Глава 5. Вдали от всех дорог. Часть 1

***

      Свое возмущение поворотом судьбы Матиса вложила в размашистый хлопок дверью автомобиля. И тут же пожалела об этом, поймав в зеркале заднего вида пробирающий взгляд голубых ледышек.       Нет, на лице Эйнара не было ни нахмуренных бровей, ни напряженной челюсти, ни поджатых губ – одних глаз достаточно, чтобы передать недовольство.       — Аккуратнее, — сказал он, спускаясь до мелодичного шепота, прежде чем завести машину. В салоне синего ниссана скайлайна ей было неуютно — он пропах своим владельцем: ментоловыми сигаретами и чем-то хвойным. Ее воротило от этого запаха. В памяти не вовремя всплыла их первая встреча, когда она утыкалась носом в воротник его куртки и даже не думала, что этот уличный пес станет ее бельмом на глазу.       — Обойдешься, — чуть ли не скрипя зубами выдавила Ролосон, пристегивая ремень.       Машина тронулась, но ни Эйнар, ни Матиса не проявили желания поболтать. Точнее сказать, явно протестовала тут только девушка, сидящая на пассажирском как на электрическом стуле. Парень, в свою очередь, думал о своем, отстукивая неизвестный ритм подушечками пальцев на руле.       К этому моменту он уже напялил очки обратно, обрадовав студентку. От его страшного взгляда она начинала потеть и краснеть.       Остаток дороги они провели в тишине, и это далось с трудом. Эйнар иногда гнал так, что хотелось наорать на идиота, чтоб сбавил и не пытался угробить их.       В ее планах было встретить смерть рядом с любимым в кресле качалке, а не намотанной на столб с фанатом «Форсажа».       Стоило Эйнару припарковаться около университета — у Ролосон открылось второе дыхание. Девушка разрезала тишину, повисшую в салоне, хлопком двери и выпорхнула на свободу. Всё ещё хлопком, но куда менее лихим, чем предыдущий.       Скучающим взглядом проводя стройную фигуру блондинки, удаляющуюся по направлению к университету, Эйнар обмяк на водительском и потер переносицу мозолистыми пальцами. Он не привык делать не подумав, так что едва ли выкрутас за завтраком не входил в планы. Побыть в его шкуре значит начать понимать, что такое готовность к любому раскладу. Так сложилось, что Эйнар был ахуенным бойцом. Неждануть его не могла даже матушка-жизнь со всем ее дерьмом.       Что касалось Матисы… Матиса казалась ему не дурой, не конченной и, уж точно, не уродкой. Она была скорее до одури живой. На каждый ее плюс находился закономерный минус. И эти две колонки шли примерно вровень. Идеальный баланс, присущий нормальному человеку. Ибо нахуй вылизанных кукол. И туда же – безнадежно отбитых уродов.       Может, так просто сложилось, что Ролосон показывала острые грани своего характера только таким неугодным как он? Не пыталась впечатлить, угодить, размыть свои недостатки или покрасоваться с выгодной стороны, вот и рубила с плеча.       Эйнар хмыкнул и вновь оглянулся в окно, будто ожидая до сих пор увидеть там женский силуэт.       А ведь по началу ему просто нужно было вернуть свою куртку и… Совсем немного заморочиться.       Пусть при первой их встрече Матиса не представилась, из её речей Эйнар выцедил нужную зацепку. Внимательный завсегдатай не мог не заметить младшего брата Лундвара, ни с того ни с сего появившегося в клубе. Да и вообще, чуять ебучих Ормсонов за милю — его фишка.       Справедливости ради, между Ульваром и Лундваром общего было отчаянно мало. Старший не стал бы марать руки в драках, да и зависать в такой дыре, а вот младший был менее разборчивым, и куда более наивным.       Да и хуй с этим выводком, век бы их не знал и ничего бы не потерял. Главное, что он понял у кого спрашивать про блондинку, крутящуюся около сыночка Орма. Старые знакомые из Лойолы быстро узнали из рассказа некую Ролосон.       