Глава 2. Оптимистка.

***

      Сегодня так душно, будто в пустой закатанной банке, забытой на пыльной антресоли. Отвратительнее погоды не бывает, если только не считать палящей летней жары, когда тебя так плавит, что сил ни на что кроме базовых процессов жизнедеятельности не хватает. Матиса предпочитала холод, ветер, дождь – всё что угодно, но не эту безжизненность, зависшую в воздухе. Вчера она проклинала вечернюю прохладу, а сегодня ждала её как второе пришествие. Что за ирония.       Занятия кончились поздно, по крайней мере для неё. Быть старостой это вам не зубы в клубах крошить. Ролосон не привыкла получать боль физическими способами, с этим отлично справлялась сама среда, в которой она обитала. Преподаватели, упорно держащие её за дуру, просто потому что она не выглядела как типичная ботанша. Подружки, высасывающие мозг сплетнями, интригами и вопросами о том, где Матиса купила штаны, где отыскала сумочку и прочий бред. Ормсон, который всё ещё избегал её и не потратил даже минуты на то, чтобы извиниться за вчерашнее. На её светлой коже не было синяков, ссадин, кровоподтеков. И это не значило, что у неё ничего не болело. Хотя кого это волновало?       — Ты сегодня поздно, — голос отца был, как и всегда, лишенным эмоций. Дежурным и холодным, будто он общался с очередным клиентом, а не с родной дочерью.       — Нам снова поменяли расписание, пришлось идти в администрацию. Секретарша где-то пропала, ждала около часа.       Матиса выключила кран и наспех вытерла руки об вафельное полотенце в цветочек. Подойдя ко столу, девушка заняла место напротив отца и положила салфетку на колени. Не дай бог замарает платье, придётся потратить кучу времени, чтобы вымыть пятна с этой ткани.       Её домашняя одежда отличалась от той, в которой она чаще всего была в университете. Была куда более скромной и закрытой. Умостив локти на краю стола и сложив руки в замок, блондинка приложилась лбом к влажным пальцам. Мама произнесла молитву, закончившуюся общим «Аминь».       — Как с зачетом по этнографии?       Ролосон перевела взгляд с тарелки на мать. Слишком бледная для здорового человека кожа, пустой взгляд, но на губах улыбка…       Девушка поджала губы, прежде чем состроить максимально спокойное и уверенное лицо.       — Я сдала, — на «В-», о чём она конечно же умолчала. Родители не оценят ничего кроме «А», так что о прочем лучше вообще не заикаться, чтобы не расстраивать их. К этому убеждению Матиса пришла не сама, это они ей так сказали. Ещё в средней школе.       — Понятненько.       Все замолчали и обеденную заполнили привычные скрежетания вилок по фарфору. Фух, ну и славно. Матиса засунула в рот вареные брокколи, размыто глядя на гипнотизирующий маятник напольных часов. Уже 9 вечера, а ей еще надо успеть дописать доклад по нумизматике. «Современные тенденции в исследовании древних монет». Не надо было его брать, но мистер Олсен так упрашивал её, что она не могла не согласиться. В лучшем случае это займёт час и у неё останется клочок времени на душ перед сном.       Как же это страшно заебывало её. День ото дня ей приходилось планировать своё время так, будто она была министром иностранных дел, а не студенткой второго курса археологического. И даже так, Матиса приносила в жертву по нескольку часов свободного времени на Ульвара. Просиживала задницу на трибунах, рассчитывая на то, что ей удастся провести с ним время наедине после тренировки. А тот лишь каждый раз обламывал ей всю малину, сбегая и оставляя одну. Ну или на ответственность Ригсону, который страшно раздражал блондинку.       Пресные овощи один за другим летели в рот, пока девушка тонула в своих мыслях как в болоте. Мерзком и таком привычном.       Из глубины дома раздался тихий хлопок. Вся семья напряженно переглянулась.       — Что это? Матиса, кажется звук из твоей комнаты, — отец поднял тяжелый взгляд на дочь.       — Может ветер разыгрался? Я оставила окно приоткрытым, — девушка лишь повела плечом, прежде чем встать и фальшиво улыбнуться родителям. — Спасибо большое за ужин. Еще остались дела, так что я пойду. Спокойной ночи заранее, — блондинка оставила салфетку на краю стола и скрылась в тени коридора.       В комнате было всё как обычно. Не считая захлопнувшегося окна.       Матиса подошла к подоконнику ближе, любуясь закатом. Небо напоминало мякоть сицилийских апельсинов, такое же сочно рыжее. Облака сбились в массивные корабли из ваты, неспешно проплывающие над землей. Девушка потянулась к сумке, чтобы достать свою розовую мыльницу и запечатлеть момент на полотне из пикселей. Обычно она всегда таскала камеру с собой, чтобы фотографироваться с подружками.       Взяв фотик в руку, Матиса направила объектив на окно и даже не вглядываясь щелкнула кадр.       Подойдя ближе к окну, чтобы снова его приоткрыть, блондинка вдруг заметила клочок бумаги, зажатый между рамой и створкой. Пальцы шустро вытянули огрызок. Глаза побежали по буквам.

