Глава 4. Завтрак по-американски.
6 января 2026, 06:18***
Когда слишком долго находишься среди темных улиц, неоновых огней и притушенного клубного света, то обычный погожий день становится самым астахуелым временем в сутках. Особенно в том месте, куда жизнь выплюнула Эйнара на этот раз. Выглаженные дворы сверкали зелеными газонами, пышными кустами и выбеленными оградками — будто находишься в рекламе барби, а не в реальной жизни, со всеми её шероховатостями и ставшей родной грязью. Спасаясь от солнца за темными линзами, мужчина захлопнул дверь автомобиля и направился к знакомому домику. Он бы не выделялся среди прочих на этой улице — такой же отталкивающий в своей безупречности. Дело было лишь в том, кто в нем жил. Стоило взойти на порог, как по телу прошел ток непривычной тревоги. Той, какая обычно остается в подростковом возрасте. Той, которую испытываешь впервые раздевая чирлидершу в старших классах. Забытый вкус томительного предвкушения в смеси с липким страхом облажаться, о да, никакие девочки уже давно не вызывают подобных ощущений. Прокашлявшись, Эйнар постучал в дверь. Звонком пользоваться было не в его репертуаре. Куда уместнее казалось тарабанить по деревяшке крепким кулаком, сразу обозначая, что по ту сторону важный гость, а не доставщик пиццы. В доме послышалась суетливая возня и легкая поступь по направлению ко входу. С каждым шагом сердце падало все ниже, а желание бросить свою затею росло все выше. Ручка дернулась, и он замер. Первое, что мелькнуло из-за открытой двери — макушка с золотистыми волосами. Между короткими прядями угадывалась проседь. — Да? — женщина средних лет с удивлением смотрела на незнакомца, вытирая руки об кухонное полотенце. Похоже, что отвлек от дел по дому. — Я… — Эйнар неловко раскрыл рот и застыл как истукан, глядя на хозяйку и не веря собственным глазам. Замешкавшись, наспех втюхал ей букет в руки. — Это вам, доктор Ханна. Женщина опешила, глядя то на букет голубых гортензий, то на странного гостя на пороге. В зелёных глазах читалось смятение и отчаянные попытки понять, кем мог быть мужчина напротив. Так еще и тот, кто бы знал о ее любимых цветах. — Спасибо, а вы…? Простите, совсем старая стала, все вспомнить не могу, — женщина пристыженно улыбнулась и вокруг ее глаз раскинулись лучики морщин. — Я Магни, я был вашим пациентом около четырнадцати лет назад. Не знаю, помните ли вы ме– Не дав ему закончить, Ханна порывисто ахнула и ухватила мужчину за плечо, чтобы втянуть в дом. — Магни?! Как же… — отложив букет в сторону и захлопнув дверь, женщина оживленно тронула светлое лицо парня сухими ладонями, вглядываясь в изменившиеся черты. С осторожностью сняв солнечные очки и посмотрев в голубые как лед глаза, она расплылась в трогательной улыбке. — Ты так вырос, — тонкие пальцы коснулись чёрных линий над бровью. — Татуировками забился, значит, — по-матерински усмехнулась женщина, отступая назад и возвращая Эйнару грубо отнятое личное пространство. Оперевшись об тумбу бедрами и сложив руки на груди, Ханна продолжала изучать взглядом того, кто все эти годы жил в ее памяти буйным своенравным мальчишкой, стриженным под ежика. Того, кого уже не надеялась увидеть. Теперь перед ней стоял мужчина, которому самому в пору заводить детей: возмужавший, с суровой сталью во взгляде и движениях. Стоял и внимал каждому ее слову. Годы прошли, но он все еще глядел на нее как в двенадцать лет — как на святую. — Так, проходи скорее и мой руки. Ты как раз к завтраку, — опомнившись, женщина встрепенулась и убежала в сторону кухни. Оттуда же доносился треск масла на сковородке и тянуло запахом жареного бекона. Боец изучил жилище беглым взглядом. В этом доме он чувствовал себя нелепой декорацией, не вписывающейся в интерьер. Но желание пообщаться с Ханной было куда сильнее соблазна смыться в родные подворотни. Парень разулся и стянул с плеч джинсовку. Очки оставил на макушке. Его особенность все равно уже раскрыли. Проследовав на кухню, Эйнар вымыл руки прямо там: желания бродить в поисках ванной не было. Вытерев мокрые ладони, он вежливо предложил хозяйке помощь с накрытием стола, а та не отказалась. Недолгие минуты раскладывания тарелок и еды они скоротали за разговором. Обсудить