Казалось бы, хотел куртец вернуть, а в итоге случайно обнаружил, что по нужному адресу проживает не только студентка археологического, но и давняя знакомая — Ханна Вестарсон. Искал медь, а нашел золото.       Парень зарылся в карман джинсовки и достал помятого вида пачку сигарет. Щелкнув металлической зажигалкой, не спеша прикурил. Лента сизого дыма поплыла на улицу через опущенное окно, а по венам разошлась приятная слабость.       Кабану нравилось курить одному и бесило — с кем-то. Он хоть и был животным социальным, но вот тут, будьте добры, съебитесь подальше.       Хотите — верьте, хотите — нет, но парень правда желал наладить контакт с Матисой. В своих корыстных целях, очевидно, но все же желал. Благосклонность Ролосон стала бы для него легким способом примазаться к Ханне. На многое он не претендовал, но заскочить на ужин к старой знакомой разок в неделю было бы славным дополнением к его безрадостной рутине.       Стоит отдать должное, стервозная студентка была крепким орешком. Его обаяния хватало разводить фанаток на одноразовый трах, но добиться лояльности Матисы стало задачей со звездочкой. Вроде и замерзнуть не дал, и накормил вкусно, а она как баран уперлась и бушует от любой неугодной правды. Искусством пиздабольства он предпочитал не пользоваться, хотя с этой задумывался, что стоит начать.       Все таки на кону стоял не секс, а удовольствие куда более редкое. Ради такого можно было даже променять выходные на поездку в ебеня.       Ведь тяжело не свыкнуться с человеком, с котором провел несколько часов наедине без возможности сбежать, не так ли? Не проникнуться расположением, может быть, но хотя бы перестать реагировать как бык на красную тряпку.       Такой незамысловатый план сулил установить хрупкое перемирие с сучкой Ролосон. И этого более чем хватало.       Он обхватил губами фильтр и сделал последний блаженный глоток никотина, поднимая взгляд к небу. Даже сквозь табачную завесу ягодный шлейф чужих духов лез в пазухи, вызывая рвотные позывы.       Парень выбросил смятый окурок и откинул спинку сиденья назад, ложась с закинутыми за голову руками.       Пора и ему взять короткую передышку от засевшего в печенках Чикаго. Не помешает.

***

      Девушка вернулась через час. Неторопливо шагая в сторону автомобиля, прилипла ухом к телефону и улыбалась одногруппнице по ту сторону трубки. Ей частенько звонили по учебным вопросом даже на выходных — таково было бремя старосты.       Оказавшись в автомобиле, Матиса быстро попрощалась и скинула звонок, метнув пару косых взглядов на водителя. Желания болтать в присутствии чужих ушей было мало. Ролосон перегнулась через коробку передач, упираясь одной из коленок в сиденье, чтобы уложить увесистую книгу назад.       Суетливо закопошилась, не видя, как мужская хватка на руле стала крепче, а голубые глаза без стыда осмотрели оголившуюся полоску кожи между краем юбки и рубашки. С интересом обвели контуры талии и родинку на пояснице, да так и ускользнули.       — Ты за книгой ходила или по мобильнику трепаться?       Блондинка опустилась обратно и с недовольным вздохом поправила прическу, глядя в боковое зеркало.       — Не помню, чтобы нуждалась в твоих наставлениях.       Краем глаза заметив, как кривятся губы Эйнара, поняла, что ответом явно не угодила. Как и хотела.       — Ты права. Этим может интересоваться только твой этот… Как его там, — щелкнул пальцами парень, будто вспоминая, — сын директора. Точняк, он не поинтересуется. Ему же похуй, – нагло оскалившись белыми зубами, боец наконец завел машину.       Непонятно, что задело больше — сам подъеб или тот факт, что сказанное было правдой. В любом случае от того, что ей этим ткнул именно Эйнар, было только хуже.       — Завали, — Матиса помахала средним пальцем перед темными стеклами очков, а затем отвернулась, чтобы перетянуть через грудь ремень безопасности.       — А то что?       Закинув руку на ее сиденье, водитель оглянулся через плечо, чтобы сдать назад. Мужской парфюм защекотал ноздри — по-приятному свежий, но напоминающий скорее мороз, чем море. Дьявол в деталях, этот аромат подходил ему.       — Выбирай, что нравится больше: расскажу матери что ты торгуешь наркотой или же что пытался меня облапать.       — Выбираю, что ты рассказываешь ей как шароебишься по клубам с сиськами навыкат, — Эйнар поднял брови в снисходительной усмешке, выехав с парковки.       Очевидно, дочери поверят охотнее, даже в наглую ложь, но не заподозрят ли правду в словах парня? Матиса знала, что мать закрывает глаза и на то, что студентка не выходит из комнаты с раннего вечера вплоть до утра, и на ухудшившиеся в последние несколько недель оценки.       Досадливо признав, что угрожать ему бесполезно, Ролосон вздернула подбородок и приклеилась взглядом к пейзажу за окном. Каменные коробки сменяли друг дружку, лишь прохожие разбавляли серость многоэтажек.       — Придурок.       Парень прыснул тихим смешком, качая головой. Она всегда смешно обижалась, по-детски.       Душное молчание повисло почти на полчаса. Каждый думал о своем, не желая трепаться. Да и тем не находилось.       Эйнар не привык болтать с девушками с какой-то целью кроме получения секса, Матиса с парнями — о чем-то кроме учебы.       Ладно, она могла и пококетничать, и состроить вежливый интерес, если ей нужно было расположение, но это — явно не тот случай.       — В бардачке диски. Достань что-нибудь, — парень кинул быстрый взгляд на девушку, нарушив затянувшуюся тишину. Предложил или приказал?       Не находя причины для отказа, женские пальцы послушно открыли полку. Взгляд прошелся по вороху валяющихся пластиковых упаковок, пестрящих разнообразием цветов и названий. Среди них даже нашлись знакомые.       Например, застывший в руках диск с двумя девушками на обложке. Такие же, кажется, были на одной из кассет в машине Ульвара. Кривая от досады улыбка проступила на губах, пока она сверлила немигающим взглядом девиц. Наверное, она уже никогда не покатается в каприсе Ормсона снова.       — Этот мне нравится, — глубокий голос выдернул ее из гадких мыслей. Эйнар небрежно перехватил упаковку из девичьих рук и достал диск, придерживая руль мизинцем. Вставил свое сокровище в плеер, проматывая песни и выискивая нужную. — Эта про тебя, — сделав погромче, он отстранил ладонь от магнитолы.       Матисе оставалось лишь с недоумением наблюдать за его действиями. Песня про нее? Если он хотел привлечь ее внимание, у него получилось. Девушка в смирении обмякла, вслушиваясь в мелодию.       Мужской вокал и готическое звучание заполнили салон. Едва ли ее волновало то, какое представление о ней имел Эйнар. Однако любопытство и удивление взяли верх. Пробившееся через маску безразличия смущение зарумянило щеки.       Золотой крестик блестел на вздымающейся от дыхания груди, почти укатываясь в ложбинку между полушарий вместе с капельками пота. Губы Ролосон слегка приоткрылись, а взгляд, не находящий себе места, наконец устремился к собственным коленям.       Спутник в свою очередь расслабленно откинулся на спинку, подпевая одними губами.       «Прежде чем умолять служить ему или угождать,       Стоя на коленях или лёжа на спине       Знай, прощения грехам не быть.       Какое наказание предпочтешь?       Станешь мучиться вечно       Или внутренне?»       Вокалист сладко тянул слова под приятное бренчание гитары. Где-то на заднем плане слышалось тонкое журчание ручья.       Девушка нервно перебирала пальцами складки своей клетчатой юбки, неосознанно натягивая ее край ниже. Отчего-то волна липкого стыда прокатилась по животу. Этот стыд был хорошо знаком любому человеку, ведь он приходил в те моменты, когда тебя тянуло к запретному, а оттого лишь более желанному плоду. И испытывали его не перед другими людьми или собой, а перед богом.       