«Приходи к DQ. Сейчас. В куртке»

      Матиса подскочила к окну, чуть ли не прижавшись кончиком носа к стеклу. Где этот уебок?!       Выбросив в ведро бумажку, судя по виду, оторванную от тетрадного листа, девушка еле слышно цокнула. Около дома парня не видать, значит ушел сразу как оставил записку. Делать было нечего, куртку вернуть она и вправду должна. С чего бы какой-то тряпке, пропахшей куревом, занимать место в её и так забитом шмотками шкафу? Ну нет уж.       Девушка оглянулась на закрытую дверь комнаты. Родители жили на втором этаже и после ужина почти никогда не трогали Матису, позволяя ей проводить время за делами и отдыхать, так что сбегать поздними вечерами было не проблемой. Она делала так регулярно, если получала приглашение на тусовку. Можете не сомневаться, получала она их часто.       Сердце набрало темпы, будто заведенное иррациональной злобой. Или то было что-то другое? Странное возбуждение, отозвавшееся покалываниями в пальцах. Этот ублюдок следил за ней? Откуда знает где она живёт? Вот же дерьмо. Не хватало влипнуть в какие-то мутные движения, связанные с уличной шпаной. Может он и не врал, когда говорил про «жертву»?

«Сегодня я тебя не обижу»

      По спине пробежал влажный холодок. Если пойдет, то может нарваться на неприятности. В голове сразу всплыла сцена, как её прижмут к какой-нибудь стенке, на которую обычно ссут бомжи в подворотнях, а затем поимеют как американский пирог. Так, чтоб всё наружу и без жалости не взглянуть. В груди сжалось от волнения. Фух, ну и бред же. Только конченная дура поведется на такую откровенную замануху.       Матиса отходит от окна, прижимая ладонь к горячему лбу.       Он правда думал, что она побежит ему возвращать его тряпку?       Руки касаются дверей шкафа, перебирают платья в пайетках, кофточки с кружевами, блузки в рюшах.       Ей ещё не выбило мозги, чтобы рисковать своей задницей. Самой популярной на факультете археологии, мать вашу, задницей.       Сдергивая олимпийку с вешалки, она одним движением накидывает её на плечи.       Матиса-конченная-дура-Ролосон, приятно познакомиться.       Кинув взгляд на зеркало напротив, девушка поморщилась. Выглядела откровенно нелепо. Целомудренно длинное голубое платье, закрывающее даже щиколотки, уже вымытое от макияжа лицо, скромная косичка, крестик на груди и захудалая адидасовская куртка. Более идиотского наряда не придумать. Девушка инстинктивно потянулась к туалетному столику, чтобы подхватить солнцезащитные очки. Не такие, как вчерашние, эти были от Vogue. Скрыв уставшие глаза за темными линзами и натянув на ноги босоножки, Матиса подняла створку, пролезая наружу ногами вперед.       На улице, к великому счастью, и вправду появился слабый ветерок. Теперь уже не так погано, как днём.

