Глава 7. Леах

Я вырвалась из цепкой холодной хватки. Но не могла уйти от пронзительного взгляда. Распахивая дверь обеденного зала, выскакивая в коридор, я продолжала его чувствовать за своей спиной. Ужас — и ощущение, что нечто, преследовавшее меня с момента смерти матери, всё-таки сумело меня настигнуть. Почему никто не среагировал? Они не видят? Неизвестности нужна лишь я? Чего оно хочет? Что это такое? Каждую ночь я слышу голоса. Каждый день замечаю что-то краем глаза в тёмных уголках. Чьё-то шевеление. Всё время рядом. Всё время наблюдают. Возможно, странные вещи, вроде пропавших только для меня, но тут же обнаружившихся в присутствии другого человека документы — их работа. Это ведь не первый случай. Но раньше я пыталась закрыть глаза и их не видеть. А теперь они загнали меня в угол, и никакие люди рядом меня не спасли. Стиснув в ладони амулет, я не знала, куда именно иду. Почти не видела дороги — взгляд не получалось ни на чём сконцентрировать. Просто… быстрее, быстрее, продолжая ощущать зелёный взгляд спиной. С трудом не срываясь на бег, каким-то чудом удерживая в мыслях, что я всё ещё наместница Севера, что должна вести себя спокойно, степенно, величественно. Поворот, длинный коридор, пустой, в полутьме, шевелящейся, живой, будто цепляющейся за лодыжки. Дрожащий огонь настенных свечей. Надо выйти к свету… да, точно, к свету. Был обед, чуть позже полудня, значит, сейчас солнце должно быть высоко. Крепость холодная, тёмная, пропитанная смертью. Нужно уйти отсюда. Куда угодно, лишь бы вырваться из-под надзора… Стены дома меня не защищают — возможно, потому что без матери я ни дня не ощущала себя дома. Я боялась остановиться, чтобы попытаться понять, где я, а пляшущие тени не давали сосредоточиться. Обеденный зал на… втором этаже. Я, кажется, не миновала ни одной лестницы, значит, мне нужно вниз. Ещё один поворот. Резкий голос — я зажала уши, надеясь, что так не буду ничего слышать, но приглушённо тот всё равно пробивался. Быстрее, быстрее!.. Я всё-таки не выдержала и кинулась бежать, потеряв последнюю мысль-оплот действительности. Нужно всего лишь найти выход. Если присутствующих в обеденном зале оказалось мало, то людей на улице уж точно больше, чтобы нечто посмело что-то сделать. Ведь так? Если не так — то больше и верить не во что. Последняя надежда на спасение. Моя ступня резко провалилась вниз, при очередном шаге не нащупав ничего, и я неуклюже взмахнула руками, ухватившись за что-то, несмотря на страх случайно коснуться… чего-то. Лестница, поняла я, не упав только потому, что вовремя схватилась за перила, пусть и неуклюже вывернулась при этом. Лестница ведёт вниз, а значит, мне осталось совсем немного! Уже близко. Дерево перил было таким же подозрительно-холодным, как и тьма вокруг, так что, отдёрнув ладони и подхватив подол одеяния, я поспешила вниз, чуть ли не перескакивая через ступеньки. Один раз я всё-таки упала, но, почувствовав холодные камни, вскочила за мгновение, не давая хладу увлечь меня в свои жёсткие объятия. Я успею… Кажется, меня кто-то звал, но я не откликалась, не зная, могу ли довериться голосу, поскольку не могла определить, кому он принадлежал, знакомому или нет, человеку или всё тем же ненастным теням. Кроме голосов, ощущение слежки так и не пропадало. Оно всё ещё здесь. Идёт за мной — а значит, верить нельзя ничему. Лестница кончилась так же внезапно, как и началась, но на сей раз, подбадриваемая слабым огоньком надежды и веры в скорейшее избавление, я устояла на ногах, но снова нелепо качнулась и чуть не наступила на собственную ногу. Вперёд — и вот как будто стало светлее. Я спешила на этот свет, ничего, кроме него, не видя или не замечая. Наконец кожи коснулся приятный ветерок, заиграв выбившимися из косы прядками. Я запрокинула голову, глядя на чуть прикрывшееся кружевом облаков солнце, жмурясь от слишком яркого после полутьмы крепости света, но упорно не опуская глаз. Всё началось после смерти матери. Почему — потому что крепость осталась без своей истинной хозяйки, прежней защитницы? Но тогда беда вряд ли коснулась бы лишь меня. Маму забрала болезнь. Могло ли то быть странное колдовство или проклятие? Ведь в наших краях магию мало кто знал. Но я не была больна. Не считать же болезнью вечную усталость и запутанность мыслей. По щекам потекли слёзы. И неясно, от болезненных воспоминаний или от того, что яркий свет слишком сильно жёг глаза. Больно было в любом случае. Я уже давно не была ребёнкой на момент её смерти, но я испугалась. Не предусмотрела, что времени вместе нам осталось совсем мало, и преступно струсила. Не знала, как правильно вести себя рядом с ней, всегда такой сильной, а тут сгоревшей и ослабевшей всего за месяц, не успела привыкнуть к тому, что теперь она нуждается в помощи и защите. Не успела, невольно избегала встреч, пытаясь собраться… и уже осталась одна. И шанса успеть больше не было. А потом всё и началось. Не знаю, в какой именно момент. Кажется, на похоронах я уже замечала что-то краем глаза. «Помоги, пожалуйста». Я так устала справлять со всем одна, без неё. «Мне очень жаль». Лучше бы ничего не произошло, но нет. Нечто коснулось моей лодыжки. То ли вскрикнув, то ли нет, я не выдержала — и вновь кинулась бежать.