Песня закончилась и Эйнар сделал тише, позволяя следующей композиции стать просто фоновым шумом.       — Она не про меня, – фыркнула девушка, складывая руки на груди.       Мужчина лишь пожал плечами.       — Разве?       Они выехали за город: строгая геометрия форм за окном сменилась зеленеющей листвой и широкими полями. Даже воздух стал чище.       Матиса молчала, но внутри всё неприятно сжималось и ныло. Стоило увидеть диск и голову забили навязчивые ассоциации. Эйнар и Ульвар слушали одинаковые песни, ходили в одинаковые места. Каждое мелкое пересечение заставляло задуматься. Почему человек, который ей так сильно нравился, имел столько схожих увлечений с человеком, которого она не переносила?       Она вообще не знала Ульвара, и от этого собственные чувства казались фальшивкой.       Ответ пришел сам, вклинившись также неприятно, как гвоздь под ноготь: ей нравился тот Ульвар, которого она сама же и придумала. Не существующий.       Ролосон обняла свои плечи теплыми ладонями в тщетной попытке отвести накатившую тоску. Лекарственная боль — это когда тебе недолго мерзко, но потом становится легче. И эта мысль ее согрела.       — Ты когда-нибудь был невзаимно влюблён? — сорвалось с губ.       Вопрос повис грузом в воздухе. Секунда, две, три, пять… Пожалев, что вообще спросила, студентка собралась сказать, что ответ не нужен.       — Нет. Я не думаю, что такое возможно.       — Что? — удивленно встрепенулась девушка, глядя на Эйнара.       Неосознанно обвела взглядом его профиль: прямой нос, нужной — той самой идеальной для мужчин — пухлости губы, выразительный подбородок и виднеющиеся за тёмными стёклами очков глаза в обрамлении ресниц. Отрицать, что Эйнар был симпатичным, трудно. Да и какая разница! Куда важнее, что он был гопником — это перечеркивало все достатки.       Запоздалое смущение заставило девушку сместить взгляд в сторону и изобразить интерес к приборной панели.       — Не думаю, что я могу влюбиться, — мужчина спокойно ответил, не сводя глаз с дороги.       — Как так? У тебя за всю жизнь не нашлось ни одного человека, к которому ты бы испытывал симпатию?       — Симпатию может и испытывал, но влюбленность — нет. Когда казалось, что вот-вот, оно ускользало. Типа когда думаешь, что щас чихнешь, а в итоге ничего не получается, — пожал плечами Кабан.       — Звучит дерьмово.       — Так ли уж? Людям нравится разводить драму на пустом месте и делать глупые вещи из-за чувств.       Матиса замолчала и прокрутила в голове чужие слова: примеряясь, смакуя, оценивая. И со вздохом пришла к тому, что собеседник был в чем-то да прав.       — А ты никогда не думал, что упускаешь что-то очень важное? Ну из-за того, что не влюбляешься.       — Думал и думаю. Но поделать нечего. Это не зависит от меня. Скорее от воли случая.       — Значит, любовь для тебя — это казино.       — Если так думать, получается, я все въебал, — мрачно заключил парень.       Ответ отозвался на лице девушки улыбкой. Она и сама не заметила, как вошла во вкус диалога, а напряженные плечи чуть расслабились.       — Отыграешься.       — О чёрт, не хватало мне лудомании в набор достоинств, — иронично поднял брови Эйнар.       — Да это фулл-хаус.       Двое озорно переглянулись, а затем в унисон расхохотались. Как соседи по парте во время урока у безумно злой училки. Белые и черные кудри подпрыгивали на дрожащих от смеха плечах.       Если во вчерашнем покере и был толк, то точно в том, что родилась эта шутка.       Ненавязчивая атмосфера заполнила салон. И, кажется, никто не осмелился нарушить ее дальнейшими разговорами. Слишком хорошим был эффект, слишком хотелось его продлить.       