***

      Парень стоял у Diary Queen , облокотившись плечом об столб, усыпанный объявлениями. Имея доступ лишь к виду со спины, Ролосон не заметила особых изменений, только теперь он распустил волосы и те ониксовыми волнами струились по его широкой спине. Черт, каким кондиционером он пользуется? Выглядят неебически густыми и блестящими, голливудские звёзды курят в сторонке. Не то что триста раз пережженные осветлителями патлы Матисы. Хотя она всё равно волшебным образом придавала им приличный вид.       Блять. Она совсем забыла о дебильной косичке. Пока он не заметил её приближения, девушка быстро сдернула резинку и распушила волосы.       — Любишь подкрадываться? — парень обернулся через плечо в своей уже знакомой манере.       Снова в очках? Матиса хмыкнула. Сегодня они опять делят статус дураков, как мило.       — Не люблю. Так же как и сталкеров, — она выразительно подняла бровь, излучая недовольство каждой мимической морщинкой.       — Я знал, что ты оценишь.       — Может хотя бы представишься?       Собеседник застыл с нечитаемым выражением лица.       — Эйнар.       Ролосон уставилась на протянутую к ней ладонь так, будто на неё наставили ствол, а не пятерню. В этот раз она обратила внимание на его руки. Разбитые костяшки, покрытые кровяной коркой. На подушечках пальцев виднелись мозоли. Она с нескрываемым омерзением ответила на рукопожатие.       — Я Матиса.       — Неплохое имя, — его уголок губ поднялся, но доверия девушке не внушил. — Для воровки курток.       — Твоё тоже. Для психопата-преследователя.       — Правда? А я думал, что мне нужно что-то более… — он сделал вид, что задумался, — Угрожающее.       Блондинка покосилась на фигуру в чёрном и закатила глаза. Конечно, он того не видел, но всё же. Ох. Они до сих пор держались за руки. Неловко разорвав касание с холодной ладонью, девушка потянулась к своему рукаву, намереваясь стянуть олимпийку и вернуть хозяину. Не получилось. Её остановили, в этот раз обхватив тонкое запястье.       — Погоди.       Матиса вопросительно взглянула на Эйнара, не догоняя в чём проблема.       — Заскочим? - он кивнул на вход DQ.       — С дуба рухнул? Я не пойду в фастфудную! — блондинка брезгливо скуксилась.       — Да ну. Ты такая костлявая, что я вчера думал тебе в карманы камней накидать. Чтоб не сдуло.       — Я уже ужинала сегодня.       — Вау, мне казалось тебя дома не кормят, — его губы растянулись в улыбке. О, а вот и клыки выглянули. Давно не виделись. Сука, о чем она только думает?       — Ха-ха. Смешно.       Девичий взгляд вновь метнулся к закусочной. Может, идея не так уж и плоха. Когда она последний раз ела картошку фри? В девятом классе? Да и говорят, у них вкусные молочные коктейли. Стоило проверить слухи самой.       — Ладно, — не без труда выговорила Матиса, освобождая руку из чужой хватки. — Ты угощаешь.       — Базар, — согласно кивнув, Эйнар направился ко входу. Открыл дверь, придержав для спутницы. Мужская свободная ладонь вальяжно махнула, приглашая войти. — Леди, прошу вас.       Матиса юмора не оценила, молча зайдя внутрь. Её отстраненность, кажется, лишь веселила парня.       Пара подошла к кассе, где их встретил измотанного вида паренек в весёлой красной униформе.       Эйнар подтолкнул девушку локтем, намекая на то, чтобы она озвучила заказ первая. Ролосон пробежалась глазами по меню, изучая позиции.       — Маленькую картошку фри и клубничный молочный коктейль, — она перевела взгляд на работника.       — А вам, сэр?       — Один чикенбургер и один чизбургер, большую картошку фри и ред булл, — брюнет картонно улыбнулся. — Пожалуйста, - звучало так, будто он благодарил впервые в жизни. Сквозь зубы.       — Благодарим вас за заказ, с вас 23 доллара 20 центов. Заказ будет готов в течение 15 минут, ожидайте. Должен предупредить, мы закрываемся в десять.       — Без сдачи.       