им было что: куда Магни пропал из больницы, как сложилась его судьба и чем он занимался сейчас. Заодно они вспомнили пару приятных историй из прошлого, а в груди бойца разлилось ностальгическое тепло. Будто дом, которым ему была доктор, никогда не пропадал, и теперь он вернулся к очагу, готовому согреть его в любой момент. Конечно, он не стал рушить идиллию их воссоединения подробностями своего сомнительного жизненного уклада или откровениями о том, как он нашёл Ханну спустя столько лет. Разве это было так уж важно? Осуждающих итак было много, и ему не особо хотелось, чтобы их число пополнила старая знакомая. Наконец плюхнувшись на стул, мужчина с аппетитом глянул на свою порцию. Ханна приготовила яичницу с беконом, заварила две чашки кофе — себе и ему, а третьему участнику трапезы поставила бокал с водой. — Ваш муж тоже присоединится? — невзначай поинтересовался гость, кивнув на пустующее место. На наличие супруга намекало как золотое кольцо на безымянном пальце, так и мелкие детали быта, вроде оставленного на спинке кресла галстука и тонких ноток одеколона в воздухе. — Нет. Он еще не приезжал с работы, но скоро должен, — может ему и показалось, но во взгляде собеседницы промелькнула тоска, — Моя дочь позавтракает с нами. Гость только захотел ответить, как с лестницы раздалось полусонное завывание. — Ма-а-а-м! После шума показался и сам его источник. Матиса хлопала глазами, пытаясь сообразить, не мерещится ли ей картина перед глазами. Всякое же бывает с похмелья, правильно? Но чтобы, дери его семеро, Эйнар сидел на кухне рядом с ее матерью, мило щебеча как две закадычные подружки? В ней вчера, насколько подсказывала память, был алкоголь, а не тяжелые психотропные. Девичьи щеки вмиг залились краской. Точная причина была неясна: то ли гнев, то ли стыд, а может все сразу. — Милая пижамка, — как ни в чем не бывало обронил мужчина за столом, глядя через плечо и щедро отпивая из кружки. И тут ей захотелось взвыть. Потому что лучше весь колледж увидит её голой, чем этот гопник — с лохматой гулькой, зелёной глиняной маской на лице и в пижаме с «Суперкрошками». Матиса Ролосон еще ни разу не чувствовала себя такой опозоренной за свои двадцать лет. — Да, я ей на прошлое Рождество подарила, – вставила свои пять копеек Ханна, глядя на дочку, — Доброе утро, тыковка! Чуть не задохнувшись от возмущения и напрочь забыв что она хотела спросить у матери, Матиса ретировалась в коридор. В голове кипело, свистело и бурлило. Раздался сокрушительный хлопок двери. Двое за столом многозначительно переглянулись. — Она не любит гостей, — неловко отмахнулась женщина, поджимая губы. — Можешь начинать есть, а то пока мы её дождемся, уже всё остынет. Бунтарка вернулась так скоро, как ей позволила гордость — уязвленная и требующая срочной реабилитации. Блистала студентка во всеоружии: уложенные белокурые локоны, макияж с акцентом на ярких голубых глазах, белая рубашка в обтяг и юбка в клетку. Стоило полагать, что от еще более смелого образа ее сдерживало только общество матери и, вероятно, вера. Сев за стол, девушка отодвинулась от Эйнара как от прокаженного. Чересчур открыто в своей неприязни зыркнула на гостя и принялась завтракать. — Милая, это Магни, он был моим пациентом много лет назад, — Ханна поспешила представить гостя дочери, полагая, что причина плохого настроения таилась в неловкой сценке, а не в присутствии незнакомца. — Магни, это Матиса, моя дочь, как ты уже понял. Упрямо уткнувшись в тарелку, Ролосон выбрала стратегию «делай вид, что его не существует». Тем самым, удобно переложив груз ответственности общего секрета на Эйнара. Пусть сам выкручивается, а то у нее голова уже вспухла от всей этой нелепицы. — Матиса, я тебя уже, кажется, видел, — вот и затравка для славной порции пиздежа. — Я иногда прихожу к другу из Лойолы на мероприятия. Тебя тяжело не запомнить. Тоже учишься? — он повернулся к ней, и их взгляды встретились. Впервые. Короткое смятение настигшее Матису не ускользнуло от собеседников. Но если мать могла подумать, что дочь просто удивлена этим забавным «совпадением», то Эйнар наверняка догадался о настоящей причине. Будто загипнотизированная, девушка не могла оторваться от дрожащих