Не прошло и пятнадцати минут, как парень свернул на обочину. Девушка вынырнула из прострации и даже взволновалась, но вопросов задавать не стала. Мало ли, приспичило отлить. Однако Эйнар от машины не отошёл, и начал осматривать автомобиль сзади. Открыв багажник, шумно принялся искать что-то среди своего барахла.       — Эй, случилось что-то? — Матиса нервно обернулась через плечо, пытаясь понять причину остановки.       — Колесо пробило.       Больше Эйнар ничего толком не сказал, начав возиться где-то позади. Совсем скоро в машине стало слишком душно и жарко, так что Матиса выползла наружу подышать воздухом и перевести дух. От пота тело взмокло и теперь одежда начала слегка липнуть к коже.       Парень на корточках сидел у колеса, доделывая ремонт.       Ей не хотелось слышать ответ, но вопрос напрашивался сам собой.       — Мы не доедем, да?       — Должны. На жгуте до СТО доберемся, там поменяют быстро. Только хер знает где здесь ближайшее, поищу в навигаторе, — парень выпрямился, вытирая руки тряпкой. Собрав все свои инструменты и закинув их обратно в багажник, Эйнар вернулся на водительское, чтобы найти сервис в округе. Матиса облегченно выдохнула, распрямив плечи.       — Садись, поехали, тут в тридцати милях.       Оба недовольные сложившейся ситуацией, они провели в пути чуть больше получаса. Уморенные майской жарой, потные и злые, вышли из машины около приветливой вывески “Быстрое Колесо”. Куда бы их не занесло, это была конкретная глушь. Шаром покати — ни других клиентов, ни мастеров, вообще ни-ко-го.       Эйнар постучал в хлипкую дверь около закрытого гаража, но никто не открыл. После нескольких обходов пустынной местности, единственным найденным человеком в радиусе мили оказалась старушка, сидящая на веранде своей небольшой халупки.       — Мэм, здравствуйте, — подал голос Эйнар, излучая все припасенное очарование. Были бы у студентки силы, она бы удивилась, что тот умел вести себя как нормальный человек.       Старушка подняла на него взгляд из-под обвисших век, оглядывая парня с ног до головы. Матису она будто и вовсе не заметила.       — Ой, что вам нужно, молодые люди? — бабулька поправила очки, съехавшие на переносицу. — Вы, гляжу, не местные, как занесло к нам?       — Да, — расплылся в натянутой улыбке парень. — Нам колесо пробило, нашли ваш шиномонтаж по навигатору. «Быстрое колесо», вон там, — Эйнар махнул рукой за спину. — Там никого, может знаете, где искать мастера?       — Ааа… Так это, Бернард уехал, он на выходные всегда на рыбалку отправляется.       Мужчина еле заметно нахмурился, уперевшись руками в перила веранды.       — На выходные? Он только к понедельнику вернётся? Так а почему вывески нет, и график работы не указан? — в нотках баса вылезла строгость.       — Да мне почём знать! — всплеснула руками старушка. — А вам что, срочно надо?       — Да, сегодня.       — Ох ты ж… Так давайте я ему позвоню, скажу что клиенты ищут, авось приедет.       — Спасибо. Тогда мы тут, а вы звоните, — Эйнар коротко кивнул пожилой женщине.       Старушенция скрылась в доме, а когда вернулась, то, как и стоило ожидать, ничем не обрадовала.       — Бернард сказал, что приедет только к завтрашнему утру. Может, подождёте? Тут вон трейлер парк рядом есть, заночевать можете там, — сочувственно поглядев на двух измученных жарой и дорогой ребят, старушка уселась обратно в свое запыленное кресло и с хрустом расправила газету.       Боец поглядел на Матису, будто молчаливо дожидаясь, когда она вспылит.       — Я… Я не хочу тут ночевать! — возмущенно залепетала студентка, недовольно вздернув нос. Спина ныла от нескольких часов в пути, и, казалось, ноги скоро вовсе перестанут держать ее.       — Нам придется, Матиса. Я смотрел, до другого шиномонтажа больше ста миль, мы не доедем.       На лёд в его тоне у нее не нашлось аргументов.

***