заиметь свою собственную изобретательницу… Я задумчиво постукивала ногтем по столу, уже почти перестав пытаться вникнуть, оценивая больше манеру поведения девушки, уверенность и умение вести дело. Да и, на мой непрофессиональный взгляд, чертежи выглядели внушительно. Она-то явно пыталась изначально привлечь внимание другим делом. Но там делала не для себя, да и без военных знаний понятно, что сложно предложить что-то новое… Впрочем, судя по словам посланницы, Миндль сама додумалась до чего-то реально существующего. Нельзя сказать, что это аргумент против. — Я напишу рекомендацию в одну из наших мастерских, — сделала в итоге вывод я, подперев голову рукой. — Сама уже решишь, по нраву тебе там или нет… Ей заведует моя хорошая знакомая, мастерица Гобинет, они обычно берут заказы от крепости… Проще говоря, она сможет оценить тебя, в отличие от меня, профессионально, а ты можешь получить работу, которая поможет раскрыть таланты. Прижав к себе сумку, Миндль с горящими глазами поспешно закивала. Я чуть улыбнулась: — Надеюсь на дальнейшее сотрудничество. — Я не подведу, — очень серьёзно заверила Миндль. Кажется, жизнь уже успела сильно её потрепать, сочувствующе подумала я, когда провожала её взглядом. *** До обеда я успела отдать посланнице готовые документы, обсудить их, переговорить с ней о планах на ближайшие месяцы, выслушать доклад Доренн и подписать парочку финансовых бумаг, связанных с фестивалем. Где-то между этим заглянул ещё человек из городской стражи, передал письмо от их главы, но его прочитать я пока не успела. На обед идти не хотелось, но я, разумеется, пошла. Точнее, сначала нужно было встретить гостей, до того ожидавших в приёмной, обменяться формальностями, а потом уже нас ждал праздничный обед. Пока мать была жива, этот ритуал мне почти нравился. Не просто приём пищи, а особенная часть праздника. Знание, что сейчас во всех домах точно так же собираются семьи и садятся за стол, с теми же традиционными блюдами, так же зажигают три свечи, поют песни… Пусть у нас, из-за должности матери, он был не очень-то и семейным, а всё время совместным с какими-либо другими важными чинами, но мне и так нравилось. Но сейчас я одна, и праздник превратился в всего лишь очередное исполнение обязанностей, от которого не выйдет уклониться. Сегодня, кроме королевской посланницы, из гостей были ещё судья, глава торговой гильдии, заместительница главы городской стражи и человек от наместницы Востока, тоже наверняка с какими-то новостями. (Как же я устала.) После спокойной ночи, неплохой утренней встречи и с осознанием, что осталось ещё совсем немного, вежливо улыбаться было куда легче, чем вчера. Поздороваться, мимолётно расспросить о делах, вставить парочку почти естественных шуток для создания непринуждённой атмосферы… Всего-то действовать выучено, как уже привыкла. Небольшим утешением служило то, что другие так же сейчас оторваны от обычной жизни и, в отличие от меня, ещё и находятся вне дома, а мне, чтобы попасть в собственную комнату, надо всего-то выйти из обеденного зала и подняться чуть выше. После смерти матери обеденный зал почти не использовался. Сидеть одной за огромным столом — ужасно странно и неловко. Поэтому принимала пищу я то в спальне, то в кабинете. Поэтому и само помещение с отвычки показалось очень большим. Кроме гостей, здесь ещё и присутствовала Доренн, как управляющая. Да и организацией по большей части занималась она, я просто выделяла бюджет, почти не интересуясь, на что именно он уходит. В традиционные рамки входит — и ладно. Наверное, если бы она захотела, могла бы без проблем воровать деньги, но ей-то я доверяю, вот и не перепроверяю… В том числе и приглашением музыкантов для сегодняшнего мероприятия занималась она: и я невольно вздрогнула, узнав осторожно проскользнувшую в зал группку из трёх девушек, которую я видела на ярмарке. Мысленно обругала себя и выпрямила плечи. Никто ведь не знал о моём иррациональном испуге, охватившем меня там. По крайней мере, я надеялась, что хорошо сумела его скрыть. Да и причин-то не было. Почти. Интересно, как эта троица привлекла внимание Доренн. Не припомню, чтобы видела их на каких-то других мероприятиях, но к таким гостям уж точно приводят никого «с улицы», значит, она что-то о них знала. Может, кто-то порекомендовал? Старшая рыжая с кудрявой о чём-то пошушукались, занимая место у стены, пока третья с любопытство озиралась по сторонам. В какой-то миг она уставилась на меня, и я вымученно чуть улыбнулась. Начали подавать еду, и я отвлеклась от них, вновь обратив внимание на гостей. Дрогнули струны лютни, звеняще разнёсшись по залу. Я почему-то снова вздрогнула и, скрывая это, отпила из бокала, делая вид, что просто неудачно потянулась за ним. Женщина, сидевшая справа от меня, что-то говорила, но я не слышала, замерев в напряжении. Кудрявая певица запела — но я и её не услышала. Слишком, слишком, слишком шумно. «Почему здесь? Почему сейчас?» Неужели действительно больше никто не слышит? Как будто шёпот, но в то же время оглушительно громкий. Раньше они приходили за мной по ночам, или скользили рядом так, что их видела лишь я. Никогда — при таком количестве людей. Вдох-выдох. Вдох… Тень скользнула совсем рядом, оплетая мою руку, и я выронила бокал. Холодно до мурашек. Я резко вскочила, вырывая запястье у них. Прямо на меня смотрели ярко-зелёные глаза. Так и не сумев выдохнуть, я взяла — и бросилась бежать.