Эйнар протянул две купюры в 5 и 20 долларов сотруднику и они уселись за столик у панорамного окна. Напротив друг друга. Матиса загляделась на поток людей на улице, а Эйнар загляделся на неё. Почему-то его взгляд ощущался даже кожей. Пару минут тишины были не лишними.       — Так ты использовал куртку как предлог для свидания? — девушка наконец сместила внимание на спутника, цепляясь за каждую эмоцию на его лице. Как же оказывается тяжело, когда не видно глаз человека.       — Типа того, — он растянулся на диванчике, держа руки в карманах штанов. Его нога коснулась её лодыжки под столом. Проигнорировав очередной физический контакт, Матиса задумчиво сложила руки в замок и оперлась на них подбородком.       — Решил накормить как скот на убой? Потом что, расчленишь меня и по мусоркам раскидаешь? — несмотря на читаемую иронию, её голос не был лишен серьезности и открытого скепсиса в сторону намерений парня.       — Ты такого хорошего мнения обо мне, — он состроил жалостливое лицо, возведя густые черные брови домиком. — Расслабься. Просто свидание, — широкие плечи непринужденно дернулись.       На удивление, она ему поверила. Даже если он её замочит, много она потеряет? Ах, да, точно, любимых родителей, видящих в ней свой проект. А еще учёбу, которая доставляет ей столько мазохистического удовольствия. В конце концов, подружек, для которых она была идолом. И парня, который в гробу видел её чувства и все попытки добиться крох внимания. Каково горе!       — Окей, — она смиренно выдохнула, навалившись на кожаную спинку. Усталость, накопившаяся за день, давила на плечи свинцовой тяжестью. — Как ты нашел мой дом?       — Секрет, — патлатая голова озорно склонилась набок. — Ничего противозаконного, клянусь, — он вскинул ладони, заранее защищаясь. Сообразительный. Знает, что она взбесится.       Матиса опустила глаза на потертый столик, сковырнув ногтем кусок старой детской наклейки с «Суперкрошками».       — Клубничный молочный коктейль?       Эйнар даже и не думал затыкаться. Разве нельзя просто помолчать, пока заказ не принесли? Потом он займет свой надоедливый рот бургером и даст Ролосон вздохнуть спокойно. То есть сначала из него слова клещами вытягивать приходилось, а сейчас он не умолкнет. Эти мужчины... Иисусе, услышь молитву рабы божьей.       — Что не так? — она раздраженно скривила губы, даже не подняв взгляда к нему. «Суперкрошки» были явно приятнее глазу.       — Слишком стереотипно, не? И слишком сладко.       — Это какая-то особенная ненависть к клубнике или что?       — Честно говоря, все ягоды - отстой.       — Даже помидоры? - девушка хмыкнула, удивляясь тупости их диалога.       — Помидор – это ягода? - ей не надо было видеть лицо парня в этот момент, чтобы понять, что он искренне удивлен. Вот же придурок. Тихий смешок сорвался с губ.       — Зачем пытаться избегать стереотипности? Это же делает тебя еще большим заложником общественных установок, — Матиса вскинула подбородок, глянув в своё же отражение в чужих линзах.       — Да ну, твои мини-платья и клубничный милкшейк всё это время были бунтом против общества? — от усмешки на его правой щеке выступила ямочка. В других обстоятельствах, она бы сочла это очаровательным. — Кстати о платьях. Ты из монастыря сбежала? — он указал ладонью на неё, махнув вверх-вниз. Очертил эдаким жестом её наряд. Сука, знала ведь, что образ придурочный. Надо было переодеться перед выходом.       — Эм… Я с родителями ужинала, — девушка свела коленки вместе, чуть скользнув на сиденье пониже.       — Ты меня удивляешь. Типа Фиона? «Красотка днём, в ночи – урод», — парень громко рассмеялся, запрокинув голову назад. Матиса изумленно уставилась на него.       