радужек. В глазах напротив сталкивались айсберги, плескался Северный Ледовитый и замерзали фьорды. — Ааа… Да, кажется, я тебя припоминаю, Магни, — очнулась Матиса, нервно отведя взгляд в сторону. — Неужели! Так это же замечательно. Матисочка учится на факультете археологии, причём отлично, — с гордостью приметила хозяйка, улыбчиво глядя на собеседников. — Получается, вы даже сдружиться можете, если в одних кругах пересекаетесь! Хоть одного знакомого Матисы в лицо знать буду, а то не разберешь, с кем она там дни коротает. От материнского восторга по спине пробежал холодок. Она что, и вправду не уличила в Эйнаре шпану? Не смутилась татуировок, черного лака на ногтях, рассеченной губы и сбитых костяшек? Но мама смотрела на гостя будто из-под пелены очарования. И ничего хорошего это не сулило. Единственным зерном здравого смысла была безрадостная гримаса, которую делили на двоих студентка и боец. Возможность «дружбы» укладывалась в голове лишь у Ханны. — Доченька, ты же помнишь что мы сегодня едем к бабушке в Миннеаполис? Ты в этом будешь? — мать с сомнением и еле заметным осуждением оглядела наряд дочери. — Да мне в колледж надо… Я в библиотеку должна заскочить за книгой для доклада, в понедельник уже сдать надо будет, а мисс Эгильсон я смогла уговорить пропустить только сегодня с часу до двух. На выходных обычно закрыто же. Я не успею с вами выехать… А если из-за меня задержитесь, то только совсем ночью приедете, — Матиса с напускным сожалением пожала плечами, умело отлынивая от семейной поездки. Ее куда больше радовал вариант остаться дома одной на все выходные. И доклад спокойно напишет, и на «женские радости» время останется. Пока Ролосон нагло сливалась, Эйнар созерцал всю градацию грусти на лице Ханны. Какой бы веской причиной не прикрывалась студентка, она была недостаточной, чтобы парень проигнорировал отпечаток уныния в зеленых глазах. — Ты не переживай, я тебя до колледжа отвезу, подожду, и потом поедем куда надо. Сменное с собой возьмешь, — вмешался парень. С трудом сдерживая злорадную улыбку, покосился в сторону студентки. Эйнар прекрасно понимал, что она едва ли рискнет показывать характер перед матерью. — Спасибо за предложение, но не хочется тебя утруждать, наверное свои планы были? — продолжая строить из себя милую участливую девчонку, Матиса невинно хлопала ресницами. Так и не скажешь, что хочет ему глотку перегрызть. — У меня свободные выходные. — Мне доклад сдавать в понедельник, я не успею, если поеду, — настаивала на своём Ролосон. — Ноутбук в машине лежит, если у тебя своего нет. Дам, там и напишешь, — не отступал Эйнар. Она вправо — он влево, она назад — он вперед. Сидящая меж двух огней Ханна взяла на себя роль рефери. Кашлянула, заботливо оглядев обоих ребят, и с удовольствием заявила: — Решено! Матиса, поедешь в Миннеаполис с Магни после своих дел в университете, — женщина просияла улыбкой и поднялась из-за стола, собирая посуду. — Спасибо, милый, что бы мы без тебя делали, — свободной рукой хозяйка похлопала парня по плечу и скрылась на кухне. Со святым неведением, Ханна вынесла приговор для родной дочери. По крайней мере, именно так Ролосон оценила сложившуюся ситуацию у себя в голове. Одарив своего мучителя едким пренебрежительным взглядом, студентка подорвалась с места и сбежала в комнату. Очевидно, сыпать проклятиями Кабана и собирать вещи в поездку. Оставшийся в одиночестве Эйнар растянулся на стуле с лицом полным нескрываемого наслаждения. Не зря говорят, сделал гадость — на душе радость. Только ради такого кайфа можно потерпеть долгую поездку с бешеной блондинкой. На колени что-то мягко приземлилось. Взгляд наткнулся на упитанного кота, которого боец даже не замечал до этого момента. Четвероногий уставился единственным целым глазом на гостя, то ли с осуждением, то ли с претензией. Этим он напомнил одну из хозяек. Однако стоило Эйнару протянуть руку, как пушистый ткнулся мокрой мордочкой в ладонь, охотно ласкаясь и мурча. Потрепав лохмача за ушком, парень подцепил пальцами жетон, болтающийся на ошейнике. Взгляд быстро пробежался по гравировке, а с губ сорвалось насмешливое: — Я тоже рад встрече, Óдин.***
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!