Она ожидала, что тот будет гоготать как чайка или свистеть чайником, ну знаете, такой типичный уродский смех. На пальцах не сосчитать насколько часто парни получали «красную карточку» от неё просто потому, что бесила даже их улыбка. А этот гопник заливался как голливудский актёр, будто каждую неделю ходил на курсы, где ему ставили голос, выглаживали малейшие детальки поведения до идеала, создавая имидж рокового мужчины для толп захлебывающихся слюной фанаток. Вот ублюдок. Матиса конечно была из тех, чей смех мог очаровать любого. С одной небольшой пометкой, да-да, мелким шрифтом в самом углу: она тренировалась этому долгие годы.       — У меня религиозная семья, — эта тема была ей крайне неприятна, но она всё же ответила. Может это спугнёт Эйнара? Было бы отлично. Тот задумчиво склонил голову, подавшись телом вперёд. Его руки обхватили её пальцы, проходя подушечками по розовым ногтевым пластинам. Он опять трогает её. Без разрешения. Что за дурацкая привычка?       — Так вот куда делся маникюр, — будто радуясь подтверждению своих догадок, брюнет изогнул брови.       Неужели уголовники обращают внимание на такое. Чудак.       Матиса всегда отклеивала накладные ногти перед возвращением домой, чтобы родители не видели. Они считали подобное вульгарным и неподобающим для юной верующей девушки. Блондинка же была уверена, что даже Иисус бы заценил её френч.       Не успела она ответить, как Эйнар отпустил её руки, чтобы отойти за готовым заказом. Девушка спрятала ладони на коленях.       Два пластиковых подноса брякнулись на стол, а затем на своё место приземлился и парень. Взял один бургеров в хрустящей бумаге и положил к её порции.       — Я не заказывала бургер.       — Да. Поэтому я заказал его для тебя, — парень тут же принялся распаковывать своё угощение и впился зубами в мягкие булочки.       Матиса сглотнула густую слюну, поджав губы. В животе скрутило, видимо, от вида вредной еды. Такой вкусно пахнущей и наверняка жутко калорийной... Она отпила глоток из стакана с коктейлем и тоже взялась за свой чикенбургер.       — Ты поговорила с тем парнем? — когда он вообще успел проглотить свой кусок? Женские бёдра поелозили на месте, пока она жевала. Чёрт, эта холестериновая бомба была поразительно вкусной. Скоро на её лице вскочит парочка новых прыщей.       — Нет, — блондинка слизнула кетчуп с верхней губы. В последний раз она видела Ормсона на спортивном стадионе. Он был с Флоком и болтал с Борисон, ебись она в рот, Цвией. Картина из воспоминаний породила неприятное жжение в груди.       — Пф, тебе надо плюнуть на него, — Эйнар развалился на диванчике, открыв одной рукой банку энергетика. Покрывшийся конденсатом алюминий выглядел прямо как она сейчас. Только Матиса была в холодном поту. Опять он играл на струнах её нежной души как на ебаной бас-гитаре. Вместо ангельских переливов арфы хрустящие риффы, а за инструментом не Суссанна Милдонян, а Питер Стил.       — Я не хочу это обсуждать, — девушка сжала бедный бургер своими ладонями, словно представляя, что это яйца ублюдка напротив. Соус с хлюпаньем выскочил из-под куриной котлетки, выстрелив жирной кляксой кетчупа прямиком на бледную щёку Матисы. — Фууу! — блондинка скривилась, тут же отложив подлую еду на поднос.       — Я помогу.       — Не надо!       Прежде чем девушка успела сообразить, Эйнар потянулся за салфетками и перегнулся через столик, нависнув сверху. Черные пряди соскользнули вперед, огорождая его лицо шелковой ширмой. Парочка рваных движений сухой салфеткой по девичьей щеке и он вновь уселся на место. И что это блять было? Нет ну, может он ещё к ней под платье залезет сегодня, он вообще знает о существовании границ приличия? Чего такого, как-никак, знакомы целые сутки.       — Я же сказала, что не надо, — беспомощно уронив лоб на ладони, Матиса прикрыла глаза.       — В ромкомах девушкам такое нравилось, — Эйнар произнес это с искренней убежденностью, почти детской, сука, верой.       — Ты что, ромкомы смотришь? — у неё уже голова шла кругом в компании этого бандита.       — Да так, пару раз. Девчонки в кино таскали. Правда я ни одного конца не помню, как-то не до них уже было, — парень в очках самоуверенно улыбнулся.

«Ну-ну, спасибо что напомнил, что ты такой же мудак, как и девяносто процентов парней. Женщина для тебя как кусок мяса. Как бургер, в который ты вгрызаешься зубами, проглатываешь не жуя и тянешься за новым. Людоед»

      Матиса с отвращением фыркнула и обхватила трубочку губами, пытаясь сгладить момент хотя бы приятными вкусовыми ощущениями.       Может, поэтому Ульвар казался таким… До одури манящим. В нём не было этой тупой спеси, он не цеплялся за каждой юбкой, да если честно, Матиса не помнила, чтобы цеплялся хоть за одну. Ормсон был таким простым. Закрытым, отстраненным и прекрасным в своей недосягаемости. Люди восхищаются звёздами на небе. Они такие далекие, поэтому и привлекательные. Может, с этим парнем было также? Мысль согрела тело, вызвав непроизвольную улыбку.       И несмотря на все эти чувства, кто-то думал, что Матиса и вправду таскается за ним только из-за стремления отхватить «лакомый кусочек». Будто факт первенства дороже приза. Медалька – это же просто атрибут, охотятся не за ней, а за статусом, который она даёт.       Вот опять она запуталась. Снова из-за долбаеба в черном.       — Ты меня бесишь, — девушка сорвала очки с лица, пригвоздив парня к месту суровым взглядом. — Ты трогаешь меня без спроса. Ты преследуешь меня как маньяк. Говоришь мне что я должна делать, так, будто хоть что-то понимаешь обо мне. Я ненавижу таких, как ты. Думающих, что они могут натянуть любую девушку по цене комбо в забегаловке. Поэтому отъебись от меня и больше ни-ког-да не появляйся рядом со мной и моим домом. Понятно тебе? Блядский уголовник, — Ролосон медленно поднялась с места. Тень её хрупкой фигурки заслонила Эйнара, всё это время глядящего на неё снизу вверх. Девичий голос, как и в прошлый вечер, снова стал жёстким и угрожающим. Будто внутренний демон, надежно упакованный под сотней печатей, прорывался сквозь щели своего ветхого ящичка Пандоры.       Блондинка рывком стащила с себя куртку, швыряя её на колени парня.       Тот по-прежнему смотрел на неё как каменное изваяние - на его лице даже тень эмоций не пробежала. Умер, что ли? И всё же это оцепенение сквозило чем-то опасным. Непредсказуемостью. Что может быть более пугающим, чем неизвестность? Не даром говорят, что чужая душа – потёмки. Вот опять, это чувство, выбивающее кислород из груди. Заполняющее собой весь объем лёгких.       Матиса отошла от столика, попятившись назад. Словно ей было страшно повернуться к нему спиной. Сердце испуганно затрепыхалось.       Надо бежать.       Ролосон сжала в ладошке свои очки, а затем вылетела из забегаловки точно пуля. Девичьи ноги опасно скользили в свободных босоножках, но она всё равно бежала, что есть духу, до рези в боку. К дому, к безопасности. Лишь бы подальше от этого больного подонка.       Скоро всё станет прежним, она пойдет на тупую тусовку Ригсона, увидит Ульвара… И рядом с ним ей будет хорошо.

***